Мифы и наследия

Именно с бизань-мачты впервые был замечен Большой Сент-Панси, вернее, густая шапка облаков, зависшая над островом. Ровная полоска земли, усеянная лишь редкими колючими деревьями или кустарником среди зарослей низкорослых кактусов, Большой Сент-Панси был лишен каких-либо особенностей, как и обещал Харди, и даже более того. Назвать остров безликим было бы даже слишком любезно. Он ничем не выделялся, кроме своей изолированности от обычных торговых путей. «Беллерофон» неторопливо приближался с севера, только под марселями, зорко высматривая скалистые отмели, которые могли бы подниматься с большой глубины рядом с берегом. Наблюдатели находились на местах с тех пор, как обнаружили бедную кобылу, потерпевшую крушение, и скорее с облегчением, чем с опаской, наблюдали, как приближается недружелюбный берег. Вода вокруг была такой прозрачной, что Твайлайт, стоявшая у поручней вместе с Рэйнбоу, Флёр и доктором, отчетливо видела большую барракуду, лениво плывущую на глубине примерно десяти саженей. Под хищницей плясали заросли водорослей, в которых сновали рыбы всех цветов и разновидностей. У берега вода меняла свой чудесный лазурный оттенок на светло-голубой, а канал выделялся более темной полосой. В лагуне уже стояли на якоре два других судна. Более близким и крупным из них был «Морской змей», самый известный из пиратских кораблей. Харди сразу узнал его, лишь увидев полосатую бизань-мачту и странные треугольные окна, расположенные по углам галереи. На судне шел ремонт, и было легко расслышать шум молотков и пилы, а также разглядеть пони, снующих вверх и вниз по мачтам. Рядом с «Морским змеем» находился его приз, и что это был за приз! Большой индипонийский корабль, который надеялся проскользнуть во время весеннего затишья, пока пираты и каперы возвращались в свои порты, чтобы отремонтироваться и пополнить запасы до прохода крупных конвоев. Судя по всему, он был загружен подготовленным к зачарованию кристаллами из Грифонии. Конечно, команда «Беллерофона» не знала точного характера груза, но одного взгляда на размеры купца, на бронзовое двенадцатифунтовое орудие, лежавшее незакрепленным рядом с зияющей дырой в кормовой части, и на то, как низко, но уверенно он сидел на воде, было достаточно, чтобы понять, что в его трюмах хранится целое состояние. − Какая жалость, что мы не можем захватить их, − проворчал Харди, прежде чем распорядиться убавить паруса. − Почему мы не идем в атаку? − спросила Джилли Сивид у своей сестры. Грин бросила на Джилли презрительный взгляд и отрезала: − Потому что у нас на борту принцесса и ее окружение. − И что? − То, что ты лошадь страшная и ума у тебя кот наплакал. Капитан не собирается подвергать ее опасности, так? И они, − Грин кивком указала на «Морского змея», − не будут пытаться напасть на нас. Только не с ней на борту. Как будто у этого фрегата есть хоть какой-то шанс против нас. Джилли покачала головой. − Я не понимаю. Разве принцесса не была бы хорошей заложницей? Выкуп за нее составил бы... − Ха! Вон там стоит капитан Кровавая Роза, и она намного умнее нас обеих, вместе взятых. Она знает, что не сможет захватить принцессу. Кто только не пытался, Джилли. Принцесса Твайлайт сражалась лицом к лицу с Найтмэр Мун, Дискордом, и пробилась сквозь целую армию чейнджлингов, чтобы добраться до своей кузины. Попомни мои слова, принцесса быстро бы с ними расправилась. Что бы ни думала капитан «Морского змея», было очевидно, что пираты явно не ожидали драки. Они продолжали заниматься своими делами, как будто «Беллерофон» беспокоил их не больше, чем старый кот, спящий на подоконнике. Преодолевая легкую зыбь, «Беллерофон» прошел по каналу, а затем направился к небольшому углублению в лагуне, откуда он мог наблюдать за пиратами и отразить любую попытку приближения своими многочисленными пушками. Прежде чем Харди приказал отдать якоря, от «Морского змея» отчалила шлюпка. Она направилась к лестнице левого борта и достигла корабля, когда последняя цепь звякнула по стопору. − Сэр, корабль пришвартован, в соответствии с вашим приказанием, − доложила Файтинг Спирит. − Очень хорошо, Файтинг, − ответил капитан, едва заметно наклонив подбородок, давая понять, что он с большим одобрением наблюдал за профессиональной и по-моряцки подобающей манере швартовки. − Тогда давайте посмотрим на наших... гостей. Все это время Твайлайт не двигалась с места и ее чуть не трясло от желания последовать за капитаном. Потребовались предостерегающие взгляды Флёр и доктора, чтобы удержать принцессу на месте. Когда капитан пиратов поднялась на борт, не было ни фанфар, ни церемоний, только ее ярко-красная шляпа еще больше выделялась на фоне синей униформы моряков из-за цветастого павлиньего пера. На ней была куртка в тон, с оборками на воротнике и обшлагах, на боку висела сабля, а на шее − золотая брошь в форме ракушки. В ясных голубых глазах, сиявших на пухлом розовом лице, плясали веселые искорки. Твайлайт и Рэйнбоу обменялись потрясенными взглядами. Они обе уже встречались с этой кобылой и знали, что она просто не могла находиться здесь, приподнимая свою широкополую шляпу. − Харди, старый хрыч, что такой великолепный