Mine

Касается он твоей Души Как Играющий клавиш Прежде чем обронит всю Мелодию— Он ошеломлял постепенно— Подготовил твою хрупкую Натуру К Эфемерному Удару И отдаленные Молоточки — Звучат дальше— А потом ближе — и так медленно Есть время перевести дыхание— А разуму — вскипеть прохладой Нанес — Один — величественный Громовой удар Что содрал шелуху с твоей обнаженной души— Эмили Дикинсон

___________________________

      Лорд Волдеморд одержал победу. Волшебный мир и все, что он мог предложить, были перед ним; его обитатели пали ниц и преклонились, добровольно и покорно, а другие уничтожались. И правда, те, кто все еще противостоял ему… Те, кто продолжал тщетные попытки сорвать его грандиозные планы, все еще упорствовали, но сопротивление уменьшалось в геометрической прогрессии, и скоро, очень скоро, не останется вообще никого. Дамблдор мертв, у Ордена не было спасителя, вокруг которого можно было бы сплотиться, и вскоре, мятежные силы, как и Статут о секретности, рассыплются и падут.       «Ради общего блага» было слабой лозунгом по сравнению с его гораздо более подходящим и куда более существенным «Магия — это сила».       Да, так было… и в должное время весь мир постигнет всю правдивость этого. Его могущество, его видение, его огромную и всеобъемлющую силу.       Наконец, после стольких лет, Лорд Волдеморт держал все в своих руках. Постоянно растущие и расширяющиеся армии. Верные, преданные последователи. Хогвартс… Практика разделения студентов на четыре факультета Основателей вскоре будет искоренена; в следующем учебном году на знаменах замка будет красоваться только эмблема Салазара Слизерина… Только зелень и серебро будут украшать величественные залы и просторные коридоры, и все будет объединено под его новым правлением...       У Лорда Волдеморта было все.       Все.       Все.       «…Ты одержим мной, Том…»       Волна импульсивной ярости грозила проявиться на чертах его тщательно сдержанного, бесстрастного лица.       Призрачные ноты фортепианной мелодии, которая так и не были сыграна, все чаще преследовали его мысли наяву. Абстрактный, тихий саундтрек к его, в остальном, скрупулезной и методичной жизни... и теперь, в те редкие случаи, когда он все-таки засыпал, те же самые соблазнительные мелодии наполняли его тревожные сны...       Хотя сон часто ускользал от Темного Лорда.       Чаще всего ему требовалось какое-то снадобье, чтобы вообще погрузиться в сон... Однако, к счастью, Лорду Волдеморту не требовалось регулярно спать. Ему посчастливилось иметь в своих рядах непревзойдённого зельевара, который, с таким энтузиазмом и старанием изготавливал ему любое зелье, которое ему могло понадобиться, в любой необходимый момент…       Да, Северус Снейп каким-то чудом выжил в тот роковой день. Темный Лорд был уверен, что тот погибнет, в его крови было значительное количество яда... Но судьба благоволит Лорду Волдеморту. Несмотря на серьезные травмы, от которых он еще не полностью оправился, после того, как очнулся, Северус был непоколебим в преданности своему хозяину.       Однако, хотя снотворные зелья и помогали Темному Лорду погружаться в бессознательное состояние, даже самое сильное зелье не могло предотвратить появление определенных... видений. Но он знал, что это были его видения, по крайней мере, его собственные неудержимые, одинокие сны… Потому что он не мог спать, больше не мог; он больше не мог видеть снов…       Ухмылка, мелькнувшая на тонких губах Волдеморта, была безумной — мстительная усмешка, которая обычно приводила в ужас тех, кому не посчастливилось ее увидеть. Но сегодня вечером Темный Лорд наслаждался ночью в уединении, довольствуясь отдыхом в своих личных покоях... за исключением, конечно же, Нагайны, которая покоилась возле камина у огня. Волдеморт пристально наблюдал за ее неподвижной фигурой, прислушиваясь к тихому тиканью старинных часов и мягкому потрескиванию пламени. Она крепко свернулась и неподвижно спала… Его драгоценный питомец… Его драгоценная душа…       …Драгоценная душа…       «…Ты одержим мной…»       Еще одна волна ярости, во время которой через зубы невольно вырвалось шипение.       Нагайна пошевелилась, лениво подняв большую, покрытой чешуей голову, и открыла алые глаза, так похожие на его собственные. Она выжидающе посмотрела на него, сбитая с толку внезапным звуком его голоса.       