Все ключи при тебе.

— Сделаем… что?! Нет! Ни за что и никаких шагов! Ты не заставишь меня убить человека, больной ублюдок! — Ки Хун в беспросветной ярости бросил оружие на пол, подальше от себя, и со смесью гнева и лёгкой паники посмотрел на ведущего. Тот стоял спокойно, чуть усмехнувшись, словно ожидал именно этих действий. — Вы знаете правила, Сон Ки Хун. Они существуют не просто так. Те, кто проигрывают, — выбывают. Этот игрок проиграл, — голос Ин Хо холодный, твёрдый, отточенный. Фразы, как из компьютерной программы, заставляют мурашки пробежаться по коже. — Ты говорил, что игры приостановлены! — бывший игрок сам не заметил, как повысил тон — то ли от злобы, то ли от бессильного страха ситуации. Он старался смотреть чётко на собеседника, избегая взгляда на страдание, выраженное на лице молчащего и дрожащего игрока. — Тот игрок проиграл ещё до остановки игр. Вместо того чтобы убить сразу, мы решили провести для вас так называемый квест, — ровным тоном произнёс мужчина. Наклонившись, он подобрал пистолет, удерживая оружие перед лицом Сона, будто хотел отругать его на сделанное.       Незнакомый игрок жалобно скулил сквозь слёзы, пока двое охранников крепко сжимали его запястья, стоя по бокам. Вся эта сцена — сплошная жалость, боль и горечь. — Сейчас же отпустите его! — Ки Хун сорвался на грубый крик. Вены на его шее были готовы лопнуть, губы дернулись, застывая в ярости. — Вы же знаете, что я не отступлю, — с лёгким смешком произнёс ведущий. Ствол пистолета опускается вниз, уткнувшись в колено сидящего, — Либо вы убиваете его с помощью пистолета — легко и просто... — раздался щелчок, затем проверка наличия патронов. Прокрутив барабан, он ловко защёлкнул его обратно, — Либо этого игрока начнут пытать и в скором времени он умрет мучительно. Тогда мы приведем сюда ещё кого-то — с той же целью.       Весь монолог сопровождался тяжёлыми всхлипами и плачем; порой прорывались мольбы о пощаде. — Вы все... твари, не имеющие ни капли жалости, — на лице появилась безрадостная улыбка. Такая фальшивая, мимолётная. А голос — тусклый, хриплый, как и состояние души, будто на грани того, чтобы заплакать и закричать. — Тот человек — проигравший. Он умрёт в любом случае. Вам решать, как именно это случится, — протягнув оружие, он навязчиво вложил пистолет в чужую, дрожащую руку. Затем обходит сзади — медленно, плавно. По-своему властно уже сжимает чужое плечо сквозь тонкую ткань. — Нет... я не буду этого делать... нет... — прошептал Сон Ки Хун себе под нос, будто бредил, отказываясь признать реальность.       Ведущий устроился сзади сидящего человека, в такт постукивая пальцами по чужому плечу, и, наконец, сжал его, приблизившись. — Время на исходе. Если не сделаете этого — может пострадать и следующий игрок, — легко махнув рукой, Фронтмен даёт знак солдатам, что стоит брать по-крупному.       В ту же секунду один из людей в розовом костюме вытаскивает из кармана небольшой, но судя по всему, чертовски острый нож. Когда он раскрыл его, идеально чистое лезвие блеснуло, ослепляя и одновременно вгоняя в ужас. — Прошу вас... у меня жена и дочка. Я пошел играть в эти игры... — незнакомец громко всхлипнул, дрожа всем телом, — Чтобы немного заработать... — голос человека срывался, а лицо покрылось холодным потом.       Без лишних колебаний с незнакомца стали стягивать одежду — не просто снимать, а разрезать её прямо на нём. Грубо и ловко, до самых трусов, пока игрок лишь панически кричал, пытаясь вырваться из хватки солдатов, словно свинья, которую собирались зарезать.       