Просто останься

Стив проснулся под утро. В тяжелый час, когда сон не хочет отпускать сознание, мешая реальность и иллюзии. Он ощутил спиной что-то твердое, тяжесть на груди мешала дышать. Он моргнул, осознавая, что это Баки. Его рука обнимала Стива, металлический локоть протеза уперся в спину. Тёплое дыхание ощущалось где-то у шеи. Он замер, это было слишком неожиданно для Барнса, который всегда держал себя в руках, никогда не позволяя себе лишнего. Он слегка пошевелился. Этого хватило, чтобы Баки вздрогнул и отстранился. — Извини, — пробормотал он, не глядя. Стив моргнул, окончательно просыпаясь. Он не сразу понял, что произошло. Не сразу осознал, что именно заставило Баки так нервно отвернуться. Но потом вдруг всё встало на место. Стив окончательно понял, что означали эти странные, слишком долгие взгляды. Он больше не колебался, повернулся и сам обнял друга, мягко, но решительно притянул к себе. Как будто снова вытаскивая из кошмара Баки зажмурился, его затрясло. Он чувствовал его руки на своей спине, дыхание, тепло, которое было слишком настоящим. Но все-таки чуть отстранится, не желая показывать свою слабость. — Прости, я не должен был… — Баки, я знаю. Ты думаешь, я бы не догадался? — Я на это надеялся… — помолчал немного, и тихо, охрипшим от волнения голосом добавил. — Я люблю тебя… Стив молчал, снова думая о том, а что чувствует он сам. И понимал, что не может ответить ему взаимностью, но и оставить его тоже не хотел и не мог. Вздохнул, собираясь с мыслями. — Прости, — сказал он наконец. — Я не могу ответить тем же. Но ты самое важное, что у меня есть. Был и остаешься. Баки слегка вздрогнул. Он знал это всегда и ожидал этого ответа. Но услышать это все равно было больно. Когда он заговорил, голос звучал ровно, но слишком тихо: — Мне хватит и этого. Я не собираюсь что-то от тебя требовать. Просто… позволь мне остаться. Стив только вздохнул, поняв, что отказ, пусть и мягкий причинил боль Барнсу. — Тебе не нужно об этом просить. Ты же знаешь, как ты мне нужен. Стив снова притянул его к себе, пытаясь эти жестом ободрить его, напомнить, что он всегда будет рядом. — Просто хотел услышать это еще раз. — Баки немного успокоился. Он знал, что нужен Стиву, но боялся, что узнай тот, как он на самом деле относится к нему, то все пойдет прахом. Слишком сильный был страх потерять Стива. Проще было молчать, довольствуясь дружеским общением. Стив почувствовал, как Баки положил ладонь на его плечо, будто все еще боялся, что друг оттолкнет его. Но Стив не отстранился. — Ты ведь знал, что я так отвечу, да? — тихо спросил он. — Да. Прости, я не хотел, чтобы ты узнал…так. — Но ты все же сказал. Баки вздохнул — коротко, устало. — Знаешь, я долго думал о том, чего не сказал тебе, не имел права сказать. А потом ты вернулся, и я решил, что все будет как прежде. Но этот мудак тебя чуть не убил, я… прости, я сейчас в полном раздрае. Мне не следовало вешать на тебя свою проблему… Стив понял, что Баки в панике. Эта мысль что-то всколыхнули в груди — горечь, сожаление, но не удивление. Он не знал, что сказать, но и молчать не мог. — Мне жаль, Баки. Тот поднял на него взгляд — с легкой улыбкой, грустной, но не сломленной. — Не жалей. Я знал, что не могу тебя изменить. Да и не хотел. И просто подвинулся ближе, доверчиво уткнувшись лбом в плечо, чувствуя, как Стив осторожно погладил ладонью напряженную спину, как всегда, когда хотел его успокоить. Не отстранился, не послал к черту и Баки Барнса и его неправильную любовь. Стив лежал до рассвета, не размыкая рук, думая о том, как долго его друг носил в себе тяжесть несказанных слов. И понял, что даже если бы услышал это в юности, когда за такое признание можно было получить очень много проблем вплоть до тюремного заключения, то все равно остался бы с ним. Просто, потому что это его Баки. Тот, кто всегда был рядом, несмотря ни на что. Первые солнечные лучи робко поползли по потолку, когда Баки пошевелился, осторожно высвободился и встал. Стив заметил его красные, воспаленные глаза. — Знаешь, Стиви, нам бы сейчас не помешал горячий душ и хорошенько пожрать. — Баки был нарочито бодр, но все равно нервозность прорывалась в каждом движении, — пойду поспрашиваю, что тут да как. И похромал из кубрика. Стив закутался в одеяло и отвернулся к стене. Его снова стало знобить, вставать совершенно не хотелось. Дурман вроде выветрился, но периодически кружилась голова, мысли путались. Во рту пересохло. Баки вернулся через час, нагруженный тюком с вещами. Скинул его на столик у окна и тут же присел на диван. — Стиви, ты как? — он протянул другу бутылку с водой, которую Стив выхлебал в три глотка. — Как будто меня танк переехал, — хрипло пробормотал он. — Сколько я был в том подвале? — Четыре дня, — мрачно ответил Баки. — Скорее всего, все это время под чем-то. Наркоз, седативные, может, еще что-то… Я не знаю. — Он провел ладонью по лицу, не скрывая усталости. Стив кивнул, но тут же зажмурился — мир вокруг поплыл, закружилась голова. Он глубоко вдохнул, пытаясь взять себя в руки. — Ты сможешь встать? Через часа два будут кормить. — Постараюсь. — Стив мягко улыбнулся. — Не переживай, я как-то во льду семьдесят лет лежал. Вот тогда мне было худо после разморозки. А теперь иди и смой кровищу с лица.