морской офицер, как ты, делает в такой захолустной дыре, как эта? Твоей репутации придет конец, если мы и дальше будем сталкиваться в подобных глухих местечках. − Не может быть… − пробормотала Рэйнбоу, на что Твайлайт смогла только покачать головой. Вряд ли можно было отрицать то, свидетелями чего они стали. Так называемая Ужасная Капитан Кровавая Роза была не кем иным, как Бонни Белль. За все эти годы они встречались с ней всего несколько раз, но спутать характерный среднезападный выговор и подмигивание, которым кобыла одарила подруг, было невозможно. − Что, во имя гривы Селестии, здесь делает мама Рэрити? − Рэйнбоу прошипела уголком рта. − Откуда мне знать? − прошипела в ответ принцесса. − Ха! Это прям удар в колено, Харди! − смех Бонни, глубокий и раскатистый, вернул парочку к разговору на противоположной стороне палубы. − Но − и это правда собьет тебя с толку − я плаваю под, как вы это называете, покровительством Пранции. Патронаж, знаешь ли. Из нагрудного кармана своей куртки Бонни достала упакованный пакет документов. Твайлайт сразу узнала королевскую ленту и воск, которыми они были запечатаны. Сурово нахмурившись, Харди взял бумаги и, слегка наклонив голову, чтобы кобыла следовала за ним, направился в салон. Два капитана какое-то время провели в салоне и когда вышли, у обоих были красные щеки и от них разносился запах портвейна. После того как Бонни скрылась за бортом, Харди позвал стюарда. − Не забудьте подготовить что-нибудь для гостей − я пригласил капитана и ее первого помощника на ужин, − вот и все, что сообщил капитан, прежде чем уйти. Когда он распахнул дверь каюты, по палубе прокатился ропот. − Вот жеж. Загнали ее в угол, и на тебе! Ее нельзя тронуть. Фауст, у тебя иногда очень странное чувство юмора. Ужин в тот вечер был одним из самых неловких в жизни Твайлайт. Еда была вкусной: хорошая порция сливового пирога со сливками, рататуй и блюдо с сыром, название которого принцесса не смогла определить, но от которого у нее осталось дымчатое послевкусие, так что слюнки потекли еще больше. Вино тоже было неплохим, бутылки передавались по столу свободно. Из вежливости взяв только один бокал, Твайлайт пришла в смятение, обнаружив, что алкоголь задерживается в основном у обоих капитанов. Вскоре их лица под шерстью раскраснелись, Бонни приобрела оттенок бледного помидора, а Харди пошел неприятными пятнами, особенно там, где вокруг шрама осталось лысое место. Разговоров практически не велось, а те немногие, что были, звучали натянуто и быстро сходили на нет. Не в силах больше выносить тишину, Твайлайт повернулась к Бонни и спросила: − Итак, капитан Кровавая Роза, верно? Почему пиратство? − Каперство, ваше высочество, − Бонни широко улыбнулась. − У меня есть патент из Пранции, позволяющий мне захватывать или топить все, что ходит под флагом Хакни. Платят не шибко хорошо − в Хакни платят лучше − но я ничем не могла им помочь. До тех пор, пока я не практикую свое нечестивое ремесло на тех, кто проходит через эквестрийские воды, на меня смотрят без особого предубеждения. Верно, Харди? Капитан пробормотал что-то неразборчивое в свою кружку. Склонив голову набок, Флёр хмуро посмотрела на Бонни. − Но, капитан, наверняка есть способы зарабатывать на жизнь получше, разве нет? − Конечно есть, милая, но не для меня. Я люблю море почти так же сильно, как своих дочерей. Ничто так не будоражит кровь, как захватывающие дух погони, сопровождаемые грохотом пушек. А еще случайные встречи. Менее трех недель назад мы видели, как «Л'Ориент» шел на юг. Первоклассный трехпалубный корабль. Сто десять пушек. Настоящая плавучая крепость. Подняв бокал, Бонни предложила: − За линейные корабли, за настоящих королей морей! Собравшиеся приняли тост очень хорошо, и, наконец, завязалась оживленная беседа. − Возьмем «Решительную сделку» − тот самый приз, что стоит рядом с моим «Морским Змеем», − Бонни широко улыбнулась офицерам, и все они ответили ей безудержной завистью, смешанной с легким отвращением. − Трюмы судна доверху забиты сапфирами, рубинами и нашлась довольно хорошо спрятанная коробка с дюжиной драконьих алмазов. Она повторила перечень груза с еще большей настойчивостью, сверкая глазами, когда многие офицеры тихо присвистнули. Драконьи алмазы, редкий вид драгоценных камней, встречающийся только вблизи Великой Драконьей пустыни, голубые, как глаза Луны, и, как поговаривали, из-за этого проклятые. − За них могут заплатить по-королевски, − заметила Твайлайт, подсчитав стоимость даже не ограненных драгоценных камней. Без сомнения, они были естественного происхождения, а не выращены на так называемых каменных фермах. Что только увеличивало их ценность в большинстве случаев. − Не думаешь продать мне парочку? После того, как принцесса отправила подарок из Зебрики в Королевский Банк, она, конечно, смогла позволить себе приобрести и драконьи алмазы. Правда, золото было в банке. В Эквестрии. И у Твайлайт не было при себе чековой книжки, что было вызвано множеством факторов. Принцесса винила в этом себя. Она сама приготовила шкатулку и оставила ее где-то в покоях. О том, чтобы телепортировать шкатулку сюда, не могло быть и речи, по тем же