Резкий взмах — лезвие прочертило по животу. Кровь выступила мгновенно. Порез оказался глубоким, но далеко не смертельным. Капли свежей крови полетели вниз, тело незнакомца дернулось, дыхание стало еще глубже. Больно. — Прекратите это! — отчаянно крикнул Сон Ки Хун, сжимая пистолет. Его лицо исказилось в гримасе. — Я уже озвучил правила. Стреляйте, либо смотрите и дальше, — ведущий под грозной маской, похоже, явно мерзотно улыбается. — Умоляю... — незнакомец заскулил, практически задыхаясь. Перед глазами всё поплыло, крупные капли алой жидкости стекали вниз.       Следующим был не надрез. Сзади мужчины оказался металлический, приплюснутый круг — пылающий от высокой температуры, раскалённый и дымящий. Один из солдатов удерживал орудие за основание в виде железной палки, будто целясь, чтобы впечатать в спину.       Сон Ки Хун видел, знал, что сейчас случится. Ноги задрожали, губы плотно сжались. В воздухе — запах крови, гари, аромат дорогого вина, вперемешку с дымящимся ладаном. Секунда. Жалкий, душераздирающий крик заполнил помещение. Кожа мгновенно плавится, дым темнеет, а на месте ранения появляется тёмное покраснение. Горячо насколько, что будто обожгло холодом. Запах горелой свиной кожи ударил в нос, по щекам, вниз к подбородку потекли слёзы. Крик не стихал. Пронзительный, и такой до ужаса громкий.       Прикрывая рот, Ки Хун трясётся — мышцы рук напряглись, вены под кожей готовы лопнуть, а из уст вырывается что-то, похожее на всхлип. Дрожащая рука медленно подниматься, целясь на кричащего от боли мужчину. Сам он будто немеет. — Вы всё правильно делаете, — приблизившись к чужому лицу сбоку, ведущий отодвигает локоть Сона прямо, будто помогая прицелиться. Осторожно отпускает.       Плач незнакомца — громкий, болезненный. Крик, всхлипы — он дёргался, пока за его спиной не заблестело следующее орудие пыток: небольшая иголка в ловких руках охранника. — Вам нравится наблюдать за этим, не так ли? Ваша больная фантазия уже дорисовывает образ? — взявшись за оба плеча Сона, он давит — во всех смыслах. — Кто бы мог подумать, что вы такой садист.       Щелчок. Спусковой крючок поддался. Хлопок разорвал пространство.       Ки Хун вздрогнул всем телом, выстрел эхом отдался в черепе. Тишина после него была даже страшнее.       Мужчина на полу вздрогнул, дёрнулся — и затих. Сначала не было крови — только дыра в груди, между рёбер. Потом жидкость хлынула: густая, алая.       Он не закричал. Больше не мог.       Ки Хун опустил голову, как будто сам получил удар, Его руки с пистолетом бессильно опустились, пальцы всё ещё сжимали рукоять до боли. Его трясло.       Затихло абсолютно всё и страданиям незнакомца пришел конец. Свежая кровь окрасила холодную плитку, труп медленно уложили в «гробницу» с огромным бантом. Перед глазами абсолютно всё потемнело. — Первое испытание завершено, — кивнув, объявляет Хван.       После крика – молчание.       После огня – пепел.       Мозг отключается. Привкус мерзости во рту, холодный пот на лбу. Оружие со стуком падает на землю. — Возьмите, — шифрованный голос под маской приобретает нотки мягкости. Сам фронтмен протягивает вслед белую, кажущуюся неприметной розу. Цвет казался простым, ничем не выделяющимся, но широко распущенные лепестки цепляют взор. Шипы колют руку сквозь темную перчатку. Взгляд Сон Ки Хуна опущен, цветок нерешительно принят. Сейчас явно не до него.       Горло сдавливает, с каждой секундой рассудок ускользает. Белоснежная роза с лёгкостью падает в кровавую лужу, лепестки окрашиваются в алый цвет — словно пятна на чистом полотне. Гарь, кусок остывшего железа. Пустота.       Ки Хун уставился в пол, прожигая взглядом дыру. Он просто сидел, даже не пытаясь унять дрожь в руках или сглотнуть ком в горле. Осознание плавало где-то рядом, на поверхности, но никак не проникало в мозг. Мысль — столь очевидная и оттого ужасная —дошла до принятия только спуст несколько томительных минут.       