Просто останься

Еще через день Татьяна приехала снова, сияя улыбкой. — Граница — не шлагбаум с автоматчиком, — начала она, скользнув взглядом по обоим. — Это бюрократия. И если у тебя есть правильные бумаги, тебя просто не заметят. — Значит, ты все подготовила? — уточнил Баки. — Разумеется. — Она кинула на стол пластиковую папку. — Ваши новые паспорта, водительские удостоверения, путевой лист. Оба теперь сменщики у Сергея Волгина, дальнобойщика, который завтра утром отправляется в Казахстан. Стивен открыл папку. Пролистал российский паспорт. — Сережа повезет груз автозапчастей. Накладные настоящие, маршрут стандартный. На границе просто показываете документы, инспектор проверит номера, и вы поедете дальше. — Если проверят по базе? — Никому не интересно проверять дальнобойщиков, если документы в порядке, а груз не вызывает вопросов. Это не авиаперелет. У таможенников сотни машин в день, они работают по принципу «если нет явных косяков, идите дальше». Баки кивнул, но все равно нахмурился. — А если нас остановят? Наташа вздохнула. — Тогда импровизируйте. Вы усталые водители, которые просто хотят доехать до границы, отработать смену и получить деньги. Если начнут задавать вопросы — жалуйтесь на начальство, на бюрократию, на дороги. Это сработает лучше, чем попытки объясняться. Она прошлась по кубрику, — Я не буду спрашивать где база, мне это неинтересно. Сергей довезет вас, если там есть нормальные дороги, а дальше уже сами. Она сделала паузу, смерив Баки взглядом. — Все понял? Баки кивнул. — Тогда собирайтесь, — Татьяна бросила ему новый смартфон. — Грузовик в ангаре. Выезжаете с утра. Она хотела сказать что-то еще, но всмотрелась в его глаза и только обняла на прощание. — Удачи, Зимушка. Рада была повидаться. Баки облегченно выдохнул и принялся пересказывать Стиву разговор с Татьяной. *** Наутро они собрали свои немногочисленные пожитки в рюкзаки и покинули опостылевший кубрик. У ворот уже чадил выхлопом здоровенная белая фура. Сергей трепался с охранником, покуривая сигарету и громкий его смех разбивал тишину утра.  Баки подошел, представился Димой – по новому паспорту. Волгин уже знал, что оба из Америки, и Стивен – уже Слава, не говорит по-русски. Этот жизнерадостный мужик сорока пяти лет, отличался завидной нелюбопытностью, что позволяло ему успешно работать с Вдовой. А за этот рейс она обещала двойную оплату, за что он готов был отвезти хоть черта лысого. Рукопожатие его мозолистой руки оказалось крепким и решительным. Залезли в кабину. Баки сел в кресло, Стив же устроился в нише для отдыха. Сергей начал плавно выруливать в ворота. — А что, Дмитрий, водить-то умеешь? — Я как-то советский танк водил, и с фурой справлюсь. Сергей довольно заржал и пояснил. — Ехать до Балхаша, куда вам надо – пять дней. Если еще и ночью рулить – то три. — Он помолчал и добавил: – Сейчас на трассу выедем, сядешь за руль, погляжу, каков ты в деле. Фура мягко качалась на массивных колесах, тихо урчал двигатель. Стив впервые за долгое время оказался в ситуации, когда почти ничего не мог сделать. И это было странно. Он привык быть тем, кто вел в бой, что-то решал. Теперь же, краем уха прислушиваясь к беседе, он понимал, что Баки тащит его из проблем. Снова. Он его проводник в этой незнакомой стране. Он уставился в окошко, разглядывая бескрайние леса, перемежаемые полями, и в который раз задумался, как так вышло, что его лучший и единственный друг относится к нему совсем не по-дружески. Его воспитание говорило, что это неправильно, так не должно быть. В его понимании любовь — это то, что может быть только между мужчиной и женщиной. Но теперь он не мог игнорировать того, что видел в глазах Баки, в его жестах, в том, как он смотрел на него, когда думал, что Стив этого не замечает. Раньше он просто не задумывался, не придавал значения. Он любил Баки, но… не так. Как