причинам, по которым она сама не могла телепортироваться в Зебрику. − Ха! О, конечно, если они тебе нужны и у тебя найдется чек Королевского Банка Эквестрии. Буду только рада избавиться от камней. − А как насчет долговой расписки? − Твайлайт широко улыбнулась, облокотилась на стол и устремила на Бонни самый пристальный взгляд, на который была способна. − Я все же принцесса Тайги. Заполучив всего пару камней, она сможет испробовать множество зачарований. Способность драконьих алмазов удерживать сложные заклинания не имела себе равных среди других драгоценных камней. В голове уже крутилось несколько идей: защитные чары, или, может, обереги, или попробовать привязку к… Голос Бонни вернул принцессу в реальность. − Боюсь, что нет, дорогуша, − кобыла медленно покачала головой. − Кроме того, гостям не следует обсуждать дела за ужином, м? Вздернув ушки, Твайлайт попыталась сформулировать подходящий ответ, но разговор уже сменился и внимание Бонни снова переключилось на капитана Харди. Твайлайт откинулась на спинку стула и некоторое время слушала, как капитаны вспоминали погоню, которую они устроили в южных морях лет десять назад, преодолевая шторма и бурные волны. Потом тема разговора перескочила на окрас фениксов, обитающих в сердце Зебрики, − белый с золотыми окантовками на крыльях − и особенности хождения под парусами на кораблях, которыми капитаны командовали ранее. − Что ж, Харди, это был нез-бываемый опыт. Рада, что сменила курс, чтобы п-дрезать тебя, − невнятно пробормотала сильно пьяная Бонни, когда ужин подошел к концу. Ее первый помощник помогла ей водрузить на голову шляпу. − Нам надо будет повторить это, Твай, когда ты вернешься домой. Ты, я и Рэрити моя. Хе-хе-хе, прям в рифму. Она все время говорит о тебе, знаешь ли. Не удивлюсь, если она п-ложила на тебя глаз, но знай, что моя кобылка з-чаровна каким-то блохошерстным… Нет, белошерстным… Какой-то белошерстный… зачаровал… Очаровал Рэрити… Предполагалось, что она будет очаровывать... Бонни торжествующе кивнула, когда ей удалось высказать свои мысли, прежде чем ее вывели на палубу. Учитывая, что на борту корабля было много разных приемов пищи − капитанский ужин проходил в то время, которые сухопутные пони сочли бы послеобеденным чаем, − солнце все еще было в небе, хотя и висело довольно близко к горизонту. Твайлайт могла поклясться, что Сол бросил на нее уничтожающий взгляд. Принцессу охватило беспокойство, что она опаздывает на вечернее свидание со своими кузинами. Быстрая проверка внутреннего хронометра показала, что пробуждения звезд она не пропустила, хотя некоторые из них уже начали зевать и потягиваться. Решив, что она все это выдумала, Твайлайт выбросила Сол из головы и обнаружила кое-что любопытное: вовсе не он был источником ее беспокойства. Прежде чем принцесса смогла понять, в чем же причина, Бонни, пошатываясь, подошла к Твайлайт и обвила копытом шею в крепком объятии, от которого все, кто это видел, встали на задние копыта. − Ты, т-перь будь осторожна, принцесса, − невнятно произнесла Бонни и чуть не опрокинулась, когда попыталась потрепать Твайлайт по щеке. Затем она сунула копыто в карман куртки и вытащила маленький сверток из пергамента, запечатанный воском. − Вот, дорогуша, подарок, − произнесла она, протягивая сверток принцессе. Взяв его, Твайлайт была уверена, что найдет внутри драконий алмаз. Быстрый взгляд внутрь показал, что она ошибалась: там были все алмазы, их грани сверкали исключительным качеством. Бонни успела дойти до борта, пока принцесса пыталась сформулировать ответ. Подбежав к перилам, Твайлайт разразилась потоком благодарностей, когда капитана спускали на ремнях к шлюпке. На палубе «Беллерофона» многие качали головами, а команда «Морского змея» бросала на своего капитана такие взгляды, какие никогда бы не одобрили на флоте. Когда шлюпка отошла за пределы слышимости, Харди, наконец, покачал головой. − Никогда не встречал кобылу, которая меня так... расстраивала. Если бы только она пошла на флот, а не занялась пиратским промыслом. Он еще несколько мгновений наблюдал, как шлюпка плывет по заливу, а вода в сгущающихся сумерках приобретает чудесный оранжево-золотой оттенок, прежде чем спросить Твайлайт, не желает ли она прогуляться с ним по палубе. − К сожалению, наши планы, принцесса, должны измениться. Я не могу рисковать, занимаясь перемещением груза, пока тут столько пиратов. Я собираюсь сняться с якоря с первыми лучами солнца, и Сезон пройдет во время плавания, как и планировалось изначально. − Могу гарантировать, что они ничего не предпримут, капитан, − Твайлайт одарила жеребца очень уверенной улыбкой. − Потому что вы подруга дочери капитана Кровавая Роза? − Ну... да, − улыбка Твайлайт стала застенчивой, уголки губ немного опустились. − Я в том смысле, что тоже была удивлена, как и все остальные, увидев ее, так как мне говорили, что она занимается перераспределением ценностей. Я думала, она торговец или, может быть, инвестор. По крайней мере, из нетитулованных дворян. Харди удивленно приподнял бровь, услышав уверенность в голосе принцессы, но ничего не ответил. Нервно подбирая слова, чтобы они были как можно ближе к правде, Твайлайт