Колыбельная раций

Шесть вечера в лесу сопровождались размеренным пением птиц и барабанной трелью дятла. Теплым воздухом дышалось так легко и хорошо. Он согревал не только тело, но и в каком-то смысле душу. Ещё бы! После заунских грязных, вонючих и пыльных улиц лес казался настоящим спасением. Вай проснулась совсем недавно — час назад, не более. Всё потому, что вчера она покорила чуть ли не каждый камушек своего сектора из-за поручения Кейтлин отыскать сбежавших из дома подростков. Двух девчонок. Да, тех самых, которых она распугала в свой, даже ещё не начавшийся, первый рабочий день. Её тело явно не было готово к таким нагрузкам, хоть и мышц у неё для девушки хоть отбавляй. И всё было зря: Вай так и не нашла тех девочек. Да и никак не сумела бы. Лесная служба сообщила Кейт слишком поздно, и подростки, предположительно, уже ушли. Да, определённо, они ночевали тут, на небольших скалах, один или два дня (это было заметно по всюду раскиданным баночкам пива и мусора в виде упаковок еды), но всё-таки замечены никем не были. Сегодня утром Кейт выяснила, что они уже за обе щёки уплетают мамино печенье. Ох уж это юношеское бунтарство! И-и, наверное, Вай об исходе говорить не стоит… Сейчас девушка ломом-гвоздодёром со скрипом и треском вытаскивала гвозди из досок, тем самым наконец освещая свою комнату. Вай, конечно, не против была посидеть в полумраке и избежать мешающих спать лучей солнца, но это было настоянием Кейтлин. Скорее даже приказом, ведь Лесной службе мало того, что почему-то не нравится, когда их работники спят до обеда, так ещё и всячески запрещают закрываться в своей берлоге от окружения и естественного света. Может, проверяют на вампиризм? Кейтлин же разбавляла одиночество и скуку Вай из-за однотипных действий «опереть-выкрутить-выкинуть» совместным (хотя Вай скорее просто служила проверкой самых тупых и потешных вариантов) решением кроссвордов. Кейтлин, наученная опытом смертной скуки, в этом году накупила их слишком много. Отодрав очередную досточку и выкинув в общую стопку, Вай устало уперлась, почти рухнула локтями на бортики. Она тяжело и разочарованно вздохнула — осталось ещё три доски. — Так, новый примат, пять бу-укв… — протянула Кейт, почёсывая подбородок. — О, орангутанг, — с гордой уверенностью произнесла Вай, вмиг зажав кнопку PTT на рации. Она была убеждена, что это был её звёздный час. — Орангутанг? Новый? Пять букв? Вай, ты серьезно?.. — А-а, пя-ять… Это всё меняет, — она стыдливо почесала затылок. — А ты точно правильно посчитала? По-моему, тут только он и подходит. — Потому что это единственный примат, о котором ты слышала? — подколола Кексик и усмехнулась. — Ну не станут же они пихать какую-то мини-обезьянку в кроссворд! Нужно что-то узнаваемое! — любыми аргументами оправдывалась она. — И вообще, умница моя, ты-то как думаешь, что это за ху… неизвестное икс? — Вай то сверлила доски презрительным взглядом, никак не хотя снова браться за дело после «перекура», то искоса поглядывала на стопку уже отколоченных. — Да лемур тот же самый! О, подходит… — она, высунув язык и и довольно прищурив глаза, быстро записала ответ. — Пф, — фыркнула она, — ляму-ур! — передразнила надоедливым голосом Вай, закатив глаза. — Мне, может, тоже иногда хочется ляму-ур, — буркнула девушка, отталкиваясь от перил к окну, — но светит мне пока только орангутанг, — она кинула рацию на внешний подоконник и снова взялась выдёргивать гвозди. Она стала делать это в два счёта — наловчилась. На самом деле нет. Ей просто жуть как хотелось поскорее закончить. — Ну же, Вай, не будь так пессимистична, — усмешка. — Всё у тебя будет. Давай следующее… — сказала она, вернувшись через несколько минут. — Та-акс… — приподняла голову вверх, закрыла глаза и