Просто останься

Снова были перелеты, разные часовые пояса, базы. Кроуфорд, как всегда, командовал — и вскоре Сэм включался в обсуждение, Стив тоже не оставался в стороне, предлагая, как можно улучшить тактику, планы атак, выстраивал маршруты отхода. Баки чаще отмалчивался, лишь изредка вставляя слово там, где его мрачный опыт мог принести пользу. В бою он не колебался. В этом была определённая ирония: чем опаснее миссия, тем спокойнее он становился. Вообще командировках ему было проще. Там он знал, что делать, была четкая задача. И можно было сделать вид, что не было тех слов, которые до сих пор жгли память, снова держа дистанцию. Он так долго скрывал свою любовь, что это давно вошло в привычку. И хотя Стив не отстранялся, Баки подсознательно ждал беды.

***

Снова были задания. Они прикрывали группу агентов при эвакуации в Латинской Америке, искали подпольные лаборатории в Восточной Европе, вели скрытную слежку за бывшими активами Гидры в Турции. Иногда приходилось работать в толпе, растворяться среди людей, и тогда Баки показывал немыслимое мастерство маскировки и слежки, однажды почти в одиночку найдя опасного террориста. ЩИТ не мог его засечь — тот не оставлял цифровых следов, избегал камер, не пользовался связью. Но Баки знал: когда человек исчезает, он все равно где-то живет. Ему нужно питаться, отдыхать, перемещаться. А значит, он совершит ошибку. Баки стал тенью. Несколько дней он просто наблюдал за улицами, смотрел, как двигается город. Он заметил его по какой-то неуловимой примете. Небольшое замешательство у газетного киоска, будто человек привык читать заголовки на другом языке. Заминка перед подземным переходом, где стояли уличные музыканты — рефлекторное желание избегать резких звуков. Этих деталей было недостаточно, но Баки почувствовал: что-то не так. Он доверился интуиции и последовал за человеком. Тот не просто шел — он скользил через толпу, двигаясь слишком размеренно, слишком правильно. Как тот, кто привык оставаться невидимым. Баки следил до темноты, пока тот не свернул в один из дворов. Место было слишком удобным для засады — старые здания, узкие проходы, много путей к отступлению. Слишком удобно. И тогда Баки понял, где его лежка. После этого захватить преступника для Солдата не составило труда. — А неплохо у вас в Советском Союзе шпионов готовили, — как-то ляпнул Сэм, и сразу же пожалел об этом. Слова вырвались автоматически, без злого умысла, но мгновенно повисли в воздухе тяжелым грузом. Он вспомнил, через что прошел Баки в этом самом Союзе – не обучение, а превращение в оружие, в призрак, которому не оставили выбора. Баки медленно повернулся, метнул в Сэма злобный взгляд. Стивен заметил это быстрее, чем Сокол успел выдавить из себя неловкое извинение. Он подошел ближе, провел ладонью по спине Баки – давая понять: ты здесь, ты не один. Напоминание. И Баки расслабился, как бы говоря: «Пока ты рядом, все хорошо». Стив все чаще касался Баки вот так – вроде невзначай, просто поддержать, успокоить. С каждым таким моментом между ними будто что-то прорастало. И Стив чувствовал: признание Баки запустило в нём что-то, что уже невозможно остановить. Сначала он думал, что это долг — помочь Баки справиться с давлением прошлого, не дать ему сломаться под его тяжестью. Потом решил, что это отголоски их старой дружбы, когда они с удовольствием проводили вместе изрядное количество времени. Но теперь… теперь он ловил себя на том, что ему мало просто быть рядом. Как будто чего-то не хватало. И вот это уже настораживало. Он по-прежнему ненавязчиво заботился о Баки. Когда они жили в служебных квартирах, Стив варил кофе, зная как Баки любит это зелье по утрам. На базах он всегда выбирал соседний кубрик или койку, если они жили в общих бараках. Однажды они неделю провели на базе где-то в горах. Ночи там были колючими, промозглыми, холод вползал под кожу, пробирал до костей. Баки не жаловался – он никогда не жаловался, – но Стив помнил. Помнил, как тот мёрзнет по ночам. И тогда он включил свое обаяние и выбил у администрации для Баки второе одеяло. Сэм подкалывал его всю эту неделю, окрестив «Капитаном Наседкой», но Стив пропускал насмешки мимо ушей. Потому что, когда он отдал Баки это одеяло, тот сначала посмотрел на него, долго и задумчиво, а потом… Потом ледяная броня треснула. — Спасибо, Стиви, – сказал Баки как-то мягко. — Мне все еще неловко… но ты заставляешь меня чувствовать себя живым. И с тех пор он больше не пытался закрыться от Стива.