добавила: − Но, да, Селестия не может не знать о Бонни. Принцесса, как я выучила, не упускает таких мелочей, как, например, источник доходов родителей пони, которые спасут ее сестру, или где они находятся. Я бы не стала утверждать, что она тайно не помогала Бонни! Хе-хе-хе. − Не уверен, должно ли подобное меня успокаивать или беспокоить, − медленно признался Харди, тщательно обдумывая свои слова. − Я могла бы уточнить у нее, если хотите. Капитан собрался ответить, но обнаружил, что Твайлайт остановилась рядом с главной мачтой, ее глаза светились, когда она общалась с Полярис, чтобы разбудить звезды. Как и любой другой вечер с момента Пробуждения Твайлайт, ночь началась с того, что звезды засветились волнами, которые бурлили в небесах над Йокой. Выполнив задачу по пробуждению звезд, принцесса повернулась, чтобы поговорить с кузинами. Они были на некотором расстоянии, даже будучи эфирными существами, но не там, где ожидала Твайлайт. Луна, находясь над Эквестрией, была восточнее обычного. Для Селестии, в свою очередь, потребовалось мгновение, чтобы определить ее местоположение: далеко-далеко на юге, на самом краю диска. Если бы у Твайлайт было лицо, она бы нахмурилась и, возможно, сдвинула брови. Сол, казалось, тоже заинтересовался происходящим, задержавшись на диске всего на несколько секунд, прежде чем полностью исчезнуть в тени под Йокой. Твайлайт пришлось поторопиться, так как Селестия сразу же начала возвращаться в тело, избегая обычных ночных бесед. Даже Луна покинула небеса раньше обычного, спустившись обратно в Эквестрию. Стиснув зубы, Твайлайт сосредоточилась на том, чтобы добраться до Селестии, пока ее не стало слишком трудно обнаружить. Возможно, почувствовав ее приближение, Селестия приостановила спуск. − Твайлайт, боюсь, я не смогу поговорить сегодня вечером, − произнесла солнечная принцесса, когда Твайлайт приблизилась на расстояние, равное многим лигам, если измерять его на диске. − На пару слов! − юная аликорн немного замедлилась, чтобы позволить отставшим частям догнать ее. Она стала более вытянутой и худой, чем кузины, и ей явно не хватало опыта с эфирной формой. − Ты знала, что мать Рэрити пиратка? Селестия слегка фыркнула. − О, и это все? Да, я была в курсе и делала все возможное, чтобы уберечь ее от неприятностей, часто безуспешно. Еще что-нибудь? Твайлайт помолчала, но все же спросила: − Я могу тебе чем-нибудь помочь? − Нет, мне просто нужно возвращаться. Довольно настырный ветфрир преследует меня весь день, − прежде чем она закончила, Селестия уже покидала небеса. Она замедлилась ровно настолько, чтобы добавить: − Твайлайт, прости меня. В последнее время нам посчастливилось проводить много времени на небесах, но это было исключение, которое, к сожалению, не является нормой. Обещаю, мы поговорим позже. Затем присутствие Селестии почти исчезло, когда она переступила грань между небесами и поверхностью. Слегка вздохнув, Твайлайт прошептала: − Хорошо, буду ждать, − прежде чем развернуться и отправиться обратно к островам Сент-Панси. Пока принцесса летела, вокруг нее собрались звезды, сформировав созвездие в виде колесницы. Их выходки вызывали улыбку, маленькие искорки счастья мелькали у нее за спиной и оставляли полосу, видимую в ночи всем пони. Она все еще улыбалась, когда начала спуск, остановившись, чтобы поблагодарить своих спутников, прежде чем они вернулись к своим обычным местам. Моргнув, Твайлайт закончила свое невидимое падение и обнаружила, что ее тело окоченело и было укрыто мягким одеялом. Она также почувствовала аромат кофе, и желудок слегка сжался от этого запаха. Быстрый взгляд, брошенный на палубу, подтвердил, что ночная вахта занимается своими делами в гробовом молчании, кобылы время от времени бросают на нее мимолетные взгляды. − О, вы вернулись, − заметил Харди, когда Твайлайт, разминающая крыло, привлекла его внимание. Оскорбительный кофе, конечно же, принадлежал капитану, и он стоял на своем обычном месте, любуясь звездами. В эту ночь их сияние казалось еще более ярким из-за продолжительного пребывания Твайлайт среди них. − Как долго меня не было? − попыталась поинтересоваться принцесса, но из пересохшего горла вырвались только первые несколько слов. − Солнце село около часа назад, − послышался легкий стук, когда капитан поставил кофе на поднос, стоявший на спине Баррел Скрапера. − Мы уже начали беспокоиться. Осмелюсь предположить, что разговор с ее высочеством оказался интересным. Твайлайт расправила крылья и отвела взгляд от капитана. Взяв предложенный стюардом стакан подслащенной медом воды, она облизала губы. − Эм-м-м, думаю, можно и так сказать. На самом деле целый час прошел? Простой взгляд вверх подсказал ей, что Харди как минимум довольно грубо округлил и путешествие заняло у нее почти вдвое меньше времени. Твайлайт нахмурилась еще сильнее. Для нее, казалось, прошла всего пара минут. Вскоре после этого они расстались. Скрипка Харди наполнила залив веселой, жизнерадостной мелодией, сопровождаемой игрой доктора Таймли на виолончели. Твайлайт, крепко держа подарок Бонни под крылом, отправилась проведать Рэйнбоу, которую сразил жестокий приступ морской болезни еще до ужина.