друга, как брата, соратника, с кем делил тягости второй мировой. Роджерс был солдатом. Всегда есть цель, всегда есть долг. Всё остальное — второстепенно. Он не привык разбираться в том, что чувствует, не привык копаться в себе. Но когда Баки сказал, что любит его, что-то внутри дрогнуло. Потому что это не просто слова. Это меняло их. Или, может, не меняло? Он вспомнил, какими они были когда-то. Как держались друг за друга, как Баки всегда заботился о нём, даже когда не обязан был. Разве это не было любовью? Разве не это определяло их связь? Он всегда знал, что Баки важен для него больше, чем кто-либо. Ради Баки он нарушал приказы, шёл против власти. Но ведь это дружба. Это преданность. Это долг. Или всё-таки что-то большее? Он вздохнул и провёл рукой по лицу. С тех пор всё изменилось. Может, теперь уже неважно, как правильно. Может, важно только одно — Баки всё ещё рядом, несмотря ни на что. Стив заметил, как Баки сел в пол оборота, иногда поглядывая на него и рассеянно улыбнулся. «А ты разве не потому кинулся за ним против всего мира? Разве ты его не любишь куда сильнее, чем просто друга?» Мысль пронеслась в голове, оставляя за собой болезненное эхо. Любовь — это ведь не только преданность? Не только привязанность? Баки — это его жизнь. Не воспоминание, не долг, не прошлое. Человек, которого он никогда не смог бы бросить. Человек, за которого он был готов умереть. Разве это не любовь? Он не знал.

***

На пустынной трассе фура остановилась, и Баки сел за руль. Тронулся. Сначала ехал осторожно, но уже через полчаса освоился, уверенно обходя ямы, будто водил фуры всю жизнь. Ещё через два часа Сергей согнал Стива с места и улёгся в нишу подремать. Роджерс уселся в кресло и уставился в лобовое окно. Он видел всё ту же молчаливую привязанность, но не имел сил встретиться с Баки взглядом. — Не знал, что ты умеешь водить грузовики, — сказал он просто, лишь бы разбить тишину. Лишь бы Баки что-то ответил, перестал уходить в себя. — Я как-то советский танк угнал… — задумчиво повторил Баки. — Это было сложнее. Он бросил на Стива короткий взгляд и добавил: — Что-то ты сегодня странный, Роджерс. — Просто задумался. Сколько нам ехать? — Дня три. Если не будет… неожиданностей. Через часа два Сергей проснулся, выглянул в окно и велел тормозить у неприметного кафе. Баки послушно остановил тяжелый грузовик и вопросительно глянул. — Сейчас вы, хлопцы, узнаете, что такое настоящая русская кухня! – и полез из кабины. — Что он сказал? – Стив забеспокоился. — Пошли. Пора перекусить. Он обещал тебе настоящий русский обед. — Звучит подозрительно. Кафе выглядело как обычная придорожная забегаловка, но запахи там царили настолько аппетитные, что у Стива мигом заурчало в животе. Уселись, Сергей сделал заказ на всех. И вскоре стол был уставлен тарелками. Стив подозрительно посмотрел на красный суп. — Бак, ты уверен, что это еда? — Да. Попробуй, — и бахнул ему в тарелку ложку сметаны.  Стив покосился на него, попробовал, потом задумчиво зачерпнул еще и не заметил, как очистил всю тарелку. Сергей одобрительно что-то проворчал, и Баки не стал это переводить. Затем было уже знакомое пюре с котлетой. На десерт хозяйка вынесла блюдо с ватрушками и чай в граненых стаканах с подстаканниками. — Ого, вот это раритет! – Воскликнул Баки и принялся рассматривать грубоватую, но стильную штамповку. Стивен лишь про себя подивился такой странной конструкции стаканов. Он уже не спрашивал, просто ухватил булочку со странной начинкой и принялся жевать, отмечая необычное сочетание вкусов.  Сергей снова завел какой-то разговор с Баки, время от времени басовито хохоча на весь зал и, хотя Стив не понимал слов, сама атмосфера момента была до странного уютной. На прощание хозяйка выдала им пакет с пирожками и фура снова тронулась в путь.  