Палач

      Со времён восхождения церкви Вечного Огня профессиональных палачей повсеместно обсуждали как хладнокровных убийц по найму, и потому приличное общество не допускало их в свой круг. Большинство из этих людей было вынуждено жить за пределами городских стен или в местах и без того омерзительных, вроде скотобоен, отхожих канав или лепрозориев. В правах палачи тоже были весьма ограничены: ни один палач или член его семьи не имел права на гражданство, не мог вступить в гильдию, стать законным опекуном или даже составить завещание. До конца ХIII века эти изгои не получали защиты от разгневанной толпы в случае неудачной казни и некоторых из них разъярённые зрители забивали камнями до смерти. В большинстве городов им запрещено было входить в церковь. Если палач хотел узаконить собственное дитя, ему нужно было рассчитывать на милость местного наместника, готового или неготового принять «нечистое» дитя. Палачам так же запрещалось посещать трактиры, бани и другие общественные места. Люди времён Радовида Свирепого испытывали всеобъемлющий страх от одного только — пускай и случайного — прикосновения палача, потому что боялись быть осквернёнными.       Неудивительно, что палачи и прочие нечестивцы стремились объединиться как в профессиональном, так и в социальном плане. Династии палачей, основанные на изоляции от общества, повсеместно образовались по всем уголкам Континента. Некоторые из этих династий носили зловещие фамилии, такие как Вуж («змий»), в то время как другие были известны под цеховыми именами, такими как Лубежники, Недведи. На протяжении поколений эти взаимосвязанные кланы вырабатывали общие обряды инициации и другие формы корпоративной идентичности. Вслед за уважаемыми ремесленниками, например ювелирами и кузнецами, палачи так же создавали профессиональные сети, обучали новых мастеров и стремились обеспечить заработок в этой сфере своим сыновьям       Однако амбиции Весемира Влка уходили далеко за пределы возможных быть озвученными где-либо за пределами собственного дома. Он мечтал о лучшей судьбе для своего ученика Геральта, мечтал обелить их фамилию от семейного позора, история о происхождении которого из поколение в поколение передавалась в их семье. Весемир тешил свою мрачную и полную отчуждения жизнь надеждой, что когда-нибудь Геральт сможет стать уважаемым членом общества и возможно, ах, как бы ему того хотелось, получить гражданство если не в Новиграде, то хотя бы в Ривии — его родном городе, где старый палач когда-то подобрал ещё совсем юного сироту.

Лютик, Полвека поэзии