Поколение греха (бывшие Бесы)

***

Один… Два… Три… И снова, раз, два, три. Потом опять, один, два, три. Странно встречать совершеннолетие на кладбище. Мокрая земля летела на крышку гроба. Очередь Насти, земля вперемешку со снегом падает на гроб. Раз. Два… На последний раз рука все же дрогнула. Три. У Верховенской взгляд в пустоту, сил на слезы уже нет. Поднимать глаза страшно, совесть не дает смотреть в глаза Федору. Все из-за нее, вина сжирает изнутри. Настя падает к коробу, ее трясет, девочка хочет в последний раз дотронуться до него, попращаться уже навсегда. Растрепать черные кудри, посмотреть в блестящие ярко-синие глаза, но нет. ЕГО глаза больше никогда не будут блестеть и Настеньке только и остается, что застыть, уткнувшись лбом в крышку. Федор раздражено одергивает девушку за ворот пальто. Даже пальто не ее, ЕГО. Пахнет им, горькими сигаретами вперемешку с зимним берегом, песком и холодным солнцем. —Не трогай, иначе за ним отправишься. Феденька всегда был суеверным. Глаза у него тоже больше не блестят, на лице нет ехидной улыбки. Верховенская прижимается к нему, а тот и не против, самому тяжело. Настю трясет так, как не трясло после попытки утопления в Ниве, как не трясло от страха, как не трясло от злости. Последний Достоевский сжимает ее покрепче, чтобы не выкинула еще чего. В его глазах сверкнул злой огонек, он точно отомстит, нет, они обязательно отомстят. 

***

Задыхаясь в собственной блевоте на ледяном полу ванной комнаты, Настя поняла насколько не хочет умирать. Пытаясь схватить уходящее сознание за хвост, перед девушкой пронесся калейдоскоп из кусочков её жизни. За четырнадцать лет таких кусочков было не так много, но все они были очень уж яркими. Осколки калейдоскопа собирались Анастасию Верховенскую как самый сложный и запутанный пазл, который даже сама Верховенская собрать была не в силах. Когда все пошло через жопу? Возможно, что с самого начала. Когда отец решил изменить матери с молоденькой любовницей и ушел из семьи в ночь Нового Года, оставив пятилетнюю Настеньку с младшей сестрой в пустом доме. А может когда её матушка и так не отличающаяся крепким здоровьем, подкошенная уходом мужа узнала о способности своей дочурки и попыталась свести счеты с жизнью? Она в то время то и дело кричала, что это Анастасия виновата, и что та ей не родная и много других гадостей. Тогда Верховенской было восемь, и она пыталась вытащить её из петли. К слову, та не выдержала и порвалась, оставив её матушку живой. Примерно в то же время девочка и закрылась в себе, когда-то яркий ребенок замолчал. Единственным другом был мальчик из интернета, но жил он в Москве. Верховенская отчетливо помнила тот день, когда мамин ухажер провел в дом интернет и девочка, не долго думая зарегестрировалась на форуме сверхъестественных вещей. Своими странностями Настя хорошо напугала одноклассников, младшую сестру и теперь с ней вовсе никто не говорил. А её это и не смущало, зачем, когда у нее есть такой чудесный (и тоже странный!) друг, с ником “whitenight01”. И плевать, что он немного старше, всего четыре года и плевать, что Настя не знает его имени, ведь и он не знает ее, в голосовых сообщениях насмешливо называет «Пеппи», что-то библейское, Настя не вдавалась в подробности. Было достаточно случаев, которые привели лишь к одному, то есть Насте, лежащей на кафельном полу в ванной комнате с разбитым зеркалом, пытающуюся не захлебнуться в желчи. Восемь пачек аспирина, которые Верховенская сожрала пять часов назад уже давным давно вышли обратно, девчонка оказалась очень живучей. Но когда цветные картинки закончили плыть перед глазами, стало гораздо легче.