Волдеморт сжал кулаки. Его приводило в ярость то, как невольно блуждали его мысли…       Он знал, что, в конечном счете, отправится к мальчишке. Он уже почти срывался несколько раз. Но каждый раз он вспоминал эту фразу, вспоминал это надменное выражение лица — уставившиеся на него сверкающие зеленые глаза, обрамленные ужасно ярким и необъяснимым подсолнухом, влажные губы изогнулись, когда произнесли слово—       «…Одержим…»       Тело Волдеморта вспыхивало от ярости из-за этого воспоминания, и он передумывал. Пусть тот пострадает подольше. Пусть он по-настоящему оценит гнев Лорда Волдеморта… Может, спустя несколько недель… Может быть, тогда он проявит милосердие и позволит ему снова уснуть… Потому что он был уверен, что в тот момент сопротивления уже не будет. Мальчишка будет готов на все, лишь бы не возвращаться в сознание, в тот замкнутый мир белизны, в котором он лежал, запертый, в заколдованном хрустальном гробу… Ослепительно яркая пустыня снега и льда, единственный звук, помимо далекого завывания ветра, который он мог слышать — это его собственный отчаянный голос... Его проклятые губы могли произнести только одно слово…       Волдеморт.       Прекрасные, сладкие крики. Хотя он и отказался идти к нему — освободить из ада, который был его наказанием — Темный Лорд не мог не прислушиваться к звуку своего имени на губах Избранного.       На самом деле, было почти поэтичным то, как были связаны их имена. После наложения Табу на имя Нежелательного, Волдеморту пришла в голову мысль, что ему следует наложить такое же проклятие и на свое. В конце концов, только те, кто бросали ему вызов, осмеливались назвать его настоящим именем. Поступив так, а также наняв ведьм и волшебников, преданных его делу и отчаянно нуждающихся в золоте, чтобы охотиться на глупых врагов — они схватили десятки мятежных магглорожденных и даже нескольких членов Ордена. Нет; никто не произнесет имени Мальчика Который Выжил, или Темного Лорда, не пострадав при этом от ужасных последствий.       …За исключением самого Мальчика Который Выжил.       Возможно, это была самая жестокая часть его наказания, так как мальчик не мог произнести вслух ничего, кроме его имени, и когда его произносили внутри этой зачарованной хрустальной клетки, Табу не нарушалось, но Темный Лорд едва ли сочувствовал. Как бы его ни бесило, когда другие осмеливались произносить его имя вслух, Темный Лорд обожал, когда Мальчик Который Выжил, в отчаянии выкрикивал его.       «Волдеморт!»       Хоры ангелов не смогли бы звучать так сладко; все херувимы и серафимы на небесах и даже близко не могли сравниться с этими опьяняющими, леденящими кровь визгами… И даже сейчас он мог слышать ее, эту завораживающую мелодию, вспоминая этот надломленный голос, переплетенный с этими призрачными нотами, и мог видеть бледные пальцы, ловко танцующие по клавишам фортепиано, черно-белые и идеальные—       Но он прекратил кричать.       Много дней назад...       Волдеморт встал, чувствуя одновременно разочарование и странную тревогу. Нагайна уже полностью проснулась. Она подползла к нему, как и всегда, стремясь успокоить его волнение. Его драгоценный питомец, такая почтительная и решительная в проявлении привязанности к своему хозяину… Она молча скользнула вверх и опустилась ему на плечи в своей любимой позе, обвивая его своим длинным телом, словно тяжелым живым украшением. Волдеморт позволил ей это, пытаясь подавить бурлящие внутри него неприятные эмоции. Он начал рассеянно поглаживать существо вокруг своей шеи и почувствовал, как угли его волнения медленно угасают. Он снова опустился в удобное кресло перед потрескивающим пламенем камина. Напольные часы в углу продолжали размеренно тикать, и этот предсказуемый, ритмичный звук звучал успокаивающе...       …тик… так… тик…       – Это тебя беспокоит?       В одно мгновение Волдеморт снова оказался на ногах, высоко подняв палочку. Этот голос — его голос — но там никого не было.       – Чувствовать? И не понимать?       Теперь он раздался с другой стороны комнаты, в том же направлении, что и тикающие часы. Волдеморт повернулся так быстро, что Нагайна чуть не соскользнула с его худых плеч. Она неловко изогнулась, чтобы удержаться в воздухе, и из глубин ее горла вырвалось взволнованное шипение.       Ничего. Никого.       «Хосссяин?..» – зашипела она в замешательстве, раздражении и, прежде всего, беспокойстве.       Волдеморт проигнорировал ее. Его сердце неистово и бешено колотилось… Должно быть, ему привиделось; это было единственным возможным объяснением…       А потом он увидел их.       Отраженные в серебристой поверхности полноразмерного зеркала на стене, на него уставились пронзительно — эти зеленые, изумрудные глаза—       – Должно быть, так.       В этот раз, когда Волдеморт обернулся, тот стоял там. Прислонившись к дверному косяку, исключительно непринужденно. На краткое мгновение Волдеморт застыл в недоверии. Незваный гость улыбнулся. Зеленые глаза почти игриво блестели из-за отвратительных, кривобоких очков.       – Невозможно, – прошипел Волдеморт. Но было еще кое-что, что тревожило его даже больше, чем необъяснимое присутствие Нежелательного в его личных покоях. Это была инстинктивная реакция, которая возникла в глубине солнечного сплетения, когда он снова увидел его спустя так много времени; чувство, что сопровождалось ощущением жара, похожего на волну тепла, что постепенно вздымалась…       Это было не так уж и неприятно.       – Невозможно, что Гарри Джеймс Поттер находится здесь, в твоих снах? – произнес он, ухмыляясь. Глаза Волдеморта сузились в подозрении. – Ах. Верно, ты спишь – и да, ты прав. Это действительно невозможно. Ты хорошо постарался. – Его слова, сказанные поначалу так небрежно, закончились на горькой ноте.       Волдеморт продолжал целиться палочкой ему в грудь, выражение его лица было настороженным.       – Это всего лишь сон, – заключил он, хотя, по какой-то причине, ему все еще не хотелось в это верить.       – Конечно же, сон, – сказал мальчишка, делая шаг по направлению к нему. – Ты и сам знаешь. Ты же знаешь, что я не могу на самом деле быть им, учитывая, что ты проклял его постоянным бодрствованием... помимо всего прочего.       Волдеморт заставил свои встревоженные мысли прийти к чему-то последовательному и логичному. Внезапно он заметил, что Нагайна исчезла с его плеч. Его палочка тоже испарилась.       Да. На самом деле это был сон.       – Я всего лишь твое подсознание, – мальчишка ухмыльнулся снова, и Волдеморт ощутил, как его вены наполнились новой мощной волной странного, чужеродного тепла. Волдеморт нахмурился.       – И что же мое подсознание хочет до меня донести? – спросил он сухо, опуская руку. Не было нужды угрожать собственным мыслям… даже если они, иррационально, приняли форму Гарри Поттера.       Никогда прежде мальчик не воплощался физически в его снах. Уж точно не так.       – Мы еще до этого дойдем. В конце концов, у нас полно времени для беседы. Ты ведь только что принял снотворное зелье.       При этих словах, словно в подтверждение, напольные часы в углу, казалось, зазвучали громче.       …тик… так… тик…       Волдеморт нахмурил лишенные волос брови. Да, внезапно припомнил он, это было так; он принял этим вечером еще одну дозу… Хотя теперь он жалел, что не принял версию без сновидений. Мальчик — или подсознание — решительно приблизился к нему.       – И что же меня беспокоит? – спросил Волдеморт, в этот раз голос был тихим и угрожающим. – Лорд Волдеморт мало чего не понимает.       – Да, тут ты прав, – сказал Гарри ликующе. – И с каждым днем ты узнаешь все больше и больше, несмотря на то, как несомненно сильно тебя расстроит, когда ты наконец, примешь нежелательный вывод… Скажи мне вот что.       Далее он сделал что-то, весьма неожиданное. Гарри быстро наклонился вперед и провел губами по обнаженной бледной коже шеи Волдеморта — и этот жар, это странное чувство вырвалось наружу с небывалой силой, раскаленное добела и всепоглощающее—       – …Как ты думаешь, что это? – голос Гарри звучал хрипло. Его дыхание скользнуло по коже Темного Лорда, мягкое и теплое.       Волдеморт не отреагировал, но ему не нужно было просить разъяснений относительно того, что Гарри имел в виду под «этим». Специфическое, почти головокружительное тепло…       – Желание, – ответил Волдеморт отстраненно. – Оправданное желание, поскольку Гарри Поттер принадлежит мне и содержит в себе частичку моей души.       Гарри рассмеялся. Темный Лорд подавил желание схватить его за волосы и завладеть им, впиться губами в его уста и целиком проглотить звук этого смеха.       – Неверно. Ну, не совсем неверно, но и не вся правда, – протянул Гарри, и если раньше Волдеморт не был полностью уверен, что это сон, то теперь он в этом убедился. Из уст Поттера этот тон голоса звучал совершенно чуждо.       – Объясни, – нетерпеливо и обеспокоенно потребовал Волдеморт.       Гарри сделал шаг назад и улыбнулся еще ярче.       – Крестраж — это всего лишь часть правды, даже если до сих пор ты всегда придумывал себе именно такое объяснение, подобное оправдание для своих блуждающих мыслей... – Он сделал паузу на мгновение, для создания драматичного эффекта, а улыбка стала достаточно широкой, чтобы обнажить его удивительно белые, ровные зубы.       «…Мы теперь связаны, душой и кровью…» – продекламировал жутко Гарри слова Волдеморта из давних снов.       Темный Лорд ничего не ответил. Улыбка Гарри стала почти зловещей, словно он услышал какую-то шутку, которую Лорд Волдеморт, не успел понять.       Его ярость нарастала.       – Объясни, – Волдеморт снова вскипел от злости, не желая играть в эти словесные игры… с самим собой, осознал он.       Это был не настоящий Гарри Поттер…       Мальчик провел пальцем по подбородку, и на его лице отразились одновременно, веселье от ярости Волдеморта и странная задумчивость. Часы в углу затикали громче, и Темный Лорд начал находить это отвлекающим.       – Давай начнем с самого начала, – наконец сказал Гарри, хлопнув в ладоши. – Пророчество.       Глаза Темного Лорда сузились, но он не стал прерывать.       – Если ты помнишь, – продолжил Гарри, – в нем говорилось: «Он будет обладать силой, о которой Темный Лорд не ведает…» – Гарри сделал паузу. Волдеморт сохранял молчание.       – И что же это такое? Что за предполагаемая «сила»? – подсказал Гарри.       – Древняя защитная магия, переданная ребенку, благодаря принесенной в жертву жизни грязнокровки, – раздраженно сказал Волдеморт.       – Да, но что это была за древняя магия? Не каждый сможет отдать свою жизнь и защитить ею кого-то от смертельного проклятия, особенно если оно наложено самим Лордом Волдемортом.       Глаза Гарри буквально светились от восторга, когда он заставил Темного Лорда произнести это вслух.       – …Любовь, – выплюнул Волдеморт, слово было подобно горькому яду на его языке.       – Да, – согласился Гарри, кивая. – Любовь. Вот, что спасло Гарри Поттера той ночью. Любовь его матери и пожертвованная ею жизнь. Ты ведь принимаешь все эти утверждения как факты, верно?       Когда Волдеморт ничего не ответил, Гарри продолжил, сверкая яркими радужками глаз:       – И так. Гарри Поттер стал Мальчиком Который Выжил. И из-за этой защитной магии в его венах, ты, Лорд Волдеморт, не мог к нему прикоснуться.       – Временное препятствие. Препятствие, которое было легко преодолено, когда я взял его кровь, чтобы вернуть себе телесную форму, – усмехнулся Волдеморт. Но, к его удивлению, Гарри стал выглядеть еще более ликующим.       – Точно. Да, очень хорошо. Кровь Гарри Поттера. Защитные чары Лили Эванс теперь и внутри тебя. Любовь.       Волдеморт уставился на него неподвижным взглядом, его мраморно-белое лицо было застывшим и отрешенным. Гарри рассмеялся.       – О, не будь таким сознательно невежественным. Ты ведь один из самых умных волшебников на свете; несколько язвительных комментариев тому назад ты ведь уже знал, к чему я веду. На самом деле ты уже давно это знал, глубоко-глубоко в своем подсознании… – он театрально указал на себя, как будто этот жест сам по себе был вполне логичным объяснением. Волдеморт все еще отказывался как-то реагировать, и Гарри вздохнул, в раздражении.       – Когда ты влил кровь Гарри Поттера в свои вены, ты получил больше, чем рассчитывал. Ты ощущаешь это… в своих венах, в твоем колотящемся, бьющемся сердце… в твоей раздробленной душе. Ты чувствуешь это, даже если это касается только одного человека во всем сущем. Ты долгое время этого не осознавал, потому что никогда этого не знал и никогда не испытывал… Ты не знал… но теперь знаешь, теперь ты можешь…       Гарри закрыл глаза на мгновение, протянул руки, и на какой-то извращенный миг Волдеморту показалось, что он сейчас наклонится и обнимет его — но затем мальчик начал двигать пальцами в воздухе, играя на невидимом, несуществующем фортепиано…       И хотя в комнате не было фортепиано, Волдеморт мог слышать призрачные ноты, приглушенные и отдающиеся эхом в глубине его сознания; причудливая, страстная мелодия, играемая в такт тиканью часов, которые теперь действовали как какой-то странный метроном...       