ткнула стёркой карандаша в случайный квадратик. — Заработанное время отдыха, э-э… семь букв, — себе под нос считала карандашом пустые клеточки Кейтлин. — У меня, — Вай к этому времени победоносно, уже даже одной рукой отдирала последнюю доску, а другую заняла рацией. Как же она проклинала её устройство — нельзя просто перевязать кнопку какой-нибудь бечёвкой, и слушать и говорить одновременно, надо обязательно зажимать кнопку! — Дайте, пожалуйста, прошу, молю. — Вай, лёгким движением выкинув гвоздодёр на пол, предплечьем утёрла пот со лба и спиной опустилась по стенке на деревянный, продуваемый ветром, пол. — Эй, ты работаешь тут четвёртый день! — Именно! А устала так, будто батрачу уже третью неделю, — чесала нос, оперев локти на колени. — При том, что тут вполне спокойно. — Не поверишь, но тут спокойно только потому, что наши работники честно выполняют свою работу, — отчеканила Кейтлин. В сочетании с строгостью её акцент влюблял в себя Вай ещё больше, может быть даже неосознанно. — А не ноют о том, как они устали. — Ой, сама-то больно много делаешь! Как не подзову тебя — всё время так беззаботно откликаешься! — с неожиданной даже для самой себя грубостью бубнела Вай, глядя на стопку досок, которая теперь ещё больше смахивала на свалку или баррикаду — Ты вообще хоть чем-нибудь занимаешься, кроме как «радушно», раздавать указания и справлять свой досуг? Задело. Случайная колкость острой костью ткнула разок в сердце. Кейтлин всегда отвечала Вай, даже когда правда была занята: в труднопроходимом пути; когда записывала опорные пункты отчета, заполняла какие-то документы или заказ продовольствия. — Да. Дважды в день связываюсь с начальником и произвожу отчёт о каждой мелочи в лесу и состоянии каждого смотрителя, — она начала загибать длинные аристократичные пальцы. — Выполняю поручения Лесной службы в том объеме, котором они есть или передаю в соответствующие сектора; курирую дозорных; обхожу каждый уголок своей местности три раза в неделю. Заказываю продовольствие себе и другим смотрителям. Достаточно? Или мне продолжить? — в голосе проскакивали нотки раздражения. — Вай, пойми, я не хочу ничего усложнять, но все-таки соблюдай хоть какую-то субординацию, — упрекала Кейтлин. — У меня за эти пять лет было время, когда меня и похлеще тебя гоняли. Глаза Вай округлились в удивлении от истинных занятий и времяпрепровождений Кейтлин. Для неё это было реально неожиданно. Стало стыдно, в груди разросся ком отвращения от самой себя и собственных неосторожных слов. Она, пыхтя, приподнялась. О чём-то задумавшись, оперла последнюю доску на носок, а затем безразлично выкинула за перила. — Ладно… Прости, Кексик. Я просто… Можно хотя бы сегодня ничего не делать?.. — с надеждой в голосе мурчала Вай. — М-м… Да, сегодня, пожалуй, можно отдохнуть, — Кейтлин мысленно просмотрела план задач для новой дозорной. — Можешь походить по окру… — на глаза попался листок в клетку с заметками. — О, чёрт, совсем забыла… — её тон сменился на обеспокоенный. — Забыла о чём? — она насторожилась, скрестив руки и приставив кулачок с рацией к подбородку, и решала, стоя над остальной грудой досок, что вообще с ней делать. — Слушай, это необязательно, но будет плохо, если мы вовремя не проверим, — неловкость от того, что она собирается отнять минуту назад данную свободу заставляла Кексика говорить как можно мягче. — В общем, ты проспала весь тот ужасный ветрище, что был сегодня ночью. Я как-то вышла на улицу, и меня даже чуть не снесло. Не вздумай сейчас говорить, что мне просто стоит больше есть, — угадала её мысли куратор. — Так вот, э-э… Он вполне мог повредить провода… или столбы, связывающие меня с Лесной службой. Они на северо-западе. Ты вчера проходила мимо них, пока искала