Тридцать один день

— ...Таким образом, чтобы найти область сходимости функционального ряда необходимо для начала воспользоваться признаком Даламбера, чтобы вычислить интервал сходимости ряда... Антон ненавидит пары по математике. А в особенности когда они по расписанию стоят первыми. И когда батареи здесь топят так сильно, что запотевают большие окна, а ему приходится всю лекцию то и дело поправлять воротник толстовки, потому что еще немного – и он сварится. Шастун зевает, даже не удосужившись вежливо прикрыть рот рукой, оглядывает полупустой кабинет, где сидят лишь самые стойкие, те, кто смог найти в себе силы притащиться сюда несмотря на холод и жесточайшее желание спать. Если говорить честно, Антон никогда не был примерным мальчиком и с удовольствием бы нежился в теплой кровати минимум до третьей пары, но было одно «но», заставившее его сегодня раскрыть глаза с первым звонком будильника. Это «но» сейчас находилось перед меловой доской, усевшись на край стола и рассказывало о функциональных рядах. На нем сегодня чёрная рубашка и того же цвета брюки, так сильно обтягивающие аппетитные бёдра, что в самую пору было бы написать на него жалобу за совращение студентов. Преподаватель – высокий голубоглазый брюнет с россыпью родинок на лице и выглядывающей из-под ворота части шеи выглядит как влажная мечта девочек (и некоторых мальчиков) и к внешности абсолютно подходит его имя — Арсений. На вид ему около тридцати — как раз то что нужно студенту. Шастун запал на него сразу же и ещё в первый день решил, что будет ходить на все его пары, какими бы нудными они ни были. Парень растягивается на парте, подложив под подбородок одну руку, чтобы было удобнее смотреть на мужчину. — Арсений Сергеевич, можете подойти, пожалуйста? — отличница с первой парты опускает руку, глядя на мужчину, который начинает приближаться к ней. Девушка спрашивает его о чём-то связанном с темой, но Антон, проследивший за преподавателем, благополучно пропускает это мимо ушей, потому что находит что-то гораздо более занимательное. Арсений наклоняется к девушке, опираясь на парту, и парню становится отлично видна его упругая задница, обтянутая черной тканью. Все мысли тут же растворяются, Антон закусывает нижнюю губу, ни на секунду не отрывая откровенно липкого взгляда с чужого тела. Это продолжается всего несколько минут, показавшихся целой вечностью, но студенту, у которого совсем недавно закончился пубертат и начался недотрах этого хватает. Преподаватель возвращается на своё место, вновь присаживаясь на край стола, а Шастун, как только вновь может нормально мыслить, чувствует, что с каждой секундой в его штанах становится всё теснее. Он тихо выдыхает через нос, понимая, насколько влип. Арсений никогда со своих пар в туалет не отпускает, да даже если бы отпускал незамеченным выйти бы не получилось. И зачем он сегодня надел первые попавшиеся джинсы, в которых будет видно абсолютно всё? Может сказать, что он просто слишком сильно любит математику? Нет, выйдет очень неправдоподобно. Остается только один выход. Кинув быстрый взгляд на часы над дверью кабинета, которые показывают, что до конца пары осталось двадцать минут, он быстро стягивает с пальцев кольца и осторожно опускает одну руку под стол, продолжая лежать на второй, сгорбившись. Он проводит рукой вдоль паха, наблюдая за тем, как преподаватель поднимается со стола и отворачивается к доске, начиная писать новый пример. Его шея выглядит очень привлекательно, и Антон невольно преставляет, как оставлял бы на ней яркие засосы вперемешку с укусами, а потом обязательно бы зарылся пальцами в волосы на затылке и сжал, оттягивая голову назад, чтобы укусить под кадыком. Пальцы слегка сжимают налившийся кровью член через грубую джинсовую ткань, двигают пару раз вверх-вниз, заставляя вместе с собой туго двигаться ткань, отчего создается дополнительное трение. Антон вновь закусывает нижнюю губу, наблюдая за Арсением словно хищник из засады, который кровожадно смотрит на свою добычу. Хотя, наверно, в такой ситуации они оба были бы хищниками, потому что мужчина уж никак не похож на слабую зверушку. Интересно, он бы расцарапал ему спину? Или наоборот яростно вытрахал всю дурь, заставляя выть от слишком сильного удовольствия? Антон перекладывает голову на локоть, чтобы свободной рукой сжать край столешницы. Пальцами поднимается к ширинке джинс и медленно, чтобы никто не услышал, расстёгивает молнию, а вслед за ней и пуговицу, высвобождая стояк, который отчетливо натягивает ткань трусов. Взяв член в руку и начав двигать ей вверх-вниз, краем глаза он наблюдает за преподавателем, который отвечает на вопрос одного из студентов: — ...Нет, мы посвятим этой теме пару занятий и пойдем дальше по программе. Если останутся вопросы либо ищите информацию самостоятельно, либо подойдите ко мне после пар. Шастун задумывается о том, что после пар подойти действительно стоило бы. Можно было бы зайти в кабинет, защелкнув за собой дверь на ключ и подойти Арсению, в своей привычной манере сидящему на краю стола, опуститься на колени и как следует взять в рот. А как только он кончит на лицо своему студенту подняться и толкнуть на стол, тут же собственнически раздвигая мужские ноги и оттрахать так, чтобы он выстанывал Антоново имя на весь универ. Либо самому оказаться лежащим перегнувшись через стол, пока его грубо трахают, сжимая кудри в кулаке, пока он сам заходится самыми громкими стонами на которые вообще способен его голос. Рука ускорет темп, чуть сильнее сжимая член. Пальцы через трусы обводят головку, а Шастун как заворожённый смотрит на то, как преподаватель расстегивает верхнюю пуговицу на рубашке, видимо, потому что ему тоже становится жарко. Приходится сдвинуть ноги и закусить внутреннюю сторону щеки, чтобы не застонать. Движения выходят резкими и рваными. Парень в последний раз проводит рукой вдоль всего члена и, крепко зажмурившись кончает, сипло втянув носом воздух и буквально вжавшись в парту. Всё тело пронзает ток, заставляющий мелко задрожать, протяжно, но, хочется надеяться бесшумно, выдохнуть. Ладно, Антон любит пары по математике.