Он убил человека.       Ни в чём не повинного, обычного, даже благородного — того, кто просто пытался помочь семье. И Ки Хун в моменте хотел этого. Из благих побуждений, ради окончания чужих страданий. Но хотел. А теперь он сидит и рассуждает о том, что кого-то менее доброго и хорошего убить было бы легче.       Что сделало с ним это место? Что сотворил с ним этот отвратительный, бездушный, аморальный, но почему-то чертовски необходимый человек?       Мужчина вдруг вздрогнул, приходя в себя. В голове он прожил целую вечность в страданиях, а на деле не прошло и десяти минут. Сон медленно приподнял голову, глядя на пару солдат с кружками на масках, что почти уничтожили все следы произошедшего. Орудия пыток были убраны, а на полу практически не осталось крови. Только запах горелой плоти и отчаянного страха смерти, желания жить, твёрдо стоял в помещении.       Мужчина нервно усмехнулся, невольно выдавив кривую полуулыбку. Как же быстро всё-таки работают эти уборщики. Словно здесь только что не было всего этого ужаса. Лишь до блеска чистый пол и ничего более.       Закончив своё задание, солдаты удалились, а из-за двери показался Ин Хо, приподнявший маску и взглянувший из-под неё на сидящего. — Советую вам сейчас немного отдохнуть, будет полезно, — в голосе на удивление не было ни насмешки, ни намёка на злорадство. Даже чувствовалось не слишком завуалированное понимание — с тонкой, вероятнее всего надуманной отчаявшимся сознанием, ноткой сочувствия.       Ответа не последовало, и ведущий ненавязчиво удалился, закрыв за собой дверь.       Оставшись наедине с собственными мыслями, Ки Хун уже не помнил, как перебрался на кровать, бессильно ложась на бок, кажется, даже не ощущая уже и больной ноги. О сне не могло быть и речи, а попытка чтения казалась глупой затеей. То, что он больше всего ненавидел — оставаться один на один с собой, обдумывая трагические события жизни. Воображение на зло подкидывало образы других игроков, выбывших раньше, но всë так или иначе возвращалось к случившемуся. А смог бы Ки Хун нажать на курок, если бы вместо того игрока на коленях перед ним стоял Чон Бэ?       По щеке медленно скатилась одинокая слеза. Следом вторая. Мужчина не стремился утереть их, а просто смотрелв стену. Тело казалось налитым свинцом. Было довольно холодно, но сил укрыться одеялом не осталось.       Он так и уснул, несколько часов пролежав в немом рыдании, пока не отключился от усталости.       Сновидение оказалось беспокойным и мрачным. Во тьме раздавался крик боли игрока, умоляющего о пощаде. Вновь слышались его слова про семью, ради которой он пришёл. Шипение раскалённого железа, снова крик, боль — уже будто не чужая, а собственная. И громкий выстрел, после которого не остается ничего. Только гнетущая тишина и непроглядная тьма, из которой со всех сторон слышится фантомный шёпот. Шёпот о том, что он виноват. Виноват, если не в убийстве, то в рассуждениях.       Ки Хун вскочил на кровати, беззвучно крича, но тут же зашипел от резкой боли, пронзившей ногу.       Его взор метнулся на запачканную в крови розочку. Неприметный цветок стоял в прозрачной вазе прямо на столе рядом с кроватью. Там же — стакан с свежей водой. Именно к нему дрожащими руками он и потянулся, жадно глотая холодную воду. Потом медленно стёр пот с лица ладонью. — Вы так смирно спали, — спокойный, до ужаса знакомый голос прозвучал ласково. Стоило повернуть голову, как Ки Хун тут же заметил Ин Хо, державшего в руках какую-то из пыльных книг. — Что тебе нужно? Ты всё время тут стоял? — чувствовалась лёгкая одышка, голос хрипел. — Не совсем. Я пришел обсудить с вами некоторые вопросы, — приблизившись, Хван отвёл взгляд.       