Баки сидел за рулем до темноты, пока Волгин не отправил его спать. — И напарника своего забери. Койка широкая, оба поместитесь. И чаю пейте, я вам пирожков оставил. Баки тут же остановил фуру, выбрался из мягкого кресла и поманил Стива за собой. — Давненько я столько за рулем не сидел. — Баки с удовольствием потянулся, разминая кости. — Стиви, налей чаю, а? Термос вон под столиком. Чай был сладкий и горячий, пирожки вкусные и друзья незаметно умяли все, что оставалось в пакете. От горячего Барнса быстро разморило, он лег носом к стенке и уснул. Стив же, нисколько не устав за день, устроился рядом, снова и снова раздумывая, что значит быть другом, и можно ли одновременно быть чем-то большим, не разрушив их дружбы. Внезапно он понял, как ему не хватает привычного тепла рядом. Раньше он засыпал, чувствуя, как Баки во сне неосознанно подваливается ему под бок, словно Стив мог защитить его от кошмаров, от холода. А последние дни он нарочито держался чуть дальше, не пересекая некой невидимой границы. Стив сжал губы. Его всегда учили, что есть вещи правильные, а есть неправильные, и он привык этому верить. Но сейчас он не мог избавиться от ощущения, что привычный порядок вещей дал трещину. Тогда он сдался, подвинулся поближе, чтобы плечо касалось горячей спины друга и незаметно для себя задремал. Баки проснулся по ощущению глубокой ночью. Фура не двигалась, и он мигом встревожился. Растолкал Стива и вскочил с койки. И сразу увидел Сергея, который кряхтя лез в кабину. — Чего всполошились? По нужде я вышел. — Да мы просто на проблемы нарвались не так давно. – Баки успокоился и сел в кресло. — Подумал, мало ли. Случилось чего. — Как же, слыхал я, чего ты наворотил, Дима. Или как там тебя по-настоящему? — Джеймс. – Баки усмехнулся. — Татьяна рассказала? — Конечно. Кто же еще. Ладно, валите дальше спать, разбужу через пару часов. И он завел мотор. Баки улегся обратно, но сон не шел. Он почувствовал, как Стив устроился рядом и несмело подвинулся ближе. Мягкое прикосновение, почти незаметное, но от него внутри что-то дрогнуло и стало чуть теплее. На рассвете Сергей остановился на заправке, они купили кофе, и Баки сменил Волгина за рулем. И снова покатилась под колеса бесконечная лента дороги. Было тихо, спокойно. Стив сидел рядом, прихлебывая кофе и казалось глубоко был погружен в свои мысли. Уютная рассветная тишина окутала их, и не нужны были никакие слова. По крайней мере сейчас, пока Баки помнил, как этой ночью Стив сам сделал крошечный шажок к нему. Сергей проснулся далеко за полдень, посмотрел на часы, проверил навигатор и скомандовал обед. За едой он предупредил: — К вечеру морально готовьтесь, будем проходить границу. Груз в порядке, но вот морды у вас слишком не местные. Сам то ты, Дима, авось сойдешь за нашего. — Волгин задумался. Потом встряхнулся. — Ладно, поглядим, кто на дежурстве будет. Есть там у меня знакомые ребята. — Что-то случилось? – Спросил СТив. — Он волнуется, что табло у тебя слишком плакатное. Как бы не признали героя Америки. Однако, им повезло. К границе они подъехали уже под вечер. Знакомые Сергею пограничники проверили паспорта, посмотрели груз, да и отпустили их, пожелав счастливого пути. — Стиви, я хочу напиться… — брякнул Баки, когда граница осталась позади. — Меня так задолбала эта хрень. Бункер еще этот… Сергей, казалось, прочитал его мысли. Оглянулся, оценивающе посмотрел на обоих и ухмыльнулся: — Ну что, хлопцы? По пиву? В честь удачной аферы. Дальше поедем с утра. Они остановились в небольшой деревне, едва парни вышли из кабины, им в нос ударил соблазнительный запах жареного мяса с дымком. — Сейчас ты познаешь всю прелесть жареного мяса, Роджерс! — довольно ухмыльнулся Баки. И они втроем пошли есть шашлык. Правильно приготовленный, на правильных углях, он привел в восторг Стива, и он согласился пропустить несколько кружек пива. Чисто ради вкуса. Волгин тем временем