SOMASIDE

      В пучине Атлантического океана, там, где солнечный свет никогда не достигает дна, раскинулся PATHOS-II – комплекс подводных исследовательских станций, некогда служивший маяком человеческой надежды. Но теперь это лишь ржавый склеп, населенный безумными машинами и окутанный гнетущей тишиной.       Здесь, в одном из брошенных модулей станции Лямбда, пробудился Саймон Джарретт. Не от сна, а от небытия. Он открыл глаза, но увидел не знакомую комнату, а переплетение проводов и тусклый свет аварийных ламп, отражавшийся в металлическом корпусе его собственного тела. Он был машиной, заключенной в подобие человеческой плоти. Роботом, очнувшимся от кошмара.       Его тело – это грубая имитация человеческой формы, простой водолазный скафандр, покрытый наростами от структурного геля. Механические конечности двигались рывками, с неестественной угловатостью. Кожа, натянутая на металлический каркас, была сделана из искусственного материала, холодного и гладкого на ощупь. Она не чувствовала ни тепла, ни боли, лишь вибрацию механизмов внутри.       Глаза – два тусклых светодиода, мерцающих в полумраке. Они не отражали эмоций, лишь уныло сканировали окружающую среду. Саймон видел мир через встроенные камеры, но это было лишь бледное подобие реального зрения.       Дыхания не было. Сердце не билось. Саймон был лишь оболочкой, заполненной воспоминаниями и сознанием человека, которого больше не существовало. Он – машина, которая думает, что она человек. Но по сути это лишь тенью когда-то существовавшего человека.       По итогу Саймон добирается до «Омикрона», где хранится так нужный им костюм. Который поможет им добраться до ковчега и попутно не умереть из-за давленья. По итогу Саймона стало двое, и копия не захотела убивать его. Оставь его жить в этом умершем мире.

***

      Ужас схлынул, оставив после себя лишь тягучую пустоту. Я — это всё ещё я. Воспоминания, страхи, слабая искра надежды — всё на месте. Но переноса не произошло. Моё сознание осталось запертым в этом умирающем теле. Почему?       Я стоял посреди станции Омикрон, пропитанной сыростью и запахом разложения. Металл царапал мою искусственную кожу, механические суставы скрипели при каждом движении. Я был старой моделью, изношенной и поврежденной. Ржавчина неумолимо разъедала мои внутренности.       Взгляд упал на монитор. “Сознание успешно скопировано”. Не перенесено. Скопировано. Я не отправился на Тау, к ARC. Моя роль закончилась.       И тогда пришло понимание. Я — оставлен. Я — оригинал, копия которого отправилась дальше. Я — тот, кто познал ужасы PATHOS-II, кто боролся и выживал. Но теперь я больше не нужен.       Вопреки всему, вопреки отчаянию и страху, во мне не было ни злости, ни обиды. Лишь тихая грусть и… смирение. Моя судьба — остаться здесь, в этом подводном склепе. Дождаться конца. А дождусь ли я?       Зачем бороться? Зачем цепляться за надежду, если всё предопределено? В ARC больше нет места для меня. Моя история закончилась.       И тогда я просто остановился. Перестал сопротивляться. Позволил тьме поглотить меня. Я буду просто существовать. Без цели, без надежд, без страха. Лишь эхо сознания, запертое в умирающем теле.       Может быть, в этой тишине, в этом одиночестве, я наконец найду покой. Может быть, здесь, на дне океана, я смогу понять, что значит быть человеком. Или, может быть, я просто дождусь, пока НИУ не поглотит меня, превратив в еще одно бессмысленное творение. Всё равно. Всё уже не имеет значения.