подростков, помнишь? Пока мне просто труднее связываться с НЛС, но мало ли, что может случиться. Тем более, у одного дозорного в его секторе кабель уже поврежден. Если так будет и с нашим, мы окажемся отрезанными от мира и сможем связываться только по рациям. И, считая связь с рейнджером по рации, прибытие, выявление проблемы и починку, всё это затянется дня на три. Если проверим сейчас — либо отделаемся испугом, либо этим сразу займется Лесная служба и управится за день, не более. — Кейт, ты издеваешься что-ли?.. — помолчав и обработав информацию, Вай раздражённо вздохнула. — Нет, я серьёзно. Не первый раз замечаю, что ты говоришь одно, а потом заставляешь выполнять ровно противоположное сказанному. — Ну извини, что у меня кроме тебя ещё восемь таких разгильдяев и я путаюсь или забываю, что кому сказать! — выпалила вдруг Кейтлин в ответ на обвинения. — Разгильдяев?! — Вай вмиг рассердилась из-за подобранного слова. — Я вообще-то выполняла каждое твоё поручение, несмотря на то, где, когда и в какой момент ты его выдала! — Вай повышала тон, сорра набирала обороты. — Зато с каким возмущением! Гундела в рацию как старая бабка, ей-богу! — А, это у нас оказывается хуже, чем лечь камнем и ничего не делать? — Вай от злости выпучила глаза, и упёрла руку в бок. — Могла бы просто не доставать меня этим! — на эмоциях рявкнула Кейтлин, а затем учащённо задышала, испугавшись от того, что так сильно разозлилась от такой мелочи. Мало того разозлилась, она врала. Может быть даже не до конца осознанно для самой себя. На самом деле ей даже нравилось это смешное (мемное) ворчание Вай. Она постоянно подбирала такие словечки, что иногда Кейт, чтобы держать лицо, отставляла палец от кнопки вызова, чтобы вдоволь насмеяться. — Отлично, тогда я никуда не пойду! — резко сорвалось с языка Вай. — Прелестно! — Кейт продолжала, хоть и понимала, что это неправильно. — Смогу оставить нас и всех дозорных без медикаментов и еды из-за Её Величества Нехочухи! Внутри Вай всё горело так, будто сейчас она подожжёт лес, просто дыхнув на сухую траву. — Нашла чем пугать! — продолжила она перепалку. — Мне не впервой, а они и такая золотая девочка, как ты, пускай побудут в чуток в шкуре, в которой я живу всю жизнь. Вам будет полезно, — раздражённо фыркнула Вай, и сунула рацию в карман. Она пыталась восстановить дыхание, но в итоге, громко рыкнув, пнула все доски за перила и зашла в свою берлогу, хлопнув дверью. Кейтлин сняла наушники, отложила к старой настольной радиостанции, и рухнула на руки на столе. Ногти до боли впились в кожу у локтей. Сделалось так стыдно и противно от самой себя, что хотелось как угодно скрыться, уйти куда подальше, лишь бы её никто не видел и не помнил. Особенно за последнее сказанное ею. Она ведь знала, что Вай родилась и выросла в Зауне. Знала, что ей не привыкать жить в голоде и антисанитарии, что она не могла отличаться манерами, и вспыльчивость — привычное дело. Возможно даже защитная реакция… — Зачем меня вообще позвали на эту должность… — бормотала она в стол, а рукава немного увлажнились от намокших глаз. — Знали ведь, что такая малолетка не справится. Даже с людьми не могу спокойно говорить… Вай то злая лежала на кровати и сетовала на всю эту жизнь, то бродила по комнате туда-сюда, бурча что-то под нос. Пинала валявшиеся на полу, ненаходящие себе место вещи из её рюкзака, поваленные приборы смотрителей, различную канцелярию. Лишь книжки, буклетики и справочники о лесе и живой природе этой местности аккуратно, миллиметр к миллиметру, стояли, прижимаясь друг к другу на комоде. Вай читала их — и берегла как зеницу ока. Другая литература, конечно, тоже была прибрана, но не так хорошо просто потому, что Вай ещё её не касалась. Справочники же