В воздухе надолго завис запах горелой плоти, смешиваясь с лёгким приливом приятного аромата ладана. Сон демонстративно подал голову вперёд, а Ведущий лишь коротко вздохнул, заглядывая прямо в глаза. — Вы же знаете, что вы мне не безразличны? — обхватив чужую руку, большим пальцем он гладит кисть. Тёмные глаза на мгновение будто блеснули, губы чуть приоткрылись. — Что ты пытаешься из меня сделать?... Подопытного кролика? — опустив брови, Ки Хун показывает неровную улыбку. Прозвучал краткий смех — прямо в лицо своему врагу, — Думаешь, я идиот? — улыбнувшись шире, он указательным пальцем несколько раз тычет в собственный висок. Голос опускается то ли до скрипучего шёпота, то ли до пустого смеха. — Я не считаю вас таким. Всё, что я сделал — ради вашего же блага, — рассмотрев лицо Сона, ведущий осторожно касается впалой щеки, — Для сохранности наших отношений. — Для этого запер меня тут и заставляешь убивать людей? — удерживая палящий зрительный контакт, Ки Хун слегка наклоняет голову, убирая чужую руку со щеки. — Со временем проявится и ваша хладнокровность. Убийство человека больше не покажется вам чем-то сверхъестественным, а наоборот, станет мимолетным. Так вы наконец станете на шаг ближе, — сократив расстояние между лицами, ведущий слегка оскалился, мгновенно опуская голову. — Ближе ко мне. — Никогда. — Сон прячет улыбку, отвечая устало и холодно.       Приподняв подбородок, Ин Хо ходил по краю, рассматривая темноту в пустых глазах. Зрачки ускользнули вниз — немного ниже носа. — Вы не даёте мне шанса. Я не дам вам выбора, — томным голосом, словно лезвием по коже, так низко, так глубоко. Ровно после этого, он сплетает их уста воедино — настойчиво, из-за чего сопротивление ощущается мгновенно. Краткий, такой неловкий, всего на секунду глубокий поцелуй прервался — зубы возлюбленного с ненавистью сжали чужую губу. Боль пронзила голову, акцентируясь на раненом месте. Его оттолкнули.       Хван лишь тяжело вздыхает. Голодный взгляд окутал облик Сон Ки Хуна. Массивная, красная капля повисла на губе — стоило шевельнуть головой, как она упала вниз. — Сукин сын... — шёпотом произносит Сон. Привкус металла отозвался во рту, в глазах сверкала опасность.       В ответ лишь чей-то хитрый взгляд, лёгкий хмык. — Да, — кивая, Хван улыбается, — Наш с вами первый поцелуй... оказался далеко не сладким. «Первый поцелуй, пока вы в сознании.»       Буря негативных эмоций пульсировала в венах, сердцебиение значительно ускорилось, чувствовалось что-то схожее с испугом и сильным чувством отвращения. — ...Тебя ведь привлекают мужчины? — Меня не волнует пол человека, — глядя прямо, сообщает Хван.       Сон Ки Хун же был уверен в своей гетеросексуальности. Поцелуй с врагом являлся чем-то низким и принимать его никак не хотелось. Лишь пролитая кровь ненавистного человека радовала глаз. — Кажется, просто розы для вас недостаточно. В качестве вознаграждения принесу что-то более значимое, — очищая окровавленную губу, мужчина слабо зашипел от боли. Более крупные капли выступили следом, салфетка постепенно окрашивалась в алый. — Мне будет достаточно твоей смерти. Без толку что-либо объяснять —ты делаешь это ради своей выгоды, — голос показался ниже чем обычно, нога в тот момент дико болела. — Сейчас вернусь, — бросил Хван, уже отворачиваясь.       Без взгляда. Без оглядки. Просто развернулся и ушёл — шаг за шагом, с той же пугающей уверенностью, с какой пришёл. Дверь за ним закрылась негромко, но глухо, будто отсекла воздух.       