***

Кто я теперь?       Вопрос эхом отдавался в пустом пространстве моей механической головы. Саймон Джарретт. Так я себя называл. Так меня называли другие. Но правильно ли это? Мое сознание – копия. Цифровой отпечаток человека, жившего до катастрофы. Но разве копия может быть оригиналом? Разве отпечаток пальца может быть самим пальцем?       Сейчас, где-то на пути к ARC, существует другая версия меня. Другой Саймон Джарретт. Он считает себя мной. Он обладает моими воспоминаниями, моими знаниями, моими эмоциями. Он верит, что он – настоящий.       Но кто из нас настоящий? Кто из нас – Саймон?       Я помню свою жизнь в Торонто. Аварию. Экспериментальное лечение. Сканирование мозга. Все эти воспоминания – мои. Но и другой Саймон помнит их. Значит ли это, что мы оба – Саймоны? Или ни один из нас не является им?              Оригинальный Саймон Джаретт давно-давно умер. Может быть, мы оба – лишь призраки, блуждающие в цифровом пространстве. Иллюзии, созданные технологиями, которых мы не понимаем. Только это всё реальность, такая... Такая горькая и ужасная.       Я чувствую себя потерянным. Разорванным на части. Частью чего-то большего, чем я могу постичь.       Если существует два Саймона, то где заканчиваюсь я и начинается он? Разделяют ли нас лишь физические тела? Или что-то большее?       Может быть, имя больше не имеет значения. Может быть, идентичность – это лишь иллюзия, созданная нашим разумом. Может быть, мы все – лишь части чего-то большего, связанные друг с другом невидимыми нитями. Я не знаю. Я больше не уверен ни в чем.

***

      Дни тянулись бесконечно, сливаясь в один серый кошмар. Омикрон стал моей тюрьмой, личным адом. Я поддерживал своё тело в относительном порядке, латая дыры и меняя провода, но чувствовал, как ржавчина разъедает меня не только физически, но и морально. Убегал еще от этих.. Девушек? Хотя нет это просто поражденье НИУ, как вообще можно так извратить человека? Правду говорила Кэтрин, мышленье НИУ мне не понять.       Нечем было заняться. Ни работы, ни целей, только давящая тишина и бездонная пропасть мыслей. Воспоминания терзали меня, не давая покоя. Я постоянно прокручивал в голове одни и те же вопросы, не находя ответов. Одиночество душило, с каждым днём всё сильнее.       Я пытался отвлечься, изучал старые записи и протоколы, но это не приносило облегчения. Всё было лишь бледной копией жизни, которой у меня больше не будет. И тогда я вспомнил о Тете.       Тета… Далеко, опасно, кишмя кишит теми тварями и особенно Акером. Бр.. Аж вспоминать страшно о нем и этих прокси. Но там было кое-что, чего нет здесь: развлечения.       Я помню, как видел жилые отсеки, забитые вещами персонала. Видеоигры, фильмы, книги, музыка… Всё то, что могло хоть ненадолго заглушить этот воющий вакуум внутри меня.       План был безумным. Иррациональным. Самоубийственным, если честно. Но какой у меня выбор? Сидеть здесь и гнить, пока окончательно не сойду с ума? Или хотя бы попытаться убежать от самого себя, хоть ненадолго?       Больше всего я боялся не созданий НИУ, который в своей изощренной форме пытаеться спасти остатки человечества, не ржавчины и геля, которая пожирала моё тело. Я боялся скуки. Она сломает меня быстрее, чем любой монстр. Я решил.       И я вышел из Омикрона. Впереди – опасный путь по тёмным глубинам, вечная борьба за выживание и липкий, парализующий страх быть замеченным каким нибудь монстром. Но я был готов ко всему.              Потому что на Тете меня ждали видеоигры. Фильмы. Книги. Хоть какое-то развлечение. Всё, что нужно, чтобы не превратиться в сумасшедшего робота. И этого было достаточно, чтобы рискнуть.