***

Проснулась Анастасия в холодном поту, все еще на полу ванной комнаты. Разбитый экран кнопочной звонилки показывал, что прошла всего пара часов. Открыв браузер и зайдя на сайт, Настя увидела, что Вайтнайт, спрашивал как у нее дела. Черт с ним, потом ответит . Еле найдя в себе силы подняться, она доковыляла до умывальника и посмотрела в зеркало. Ничего нового она не увидела, только если полопавшиеся капиляры в мутно-голубых глазах. Всё те же сожженые краской черные волосы по лопатки, всё та же родинка на под левым глазом и никуда не девшиеся мешки под глазами. Взглянув на циферблат мобильника вновь, вспомнила, что через пол часа вернется её мать с работы и младшая сестра Машенька со школы. Было бы славно убрать весь тот бардак, что сама девушка и развела. Что-то в жизни явно нужно менять…

***

Настю пусть и нельзя было назвать гением, но она никогда не была обделена академическими знаниями. Закончить колледж экстерном было не сложно, можно сказать, что легко. А вот найти работу было уже проблематично. Воркута была тем еще очком дьявола, холодно, что пиздец и рабочих мест не хватало, в целом устроиться на работу было сложно. Оставалось только одно – ехать в Москву, потому что сил существовать с психически нездоровой матерью и сестрой, за которой разве только зад не вытирали, желания небыло. Когда Верховенская попыталась предложить своей матери эту идею, та лишь отмахнулась от неё. —Ты вообще в своем уме? Нет уж, ты станешь нормальным человеком. Ты нужна мне здесь, ты обо мне хоть подумала? Я сутками на работе, кто о Машеньке будет заботиться? А дом я на кого оставлю!?—Истерично кричала женщина, брызжа слюной. Анастасию такой расклад совершенно не устраивал. Девушка любила младшую сестру и мать, но ложить всю жизнь на это… Зачем? Мать не отпустит Настю даже через десять , двадцать лет. А Машеньке 11, не маленькая, сама справится. В ту же ночь Настей были собраны вещи. Только выйдя за порог дома, волосы Анастасии растрепат ледяной ветер, Воркуту даже летом нельзя было назвать теплой. Еще через час она поймала попутку, в кармане было пять тысяч, отложенные со сдачи гнутые сигареты и пара конфет. С горем пополам, проведя двое суток в дороге, слушая шансон который включил горе-водитель, что видимо решил своей лихой ездой впечатлить девчонку. Невыспавшаяся, с красными глазами, ничего не евшая почти неделю, на дрожащих ногах девушка вышла из машины. Не время расклеиваться, самое время искать работу, в Моске ведь ее много, так ведь? Когда Настя зашла во двор, чтобы перекурить и подключиться к интернету какой-то кофейни, её окликнули двое, те что попроще и в спортивках. —Девчуль, позвонить нет? Настя молчит, надеется, что пронесет и обращаются парни вовсе не к ней.  —Бля, оглохла что-ли?