***

Хор птичьих голосов, смешивающийся с общим гулом разговоров, перемежающийся звуками заливистого смеха жеребят, привел Трикси в чувство. Тут же ее настигла и тупая боль, которая немедленно расползалась неровными линиями по телу или проникла глубоко в кости, так что фокусница была одновременно измотана и не могла вернуться к блаженному покою, который покинула. Спустя пару минут она осознала, что пробудило ее ото сна. Во рту и горле у Трикси пересохло так, словно она незнамо сколько блуждала в Великой Драконьей пустыне, губы потрескались и болели. Когда она потянулась за чашкой, которую всегда оставляла рядом с кроватью, магия сорвалась, и еще более острая боль пронзила рог Трикси и заставила ее вскрикнуть. Она с шипением дышала сквозь зубы, сжимая копытами рог. Не понаслышке знакомая с магическим истощением и его последствиями − мучительными мигренями, фокусница провела несколько долгих, изнурительных минут, давая пульсирующей боли хоть немного утихнуть. Единственным средством от магического истощения было зелье маны − ужасное название, по ее мнению. В аптечке фургончика хранился изрядный запас этой отвратной на вкус смеси. Все, что ей нужно было сделать, это добраться до аптечки, не расплескав содержимое желудка по дороге. Приоткрыв глаз, Трикси обнаружила, что находится не у себя в фургончике. Судя по всему, она была в палатке, расположенной под ветвями дерева, на белом полотне которой играли тени. Странно, но, судя по количеству разговоров и общему гулу, фокусница была уверена, что находится в городе. Отсутствие фургончика тоже вызывало беспокойство. И в следующий миг воспоминания о прошедшем дне нахлынули потоком. Бой, едва не утонувшая Шиара, демон − все это вернулось беспорядочным хаосом, все было не на своем месте, но итог оставался тем же. Больше всего поразила не потеря фургончика и не то, что фокусница чуть не умерла, а ужасный, леденящий душу страх оттого, что она чуть не потеряла Шиару. Ушибленные ребра снова заныли, когда Трикси выбралась из-под тяжелых шерстяных одеял и направилась к пологу палатки. Боль в голове стучала все сильнее, а пронзительный смех играющих жеребят только усиливал ее. Затаив дыхание, фокусница отодвинула полог ровно настолько, чтобы выглянуть за него, и обнаружила, что смотрит на поле с... она не была уверена, с кем именно. Трикси полагала, что знает о диске больше, чем кто-либо другой, но большие коричневые лошади, которые бегали и играли, поставили ее в тупик. Она почти приняла их за оленей, но те исчезли больше тысячи лет назад − сраженные Селестией, вроде как. Или, может быть, уничтожен был лишь их город... Этот момент в легенде был неясным и достаточно расплывчатым. Если бы ее мысли не туманила головная боль, Трикси, возможно, вспомнила бы старую книгу о халла, которую она читала. Как бы то ни было, сейчас она могла сосредоточиться на двух вещах: найти Шиару и проверить, не сумел ли ее тайник с зельями пережить крушение фургона, не был ли раздавлен и не утонул ли после этого. Резкий треск, похожий на столкновение двух каменных глыб, поразил Трикси и заставил упасть на круп. Вслед за треском раздались радостные возгласы и топот копыт. С пульсирующей болью головой фокусница заставила себя подняться и выйти из палатки. Она была установлена на краю лагеря, не совсем снаружи, но и не совсем в нем. Рядом с прудом было разбито еще несколько палаток, вода снова стала прозрачной, но в то же время темной, как будто в ней отражалась усеянная звездами чернота ночи, а не синева дневного неба. На дальнем берегу, в камышах, куда они приземлились во время боя, лежали обломки ее фургона. На оставшейся оси сидела пара воронов, их глаза-бусинки смотрели на Трикси. Несколько халла заметили кобылу, но не стали уделять ей много внимания, продолжая заниматься своими делами. Трикси побрела в лагерь. Если Шиара где-то и могла оказаться, то только там, где было что-то интересное. Где, скорее всего, находился источник шума и радостных возгласов, куда фокуснице идти не хотелось. Звуки доносились из центра лагеря, из плотного кольца халла, окружавшего расчищенную площадку. Когда Трикси подошла ближе, в носу у нее защипало. В воздухе повис тяжелый мускусный запах, от которого у нее зачесался хвост, а по лицу разлилось тепло. Не дожидаясь просьб, молодые лани дали фокуснице пройти, бросая на нее подозрительные взгляды, словно оценивая ее, прежде чем обратить внимание обратно на центр площадки. Голова Трикси чуть не лопнула, когда еще один треск − гораздо громче, чем все предыдущие, − раздался под аккомпанемент радостных возгласов, словно кошачьего воя и топота копыт. Со слезящимися глазами кобыла смогла разглядеть только несколько пар больших коричневых пятен, несущихся друг на друга, прежде чем раздался еще один треск, еще больше усиливший неистовство толпы. Плеча коснулось копыто, и кто-то сказал на эквестрийском с сильным акцентом: − Тебе следовало остаться в постели, Трикси Храбрая. Смущенная, но не в состоянии спорить, Трикси кивнула и позволила увести себя обратно в палатку. − Ты должна гордиться, − произнесла Ривер, откидывая полог. − Ты первая пони, которая встретилась лицом к лицу с Дошаа и осталась жива. − Серьезно? − пробормотала фокусница, слова были медленными и невнятными. − Трикси, Убийца Дошаа... Красивый титул. Нежные копытца подвели кобылу к лежанке. − О нет, не убийца. Он отступил, не более того, и очень скоро вернется за богиней. Трикси снова кивнула, попыталась опять свернуться калачиком, но замерла, вздернув голову вверх. − Он вернется? − Трикси упала на