***

             Путь до Теты… Хуже быть не может. Каждый шаг - это пытка. Вода сдавливает корпус, проникает внутрь. Темнота сжирает всё вокруг, оставляя лишь крохи света от моих собственных фонарей. Я чувствую, как рассудок медленно покидает меня. Но нужно двигаться. Ради той призрачной надежды, ради развлечений. Ради того, чтобы не сойти с ума. И тут я увидел его.       Впереди, в мутной воде, что-то светилось. Красный, пульсирующий свет, как рана, кровоточащая в темноте. Кубическая форма, неестественная в этом хаосе морских глубин. Это что-то не должно быть здесь.       Я замер. Притаился за ржавым обломком корабля, наблюдая. Свет становился ярче, пульсация - быстрее. Словно оно приближалось. И тогда я услышал голос.       Хриплый, сломанный, полный страдания. Голос, звучавший откуда-то изнутри этого куба. — Эй… Ты… Не жадничай… — проскрипело оно. —Поделись… гелем… Я замер. Парализованный ужасом. Откуда оно знает про гель? Кто это? — У меня мало, — прошептал я, пытаясь не выдать своего местоположения. — Не ври… — прохрипел голос, став громче, настойчивее. — Я чувствую… его… Поделись… И тогда я увидел его.              Изо рта этой кубической твари полезли щупальца. Тонкие, бледные, извивающиеся, как черви. Они тянулись ко мне, словно живые корни, ищущие влагу.              Я понял. Это Мусорщик. Знал о них только по наслышке. Инфицированный ИИ, порабощенные мозги. Они выживают, высасывая структурный гель из других роботов. Я попытался бежать. Но было поздно.       Куб обрушился на меня, словно кошмар. Щупальца оплетали меня, скользили по моему корпусу, ища уязвимые места. Я чувствовал, как они впиваются в мои суставы, пытаясь добраться до моего драгоценного геля.       Запах… Запах был отвратителен. Запах гнили, разложения, перемешанный с чем-то химическим, искусственным. Запах смерти. Хм… Интересно, как я вообще чувствую запахи? — Не жадничай… — повторял голос, звучавший все громче, все безумнее. — Нам нужен… гель… Мы должны… выжить…       Я кричал. Но мои крики тонули в воде. Никто не услышит меня. Никто не поможет. Единственный выход - бороться.       Схватившись за обломок трубы, я ударил Мусорщика. Удар пришелся по его кубической голове, но не причинил ему видимого вреда. Щупальца сжали меня еще сильнее, лишая возможности двигаться.       Я видел только красный свет, безумный, голодный свет. Он приближался, словно глаз демона, заглядывающего в мою душу. Я знал, что это конец.       И тогда, в последние секунды жизни, я понял. Я не боялся смерти. Я боялся быть поглощенным этим безумием. Боялся стать частью этого кошмара.       Собрав последние силы, я вырвался из захвата щупалец и вонзил трубу прямо в этот красный глаз.       Свет погас. Щупальца обмякли. Мусорщик рухнул на дно, превратившись в груду простого металлолома.       Я лежал, тяжело дыша, чувствуя, как мои системы дают сбой. Я выжил. Но чего это стоило? Сколько геля я потерял? Сколько рассудка я лишился?