нашел знакомых дальнобойщиков, и за столом стало шумно. Смех, гул голосов, звон стекла — вокруг царила своя, теплая и хмельная атмосфера. Потом откуда-то появилась водка и Баки знатно напился. Стив не успел и глазом моргнуть, как тот уговорил две бутылки. Умудрившись оставить это вне поля зрения Сергея. Впрочем, на них почти никто не обращал внимания и вскоре Баки, кое-как держась на ногах, хлопнул Волгина по плечу и отправился в придорожную гостиницу. Стив последовал за ним. Номер оказался очень провинциальным и пустым. Две койки, тумбочки и комнатка санузла. Баки растянулся на койке и принялся что-то напевать. Стив прислушался – на русском и явно что-то грустное. — Стиви, ты знаешь, что тебе тоже грозило обнуление? Вопрос прозвучал резко и тревожно. — Что? — В том подвале, где мы тебя нашли, было то устройство. — Он приподнялся на локте и посмотрел на Стива каким-то сонным взглядом. — Я тогда его увидел и с катушек слетел, кажется. — Да, это я помню, — тихо отозвался Стив. — Знаешь, до сих пор тот блядский бункер перед глазами стоит. И вопли собственные. Я же все вспомнил. Как же я хотел тогда сдохнуть… Он замолчал, потом хрипло продолжил: — Там всё начиналось одинаково. Лютый холод, потом эта адская машина. И боль. Каждый раз надеялся, что сердце не выдержит и я сдохну в процессе. Ты всегда исчезал последним. Я цеплялся за эту память, как за последний кусок себя, но всё равно все смывалось, оставался только холод и код. Алкогольный дурман чуть приглушил воспоминания, но не стер их. Они жили в нем слишком глубоко, въелись под кожу, прошили каждый нерв. Стив молча сел на его койку, осторожно притянул его к себе, обнял как ребенка, заключив в кольцо рук, погладил по спине. Баки не сопротивлялся. Пьяный, разбитый, он обмяк в его руках, положив голову на грудь Стиву. — Это закончилось, Баки. — Да. Но иногда мне кажется, я так и остался там. Он помолчал и вдруг спросил — Стиви, можно… Просто… Просто посиди так еще немного. Стивен кивнул, и они остались так — в полумраке дешевого гостиничного номера, в тишине, нарушаемой только звуками ночи за окном. Он тихонько качал напряженное тело, понимая, что нет слов, которые бы помогли его другу хотя бы немного забыть этот ужас и боль, и просто продолжал сидеть, согревая своим теплом дрожащего Барнса. И Баки, состоящий из страхов, боли, невыносимого чувства вины за все, что его руками сотворили равнодушные люди. Баки, разбивший свое сердце нервным признанием, тихо выдохнул, потому что его Стив был все еще рядом. Они так и уснули вместе. Баки не нашел в себе сил отстранится от теплых и надежных рук, Стивен же, видя в каком он состоянии, сам не захотел оставлять его. Он сунул за спину подушку и откинулся на стену, чувствуя, как Баки чуть сдвинулся, почти лежа на его груди. И это было странно правильно. Стив не стал над этим раздумывать и провалился в сон. Утром Баки проснулся первым, чувствуя себя так хорошо и спокойно, в безопасности. Не было холода, не было резких пробуждений в страхе, не было мгновенного порыва схватиться за оружие. Вместо этого — тепло. Он медленно открыл глаза и понял, почему. Стив. Тот все еще держал его. Его рука лежала на спине Баки, другая — у плеча, будто защищая даже во сне. Он осторожно пошевелился, но Стив во сне крепче сжал руки. — Не уходи. Голос был сонный, но уверенный. Баки напрягся. — Я просто… — Останься, прошу. Баки засомневался, он хотел встать, отойти, но все же остался. Потому что, черт возьми, Стив был теплым. А он устал мерзнуть. Он лежал, прислушиваясь к ровному биению сердца под ухом, и почти не верил, что может чувствовать… это. Покой. Тепло. Что-то, похожее на счастье. Он жадно впитывал этот хрупкий миг — в чужом мире, после всего, что они пережили — лежать вот так, в объятиях человека, которого он так долго и безнадежно любил. Баки не следил за временем, наслаждаясь этим внезапным моментом и вздрогнул, когда тонкая дверь сотряслась под ударами крепкого кулака. Он выскользнул из объятий, чувствуя, как по спине пробегает неприятный озноб. Стив окончательно проснулся и сел, провел рукой по лицу. - Пора ехать… Баки подал Стивену куртку и вздрогнул, когда их пальцы на миг соприкоснулись.  