Спустя несколько мгновений, Гарри открыл глаза и остановил игру. Такого же цвета, что и смертельное проклятие, но сияющие яркой, лучезарной жизнью. Он немигающе посмотрел Темному Лорду в глаза. Последние ноты, что он сыграл, все еще висели в воздухе, отдаваясь эхом.       – Любовь.       Словно в доказательство этого, прежде чем Волдеморт успел отреагировать, Гарри придвинулся к нему ближе, и Темный Лорд почувствовал, как лихорадочный жар поднимается волной— Руки Гарри оставались приподнятыми, почти что касаясь груди Волдеморта—       – Больше, чем желание. Больше, чем похоть. Ты всегда был одержим Гарри Поттером, это неоспоримый факт — но эта одержимость увеличилась тысячекратно, когда ты принял его кровь, и теперь, она течет в тебе, хочешь того или нет, ты не можешь от нее избавиться, ­– он приподнял голову, чтобы приблизить свой рот к губам Волдеморта, невероятно, опасно близко, всего лишь на расстоянии волоска—       – Ты его любишь, – тихий, хриплый смешок коснулся его губ. – Меня.       Волдеморт издал наполненное отвращением рычание, несмотря на колотящееся сердце и безумную волну желания, пылающую в его груди, словно расплавленная лава.       – Нелепо, – вскипел он, отступая на несколько шагов от возмутительной фигуры Гарри Поттера, его предполагаемого подсознания. – Невозможно. Лорд Волдеморт не испытывает столь жалких, легкомысленных эмоций.       – О, несомненно, – произнес мальчик, смеясь, и приподнял руки в насмешливом защитном жесте. – Знаешь, ты ведь просто сам себе лжешь.       Волдеморт открыл рот, чтобы еще раз опровергнуть это нелепое обвинение, но затем решил вместо этого высказать другую обеспокоенность.       – Почему Гарри Поттер появился в моем сне именно сейчас, хотя никогда раньше он не снился мне в подобной манере? – спросил он тихо, обращаясь как к пустой комнате, так и к человеку перед ним.       Гарри жеманно усмехнулся:       – Потому что я, твое подсознание… пытаюсь кое-что тебе сказать.       Волдеморт не стал вестись на уловку. Он выждал, едва подавляя еще один рык.       – Кое-что очень, очень важное… – произнес Гарри дразняще-медленно. Где-то на заднем плане зловеще тикали часы.       – …Что? – наконец-то сорвался Волдеморт.       Гарри не ответил, лишь продолжал злорадно ухмыляться. Он снова начал играть на своем призрачном фортепиано. В этот раз музыка звучала гораздо выше, эта приторно-сладкая, игривая мелодия...       И тут Волдеморт зарычал:       – Что? Что настолько важного—       – Ты меня теряешь.       Гарри застыл. Музыка умерла. Когда он прервал, его голос был так тих, что Волдеморт едва его услышал.       – …Важного— Что?       Гарри медленно опустил вытянутые руки, ожидая, пока тревога проникнет в сознание Темного Лорда, прежде чем заговорить снова:       – Ты теряешь меня. Прямо сейчас. Кто-то искал меня, и сегодня, этой ночью, пока ты спишь — очень скоро — они наконец-то найдут меня.       Лицо Волдеморта лишь на мгновение выдало его первоначальное чувство потрясения от этого заявления, но затем он рассмеялся. Высокий, безрадостный звук.       – Невозможно, – сказал он пренебрежительно. – Никто в этом мире не знает, что Гарри Поттер в моих руках, не говоря уже о том, где он находится… и в дополнение к этому, защитные чары, которые я наложил на мальчика, неразрушимы.       Волдеморт знал это с абсолютной уверенностью. Он никому не рассказал о местонахождении мальчишки Поттера, а также установил чрезвычайно мощные барьеры вокруг своего крестража — не говоря уже об использовании Мантии Невидимки, аккуратно накинутой на хрустальную клетку. Что, по правде, не был так уж... необходимо. Все равно Темный Лорд наложил на гроб дезиллюминационное заклинание… Использование мантии Гарри на нем же самом было скорее из садистского развлечения…       Но Гарри выглядел озадаченным этой реакцией. Через мгновение он просто снова ухмыльнулся, внезапно указывая пальцем вверх.       – Давай рассмотрим, – сказал он саркастическим, фальшиво-лекторским тоном. – Лили Поттер. Она любила своего сына, была способна на невероятную любовь… как и все мы. Включая даже тебя, потому что ты принял мою кровь — и невольно, силу ее любви ко мне — в свои вены, посредством древней ритуальной магии. Что тебе, вероятно, стоило обдумать более тщательно, – Прежде чем продолжить, он бросил на Волдеморта быстрый проницательный взгляд. – Но кто еще из известных нам людей был связан с Лили Поттер?       