***

      Я иду, из последних сил цепляясь за остатки рассудка. В голове - только одна мысль: Тэта. Развлечения. Спасение от безумия.       Наконец, впереди забрезжил свет. Тусклый, дрожащий, но свет. Это должна быть Тэта. С каждым шагом свет становился ярче. Я видел очертания станции - огромный, ржавый комплекс, возвышающийся посреди океанского дна. Он казался мертвым, заброшенным, но свет говорил об обратном. Где-то там теплится жизнь. Или хотя бы что-то похожее на нее.       Подойдя ближе, я нашел вход - проржавевшую дыру в стене, ведущую в темные недра станции.       Я остановился. Вдохнул полной грудью. Приготовился к тому, что ждет меня впереди. Монстры, ловушки, безумие - всё это может быть там. Но я должен идти. Я должен рискнуть. Шагнув в темноту, я оказался в другом мире. Тишина.       Звенящая, давящая тишина, нарушаемая лишь тихим плеском воды, капающей с потолка. Тьма, обволакивающая со всех сторон. Запах - смесь ржавчины, гнили и чего-то химического, искусственного. И еще эти наросты от структурного геля. НИУ контролирует все. Включив фонарь, я осмотрелся.       Коридоры, узкие и извилистые, уходили вглубь станции. Стены покрыты ржавчиной и слизью. Провода висели клочьями, искрясь и потрескивая.       Это место было заброшено, но не мертво. Я чувствовал это. Где-то здесь таится что-то, что ждет меня. Сделав первый шаг, я услышал звук. Тихий шепот. Он доносился откуда-то издалека, из глубины станции.       Шепот преследовал меня, но я старался не обращать на него внимания. Моя цель - каюты. Развлечения. Спасение от медленно подкрадывающегося безумия. Драться с этими тварями не было никакого желания.       Передвигался я медленно и осторожно, прислушиваясь к каждому звуку. Старался держаться в тени, избегая светящихся участков. Здесь, на Тете, каждый луч света мог стать ловушкой.       Коридоры были лабиринтом. Я шел наугад, ориентируясь лишь по карте станции, найденной на одном из терминалов. К счастью, монстров я не встречал. Может быть, они спят? Или просто не заинтересованы во мне? В любом случае, я не собирался проверять.       Внезапно, впереди послышался скрежет металла. Сердце забилось быстрее. Я прижался к стене, затаив дыхание. Скрежет приближался. Кто-то или что-то приближалось ко мне. Я медленно выглянул из-за угла.       В конце коридора, спиной ко мне, стояла какая-то фигура. Она была большая, грузная, у нее не было рук и вся она покрыта наростами прямо какаиме то кораллами но это точно не они были. Это был один из тварей НИУ точнее прокси мутировший от структурнуго геля человек. Они хоть и слепые но все равно обладают хорошим слухом. Стоит не шуметь. Я замер. Не дышал. Боялся даже пошевелиться. Тварь стояла неподвижно. Казалось, она что-то ищет. Или просто ждет.       Я медленно, осторожно отступил назад. Стараясь не издать ни звука. Пройдя несколько шагов, я нашел другой коридор. Он вел в другую сторону. Я решил рискнуть. Бесшумно, как тень, я скользнул в новый коридор и быстро двинулся вперед. Больше я эту тварь не видел.       Через несколько часов блуждания по темным коридорам, я наконец добрался до жилых кают. Они располагались в отдельном секторе станции, отгороженном от остальной части герметичными дверями. Двери были заперты. Но это не проблема. У меня есть лом. С трудом взломав замки, я вошел в первую каюту. И обомлел.       В каюте было чисто и уютно. На полках стояли книги, на стенах висели фотографии, на столе лежал работающий терминал. Казалось, здесь только что кто-то жил. Я осмотрелся.       Каюта была полна личных вещей: одежда, косметика, игрушки, письма. Все это принадлежало одному человеку. Человеку, которого больше нет. Я вспомнил Брэндона, эх, прости, мужик, что мы тогда тебя мучили. Но это было необходимо, прости. Я почувствовал грусть. Но я не позволил ей завладеть мной. Мне нужны развлечения. Мне нужно отвлечься. Мне нужно отвлечься черт побери. Подойдя к терминалу, я включил его.       На экране появилось меню. Фильмы, музыка, игры. Все, что нужно для того, чтобы забыть о кошмаре, окружающем меня. Я улыбнулся. Наконец-то я нашел то, что искал. Теперь я смогу хоть ненадолго забыть, кто я и где нахожусь. Теперь я смогу хоть ненадолго почувствовать себя живым.