***

Два дня Стив вставал только в душ и для похода в столовую. Баки неизменно оказывался рядом, поддерживал и заботился. Приносил воду и травил байки, чтобы друг не скучал, но Стив все равно заметил, как Баки загоняет себя в угол, заново выстраивая крепкие стены, отдаляясь и отчаянно жалея о своем признании. Поздним вечером, уже засыпая, Стив положил руку на плечо Баки, отметив, так тот напрягся от такого простого жеста. — Баки, ничего не изменилось. Ты мне нужен. И если будет нужно сказать это еще сотню раз — я скажу. Баки ничего не ответил, но как будто немного расслабился после этих слов.

***

На второй вечер Стив лежал, пялясь в потолок. Ему становилось лучше, он уже устал от безделья, но все еще был слаб. Баки сидел у окна, погрузившись в какую-то книгу, найденную на складе. Стив перевернулся на живот и долгим, изучающим взглядом посмотрел на Баки, тот почувствовал взгляд и оторвался от книги. — Что? — Помнишь, ты как-то рассказал про куратора, который любил стихи? Что ты тогда цитировал? Что-то про спирт и бандитов. Да! Теперь решено. Без возврата Я покинул родные поля. Уж не будут листвою крылатой Надо мною звенеть тополя. Низкий дом без меня ссутулится, Старый пес мой давно издох. На московских изогнутых улицах Умереть, знать, судил мне Бог. Я люблю этот город вязевый, Пусть обрюзг он и пусть одрях. Золотая дремотная Азия Опочила на куполах. А когда ночью светит месяц, Когда светит… черт знает как! Я иду, головою свесясь, Переулком в знакомый кабак. Шум и гам в этом логове жутком, Но всю ночь напролет, до зари, Я читаю стихи проституткам И с бандитами жарю спирт. Сердце бьется все чаще и чаще, И уж я говорю невпопад: — Я такой же, как вы, пропащий, Мне теперь не уйти назад. Низкий дом без меня ссутулится, Старый пес мой давно издох. На московских изогнутых улицах Умереть, знать, судил мне Бог. Баки читал по памяти, ощущая сходство себя с пропащим человеком. Стив не понял слов, но уловил в них что-то щемящее. Незнакомый язык звучал одновременно мягко и грубо и тоска в голосе Баки была почти осязаемой. — О чем это? — тихо спросил он. Баки посмотрел в сторону, будто обдумывая ответ. — О человеке, который покинул дом и знает, что пути назад нет. Он оказывается в Москве, пьет в барах, окруженный изгоями — преступниками, проститутками. Но, в каком-то смысле, он чувствует себя здесь как дома. Он понимает, что потерян, как и они. И он принимает, что этот город — место, где он умрет. Он замолчал, сжимая книгу в руках. — У русских фатализм в крови, — наконец сказал он, и в его голосе не было ни насмешки, ни иронии. — А ты? —спросил Стив. — Ты тоже считаешь, что тебе некуда идти? — Иногда… — Баки покачал головой. — Иногда мне кажется, что я уже давно пересек черту, за которой не осталось ничего. Что все, кем я был, осталось в прошлом. Я могу стараться, делать вид, что это не так, но… Он резко замолчал и снова уставился в окно. — Но ведь ты вернулся, — тихо сказал Стив. Баки повернул голову и внимательно посмотрел на него. — Кем? Стив, я столько раз пытался понять, кем я вообще стал. Солдатом? Убийцей? Я не знаю. Иногда мне кажется, что я просто… Он замолчал, но Стив уже понял. — Ты не пропащий, Баки. Тот усмехнулся. — А кто я тогда? — Ты мой друг. Баки опустил взгляд. —Ты все еще видишь в мне того парня, которым я был. — Может, потому что ты все еще он. Может, тебе и кажется, что ты не можешь вернуться… но я же здесь. Разве это не значит, что хоть что-то из прошлого ты все-таки сохранил? Баки долго молчал, затем медленно кивнул. — Возможно. Он снова посмотрел в окно, но теперь в его взгляде было меньше напряжения. Стив видел, что он не до конца верит его словам. Но это ничего. Стив знал, что будет повторять их столько раз, сколько потребуется.