Волдеморт, несмотря на то, что весь этот разговор его раздражал и сердил, позволил себе — ненадолго — задуматься над ответом на этот вопрос.       – С этой отвратительной грязнокровкой было связано много ведьм и колдунов, – ответил он отрывисто.       – Назови мне несколько, – сказал Гарри. Он явно слишком уж наслаждался. Волдеморт отказался подчиниться.       …тик… так… тик…       – Ладно, – произнес Гарри, нахмурившись. – Я сделаю вопрос менее расплывчатым. С кем у тебя и у Лили Еванс была близкая связь? По крайней мере, в какой-то мере. Кто был связующим звеном между вами?       Волдеморт слегка наклонил голову:       – В какой-то момент Северус Снейп питал привязанность к грязнокровке… но это была неуместная привязанность, в чем он сам позже признался...       – Ха! – крикнул Гарри ему в лицо – Неуместная привязанность? Он любил ее. Он любил ее, а ты ее убил. Возможно, раньше, ты и был настолько невежественен, что поверил его лжи, что тот забыл ее и двинулся дальше... но теперь ты точно знаешь. Теперь ты знаешь, что такое любовь…       Волдеморт беспокойно покачал головой, хотя в его груди начало нарастать чувство тревоги, поднимаясь вверх по позвоночнику...       – Настоящая любовь заставляет людей совершать смелые, сумасшедшие поступки; это заставляет людей рисковать своей жизнью, – произнес Гарри пылко. – Ты знаешь это лучше, чем кто-либо! Ты использовал это знание в своих интересах много-много раз. Даже когда ты сам этого не чувствовал, ты знал — знал силу любви.       Волдеморт молчал, осознание зловещей тенью легло на его душу.       – Он любил ее, Том. Он любил ее, он просил тебя пощадить ее, умолял тебя, а ты все равно ее убил.       Гарри сделал шаг вперед, но Волдеморт отступил назад, покачав головой в неверии.       – Ты убил ее. Она погибла, чтобы спасти сына… Что еще мог сделать Снейп, чтобы отомстить за нее, кроме как жить ради нее, чтить ее последний поступок — защитить ее сына и, однажды помочь прикончить тебя…       Гарри продолжал неотступно надвигаться, припирая Волдемотра к стене, и, когда снова заговорил, он прошептал на ухо Темному Лорду тихим и мягким голосом:       – Снейп не твой человек…       – Ложь! – Волдеморт наконец, не выдержал и с силой оттолкнул Гарри от себя. – Невозможно! Я бы знал— Лорда Волдеморта не смогли бы так предать—       – Ты не непогрешим, – холодно сказал Гарри. – Снейп так же хорош в окклюменции как и ты. И за ним всегда стояла движущая сила страстной, бессмертной любви, в то время как у тебя есть недостаток — огромное высокомерие. Оно уже однажды стало твоей погибелью, и это случится снова. Северус Снейп не твой человек. Он был человеком Дамблдора, с тех самых пор как ты убил Лили Поттер. Даже убийство Дамблдора — он сделал это по его приказу, а не по твоему. Дамблдор уже умирал. Ты знаешь это. Ты знаешь, что это правда. А теперь...       Ужас наступил стремительно. Он поразил Темного Лорда прежде, чем он все осознал.       – Кто все это время давал тебе снотворное зелье? – спросил Гарри тихо.       Нет…       – Так сильно желающий услужить своему Господину, даже несмотря на то, что он еще не оправился от тяжких ран, нанесенных, насколько ему известно, твоей любимой змеей… Лихорадочно услужливый до такой степени, что он даже не позволял другим Пожирателям Смерти приготовить для тебя простое снотворное… Можно сказать, подозрительно услужливый…       Нет…       – Как ты думаешь, чем он занимался в те периоды времени, когда ты спал? Северус Снейп, готовый прийти на помощь в любую минуту и ​​даже побуждающий тебя отдыхать больше... просто для того, чтобы он мог тайно вести поиски Гарри Поттера, точно зная, когда ты будешь без сознания и как долго...       Нет…       – Ты это чувствуешь? – Гарри многозначительно поднял глаза.       Волдеморт ощущал это. Даже в бессознательном состоянии.       Охранные чары.       – Пока мы с тобой разговариваем, они разрушаются, – мягко подтвердил Гарри, его взгляд все еще был направлен вверх. – Вся твоя магическая защита, все охранные барьеры, которые ты установил, чтобы защитить свой человеческий крестраж… Он разрывает их на части прямо сейчас, зная, что ты спишь и не можешь проснуться, – Гарри медленно опустил взгляд, и на его губах появилась кривая, зловещая усмешка, когда, наконец, его пронзительные глаза остановились на Волдеморте.       – Прекрасная ирония…       – Нет, – выдохнул Волдеморт. Ритмичный звон старинных часов, который раньше действовал на него успокаивающе, теперь ощущался так, словно по его черепу били молотками.       …тик… так… тик…       Как он смог догадаться, где Темный Лорд спрятал Гарри Поттера? Но теперь он не мог этого отрицать — он чувствовал, как пронзительно звенят колокольчики его собственных защитных чар — подобное предупреждение, при обычных обстоятельствах, предупредило бы его о присутствии магической сущности поблизости от места, где спрятан его крестраж, и немедленно разбудило бы его... Но теперь, под удушающей тяжестью снотворного, данного ему Северусом Снейпом...       Северус Снейп. Словно щелкнул переключатель, и страх перешел в ослепляющую, раскаленную добела ярость. Она лизала его внутренности, словно бушующее пламя возле сердца.       Разум Волдеморта был подобен буре.       Комната вокруг них быстро разваливалась, пораженная величественным разрядом ослепительно яркой молнии. Наступила тьма. Раздался гром.       Гарри, окутанный внезапной темнотой ночи, начал смеяться. Сначала мягко, но постепенно, смех перерастал в нечто, граничащее с истерикой.       —Проснись, проснись, проснись—       – Бесит, не так ли? – пробормотал Гарри, но Волдеморт больше не слушал — вместо этого он направил всю свою энергию, всю свою ужасающую силу на то, чтобы прийти в сознание—       – Ну что ж, хорошо, – пропел Гарри, мстительно и злобно. Острые слова Волдеморта теперь летели в него самого, подобно кинжалам. – Приходи в сознание.       —Проснись, проснись, проснись—       Он продирался по туннелю, ведущему к пробуждению, с неведомыми ему прежде свирепостью, гневом и яростью, и все это было приправлено легкой долей паники—       Гарри теперь открыто смеялся; его голос хаотично колебался на штормовом ветру. Но Волдеморт легко его услышал, несмотря на оглушительный рев грома.       – Да, это восхождение довольно трудное… да и Снейп не дурак; Он наверняка дал тебе особенно сильное зелье… возможно, что-то более близкое к Напитку Живой Смерти…       Ужасный, чудовищный взрыв смеха при этом заявлении. Гром божественной силы ударил в землю возле Волдеморта, и вспыхнул огонь— Бушующее пламя, рожденное его собственной кипящей ненавистью, проносилось вокруг них циклонами, хаотично летая на крыльях его яростных ментальных ветров—       – Тебе следовало позволить яду Нагайны убить его. Гарри Поттер сам бы решил свою судьбу, но ты спас Снейпа…       —Проснись, проснись, проснись—       Еще более зловещий, истерический смех:       – Но ты спас его! Ты спас его, и теперь он собирается забрать твой драгоценный крестраж!       Крик был оглушительным, в ушах раздался звук словно яростно разбитого стекла. Гарри вздохнул от этого звука:       – Возмездие… – произнес он мягко, но свирепые усилия Волдеморта окупались. Он все больше приближался к свету, который был осознанностью…       – Интересно, убьет ли он меня, – обронил Гарри. Его голос внезапно стал мрачным, холодным.       Бесчувственным.       – Нет, – непроизвольно прошипел Волдеморт. Каким-то образом всепоглощающий гнев и страх, которые уже пропитывали каждую клеточку его существа, стали еще сильнее после этих слов. – Твоя жизнь слишком драгоценна.       – Трогательно, – произнес Гарри пустым голосом. – Подозреваю, что он это сделает. Он ведь знает, что я такое.       Каким-то образом разговор приобрел совершенно другой тон. Насмешливое высокомерие Гарри исчезло, сменившись мрачным голосом сломленного мальчишки. Звук его голоса надломил что-то и в Волдеморте.       Это точно было его подсознание?       – Нет—       —Проснись, проснись, проснись—       Свет становился все ярче—       – Ты не успеешь.       —Проснись, проснись, проснись—       – Ты потерял меня, Том…       Вот оно, сознание — он мог ощутить вес своего тела... пылающий шторм, сверкающие молнии — все это было под ним, и он балансировал на грани... его тяжелые веки медленно заморгали на свету...       Буря стихла, но в его ушах звенели последние слова Гарри, обманчиво тихие и... пустые.       – Прощай, Том.