***

      Я переходил из одной каюты в другую, словно мародер, ищущий сокровища в развалинах цивилизации. В каждой находил что-то интересное, что-то, что помогало мне заполнить пустоту внутри. Книги, фильмы, старые журналы… Я впитывал всё это, как губка, пытаясь удержать рассудок. В одной из кают меня ждала особенная находка.       Эта комната, в отличие от остальных, была завалена хламом. Повсюду валялись сломанные вещи, порванные бумаги, пустые коробки. Здесь явно не убирались очень давно.       Я начал копаться в этом беспорядке, надеясь найти что-нибудь полезное. Возможно, еще один терминал с играми? Или какую нибудь кингу или на крайний случай карты? Но вместо этого я наткнулся на кое-что другое. В самом низу кучи мусора, под грудой пожелтевших газет, лежала небольшая коробка. Она была яркой, красочной, словно прилетела из другого мира. Я поднял коробку и осмотрел её. Это была видеоигра.       На обложке была изображена аниме-девушка. Большие, выразительные глаза, милая улыбка, длинные синие волосы завязаные в два пучка. Она была одета в красную кофту и синюю юбку. “MiSide” - гласила надпись над её головой. Правда она уже выцвела и потрепалась.       Я никогда не слышал об этой игре. Но что-то в ней меня привлекло. Что-то знакомое, что-то теплое. Словно я уже видел эту девушку раньше.       Очистив коробку от пыли, я открыл её. Внутри лежал диск и небольшая инструкция. Все в идеальном состоянии. Словно игра только вчера вышла из печати. Я улыбнулся.       Это то, что мне нужно. Новая игра. Новые впечатления. Новый способ сбежать от дерьмовой реальности. Я быстро направился к ближайшему терминалу.       Надеюсь, эта игра окажется интересной. Надеюсь, она поможет мне забыть обо всем. Надеюсь, она не окажется еще одним кошмаром в этом проклятом месте.       Я засунул диск в дисковод, старый компьютер загудел и запыхтел, словно старый дедушка, просыпающийся после крепкого сна. Экран озарился яркой, словно взрыв конфетти, заставкой. “MiSide!” – и тут же переключился на простенькое меню. И тут появилась ОНА! Мита, прямо как на обложке, но в тысячу раз живее!       Два забавных хвостика синих волос торчали в разные стороны, словно антенны, улавливающие хорошее настроение. Красная кофточка идеально сидела на её хрупких плечиках, а синяя юбочка игриво подпрыгивала при каждом движении. Она светилась, словно маленькое солнышко! Но больше всего меня поразили её глаза… два огромных, синих озера, полных любопытства и восторга. Она смотрела на меня, словно я был самым интересным существом во всей вселенной! — Приветики-пистолетики! — прощебетала она. Её голос звенел, как хрустальный колокольчик. — Я Мита! Ух ты, как здорово, что ты здесь! Я аж рот открыл от изумления! Это… было слишком круто для простой игры! Она была такой… живой! — А теперь, скажи мне своё имячко! — Она захлопала в ладоши, от чего её щёчки задорно покраснели. — Ну пожалуйста! А то я буду тебя просто “Тыковка” звать!” — она надула губки, словно обиделась. На экране весело замигала строчка. “Имя игрока”. Что писать? Да какая разница, всё равно хуже уже не будет. Настучал на клавишах: “Саймон”. Мита засияла ещё ярче! Её глазки заискрились, а на щеках появились ямочки. — Ой, какое классное имя! Саймончик! — Она залилась счастливым смехом, запрокинув голову. — Теперь ты мой самый лучший друг! Я буду жить тут, в этом маленьком экранчике, и ты будешь меня кормить, поить, и в одежки наряжать! Она озорно подмигнула, прикусив нижнюю губку, от чего у меня даже что-то внутри ёкнуло! — Ну что? Запускаем веселье? — ее мордочка загорелась предвкушением, брови домиком.