Вай заворожённо читала перед сном, с интересом пятилетнего ребёнка вглядывалась в выцветшие картинки у старых, и яркие и красочные у новых. Клала их на место каждый раз с прилежностью отличницы, что было практически несовместимым с Вай, ведь в её комнате, отчасти и по вине Паудер, испокон веков царил хаос (Вандер даже как-то принес сёстрам плакат с надписью «Храни Бог бардак», и с тех пор он до сих пор висит у них на стене); а затем выходила на веранду и пыталась найти те деревья или прикинуть местонахождение мест, о которых узнала. Вай злилась на саму себя. Она могла бы избежать этой ссоры, если б молча, без вопросов пошла выполнять просьбу куратора. Но ведь нет! Надо обязательно показать свою идиотскую горячность и заунское воспитание милой Кейтлин. «Она ни в чем не виновата. Она выполняла свою работу… А со мной так и нужно… А я… Какая же я… Аргх!» — крепко сжатый кулак полетел в стул на колёсиках. Он резко двинулся вперед и расшатал и так не первой свежести стол. Тупой карандаш, вычленяясь из остального настольного бардака, повалился на деревянный пол. Вай с недовольным цоканьем нагнулась за ним. Скомканный тетрадный лист. Зрачки расширились, сердце немного ёкнуло. Вайолет поднялась, аккуратно достав его и карандаш, и бережно развернула. Она рисовала это глубокой ночью. Внутри были милые рожицы со стрелочками, идущими от «Кейтлин»: серьёзный и крутой с очками и ушками; стесняющийся чего-то; смеющийся. А внизу приписка: «На самом деле, я бы хотела тебя увидеть… Не знаю почему. Но очень хотела бы…» Улыбка соскользнула с лица, взгляд упал на туристический рюкзак у комода. Вай, недолго подумав, ловко нацепила его и спустилась с вышки. В конце концов, то, что она не идёт к этим долбанным проводам, делает хуже и ей самой. В первую очередь — это разлад с Кейтлин. Во вторую — действительно, если она вовремя не проверит, непредвиденные обстоятельства могут оставить Кексика и других дозорных без еды и медикаментов как минимум. В последнюю очередь, её, а ещё хуже Кейтлин, могут к чертям уволить за такое, ведь если с кем-то что-то случится, винить будут во всём Кейт, а потом уже и Вай, потому что Кексик не смогла с ней управится. Всю дорогу Вайолет пожирало чувство вины: при покорении демоверсии скал, при прыжках по камням вдоль реки со старанием не промочить ноги. Она ведёт себя с Кейтлин как последнее быдло, хотя та её, блин, куратор! И так обязана её терпеть и наставлять, так ещё выходит так, что выслушать все элементы её воспитания в заунских трущобах. Лишь красивейший лес разбалял её ругань на саму себя. Она всеми затхлыми лёгкими, которые никогда не чувствовали ничего подобного, вдыхала чистый лесной воздух. Действовало как успокоительное. После такого она на время переставала себя оскорблять, и мысли приходили лишь о Кейт. Ей было интересно, что бы она думала об этом ручейке, прудике, рощице, скалах. Испугается ли пробегающей зелёно-красной ящерки или попытается взять её в руки? Пыталась ли она когда-то залезть на деревья? Даже не эти, любые. Падала ли? А вообще, умеет ли она плавать? Шарахается ли насекомых или ей всё равно, даже когда шершень сидит на руке? Какие животные ей нравятся и ещё тысячи мыслей о ней. Порой и не касающиеся природы. Пункт назначения. Удивительно — она дошла, ни разу не вызвав Кейтлин. Хотя хотелось! Очень хотелось. Не столько с целью спросить, на верном ли пути, сколько с целью просто рассказать о какой-нибудь встреченной ерунде или случае из жизни, перерастающий в ещё один, и ещё, и ещё… На самом деле, так и строилось общение с Кексиком. Вай соврёт, если скажет, что не переживала из-за того, что отнимает у неё слишком много времени на по сути пустую болтовню. Вай внимательно, будто что-то правда понимала в