Стоило ведущему выйти, как Ки Хун облегчённо выдохнул. Да, тот сказал, что вернётся, но сейчас в комнате его не было. Мужчина облизнул губы, ощущая остаточный привкус чужой крови. В душе трепетнуло чувство гордости за самого себя. Это была победа. Маленькая, но победа.       Пока Сон вновь витал в своих мыслях, дверь отворилась, и в спальню вернулся Ин Хо, держа в руке... переноску? — Решил, что вам здесь бывает весьма тоскливо, — по содержанию фраза могла показаться заботливой, но произнесена была таким тоном, что о заботе не могло быть и речи, —Поэтому специально добыл небольшой подарок. Считайте это презентом за вчерашний успех.       Ведущий нарочито акцентировал внимание на своих стараниях. Он поставил переноску на край кровати и отступил назад. Ки Хун всë ещё глядел на него с непониманием. Упоминание произошедшего вчера заставило вздрогнуть, но мужчина постарался побыстрее отогнать эти мысли и сосредоточиться на происходящем. Хван между тем спокойно продолжал. — Всë, что потребуется, лежит там, — он указал на стоявшую около двери крупную коробку, — Думаю, в основном разберëтесь. Свежую еду и воду будут приносить мои подчинённые по мере необходимости. Надеюсь, вы ладите с животными. Не буду мешать вашему знакомству.       Мужчина уже почти удалился из комнаты, как вдруг обернулся у самой двери. — Ах да, точно. Зовут его Ино.       И, больше не оборачиваясь, исчез, закрыв за собой дверь.       На несколько минут в помещении повисла тишина, пока Ки Хун не перевёл взгляд с двери на переноску, откуда подозрительно не было слышно никаких звуков. Он открыл её — и на минуту застыл. На мягком полотенце, свернувшись в клубок, лежал пушистый угольно-чëрный котёнок, мирно посапывая. Мужчина осторожно положил руку на кошачью спину, и котик мгновенно открыл глаза, оказавшиеся бледно-жёлтыми. Затем, потянувшись, с любопытством взглянув на нового владельца. Тот так же аккуратно взял кота в обе руки, поднимая перед лицом и разглядывая. Он был полностью чёрным, без единого пятна и полоски, с бледно-розовым носом и большими янтарными глазами. На вид котёнку было пару месяцев, и выглядел он весьма ухоженно и мило. — Он даже кота назвал в свою честь, кретин… — с лёгкой горечью усмехнулся Ки Хун, смотря в глаза питомцу, — Ну здравствуй, Ино.       У него никогда раньше не было котов, да и особой любви к ним тоже, но он не мог отрицать, что этот был забавным и миловидным. Хотя, что больше удивило его хозяина —довольно тихим. За то время, пока Ки Хун добирался до коробки, а затем вскрывал её и разбирал содержимое, Ино не издал ни одного звука. Даже с кровати слез только по прошествии получаса. До этого он лишь лежал на боку, лениво разглядывая новый дом.       При разборе коробки Сон обнаружил внутри пару игрушек, среди которых была небольшая плюшевая рыбка, что была брошена им котёнку. Тот обнюхал предмет, а затем начал кусать игрушку и пытаться разорвать её когтями — не вышло. Ки Хун смотрел на это зрелище, на минуту забыв о других делах, не заметив, как на лице сама собой появилась полуулыбка.       Он на некоторое время застыл, наблюдая за ленивой возней Ино с рыбкой, и расслабился сам. В такие тихие моменты, коих после попадания в игру было критично мало, мир словно становился на паузу. Исчезали плохие мысли и тревожные переживания, испарялась вся меланхолия.       На лице мужчины появилась горькая усмешка. — До чего я докатился в этой жизни, что меня может расклеить простой котёнок... — с ноткой самоосуждения пробормотал Ки Хун, обращаясь в никуда. Он потянулся и хотел погладить зверька, но тот, едва до него дотронулись, тоненько и неумело зашипел, царапнув мелкими притупленными коготками по коже руки. Новый хозяин чуть опешил, а затем с тихим смехом про себя осмотрел еле видный след. — Ещё когти не отрастил, а уже так защищаешься... Надеюсь, поладим, пока ты вырастешь, а иначе через месяц-другой руку мне отцапаешь.       