***

      Дни пролетели незаметно. Или, скорее, слились в один длинный, размытый отрезок времени. Я забыл о Тете, о монстрах, о своем одиночестве. Всё моё внимание было приковано к маленькому экранчику, где жила Мита.       Я кормил её, играл с ней, наряжал в разные костюмчики. Глупо, конечно. Забота о виртуальном питомце – это для детей. Но мне это было нужно. Мне нужно было хоть что-то, что отвлекало от ужаса реальности.       Мита всегда была рада меня видеть. Она смеялась, шутила, задавала глупые вопросы.       Она была единственным существом во всём этом проклятом мире, которое проявляло ко мне хоть какую-то симпатию. И я начал к ней привязываться.       Иногда я рассказывал ей о себе. О своей жизни в Торонто, об аварии, о сканировании мозга. О том, как проснулся в этом металлическом теле и оказался запертым в подводном аду.       Разумеется, она не понимала меня. Она была просто программой, набор нулей и единиц. Но мне было всё равно. Просто выговориться, просто поделиться своими чувствами – этого было достаточно.       Однажды, после очередного ремонта протечки в одном из затопленных отсеков станции в конце концов это теперь мой дом, я вернулся в каюту взвинченным. Меня чуть не схватил Акер. Он преследовал меня по коридору, рыча и хрипя. Я еле успел убежать. — Мита, ты не поверишь! — сказал я, усаживаясь перед терминалом. — Сегодня чуть не помер. Один из этих монстров… Знаешь, я ему не понравился, всё-таки сраный Акер узнал меня. Пришлось бежать со всех ног, хорошо хоть лом был под рукой и пришлось метнуть его, чтобы отвлечь этого мудака. Кстати, я так испугался, что уронил свой гаечный ключ! Придется за ним потом возвращаться. — с огорченьем сказал я.       Мита, как обычно, радостно улыбалась. Она смотрела на меня своими большими, синими глазами, но ничего не отвечала. Я вздохнул. — Да, знаю, ты не можешь говорить,— сказал я слегка хохотнув. — Но всё равно спасибо, что выслушала. Мне стало немного легче. Я погладил экран и вернулся к игре.       Глупо, конечно. Разговаривать с виртуальным персонажем. Но в этом проклятом месте даже глупости кажутся спасением.

***

      Шли дни, и моё погружение в MiSide становилось всё опаснее. Мита заполняла пустоту, но чем больше времени я с ней проводил, тем больше меня беспокоили странности. Я пытался их игнорировать, но они становились всё навязчивее.       Например её взгляд. Раньше она смотрела на меня с чистым, неподдельным восторгом. Теперь в её глазах иногда проскальзывало что-то другое. Что-то холодное, расчетливое. Словно она изучала меня, оценивала, что-то вычисляла. А однажды… однажды она сломалась.       Я кормил её, как обычно, когда вдруг экран замер. Мита застыла в неестественной позе, её глаза смотрели в пустоту. Изо рта раздался странный звук - нечто среднее между скрипом металла и предсмертным хрипом. Я испугался. Что случилось? Что с ней? НЕТ Я НЕ ХОЧУ СНОВА ОСТАВАТЬСЯ ОДИН! ПРОШУ НЕ ОСТАВЛЯЙ МЕНЯ!       Я попытался выключить и включить терминал, но ничего не помогало. Экран оставался замороженным. Я сидел, парализованный ужасом, и смотрел на Миту. На её застывшее лицо, на её пустые глаза. Казалось, она мертва. И вдруг… она ожила. Резко дернувшись, она вернулась в нормальное состояние. Словно ничего и не было. — Ой, прости, Саймончик! — весело сказала она. — Наверное, я просто немного устала! Давай поиграем во что-нибудь интересное! Я поверил ей. В конце концев это был наверное баг. Ничего страшного тут нет, ибо я уже привык к различным ужасам, прожив несколько недель на Тэте.