­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­___________________________

      – …Северус…       Как только Волдеморт окончательно проснулся, он тут же снял антиаппарационные чары вокруг своих покоев. Он послал жгучую боль Мастеру Зелий, призывая его самым мучительным образом. Стоит лишь подумать, и Темная Метка на предплечье Снейпа станет словно прожигающее его кожу раскаленное железо...       Северус не явился.       Он тут же ушел.       Волдеморт апппарировал, в одно мгновение переместившись на другой конец света. Ярость внутри него была адской; Он уничтожит Снейпа, разорвет его на части, выпотрошит, растерзает, убьёт—       Буря в его душе была ничем по сравнению с тем, что его ожидало.       Огонь.       Огонь, пламя повсюду. В облике ненасытных монстров, химеры и драконы, целиком состоящих из пламени, носились по огромной белой пустоши. Они поглощали только снег и лед, но, независимо от этого, продолжали пылать. Злобный, пылающий василиск поднял свою гигантскую голову в сторону Волдеморта, его обжигающие глаза жадно застыли на нем — змея молниеносно бросилась к нему, охваченная лихорадочным желанием получить новую, лучшую растопку, чтобы напитать свое неугасимое тело, состоящее из огня… Волдеморт аппарировал прежде, чем его чуть не схватили пылающие челюсти, чуть не испепелили горящие клыки—       Он вновь появился на безопасном расстоянии, в неверии глядя на море Адского Огня, раскинувшегося на невероятно большом участке земли.       Невозможно…       Оболочка, в которой хранился его крестраж — его драгоценная душа — находилась прямо в центре этого огненного озера, этого ада на земле... Все его защитные чары были разрушены, все барьеры и препятствия, что он создал, активированы и сняты, разобраны и разрушены…       Невозможно…       Волдеморт отказывался смириться с ужасным пониманием того, что ничто, абсолютно ничто не могло выдержать колоссального Инферно подобного масштаба — но он не чувствовал никакого признака жизни среди этого пламени, вообще никакого—       – Северус… – прошипел он убийственным тоном, снова посылая волны непреодолимой боли своему вероломному последователю. Зрение вспыхнуло красным, окрашивая мир белизны в кровавый оттенок.       «Он ведь знает, что я такое».       Как он узнал?       «Ты потерял меня, Том…»       Безумие ненависти внезапно выплеснулось наружу, и вместо этого, Темного Лорда охватило чувство, которого он за всю свою жизнь никогда не испытывал. Весь жар, пыл и ярость, переполнявшие его вены и сердце, словно в один миг превратились в лед.       Ошеломляющие эмоции вызвали волны тошноты, и его красный мир странно накренился, перекосился в одну сторону… Ярость, несомненно, все еще присутствовала, но ее почти полностью затмило это новое, ужасное ощущение, тяжелое и холодное чувство в глубине груди, и оно заставило его опуститься на колени… Волдеморт упал на ледяную землю, но его тело ничего не ощутило... Он уставился на огромное огненное озеро, но видел только мальчика с растрепанными волосами, гладкой кожей и изумрудно-зелеными глазами—       Потерянный в инферно.       Это ужасное чувство было хуже всего, что он когда-либо испытывал; оно было саднящим и ледяным, и оно поглотило его… Весь мир Волдеморта был наполнен этой болью, этим чувством удушающей потери — этим чувством, это—       «…Любовь».       Вырвавшийся из него, цепляющийся за губы и разрывающий пустой воздух, нечеловеческий вой непрошеной, нежеланной скорби не был похож ни на один звук, что когда-либо прорывался через горло Лорда Волдеморта. Это было непостижимо; непрерывный, сдавленный крик — пылкий, грубый и совершенно изнурительный. Он заполнял огромный белый мир и раздавался эхом вокруг, жуткие крики в конечном итоге стали частью далекого, вездесущего ветра.       Инферно продолжало полыхать.