***

Неделя сменяла неделю. Весна уступила лету, а они все продолжали мотаться по заданиям, как будто были единственной группой, которой Фьюри доверял безоговорочно. Иногда им выделяли несколько дней отдыха, чаще всего на базах или в служебных квартирах. В одной из таких квартир Баки снова накрыл кошмар. На этот раз он был особенно силен. Сэм проснулся от глухого, сдавленного воя. Он замер, прислушиваясь. Тихий стук двери. Раздался спокойный, уверенный голос. — Баки, все хорошо, проснись. Этот голос прорезал тьму, пробился сквозь пелену кошмара. Баки вздрогнул, отшатнулся, впечатался спиной в стену. — Стив… Я все еще там. В этом холодном аду. Я не могу выбраться. Стив сел на койку, обнял его, согревая. — Ты в безопасности. Я рядом. Баки затрясло, и Стив только крепче прижал его к себе. — Я так устал… — Я знаю, Бак. Я знаю. Баки уткнулся в его плечо, и Стивен почувствовал, как быстро и неровно колотится его сердце. — Стиви… — шепот мягко прорезал темноту. — Останься. Пожалуйста. — Конечно. Стив закутал его в одеяло, лег рядом и заключил в кольцо рук. — Я буду с тобой. Спи. Баки чуть сдвинулся, прижавшись спиной к широкой груди Стива и вскоре действительно заснул. Утром Сэм, как обычно, проснулся рано. Он вышел из комнаты и вдруг замер. В узкую щель приоткрытой двери он увидел, как Стив лежал на одной койке с Баки, обнимая его, словно защищая от невидимой угрозы. На мгновение Сэм задумался, стоит ли их будить. Но, вздохнув, решил, что это не его дело, и тихо ушел. Однако оставить этот эпизод без внимания он тоже не мог. Позже, когда Баки куда-то вышел, Сэм устроился на кухне. Стив сидел напротив, читая что-то с планшета и потягивая чай. Сокол решил, что это подходящий момент удовлетворить свое любопытство. — Слушай, Роджерс. Я понимаю, что Баки твой друг и всё такое, но тебе не кажется, что ты слишком с ним нянчишься? Достаешь ему одеяла, укачиваешь ночью… Стив медленно отложил планшет, взглянул на него усталыми глазами. — Сэм, а ты не думал, что я должен ему гораздо больше? — Посвяти меня в эту трогательную историю, Кэп, — усмехнулся Сэм, откидываясь на спинку стула. Стив ненадолго замолчал, задумчиво покрутил кружку с чаем. — Это было в тридцать седьмом. Тогда зима выдалась особенно суровой. Мне было девятнадцать, и я заболел воспалением легких. Он коротко усмехнулся. — Тогда пенициллин только-только открыли, так что доступное лечение — аспирин, постельный режим и все, молитесь, чтобы выжил. Я уже год как жил один. Мама умерла. И Баки стал жить у меня почти постоянно. Он работал в автомастерской, брал лишние смены, чтобы купить лекарства, мед, сироп от кашля. Впахивал весь день, а потом бежал ко мне. Готовил еду, доставал уголь, потому что котельная еле работала, и нужно было топить печь, чтобы не замерзнуть насмерть. Он не спал ночами, когда мне становилось хуже и я с трудом мог дышать. Ехидная усмешка медленно сползла с лица Сэма. — Он меня вытянул, — тихо добавил Стив. — Лечил, таскал на себе, когда я даже с кровати встать не мог. Следил за мной, когда я бредил с температурой под сорок. И тогда он не был мне ничем обязан. Никто бы его не осудил, если бы он просто жил своей жизнью. Но он остался. Сэм молчал. Теперь его подколки казались неуместными даже ему самому. — Ты говоришь, что я его балую, — Стив устало потер переносицу. — Но после всего, что он для меня