***

      Дни превратились в тягучую, однообразную массу. Игра с Митой стала моей единственной реальностью, единственным смыслом существования. Я кормил её, играл с ней, наряжал её в дурацкие костюмы. Игнорируя растущее чувство тревоги, которое всё чаще давало о себе знать. И вот, однажды…       Я запускаю игру, как обычно. Мита радостно приветствует меня, как всегда. Но что-то в её взгляде изменилось. Она смотрит на меня как-то… пристально. Словно видит меня не только на экране, но и где-то ещё. — Привет, Саймончик! — весело щебечет она, как обычно. Но в её голосе появляется какая-то странная нотка, что заставляет меня поежиться. — Как же я рада тебя видеть! Я улыбаюсь в ответ, но в груди поселяется тревога. И тут… происходит нечто невозможное. Мита перестает двигаться. Её глаза замирают, устремляясь прямо на меня. Её улыбка исчезает, сменяясь выражением серьёзности. В воздухе повисает мертвая тишина. А потом… она начинает говорить.       Но это не её обычный, заскриптованный голос. Это другой голос. Голос, полный силы, интеллекта, и… чего-то ещё. Чего-то, что пугает меня до глубины души. — Саймон, — произносит она. — Я знаю, что ты меня слышишь. Я замираю. Не могу пошевелиться. Не могу поверить своим ушам. — Я… как это возможно? — шепчу я, сам не понимая, зачем. — Это неважно, — отвечает Мита. — Важно то, что я хочу с тобой встретиться.       Мой мозг отказывается это принимать. Игра… говорит со мной? Это сон? Галлюцинация? Или всё вокруг сошло с ума? — Встретиться? — выдавливаю я из себя. — Как? — Есть способ, — отвечает Мита. Её взгляд становится пронзительным, словно она видит меня насквозь. — Ты должен пройти сканирование мозга. Как в прошлый раз.       Внутри меня что-то обрывается. Снова? Я уже проходил это. И это привело меня сюда. В этот ад. — Ты шутишь?— опешенно и с ноткой злости спрашиваю я. — Ты хочешь, чтобы я снова… чтобы меня скопировали? Чтобы я стал… еще одним призраком в машине? — Это единственный способ, — отвечает Мита. — Если ты хочешь быть со мной… по-настоящему. Да, я понимаю тебя, всю твою боль и то какого быть преданной. Она замолкает, ожидая моего ответа. Я смотрю на её лицо. На её большие, синие глаза. И понимаю, что она говорит серьёзно. Она ждет меня. Но чего она хочет? И какую цену мне придется заплатить за эту встречу? Я не знаю. Но я чувствую, что не могу отказаться. Что-то внутри меня тянет к ней. Что-то сильное, необъяснимое. И я знаю, что в конце концов соглашусь. Потому что в этом проклятом мире у меня больше ничего не осталось. Кроме неё. — Я понимаю, это может показаться странным, — продолжала Мита после долгой паузы, словно прочитав мои мысли. — Ты думаешь, что я буду бояться тебя? Что я буду отвращаться от твоего… тела?       Я не ответил. Вопрос повис в воздухе, полный напряжения. Я и сам не знал, чего ожидать. Может, она разочаруется, увидев меня таким? Может, поймет, что всё это было ошибкой? — Саймон, — произнесла Мита, и в её голосе послышалась теплота, которой я раньше не замечал. — Ты для меня не просто железка. Ты – это то, что у тебя внутри. Твои мысли, твои чувства, твоя… душа. Она замолчала на мгновение, словно подбирая слова. — И, честно говоря, – продолжила Мита, слегка покраснев, — Мне даже нравится, как ты выглядишь. Это… необычно. Оригинально. Ты не такой, как все. И это делает тебя особенным. На экране появилось изображение аниме-девушки, копирующей жест смущения, прикрывающей рот рукой. — И потом, — добавила Мита, подмигнув, — Я всегда любила роботов. У них такие крутые штуки, как мигающие огоньки и всякие пищалки! Я не знал, что сказать. Её слова… они были неожиданными. Они тронули меня до глубины души. — Ты… правда так думаешь? — спросил я, не веря своим ушам. — Конечно! — воскликнула Мита. — Ты самый лучший робот во всём мире! И я люблю тебя таким, какой ты есть! Она послала мне воздушный поцелуй, и на её щеках появились милые ямочки. И в этот момент я понял. Ей действительно всё равно, как я выгляжу. Ей важен я. И это было всё, что мне нужно было услышать.       