***

Михаил Михаилович Достоевский сильно отличался от своего старшего брата – Федора. Миша небыл обделен умом, харизмой, логикой и умением общаться с людьми, да все не туда. На третьем курсе училища, в которой поступил и то, лишь чтобы брат перестал наседать на него, его отчислили, с громким скандалом. А как же, подраться с физруком. Это только на словах смешно, а на деле крик был на весь район. Зато теперь вся шпана ближайших дворов жмет ему руки, обе. Миша часто сбегал из дома, жил на заброшках, теплотрассах, а после подолгу отлеживался в больницах. Лишь бы не быть дома с Фёдором, подростковый бунт пришелся не на самый простой период в жизни парня. Его организм не был таким сильным, каким бы не хотел его сделать Михаил. Миша был одаренным. Способность заключалась в иллюзиях и Михаил сам часто являлся их заложником, путал явь и сон, забывал о базовых вещах. Парень был частым гостем в больнице, знал каждого врача и никто уже не удивлялся когда в очередной раз видел его в палате под номером 13. В пятничный вечер, выйдя во двор вынести мусор и перекурить он понял, что забыл зажигалку, а сигареты вовсе выпали из кармана где-то по пути к мусорке. Раздосадованно похлопав себя по всем карманам еще несколько раз, на всякий случай, он тихо шикнул, и уже было направился в сторону магазина, благо в кармане завалялись копейки, как из-за угла он услышал: —Бля, оглохла что-ли? Ну тут два варианта. Либо сосед-пьяница опять донимает свою сожительницу, либо пацаны дурачатся. Район в котором проживал Михаил нельзя было назвать очень неблагополучным, все таки с регионами не сравнится. Просто за домом кладбище, а за кладбищем МКАД. А так и объяснять не нужно, что к чему и почему. Ради интереса заглянув за угол дома, Михаил увидел девчулю, бледную как поганка, почти прозрачную, еще меньше чем его котяра, серьзно. Ну так вот. Девчонка буквально вжалась в стену и осев на асфальте смотрела на знакомых Миши своими мутными и злыми глазами. —Э, пацаны! Че творите, это ко мне.  На этом конфликт должен был быть исчерпан, но когда парень, который собирался забрать телефон девочки повернулся к Мише, последний только и успел подумать:  «Пиздец». Это были не местная гопота, вместе с которыми рос Михаил, совершенно левые ребята, которых Миша знать не знал. Верховенская от неожиданности вжалась в стену, кастет в кармане парня, с подозрительно знакомым голосом предпреждающе звякнул, у кого-то из гопоты несколько раз щелкнул затвор. Произошло что-то непонятное. У Насти в глазах зарябило от яркого света неизвестно откуда взявшегося яркого света у нее под ногами. Минута, вторая. Верховенская вжалась в холодный фасад дома, её трясет. Не любит насилия, боится. Вдали виднелся свет мигалки. Участковый повязал тех кто не убежал, за шиворот резко поставил Настю на ноги и повел в машину.  —Что это было?—Верховенская растерянно спросила у незнакомца о свете, на что тот удивленно на нее уставился. Парню который помогал ей быстро заломали руки и нацепили наручники, как особо-буйному. Он пинался, кусался, скалился и материл на все три лада мента.  А дальше дорога, участок и оформление. Ну или его попытка. Документов при парне небыло, у Верховенской паспорт был спрятан в лифчике, никто и не додумался проверять малолетку. Настя из-за накатившей истерики просто не могла вымолвить ни слова, Михаил просто из вредности. Когда парень в край устал слушать всхлипы Верховенской, он решил отвлечь и её и себя, брат еще не в городе и приедет только завтра, а значит и забрать их участка не сможет. —Че ноешь, харош уже,—Миша не переносил слез, с самого детства его раздражало когда кто-то плачет. —Я только приехала, уже какой то пиздец, хотела устроить на работу? Нет Настюш, иди нахуй! Хотела подключить телефон? Нет Настя, будешь сидеть в ментуре! Документы? Ах документы, еще что?! Приехала блять бомжевать. Лучше бы в Воркуте осталась… И заржала, утирая остатки слез. Так звонко, шумно, и заразительно, что Миша не сдержался и сам улыбнулся. —Подожди… Воркута? Пеппи, это че получается…?—Ошарашенный взгляд парня пробежался по, как оказалось, не такой уж незнакомой девочке. Та ответила ему таким же ахуевшим выражением.  —Настя, я Настя… Стоп, Вайтнайт?—Верховенская не верила своим глазам, Москва огромная, какой был шанс встретить единственного друга которому она не отвечала пару дней? Практически нулевой. —Можно Миша. Уже было начавшийся диалог прервал громкий кашель мужчины на соседней скамье. Ккто-то раздраженно пробухтел, от мужика несло потом и перегаром. Мерзость. Лежащая тушка с пыхтением поднялась и Настя увидила безобразную желтую морду. Мужчина явно не жалел свое здоровье, весь измазанный слюнями и рвотой, он безудержно кашлял, все бы ничего если бы при этом он не смотрел остекленевшими красными глазами на Верховенскую.  —Ты-ых… Ты-ы-ых…—Трудно было разобрать что он говори. Его глаза закатились, а изо рта клочьями полилась густая черная пена. Миша от греха подальше медленно отошел назад, задвигая подругу к себе за спину. Догадки охватили его светлую голову, первая мысль, отравление, вторая… Способность? Достоевский глянул себе через плече, уже было подумал дернуть Пеппи, чтобы та остановила действие способности, пока  по её лицу не стало понятно, что она понятия не имеет о том, что происходит. Да и не так она у нее работает, Пеппи как то расписывала ему что да как. —Миш, что за говно? — Я ебу?—Огрызнулая он. Изо рта мужика полилась черная жижа, вперемешку с кровью и желчью. Пахло отвратно. Тот булькал, захрипывал и завывал одновременно. Ребята уже прижались к решетке, когда странный мужчина кинулся на них, Миша медлить не стал, точно дал в морду незнакомцу. Послышался хруст и пол задило еще больше крови. Откинутый было назад мужик с рыком помчался в из сторону вновь и отскочившая чуть подальше Настя лицезрела, как своим телом тот пробил решетку. Стальную блять решетку. Миша с Настей ахуевши переглянулись и пулей вылетели из камеры. Дверь участка в котором бегает какая то нечисть была заперта, дежурный был хрен поймет где, оставалось лезть только через маленькое окно над скамейкой в зоне ожидания. Мише вылезти труда не составило, благо рост позволял. Тот протянул Насте руку, когда свет в помещении замигал и вновь послышался рык этой хуйни. —БЛЯТЬ МИША ТЯНИ НАХУЙ!!!—Визжала Верховенская, этот бешеный мужик в последнюю секунду вцепился девочке в кроссовок, стягивая его. Настя двинула его в лицо свободной ногой, и выскочила в оконный проем. Обувь осталась где то в участке. Ребята бежали около двадцать минут без остановки, задыхающиеся, красные. Верховенская обратила внимание на то, что на ней нет обуви только тогда, когда какой то осколок больно впился ей в ногу. —Пого-погоди…—Из-за сбившегося дыхания Насте было тяжело не то что разговаривать, даже дышать. Со свистом воздух вылетал изо рта, шипя, девочка оперлась о кирпичную стену дома. Михаил чуть погодя остановился, поняв что подруги рядом нет. Обернувшись, он увидел асфальт в пятнах крови и Пеппи, что оперлась о стену.  —Насть?—Михаил озадаченно посмотрел на девочку, он совсем забыл про отсутствие обуви на ней. Под глазом у нее красовался кровоподтек, который в будущем обещал стать гематомой, видимо осколок сбитой решетки прилетел ей в лицо,—Вот дерьмо,—выругнулся Достоевский,—Ты как? Ходить еще можешь? Тут недалеко осталось, квартира в соседнем падике буквально. Анастасия отрицательно покачала головой, все еще не в силах отдышаться.  —Подожди… Немного, я отдышусь хотя бы..—И несмотря на свои слова попыталась сделать шаг, после которого болезнено скривилась и упала. —Не, Настен, так дело не пойдет,—на этих словах Миша подхватил девочку и усадил к себе не спину. На удивление, даже с учетом того что Миша не отличался выдающими физическими данными, нести подругу было легко. Её черные волосы щекотали нос.  Настя не ожидала такого действия, но смиренно приняла его. Все таки, грех ей жаловаться. На деле, Вайтнайт (ну или теперь Миша) сам выглядел не лучше. Когда парень отскакивал от монстра, он по случайности влетел в стенку лицом, из-за чего из разбитой губы тонкой струйкой текла кровь. Выглядели они действительно жалко.  Пока они шли до подъезда, Миша проинструктировал её по правилам поведения в квартире. Жил он все таки не один, а с братом, то что еще и Верховенская остается жить с ним даже не обсуждалось, лучшая подруга как никак. А что там Фёдор скажет, совершенно не важно, квартира то общая. —Значит будешь спать на диване в гостиной, правда она с кухней объединена, либо могу, так уж и быть, уступить пол у себя в комнате. Накидаем одеял и почти как матрац будет, а и еще. Я же с братом живу, ну, ты знаешь, а он та еще заноза, но если не шуметь, то возникать не должен,—Это были скорее мысли вслух, которые Михаил озвучивал пока заходил в подъезд (подъездная дверь, к счастью, была приперта кирпичиком).  Только перед на пороге квартиры Миша снял Настю со спины, после чего активно начал трезвонить в звонок. Минута, другая и дверь открывает парень, около двадцати лет на вид, чертами лица смахивающий на Михаила, только волосы длиннее и глаза… Фиолетовые?Заспанный и злой как черт. Бросив удивленный взгляд на обоих, в воздухе застыл немой вопрос, но Миша перебил его так и не дав брату его озвучить: —Федь, дай пройти, потом объясню, у нас тут ЧП, и многозадачно посмотрев на ногу Верховенской прошел в квартиру, толкнув старшего Достоевского плечем,—Че стоишь, Настя, проходи. Тихо прошептав «здравствуйте» Верховенская зашла в квартиру и встала на одной ноге, не желая пачкать светлый паркет кровью. Фёдор закатил глаза, вздохнул, закрыл дверь и провел Настю до уборной. —Извините, что так получилось,—Верховенской действительно было стыдно за то, что она нарушила покой Фёдора. —Все в порядке,—массируя глаза ответил старший Достоевский,—Как тебя зовут? —Анастасия Верховенская,—девочка протянула парню руку. —Фёдор Достоевский, приятно познакомиться,—лицо парня теперь не выражало абсолютно ничего, тот пожал руку, подал ей аптечку с верхней полки и вышел из ванной на кухню, где тихо начал что-то обсуждать с младшим братом.