спину, дрожа всем телом. − Конечно. Демонов легко убить. Фокусница, которую уложили отдыхать, в замешательстве скривила мордочку, а от входа в палатку раздался низкий смешок. − Ты забыла «не», Ривер. Повернув голову, чтобы не зацепиться за что-нибудь рогами, Маунтин слегка кивнул Трикси. С того места, где она лежала на земле, он казался невероятно огромным − высокая фигура из сплошных мускулов и рыжевато-коричневого меха. Глаза кобылы сами по себе пробежались по широкой холке, плечам и скакательным суставам, затем опустились к... Трикси тут же отвела взгляд, и ее щеки залил густой румянец. Единорожка ненавидела Сезон, и из-за мигрени, она еще меньше контролировала себя, чем обычно. Трикси несколько раз обругала себя, что это даже не пони, а северный варвар: один из халла, известных тем, что похищали кобыл и наси... Фокусница снова тряхнула головой, чтобы отогнать эти мысли, и тут же пожалела об этом. Ривер фыркнула на жеребца и бросила на него предупреждающий взгляд. − Маунтин, ты ставишь нашу гостью в неловкое положение. − Хм-м-м? О да, понимаю, − огромный халла медленно, задумчиво кивнул, прежде чем выйти из палатки, но остановился и добавил что-то на языке, который Трикси не смогла понять. Он подождал достаточно долго, чтобы услышать ответ Ривер на том же языке, прежде чем уйти. Тихий стук и щелчок защелок заставили Трикси осознать, что она все это время смотрела на вход в палатку. Хлопок откупориваемого сосуда еще больше привлек внимание единорожки. Ривер сидела возле аптечки Трикси, а рядом с ней в воздухе плавало зелье маны. − Насколько сильное? − халла указала на флакон жестом своих маленьких рогов. Трикси не потрудилась ответить. Она выбралась из-под одеяла, нащупывая копытцами драгоценный сосуд. Схватив его зубами, она одним глотком влила в себя льдисто голубое содержимое. Прохладное оцепенение, словно она съела целую упаковку мятных конфет, разлилось по рту, скатилось по горлу и поднялось к голове. Наконец боль стихла. − Спасибо, что принесла зелья Трикси, − произнесла фокусница, когда к ней вернулся дар речи. Наконец в голове единорожки прояснилось и ей не потребовалось много времени, чтобы понять, как же ей повезло. Она медленно поднесла копыто к горлу, и последние мгновения боя снова встали перед глазами. Кер. Трикси была уверена, что это был кер, стоящий рядом с ее фургончиком. Подавив желание съежиться, как будто перед ней поставили тарелку с извивающимися червями, Трикси спросила: − Почему Трикси не умерла? Она помнит… она должна быть мертва. − Магия, − последовал простой ответ, который вызвал невозмутимый взгляд со стороны фокусницы. − Конечно, как глупо со стороны Трикси, − фыркнула она, поднимаясь на дрожащих ногах. − Теперь Трикси должна найти ее… Ее кого? Единорожка знала, что должна найти Шиару. Она просто больше не знала, кем являлась для нее юная богиня. Называть ее дочерью казалось неправильным, хотя Трикси и не была уверена, почему. Раньше с этим никаких проблем не возникало. То ли единорожка слишком долго молчала, то ли Ривер почувствовала ее беспокойство, но халла тихо и непринужденно вздохнула. − Ее светлость скорбит у памятника. Трикси склонила голову набок. − Памятника? − Она попросила нас построить его для нее. Маленькая богиня сказала, что это место нужно как-то отметить, что о нем нужно помнить. Помогая фокуснице выбраться из палатки, Ривер рассказала, как Шиара потребовала, чтобы халла принесли из леса большой камень в качестве памятника. В течение двух дней, пока Трикси спала после боя, кобылка не отходила от камня. Она отказывалась от еды с водой и заснула, только когда усталость взяла свое. Они нашли ее все там же, созерцающей большую серую скалу, как будто в ней хранились ответы из сотни библиотек. − На этот раз она и правда нас покинула, − голос Шиары был тусклым и безжизненным, его опустошенный тон подействовал на Трикси гораздо сильнее, чем та ожидала. Не только голос, но и лицо кобылки было лишено той искорки любопытства, которую фокусница знала и на которую полагалась. − Почему ты не спасла и ее тоже? Ты же герой! Ты должна была спасти ее! Или быть достаточно сильной, чтобы убить демона. Ей не нужно было жертвовать собой... Гнев Шиары угас так же быстро, как и вспыхнул, крылья поникли, и все в ней, казалось, поникло. В глазах кобылки не было слез, и это почему-то усугубляло уныние. У кобылки как будто совсем не осталось воли. − Я одна. Теперь я действительно одна. Я окружена жрицами неизвестного аликорна, в стране, которую я не понимаю, и за мной охотится настоящий демон. Я думала, что тут я буду в безопасности. Сердце Трикси сжалось. Опустившись на колени, она схватила Шиару за плечи. − Ты не одна, − отрезала фокусница, и твердость ее голоса заставила кобылку поднять голову. − Я не собираюсь оставлять тебя. Нерешительным движением копыта Шиара оттолкнула от себя Трикси. − Не давай клятвы, которую не сможешь сдержать. Из-за старости или еще чего-то, но я моргну и ты уже будешь мертва. Ты всего лишь смертная, ты здесь всего на несколько мимолетных мгновений, а потом тебя заберут. Трикси словно камнем ударили. Она не могла ответить, губы медленно шевелились в безмолвном возражении, пока она все крепче прижималась к Шиаре. − Ваша светлость, олененку не подобает быть таким угрюмым, − вмешалась Ривер, хотя ее тон был далек от увещевания. − Особенно такой удачливой, как вы, с такими матерями. Если хотите, я помолюсь за нее и за вас. − Нет! − кобылка сильнее вцепилась в Трикси. − Н-не делай этого. Единорожка сочувственно улыбнулась Ривер из-за горячности, прозвучавшей