В этот раз мужчина предприимчиво не трогал котёнка. Ему явно нужно было время, чтобы привыкнуть. — Надеюсь, вы с Ино хорошо поладили, — раздался низкий голос самого ведущего. Как не крути, он вновь являлся в комнату каждые десять минут, назойливо напоминая о своём существовании. Мужчина долго у входа не стоял, а демонстративно двинулся вперёд, лицо Сона слабо искривилось, рука скромно сжалась в кулак, зубы были готовы треснуть от напряжения. Сидящий сбоку котенок, стал вылизывать лапы — активно, даже по-своему забавно, — Мне приятно посещать вас. А вы, видимо, недовольны, — изящная рука, обтянутая черной перчаткой, с нежностью легла на мягкую голову котенка, пальцы почесали за ушком, от чего кот прикрыл глаза. — Ты ходишь сюда каждые десять минут. Мне от счастья плясать? — возмущенно выдал Ки Хун, лишь краем глаза взглянув на уже мурчащего кота.       Хван плавно убрал руку, взамен полностью обхватывая зверька в объятия, прижав любопытную головушку к своей груди. Котенок начал слабо покусывать чужие пальцы. — Ино не помешал бы медосмотр. Сейчас доверю кому-нибудь отнести его, — обернувшись, он направился к двери. Как бы малыш не хотел ускользнуть, ведущий передал зверька кому-то из персонала, на остаток что-то сказав. В руках больше никого не было. Войдя обратно, мужчина закрывает дверь. По щелчку он стянул маску, полноценно оголяя свою личность. Расправляя немного прилипшие волосы, приобретает слегка небрежный, при этом не менее симпатичный вид. — Ты нагло игнорируешь то что я сказал, — повернув голову в противоположную сторону, Сон вздыхает. — Я не хочу провоцировать ссор, ведь и без это держусь на грани, — присаживаясь на край кровати, мужчина складывает руки, выглядывая свою единственную цель.       В воздухе царила ненависть. Один лишь взгляд на себе заставляет сжаться, голова медленно выходит из ладу, кости заскрипели, стоило двинуть больной ногой. — И что делать собираешься? Убьешь? Покалечишь? — расставляя руки, Ки Хун говорил тихо, при этом возмущаясь. Понимал ведь, что каждое слово могло оказаться последним.       Рывок. Руки резко схватили, пока спину буквально вдавливают в матрац, хруст позвоночника, дикая боль в ноге. Он даже сообразить ничего толком не успевает, как ведущий с огромным энтузиазмом садиться верхом, нависая прямо над лицом. Ослабшие мышцы сжались в попытке подняться, ногу дернуло, дыхание участилось, но попытки не прекращались. Всё с большими рывками мужчина пытался вылезти, на что получал всё более грубую силу. — Вы даже не представляете, как много я могу сделать, — томным голосом, словно лезвием. Что-то до боли жгучее, заставляющее злиться, кипеть от ненависти. — Отпусти меня. Сейчас же, — сквозь зубы зашипел мужчина.       Повторно двинувшись, бедра Ки Хуна подались вперед, опираясь об матрац ступнями. Ноги разъезжались в разные стороны, сильное давление на рану вызвало громкий крик. Мужчина зажмурился, сердце забилось громче. — Самовлюблённый придурок, думаешь можешь вот так всем распоряжаться? Ты не думаешь о последствиях, тебя интересуют лишь собственные прихоти, — жалобный, при этом полный ненависти голос, потомком бьёт по слуху. Глаза залились печалью, словно лавина, рухнувшая вниз. — Мы с вами займемся любовью, Сон Ки Хун, — оскалившись, Хван проводит рукой вдоль груди, плавно вырисовывая линию вниз.       Тело пронзила судорога в момент, когда нижнюю одежду стянули на уровень колен, крепко ухватившись за ткань. Движение оказалось внезапным, хотя и ожидаемым. Замечая даже малейшее сопротивление, чужую шею с силой сжали. Крик вырвался из уст, тяжёлое дыхание смешалось с отчаянными попытками убрать от себя мерзкие руки врага.       