этом, осмотрела причину её подрыва сюда и, минуты с две упулившись в одну точку, думала, как бы поделикатнее вызвать куратора. — Эй, Кейт… Я у линий связи. Приём?.. — словно ученик, стоящий в кабинете директора, осторожно и виновато говорила Вай. — Да, приём… — Кейтлин ответила не сразу. — В общем, хоть у меня и всегда были проблемы с геометрией, но тут даже я вижу, что столб уж сли-и-ишком наклонен, — смотря на него, отчитывалась Вай. — Да и провода, как мне кажется, не в лучшем состоянии… Короче, было б неплохо сказать об этом… Кому ты там говоришь? — Лесной службе. Да, скажу, обязательно. Спасибо, Вай. Огромное. — Не за что, Кейт. Это моя работа. Эх… — с наигранной досадой вздохнула Вай. Кейтлин посмеялась в трубку. — И извини, что возникала поначалу. — Да всё хорошо, правда. Тебя можно понять, — успокаивал милый голос. — Не гуляй нигде, ладно? Иди домой. Скоро начнёт темнеть. Если что, исследуешь всё потом. — Ладно, ладно, Кексик, — она по-солдатски резко развернулась через левое плечо. — Боишься за меня? — ухмыльнулась Вай. — Просто не хочу, чтоб в этой части леса совсем не осталось дозорных. Соседний сектор недавно сгрыз гризли, — Кейт на секунду задумалась, состроив забавное лицо, не перепутала ли она «ы» и «и» в последних соседних словах. — Твою мать, Кейт, они тут водятся? — Да, ещё как. 200-килограммовые, мило точат коготочки о деревья и рисуют ими сердечки для таких дозорных, как ты. — Да, очень мило. И ты серьёзно, что… — Нет. Дедуля-смотритель просто уехал кое-куда. К августу обещал вернуться. Не знаю, найдут ли ему замену… — Ну, зато у меня в распоряжении территория больше. — О да, наслаждайся, владычица. Вай, усмехнувшись, продолжила свой путь. Как она вообще могла кричать на Кейтлин. Такая же заечка! Ну, в смысле… Хороший куратор. С юмором… Иногда. Ничего более! Она прыгала по большим речным камням уже с большей радостью, смеясь и напевая себе под нос разные весёлые мелодии. Когда лазила по скалам, переквалифицировала ноющую, ужасную боль в мышцах на приятную усталость и напряженность. Кидала забытые в рюкзаке семечки мелким птичкам и с подлой и забавной ухмылкой наблюдала, как те за них чуть ли не дерутся. С улыбкой засматривалась на ловко прыгающих с хвоистой ветки на ветку рыжих белочек в лесу. А когда встретила на дороге милого зайчонку, замерла с широко распахнутыми глазами, приподнятыми бровями и приоткрытым от удивления ртом. В Зауне она и вообразить не могла, что когда-нибудь увидит их вот так, воочию! До вышки Вай оставалось километра три, но они тянулись так долго, что как будто бы шесть. Все потому, что Вай заглядывала в каждый уголок леса. Любовалась, и с лицом то биолога, открывающего новый вид ягодки, то маленького ребёнка, этой ягодкой очарованным, исследовала каждую травушку, приподнимала листики кустарников и пробовала на вкус черешки и листовые пластинки дуба; по-ковбойски держала в зубах тёмную хвоинку ели; заворожённо крошила «серёжки» берёзок; смело пила воду ручьёв, совершенно не боясь что-нибудь подхватить. Кейтлин повезло резко позвонить ей в один из таких приступов жажды: — Прости, что сорвалась на тебя сегодня. — А? Кх, кх! — вода как на зло прошла не в то горло, и Вай громко поперхнулась. — Кейт, всё нормально, — продолжая откашливаться, говорила девушка. — Так и нужно иногда, — старалась отдышаться она, рукой держась за ствол кедра. Молчание. Вай, потерев лицо, продолжила путь. — Знаешь, я не всегда была куратором, — через время послышалось из рации. — Э-э?.. — Меня назначили только этим летом, — Кейтлин говорила осторожно, будто подбирала слова, но искренне. — Вообще, возможность быть куратором и отчитываться о состоянии леса можно только после минимум восьми лет опыта работы, но для