в голосе Шиары. Та еще крепче прижалась к фокуснице. Это заставило Трикси улыбнуться еще шире. − Мы благодарим тебя, Матушка Ривер, − начала Трикси, используя единственное известное ей обращение к Верховной Жрице, − но мы должны двигаться дальше. Фокусница понятия не имела, куда им следует отправиться. Очевидным выбором был ближайший город, но куда потом? Снова бездомные и преследуемые чудовищем, способным вселяться в пони, где они могут найти убежище? Единственная маловероятная возможность заключалась в попытке сесть на поезд и добраться до особняка семейства Луламун и надеяться, что сестра Трикси не выкинет ее за порог или не похитит Шиару, а возможно, и то и другое одновременно. − Боюсь, это невозможно, − Ривер прищелкнула языком и медленно покачала головой. − Было бы неправильно, если бы я позволила ее светлости уйти без надлежащей охраны. Будет лучше, если она присоединится к другим оленятам, пока не найдем более подходящее место с кем-нибудь, кто сможет позаботиться о ее нуждах. − У нас все будет хорошо. А даже если нет, какое это имеет значение? − Шиара фыркнула и, наконец высвободившись из объятий Трикси, направилась к дороге. − Если так решили Мойры, то... Кобылка не успела отойти больше чем на несколько шагов, прежде чем была подхвачена серебристым ореолом магии. Плывя вниз головой к Ривер, Шиара успела выругаться так, что у Трикси уши покраснели. − Отпусти меня, сейчас же! − Да, отпусти ее, − Трикси присоединила свой голос к требованию кобылки, топнув копытом. Закатив глаза, халла бросила на фокусницу сердитый взгляд. − Это в интересах ее светлости. Тебе решать, что делать. Ты можешь остаться или уйти, как пожелаешь, но ее светлость будет под защитой. − Трикси только что сказала, что не собирается бросать свою дочь, − единорожка сделала особый акцент на слове «дочь», надеясь спровоцировать Ривер. Вместо этого халла прошествовала мимо фокусницы, все так же неся протестующую кобылку. Вздохнув и не найдя ничего лучшего, Трикси последовала за ними. Она перебирала в уме возможные варианты. Может быть, в соседней деревне удастся купить новый фургончик. Он точно не будет таким удобным и великолепным, как предыдущий, но если получится наполнить его провизией и припасами, они с Шиарой смогут вернуться в дорогу. Несмотря на то, что халла настаивала, что среди северных великанов Шиаре будет безопаснее, Трикси была уверена, что их табун привлечет внимание принцесс, если этого еще не произошло. Если Селестия или Луна обнаружат Шиару, то немедленно заберут кобылку у Трикси. Фокусница напряглась при мысли, что может потерять ее. Приняв решение, единорожка вернулась в палатку, чтобы найти свой кошелек с монетами.

***

Сол обрушил на Понивилль не по сезону жаркую погоду. Всю неделю на небе не было ни облачка, оно сияло нежно-лазурным цветом, и пони в полной мере воспользовались отличной погодой. Покрывала для пикника были разложены по парку, как веснушки, парочки лениво возлежали на их клетчатой поверхности. Каждая из них была погружена в свой собственный мир: многие стояли, прислонившись друг к другу в тени деревьев, кто-то целовался, а некоторые уже спешили домой, игриво покусывая друг друга за уши и помахивая хвостами из стороны в сторону. Рэрити наблюдала за происходящим сквозь окно своей маленькой столовой, украдкой потирая мордочку, словно почувствовала странный аромат, исходящий от чашки чая, что стояла перед ней. Единорожка сделала медленный глоток, перекатывая горьковатый напиток во рту, и взглянула на часы. После двух недель напряженной работы побаливала спина, зудели копыта и появилась боль в затылке. Кроме того, уже были подготовлены стопки аккуратно упакованных посылок, готовых к экспресс-доставке клиентам вплоть до Ванхуффера. Эскизы дизайна были разбросаны на рабочем месте среди разноцветной ткани и некачественных драгоценных камней, как будто там устроила гнездо стая бешеных бурундуков. Ну, или возможно, Свити Белль с подругами заходила в гости. Рэрити поежилась, когда образ меткоискателей всплыл в ее измученных мыслях. Эта троица была так невыносима и в то же время достойна уважения со своими не по годам дерзкими выходками. В предвкушении единорожка уперлась копытом в край стола. Часы пробили час, заставив ее подпрыгнуть, прислушиваясь к звону колокольчиков. Когда затихли последние звуки, Рэрити выдохнула. Голос не возвращался. Взгляд единорожки был прикован к ее угловому столику и лежащим на нем так и не отправленным письмам. Возможно, даже к лучшему, что она их не отправила. Как было бы неловко принцессе Селестии прочитать их, а потом обнаружить, что это были лишь игры воображения Рэрити. Легкий укол заставил ее отвести взгляд от стола. Как бы Рэрити ни хотелось верить, что это всего лишь результат стресса, она знала, что это не так. Единорожка попыталась двинуться к столу. Она начала сползать со стула, но остановилась, копыта дрожали в воздухе, а мышцы на спине и на горле напряглись. На несколько мгновений она замерла, разрываясь между желанием отправить письма и собственными страхами. Мгновения растянулись в минуты, и только птица, пролетевшая мимо окна, сумела склонить чашу весов. Выразив свое разочарование резким ржанием, Рэрити откинулась на спинку стула, отказавшись от попытки. Она снова потерпела поражение, и, в отличие от предыдущей попытки, единорожка даже не смогла утешить себя тем, что сумела взять письма и выйти из дома, прежде чем вернуться. Глоток чая немного успокоил ее. Или мог бы, если бы напиток не был бы холодным, как лед. Поставив чашку на стол, Рэрити задумалась