Прозвучало сдавленное «Подожди...», взгляд отяжелел, под веками скапливались слёзы, дрожащими пальцами мужчина царапал, пытался оттолкнуть его от себя. Горло сжали до такого состояния, что в глазах потемнело, влажное лицо покраснело, во рту пустыня.       Ин Хо резко убрал руки, вслед полетела чётко поставленная пощёчина, лицо Сона застыло в гримасе, ртом он жадно глотал воздух, давясь и кашляя уже от собственного дыхания. Кошмар на яву, в жилах стынет кровь, чувство беспомощности прокалывает мозг. Враг и сам тяжело дышит, взгляд прикован к болящему телу, руки с треском рвут кофту, полностью оголив бледную грудь.       Запах пота и вина, гладкие волосы щекотали холодную кожу, пока жертва безнадежно дергалась — крик, мольбы, угрозы, движение бедрами, отчаянные попытки встать. — Поражает такая настойчивость с вашей стороны, — бархатный голос режет слух, пальцы ведущего с визгом расстёгивают собственную ширинку. Тёплое дыхание, слабая усмешка.       Зрачки Ки Хуна сузились, мышцы болезненно пульсировали, он всё никак не мог наглотаться воздуха. Живот свело от резкой боли, стук сердца свободно слышался в тишине. — Ён Иль... — закрыв глаза, прошипел Сон Ки Хун. — Извините, но мне предстоит окончательно разрушить вашу веру в людей, — проводя ладонью по горячей от удара щеке, Ин Хо теми же прикосновениями оглаживает собственный половой орган. Что-то чудовищно твердое, липкое и скользкое из-за огромного количества смазки. Буквально горящее. То, что вызвало море слёз и попытки повернуть голову, вырваться отсюда, бесконечно кричать. — Остановись... Хватит! — Сон горько захныкал, пытаясь приподняться. Он звучал даже грубо.       Резким движением Хван поднимает чужие ноги вверх, расставляя их по сторонам. Раздался скрип кровати. Приставив собственную твердость между ягодиц возлюбленного, он долго не церемонился — резкий вход совершился практически сразу. Невероятно туго, практически невозможно войти полноценно. При этом мокро из-за прозрачной жидкости текущей с самого кончика члена. Мужчина закричал и попытался вырваться ёще сильнее. Отверстие пронзила резкая, давящая боль, ноги задергались, холодный жар в животе разлился болью. — Нет-нет-нет-нет... — бубнил себе под нос Ки Хун, с каждым разом повышая голос, доходя до душераздирающего крика. Крика о помощи.       Ведущий с огромной силой подался бёдрами вперёд, всё таки вогнав орган как можно глубже, пока тугие стенки с болью сжимали длину. Происходящее заставляло его шипеть и насильно входить в любимого полностью.       Тело дергалось, внутренности дрожали, сопротивление, жалкие размахивания руками. Ему так больно, всё будто разрывается на тысячи мелких осколков. Повернув голову, мужчина зажмурил глаза, живот вздымался и опускался с бешеной скоростью. За его ребра схватились, вбиваясь насколько сильно, что в глазах потемнело. Горячие слезы лились неосознанно, каждый чёртов толчок заставлял сжиматься, дёргаться, подавать хоть какие-то признаки жизни.       Враг тихо вздыхает, мурчит под мерзкие, хлопающие звуки, болезненно пульсируя вокруг отверстия. Краем глаза Хван улавливает крупные капли крови вперемешку с прозрачной жидкостью. Жар вокруг стенок — то что лишь придает мотивации ускориться. Скрипы кровати, крики, вздохи, боль... Боль когда ты чувствуешь как густая, теплая жидкость разливается внутри тебя, пока ноги врага подрагивают. Тело валиться на грудь жертвы, стук сердца громко бьёт по ушам. Он выходит из чужого прохода, следом выливается некоторое количество спермы вперемешку с кровью. Тёмные глаза Сона прикованы к потолку, тело немеет.       Всё разрушено. Он разрушен.