***

На третий день приехала Татьяна с каким-то невзрачным человечком. Тот оказался спецом по документам. Он сфотографировал парней, снял отпечатки пальцев, пообещав сделать доки «хоть на самолете лети». Баки надеялся, что визит Татьяны на этом закончится. Но она передала Стиву ноутбук и ласково поманила Барнса за собой. — Зимушка, составь мне компанию. Он тоскливо покосился на Стива, но все же вышел вместе с ней. Вторая встреча далась ему еще тяжелее. Он отыгрывал свою роль, внутри покрываясь коркой льда. Словно опять вернулся в прошлое, когда он был лишь инструментом, когда все использовали его. Днем его отвез на склад подручный. Баки зашел в кубрик и увидел Стива, он сидел на диване, скрестив ноги и положив ноут на колени и что-то печатал. Услышав шаги, он поднял голову и ужаснулся виду своего друга. Воспаленные, совершенно несчастные глаза и здоровенный засос на шее красноречиво сообщили ему о событиях прошедшей ночи. Барнс неловко шагнул и сел на диван, сгорбился, пряча лицо в ладонях. Теплая ладонь легла ему на плечо. — Ты в порядке? — Нет… но другого выхода все равно не было. Это одно из условий ее помощи. Роджерс понял, что напарник сейчас окончательно утонет в самоедстве и притянул его к себе, утешая и успокаивая. Баки замер, но затем чуть подвинулся, устраиваясь поудобнее, положил голову ему на грудь, прислушиваясь к мерному биению сердца. Стив всегда был его якорем, и сейчас его присутствие помогало держаться на плаву. Помедлил и обнял Стива, обвив живой рукой его торс. И Стив позволил ему такой отчаянный жест. — Так лучше? — Да… — прошептал Баки. — Спасибо, Стиви. Они просидели так ещё какое-то время, молча, в тишине, которая вдруг перестала быть гнетущей. Сердце Стива билось ровно, дыхание было спокойным — и это, почему-то, тоже внушало надежду. Наконец Баки выбрался из объятий, сел, провёл рукой по лицу, как будто стирая остатки напряжения. Глубоко вдохнул. — Ладно… — сказал он уже другим тоном — собранным, почти деловым. — Рассказывай. Что удалось нарыть? Стив сдержанно улыбнулся: — Тут есть защищенный браузер, так что я создал почту на Proton Mail и отправил Кроуфорду письмо. Он должен выслать инструкции. А там будем действовать. Он помолчал и добавил: — Я тут прочел в новостях что недавно сгорел особняк олигарха со всеми, кто в нем был. Твоих рук дело? — Моих. — легко согласился Баки и улегся на диван, закинув руки за голову. — Улик не осталось. Никто не свяжет этот взрыв с Татьяной и тем более с нами. Кстати, прислугу заранее предупредили. Так что гражданских жертв не было. Он замолчал, чувствуя, как в воздухе повисло напряжение. Стив не осуждал его, но его взгляд был слишком внимательным. Баки повернул голову и посмотрел на Стива. Уставший, явно не выспавшийся, но уже почти прежний. — Стив, этот олигарх накачивал тебя наркотой, намереваясь проводить опыты. Мне пришлось… так радикально всё убрать. Роджерс медленно кивнул. Он понимал. Но принять — было сложнее. Тишину прервал тихий сигнал нового сообщения. Стив поднял ноутбук и вчитался в текст. — Что ж. Нам надо в Казахстан.