сделал? Черт возьми, Сэм, если теперь ему просто нужно, чтобы я был рядом по ночам, если это помогает ему справиться с кошмарами, я готов делать это хоть всю жизнь. И мне плевать, кто что об этом подумает. Наступила тишина. Сэм покрутил кружку в руках, обдумывая услышанное, затем кивнул. — Ладно. Понял. Больше не буду. — Спасибо. Сэм прищурился. — Но ты всё равно звучишь как наседка. Стив закатил глаза, но не стал спорить. В глубине души он понимал, что Сэм не так уж и ошибался. И вечером не скрываясь ушел спать в комнату Баки. Он уже сидел на своей койке, чуть не с головой завернувшись в одеяло, что-то смотрел в своем смартфоне.  Когда Стив с одеялом в руках молча подошел и устроился рядом, у него чуть глаза на лоб не полезли. Стив никогда на людях не показывал такого к нему отношения. — Мне будет так спокойнее. – Стивен мягко сдвинул друга чуть в сторону, чтобы обоим хватило места. — Прости. – Баки тут же помрачнел. – Я не хотел… — Тебе нужна помощь. И меня это не затруднит. Позже, когда Стив почти спал, Баки тихо спросил: — Что ты сказал Сэму, что он за весь день ни разу не пошутил над «капитаном Наседкой»? — Я рассказал ему, как ты носился со мной, когда я заболел воспалением легких. Помнишь? — Помню. Баки прекрасно помнил ту кошмарную зиму. Стив болел уже вторую неделю, задыхаясь от кашля, иногда не имея сил даже встать. Баки разрывался между работой и домашними заботами, по ночам просыпаясь от каждого шороха в страхе, что Стиву стало хуже.  Зимы тогда выдалась очень холодной, отопление работало едва-едва, почти не разгоняя холод, а угля было слишком мало. Стив постоянно мёрз, дрожал в ознобе горячки и Баки не нашел ничего лучше, как лечь с ним рядом, укутав в одеяло и согреть своим теплом. — Опять холодно? — тихо спросил он, поправляя одеяло. Стив кивнул, дрожа. Баки осторожно погладил его светлые волосы, взлохматил, в попытке ободрить. — Все нормально, — хрипло пробормотал СТив. «Какого черта «нормально»? Когда было нормально? Когда ты задыхаешься, Стиви? Когда твои кости торчат так, будто могут прорезать кожу? Когда ты снова в горячке, а я не могу сделать ничего, кроме как купить тебе аспирин и сделать чай?» Он никогда не скажет этого вслух, но эти мысли сводили его с ума. — Ты вечно врешь, — тихо сказал он. Стив слабо усмехнулся. — А ты вечно ворчишь. Баки склонил голову, не зная, смеяться ему или злиться. Господи, он так его любил. Любил до боли. До того, что было страшно смотреть, страшно дышать, страшно осознавать, как много в его жизни значит этот хрупкий, упрямый, невыносимый парнишка, и как мало он сам может сделать, чтобы его удержать. Как хочется просто сказать это. Как хочется дотронуться не потому, что нужно сбить жар, а потому что невыносимо не прикасаться. Он посмотрел на Стива. Тот уже засыпал, чуть сдвинув брови, как всегда, когда был недоволен чем-то. Баки провел ладонью по его волосам, осторожно убрал пряди со лба. — Я бы все отдал, чтобы ты был здоров, — сказал он так тихо, что даже сам едва услышал. Стив не ответил, он уже спал. Баки вздохнул, обнял легкое тело, прижимая к себе. Он подождет. Пока Стив не поправится, пока снова не начнет лезть в драки, пока не будет смеяться, рассказывая про то, как опять кого-то довел до белого каления своей принципиальностью. Он подождет. Потому что другого выхода у него нет. Баки моргнул, прогоняя воспоминания. Даже