Волгин снова посадил Баки за руль. Благодаря сыворотке тот был свеж, собран и никакого похмелья, чего нельзя было сказать о Сергее. Его помятый вид вызывал желание отправить его спать и не трогать ближайшие часов десять. Еще один день в пути. Снова дорога, только теперь через желтые степи, изредка перемежаемые небольшими островками лесов. Стив снова сидел в кресле, поглядывал на своего напарника. Тот сидел с мрачным выражением лица, и Стив не знал, то ли это от того, что Баки решил, что наговорил лишнего, то ли потому, что считал, что проявил слабость, уснув в его руках. После того рассказа он снова ощутил глухое бессилие. Он никак не мог помочь Баки забыть этот кошмар, да и можно ли забыть многолетние пытки? Он просто сидел рядом — единственное, что оставалось. Ближе к вечеру фура затормозила у съезда с ровного полотна шоссе на раскатанную грунтовку. — Ну все, хлопцы. Приехали. Баки достал телефон и открыл маршрут в навигаторе. Выходило, что им нужно пройти около двадцати километров. Выгрузились, Баки постоял с Волгиным, пока тот выкурил сигарету. Стив рассматривал бескрайнюю степь, запятнанную широкими желтыми островами прошлогодней травы и почти стаявшими кучками снега. Наконец они попрощались, Сергей хлопнул Баки по плечу, пожал Стиву руку, пожелал удачи, и огромная фура уехала вдаль, оставив резкий запах солярки. — Пошли, — коротко бросил Баки, закидывая рюкзак на плечо. Шли быстро, почти не сбавляя темпа. День выдался ясным, но к вечеру стало холодать, ветер в степи пронизывал до костей. Баки шел впереди, не оборачиваясь, но Стив видел, как он напряжён. Почти весь день он нервно старался не встречаться с ним взглядом, отвечал коротко и сухо. Стив чувствовал это. Видел. Ему это не нравилось. Уже в густых сумерках показались серые строения базы. Небольшая, затерянная в степи, она служила перевалочным пунктом для агентов Щ.И.Т. Сейчас здесь было тихо, но база не была полностью заброшенной — здесь оставались дежурные, горячая еда и безопасная связь со штаб-квартирой. Они доложились дежурному, получили ключи от комнат и отправились в столовую. Стив наблюдал за Баки весь день. Видел, как тот старается держаться на расстоянии. Как избегает случайных прикосновений. И он больше не собирался молчать. После ужина Баки поспешно ушел в свой кубрик. Стив проводил его взглядом, тяжело выдохнул и, недолго думая, пошел следом. — Баки, ты собираешься сказать, что происходит? Баки замер. Напрягся, но не повернулся. Стив тяжело выдохнул. — Мы можем хотя бы поговорить? — Стиви… - Баки замялся, не зная, что сказать. — Ты слишком со мной нянчишься — А мне кажется, что недостаточно, — он подошел поближе. — Тебе было плохо, что еще мне оставалось делать? — Я бы справился. — Правда? — Стив внимательно на него посмотрел. — Ты помнишь, когда я остался совсем один? Баки дернул головой, но ничего не сказал. — Ты тогда просто переехал ко мне, — продолжил Стив. — Работал, покупал нам продукты, доставал для меня лекарства. И ты не считал, что слишком со мной нянчишься. Почему же теперь ты не даешь мне сделать то же самое для тебя? Тишина повисла в комнате. Стив сел на койку, откинулся на стену, прямо посмотрел на Баки. Он нервно сжал кулаки, словно борясь с самим собой. А потом сдался и сел рядом. — Просто… не привык. — Ну так привыкай, — мягко сказал Стив. Баки хмыкнул. И впервые за день посмотрел Стиву в глаза. Они долго сидели в тишине, раздумывая каждый о своем, пока в дверь не стукнул дежурный. — На выход. Квинджет уже на подходе.