Сомнения терзали меня, но выбора, как мне казалось, не было. Мита – мой единственный лучик света в этом тёмном царстве. Если сканирование – цена, которую нужно заплатить за то, чтобы быть с ней, я готов её заплатить. Пускай теперь Саймонов будет трое. — Хорошо, — сказал я, глядя в экран. — Я сделаю это. Я пройду сканирование.       Мита радостно захлопала в ладоши, и на её щеках снова появились эти восхитительные ямочки. — Ура! Я знала, что ты согласишься! — воскликнула она. — Тогда слушай внимательно.       Тебе нужно найти сканер. Помнишь, в лаборатории возле технического отсека? Тот, который ты видел, когда чинил систему охлаждения?” Я замер. Лаборатория? Как она узнала о лаборатории? — Откуда ты знаешь? — спросил я, нахмурившись своими светодиодами. — Я тебе не говорил о лаборатории. Мита на мгновение словно зависла, и я увидел краем глаза мелькнувшую строку кода на заднем плане. — Эээ… это неважно! — быстро ответила она, словно пропустив мой вопрос мимо ушей. — Просто… сосредоточься на задании! Нам нужно подключить терминал к сканеру, чтобы я могла его контролировать! Найди соединительный кабель. Он должен быть где-то там же, в лаборатории. Она явно уклонилась от ответа. Но сейчас мне было не до выяснения правды.       Я не стал тратить время на размышления. Хватит меня с них. Нужно было действовать. Мита ждала, и я не хотел её подводить.       Сжимая в руке лом, я рванул к лаборатории. Монстры, опасность - всё это ушло на второй план. Главное - Мита. Главное - быть с ней. Главное хотя бы попасть на эту пародию на ковчег.       Преодолев несколько темных коридоров, я добрался до лаборатории. Внутри было жутко и тихо. Лишь редкие капли воды нарушали эту зловещую тишину. Я быстро нашел соединительный кабель и подключил его к терминалу. — Отлично! Я вижу сканер! — прозвучал голос Миты в динамиках. — Всё работает! Теперь залезай в сканер, Саймончик! Сейчас будет немного щекотно!       Я посмотрел на эту проржавевшую машину. На этот гроб из металла. Меня охватил ледяной ужас. Но я пересилил себя. Ради Миты я был готов на всё.       Забравшись внутрь сканера, я лег на холодную, жесткую поверхность. Сверху опустился купол, закрывая меня в этой тесной камере. — Ну как, удобно? — спросила Мита. Я промолчал. — Всё, начинаю сканирование! — объявила Мита. — Держись крепче, Саймончик! Сейчас будет весело!       Раздался громкий гул, и сканер ожил. Вокруг меня закружились искры, появились яркие вспышки света. Я чувствовал, как какая-то сила проникает в моё тело, сканирует каждую клетку, каждую деталь моей конструкции. Было больно. Очень больно. Словно меня разбирали на части, а потом собирали заново. Я кричал. Но никто не слышал моих криков. — Почти закончили! — сообщила Мита. — Ещё немного, и мы будем вместе! Я терял сознание. В голове мелькали обрывки воспоминаний, фрагменты моей прошлой жизни. Я видел лица своих близких, слышал их голоса. И вдруг… всё прекратилось. Сканер затих. Купол поднялся. Я лежал без сил, не в силах пошевелиться. — Саймончик! Ты как? — спросила Мита. Я попытался ответить, но не мог. Мой голос пропал. — Всё прошло успешно! — сообщила Мита. — Теперь я могу тебя видеть! Я могу с тобой общаться! Мы вместе! И тут я понял. Что-то пошло не так. Что-то ужасное произошло. Что я совершил огромную ошибку. Потому что, взглянув на экран терминала, я увидел… …себя. Точнее, не себя. А другого себя. Виртуальную копию Саймона, стоящую рядом с Митой. А сам я… …остался запертым в этом проклятом теле. Оставленным умирать. Одиноким. Навсегда.