Глубина, я не твой

В холле КММ как всегда людно: снуют туда-сюда клерки низшего ранга, коротко раздают указания сотрудникам ранга повыше. Кто-то кого-то ждёт на кожаном диване, звонит телефон, у автомата собралась небольшая компания любителей свежего кофе и сплетен. Рацио задевают плечом так, что оно отдаётся глухой болью. — Простите! — выпаливают рядом, но Рацио даже не поворачивает головы. На полу складывается причудливым узором, преломляясь в толще воды, подсветка аквариума. Он большой, от плинтуса до самого потолка: корпорация всегда любила производить впечатление с самого порога. В огромном резервуаре нет ни одной рыбы. Веритас знает это и делает шаг вперёд. Ореол светлых волос, нимбом расходящийся вокруг головы, точёные линии тела, золото повсюду — на шее, на руках, тонкой цепочкой от одного проколотого соска к другому. Звенящая пошлость, мог бы сказать Рацио, если бы не засматривался на неё неприлично долго. Слишком, чтобы с чистой совестью осудить. К тому же, каждая из этих побрякушек их обладателю к лицу — и всё же ни одна не сверкает ярче, чем медное золото чешуи. Авантюрин наверняка уже заметил его, хоть и делает вид, что нет. Стремительно опускается от верхнего края почти до самого дна и неторопливо разворачивается, замедлясь, — красуется. Показывает хвост. Чешуйки переливаются под лампами крошечными солнечными зайчиками, плавники нежно колышутся в потоках воды. А потом они встречаются взглядом. Авантюрин бегло осматривается по сторонам. Убедившись, что рядом нет нежелательных глаз, быстро подплывает к стеклу и касается его ладонью. Передал привет. Рацио улыбается уголком губ, тихо и незаметно. И, прежде чем он успевает подойти вплотную, чтобы коснуться того же места следом, ему на плечо укладывается рука. Нос щекочет запах дорогого парфюма — табак, сандал, тёплые ноты амбры. — Доктор Рацио, — Сугилит держится дружелюбно, но в его голосе дружелюбия ни капли. — Вы очень вовремя. Наш отдел стратегических инвестиций как раз нуждается в вашей консультации. Модель прогнозирования маржинального дохода ещё не закончена. Веритас не заставляет его повторять дважды. В конце концов, он уважает договорённости, а его часть сделки — работа здесь на неполную ставку взамен на возможность изучать последнего сигонийского русала. Все остальные были истреблены браконьерами. Этот — выжил. И убил своего хозяина-рабовладельца при невыясненных обстоятельствах.

* * *

Шаги отдаются эхом в пустом коридоре. Большинство сотрудников уже закончило рабочий день и разбежалось по домам за исключением бедолаг, что вынуждены работать сверхурочно. Голова Веритаса тоже тяжёлая и гудит: несколько часов наедине с отделом стратегических инвестиций выпивают все его силы так, как не может бессонная ночь за проверкой студенческих работ. Но он всё равно идёт туда, куда не разрешено заглядывать простым смертным, даже Обществу Гениев, даже самой Нус — пожелай она того, охрана этой небольшой комнаты наверняка смогла бы её остановить. — Ты сегодня поздно, док. Корпорация и тебя взяла в рабство? У Веритаса с собой для приличия планшет, набор для взятия проб и папка с документами. В последний раз что-либо добросовестно изучать он пробовал давным-давно — рука Веритаса приставила стетоскоп к чужой груди, а рука Авантюрина накрыла её сверху. Сердце билось оглушительно часто и громко — Рацио не был уверен, чьё именно, но в тот момент, кажется, пропал окончательно. Поймать его на нецелевом использовании отведённого времени было, к счастью, некому: охрана осталась снаружи, а внутренние камеры наблюдения под сопротивлением Рацио так и не были установлены. Веритас осторожно усаживается у края бассейна, и Авантюрин утыкается мокрой головой ему в бедро. Пальцы бережно приглаживают светлые пряди волос, налипшие к шее. — Нет, я свободный человек. Рабство — страшная вещь. — Знаю, я там был, — беспечно отзывается Авантюрин, дёрнув плечом. Его хвост покоится под водой, тускло поблёскивая. — Пока КММ меня не перекупила. После того, как я… ну, ты знаешь. Веритас знает. Действительно знает об Авантюрине больше, наверное, чем кто угодно другой благодаря всех их встречам, полным разговоров и прикосновений: во что верил народ Авантюрина и как была устроена жизнь в его родном краю. Его любимое блюдо и сколько он стоил на чёрном рынке. Всё, кроме одного. — Хочешь знать? — Авантюрин понижает голос до шёпота, словно прочитав мысли. — Хочешь знать, как я убил своего хозяина? Рацио настороженно всматривается в его лицо, а затем медленно кивает. Авантюрин хитро улыбается. Отстраняется от Веритаса, манит его к себе присогнутым пальцем, и Рацио склоняется ближе. — Я сделал так. Руки, влажные и прохладные, обвивают Веритасу шею. Кончик носа Авантюрина почти касается его собственного, дыхание мягко оседает на подбородке. — И так… Пальцы зарываются в волосы на затылке, ласково гладят, ерошат, нежат подушечками шею сзади. — А потом так. Поцелуй, требовательный и внезапный, впивается Веритасу в губы, а кафель в следующее мгновение уходит из-под ног, потому что его, зажатого в мёртвой хватке, резко тянут под воду. Авантюрин хохочет, довольный собственной выходкой. Веритас отплёвывается, кашляет и сердито фыркает, ухватившись руками за борт. Гладкий хвост примирительно проходится под ногам. — Как я теперь домой пойду? — вздыхает Рацио. — Ногами. У тебя они хотя бы есть. Этот ответ кажется Авантюрину очень смешным: он прыскает, а затем разворачивает Веритаса к себе лицом и целует снова — аккуратно и легко. Одной рукой всё ещё держась за край, Рацио обнимает его второй, проходится по нежному местечку на пояснице, где кожа понемногу сменяется мелкой полупрозрачной чешуёй. Охране он приготовится сказать, что упал, нечаянно поскользнувшись, но безмолвные стражи так ничего и не спросят. Тем проще. Домой доберётся на такси: оплата чуть выше тарифа, и таксист уже ни о чём не спрашивает тоже, позволив Веритасу погрузиться в размышления. Он не узнал сегодня о сигонийском виде ничего ценного с точки зрения науки, не стал хоть на миллиметр ближе к плану вызволения Авантюрина из золотой клетки, который ворочал в голове уже давно. Но вот что отпечатается в его памяти как материал первостепенной важности: смех, плеск воды и поцелуй, неминуемо уводящий на глубину.