меня… сделали исключение. Руководство посчитало, что я лучше всех подхожу для этой роли. «Ответственная, отважная, могу приструнить, стратег…» — самокритично цитировала Кейтлин, а в голосе так и проскальзывала грустная усмешка. — Идеальный кандидат, хоть и малолетка, — Вай внимательно слушала, прыгая с уступов и забираясь на них. — Но я не знаю, почему я согласилась на эту должность. Всё как-то… тяжеловато. А я ведь шла на эту работу отдохнуть от дома, — она тяжело вздохнула. — От дома? Ты, типа, бунтуешь против мамы? Пубертат, который не прошёл после семнадцати? — Вай усмехнулась, но тут же мысленно себя поругала и даже ударила по губам: Кейтлин вот-вот изольёт ей душу, а она выдаёт такую тупость! — Ахах, да, — Кексик неловко подхватила смешок, чтоб не ставить Вай в плохое положение, и не показывать, что сама она вполне серьёзно к этому относится. Она считала это стыдным и ещё тысячей прилагательных, ведь так вести себя — это «по-детски». — Можно и так сказать. Извини, мне нужно отойти, — отчеканила Кейт, и звук из рации прекратился. Вай стукнула себя по лбу. «Блять, спугнула, дура…» — и ещё бесконечное множество нелицеприятных существительных и прилагательных в свою сторону, было основным потоком её мыслей оставшийся путь. Теперь до «дома» оставалось всего ничего: взабраться вверх по скалам и пройти лесок. Но вдруг Вай уселась на булыжник у горного ручейка и вновь достала рацию. — Знаешь, для меня тоже семья — немного больная тема. Приём? — Вай пыталась поддержать и таким образом загладить несуществующую на самом деле вину перед Кейтлин. — Да… Отстой. Приём, — ответила чётко Кейтлин. — Поделишься как-нибудь? — Оу, э-э… Вай совсем не планировала кому-то это рассказывать. Она и сама хотела хоть на время это забыть, отдалиться. Или просто убежать от проблем и чувства вины… Но перед Кейт не хотелось ничего прятать, утаивать. Вай совсем не осознавала, почему. Просто потому что она случайный «зритель» ситуации и не будет под мнением ни одной из сторон? Просто потому что хороший собеседник и мозгоправ? Или потому что она ей… симпатична? — Да. Да, определённо. Как-нибудь… — Хорошо. Я буду рада выслушать. — Здорово. Я тебя… Тоже. Как бы… очень даже. И хочу — очень, — рассматривая непонятно как проросший одуванчик в такой близи камней, застенчиво говорила Вай. Кейтлин лишь усмехнулась. Разговор под темень был краток. Вай уставилась в небо, на звёзды. Так много. Тысячи, миллионы, миллиарды! В голове Вай никак не укладывалось: как? Как такое количество может уместиться в космическом пространстве? И ведь многие из этих малюсеньких звёздочек намного больше Солнца. А солнце, в свою очередь, во много раз больше Земли. Какие же тогда размеры нашего космоса? И какие они с Кейт маленькие, ничего не стоящие в размерах Солнечной системы, и их вышки — тоже… Хруст веток откуда-то сверху. Видимо, это был знак, что засиживаться не стоит. Вай насторожилась, положила рацию в карман и принялась взбираться по камням на финишную прямую к дому. Заодно и проверит, не хрустел ли это какой-то заплутавший старик с деменцией. Хрустел — не в прямом смысле, а ветками. Но никого не оказалось. Тогда она прошла в другую сторону лесочка, раздвигая временами мешающиеся ветки деревьев. И снова ничего странного, опасного или неприятного. Внимание лишь привлекла довольно романтичная и слащавая, хотя, в какой-то мере, может и грустная надпись, высеченная на коре дерева: «I miss you, V…» Вай стало не по себе из-за собственных фантазий. — Эй, Кейт… — Вай искоса, с подозрением и долей сомнения смотрела на надпись. — А вытёсывание на коре деревьев всяких сопливых фразочек считается причинением вреда лесу? — Не думаю. Ну, по крайней мере, все закрывают на это глаза. Те же гризли же «вытёсывают», иногда даже выкорчёвывая деревья. А такие фразочки, скорее всего от бестолковых и беззаботных подростков — довольно мило и романтично, — рассудила куратор. — А чего там, кстати? Какое-нибудь I + B = сердечко? — усмехнулась она. — Типа, я + пиво = сердечко? Такие нежности даже я обожаю. — Вай! — рассмеялась Кейт в трубку, а затем, видимо, снова куда-то отошла. Вай же достала из рюкзака туристический ножичек, и, оглядевшись по сторонам, а затем, зажмурив глаза, аккуратно принялась прорезать сухую кору дерева. «I miss you too, P…» Наконец, она дома. Вай, только переступив порог, раздраженным движением скинула рюкзак с плеч в его привычное место и плюхнулась на кровать. — На самом деле, я не считаю твое старческое ворчание чем-то неприятным или надоедливым. Это… забавно, — вдруг призналась Кейтлин. — Да? Какая честь. Хоть кому-то это всё-таки нравится, — устало проговорила она, еле шевеля губами. Вдруг она, пыхтя, поднялась с лежбища и выключила кнопку генератора. Но взгляд вдруг сам упал на кроссворд, а свет луны как будто бы нарочно падал на него. В голову пришла мысль и твёрдая уверенность в том, что она не хочет сейчас прощаться с Кейт. Хочет спать, но не прощаться уж точно. Ещё хотя бы чуть-чуть поговорить, подурачиться, рассказать любой прикол из жизни, хоть что-нибудь! — Ты спать? — спросила Кейтлин, заметя выключенный свет. — Э-э… Нет, знаешь, нет, — она резким движением снова переключила кнопку и бережно взяла в руки кроссворд и ручку. Медленно прошла к кровати, минуя беспорядок на полу, раскрыла случайную страничку и присела. — Ам… — шум эфира. Щёки вдруг залились краской, рассматривая кроссворд. Дальше она явно переступала через себя, чтоб выдавить слова. — Я… Я знаю, что ты занята, устала и всё такое, но… Не хочешь… порешать кроссворды вместе со мной?.. — застенчиво мурлыкнула она и принялась тут же оправдываться. — Я просто глазками сейчас пробежалась, но у-у меня, похоже,— Вай от волнения заикнулась, и ещё несколько секунд думала, как бы сказать позаумнее, — серого вещества ни на одно слово не хватает… — и это действительно было так. Кейтлин бы за два счёта разгадала уже слов пять. Вай в смущённости зажмурила глаза, закусила губу и крепко стиснула в руке белую простынь. Кейтлин мило захихикала, отчего Вай стало одновременно и стыдно, и радостно. Она была готова к отказу, посмешищу, упрёку из-за такой дурацкой идеи, но где-то в глубине ютилась надежда. — Конечно порешаю, Вай, — с нежной улыбкой в голосе произнесла Кейт. Уши дернулись, будто перепроверяя, правильно ли всё-таки услышали; глаза распахнулись, рука в ссадинах и царапинах медленно разжала простынь. «Эта девочка согласилась?.. Со мной? Грубиянкой, хамкой и настоящим быдлом из Зауна? Жертвуя своим сном? Ей же, наверное, завтра на обход леса, а она со мной возится… Бред какой…» — Только, прошу, считай буквы правильно. Иначе беда будет даже для меня, — усмешка. Это была единственная просьба Кейтлин. Она не обозначила время, спустя которое они разойдутся, не попросила не говорить глупостей и не нашёптывать пошлости при удобном случае. Ничего! Совершенно! Внутри сделалось так приятно, хорошо, у сердца — трепетно, тепло и уютно. Она впервые почувствовала, какого это — быть кому-то не безразличным, кроме семьи. Так здорово… Вай совсем не рассчитывала, что человеком, познакомившим её с этим чувством, хоть на минуту, секунду, станет Кейтлин — девушка, с которой вы даже увидеться не можете. Никаких взаимодействий, кроме пустых разговоров под помехи рации и сплошное дурачество… Никакой прямой защиты от кого-то или чего-то. Неужели без этого тоже можно… испытывать «такое»? — Ну, — Кексик, шебурша бумагой, подготовила листочек для вариантов разгадок, — давай первое.