потом, когда Стив стал куда выше, крепче и набрал мышечной массы, ему все еще иногда казалось, что перед ним тот самый болезненный парень, который видел его насквозь и знал, как ему иногда страшно и больно. Он повернулся и снова, как тогда, осторожно погладил Стива по растрепанным волосам. — Как же я люблю тебя, малыш Стиви… То, что он так хотел ему сказать тогда, но не мог, не имел права даже думать об этом… — То есть, это тянется с тридцать седьмого года? Баки замер. — Ты не спишь? — пробормотал он, убирая руку. Стив усмехнулся, но не двинулся с места. — Ты гладил меня по голове. Это и разбудило, — спокойно сказал он. — Так что? Ты правда любил меня с тридцать седьмого? Баки вздохнул и закрыл глаза. — Стив, давай не сейчас… — Баки. Тот вздрогнул, когда Стив осторожно взял его за руку, погладив костяшки большим пальцем. — Просто скажи мне правду, — тихо попросил он. Баки вздохнул. — Да ладно, Стив. Ты думаешь, почему я всегда был рядом? Почему работал на износ, чтобы ты не умер с голоду? Почему ночами не спал, слушая, как ты хрипишь от кашля, боясь, что однажды ты просто не проснешься? Стив молчал. — Я любил тебя тогда, люблю сейчас. Просто… я был уверен, что ты никогда этого не узнаешь. Стив молчал долго. Баки уже было решил, что это тишина перед неизбежным ударом, к которому он, наверное, должен был подготовиться. Но вместо этого Стив сжал его руку крепче. Не отдернул, не разжал пальцы — просто держал, как напоминание о чем-то важном. — Баки… — тихий голос пробрался сквозь темноту. — Я не хочу тебе врать. Не хочу давать надежду, если не уверен, что смогу оправдать ее. Баки слабо усмехнулся. — Я понял, Стив. Все нормально. — Что я знаю точно, — Стив чуть сильнее сжал его пальцы. — это то, что я никогда тебя не оставлю. Что бы ни случилось. Баки выдохнул, прикрыв глаза. Он и так получил больше, чем ожидал. Но утро вернуло всё на свои места. Стив по-прежнему был рядом — готовый помочь, поддержать. И именно это сводило с ума. Потому что Баки не знал, чего хочет сам. Потому что не знал, имеет ли право хотеть чего-то вообще. К его облегчению этот краткий отдых закончился. Ему было неловко смотреть на Стива, ловить его задумчивые взгляды. Как будто Стив пытался что-то решить для себя, найти ответ на мучительный вопрос. Он снова отрешился от всего, погрузился в знакомую пустоту внутри. Когда-то это состояние пугало его, но теперь он даже находил в нем своеобразное утешение. Он никогда не думал, что будет благодарен своему прошлому — Зимнему Солдату, той холодной, бездушной машине для убийств, в которую его превратили. Но эта отстраненность была теперь единственным способом выжить. Она позволяла игнорировать боль — не только физическую, но и ту, которая жгла его изнутри. Даже когда в душе всё ныло и разрывалось на части, он научился отключать чувства, погружаясь в ледяную сосредоточенность. Как бы Стив к нему ни относился теперь, одно оставалось неизменным — они были напарниками. И Баки это ощущал в бою каждой клеткой. Его действия, решения, даже малейшие реакции — всё могло стать вопросом жизни и смерти. Не только для него, но и для Стива. Он знал, как Стив двигается, как дышит, когда замедлится, когда атакует — и подстраивался, инстинктивно, точно, почти незаметно. Прикрывал спину. Бил там, где Стив не успевал. Баки знал одно: он сделает всё, чтобы Стив выжил. Всегда.