о хитростях, которые она придумала. Работа, казалось, помогала больше всего. Она успокаивала страх или, по крайней мере, позволяла сосредоточиться настолько, что страх становился не более чем зудом позади ушей. Погружение в завершение невыполненных заказов оказалось особенно эффективным. «Или, может быть, ты кормила меня, моя маленькая тщеславная овечка». Рэрити подскочила на стуле, швырнув чашку через всю комнату, где та разбилась о боковую дверь. Сердце затрепетало, холод сжал его и растекся по животу. Она не стала высматривать говорящего − больше не стала − и вместо этого заглянула в зеркало рядом с дверью. За ним стояла пони, очень похожая на нее саму. Рог у отражения был длиннее, а грива уложена в стиле, устаревшем уже на несколько столетий. Люминесцентная природа гривы − каждая прядь сияет, как будто в нее вплетены рубины, а по всей длине вплетены нити обсидиана, − заставила бы кобыл завидовать, а жеребцов сгорать от желания. Но вся эта красота не доходила до глаз, темных и холодных, смотревших сквозь Рэрити, как будто она была ничем. Отражение было там всего мгновение и быстро исчезло. Если бы Рэрити не замечала эту кобылу в других зеркалах раньше, она бы решила, что это игра света и результат слишком усердной работы. Вздохнув, единорожка встала со стула, чтобы взять мусорную корзину и ведро. Пытаться говорить с тенью или пытаться ее переубедить было абсолютно бессмысленно. Она общалась с Рэрити только для того, чтобы помучить ее. − Как бы мне хотелось, чтобы Твайлайт была здесь. Смогло бы это хоть как-то помочь, единорожка не знала. Раз тень сумела подчинить ее настолько, что она не смогла отправить письма, то, вероятно, навестить Твайлайт и поговорить с ней тоже было бы невозможно. Рэрити нравилось представлять, как она преодолевает свой страх, направляется прямиком в библиотеку, стучит в дверь и все объясняет. Твайлайт задумчиво кивнет, прежде чем достать книгу с решением. Немного погодя − они вернулись бы как раз к чаепитию − и все на диске снова было бы в порядке. К сожалению, такое будущее было несбыточно. Стук в дверь − два тихих удара с небольшой паузой между ними − вывел Рэрити из задумчивости. Отставив мусорную корзину и ведро и задержавшись на мгновение для проверки, что грива не пострадала в процессе уборки, единорожка направилась к двери. Открыв его, Рэрити увидела шляпку, кричаще большую и бывшую модной три года назад. Судя по слабому запаху нафталина, примерно столько она и хранилась в кладовке. Единорожка сразу узнала шляпку, и ей пришлось побороть желание закатить глаза. − Флаттершай, дорогуша, что я могу для тебя сделать? − Эм, ты не возражаешь, если я войду? − пегаска приподняла шляпку, чтобы были видны ее солнцезащитные очки и шаль, завязанная под подбородком. После приглашающего жеста подруги, Флаттершай поспешила на кухню. − Мне нужна твоя помощь. Ну, точнее, твое мнение, − пегаска сняла шляпу и аккуратно положила ее на одно из кресел, прежде чем устроиться в другом. Подойдя к плите, чтобы приготовить чай, Рэрити решила узнать у Флаттершай, что случилось. − Ничего! − пегаска выпалила это слишком быстро. Единорожка ничего не ответила, только приподняла брови, глядя на подругу, и позволила Флаттершай говорить, когда та посчитает возможным. − Ну, кое-что есть. И кое-что серьезное. И плохое. И... ты помнишь, что Твайлайт рассказывала нам о Флёр и Афине? Чайник застыл в воздухе на полпути к плите. Рэрити застыла, оцепенев от страха, как будто голодная мантикора приземлилась всего в нескольких шагах от нее. Сделав глубокий вдох, чтобы успокоиться, она мило улыбнулась, несмотря на вспотевшую холку. − Частично. К чему ты ведешь? − Что, если бы я знала пони, у которой, эм-м-м, возникла такая-же проблема? Сердце бешено колотилось в груди, Рэрити потребовалось все ее самообладание, чтобы спросить, что именно она имеет в виду. Флаттершай уставилась на свои копыта, переплетая их на столе. − Сущность аликорна. Внутри нее. − Ох, − единорожка позволила вздоху вырваться наружу. Мягкий голубой оттенок магии окутал чайник, и она едва не выронила его. Правое ухо Рэрити непроизвольно дернулось, а вместе с ним и уголок глаза. Страх становился все сильнее, холоднее, и Рэрити бросила украдкой взгляд на дверь, гадая, сможет ли она выйти, не вызвав подозрений. По спине и ногам у побежали мурашки, и невыносимо захотелось почесаться. Рэрити знала, что этот страх дело копыт тени, но это знание не слишком помогало. Сделав еще один глубокий вдох, чтобы собраться с мыслями, − бесполезный жест против давящей хватки призрака, − она направилась к столу, забыв зажечь плиту. Только благодаря тому, что Флаттершай продолжала рассматривать свои копыта, Рэрити не выбежала из комнаты и не спряталась в шкафу. − Это моя подруга. Я беспокоюсь за нее, но не знаю, что делать. Рассказать принцессе? − Нет! Флаттершай отшатнулась от громкости крика Рэрити. Прижав уши, пегаска перевела взгляд на угол плитки на стене, нижняя губа слегка задрожала. Надвинув шляпу пониже на голову, Флаттершай соскользнула с кресла и направилась к двери. − Мне жаль. Это была глупая идея. Принцессы не смогли помочь Флёр, так что, думаю, они не смогут помочь и моей подруге. Прости, что побеспокоила тебя, Рэрити. Единорожка хотела попросить Флаттершай остановиться. Извиниться. Рассказать все происходящее своей самой дорогой подруге. Но слова не шли с языка, а затем пегаска ушла, тихо закрыв за собой дверь. Было еще не слишком поздно. Ее можно было догнать. Секунды медленно текли, перерастая в минуту, затем в две, и прежде чем Рэрити осознала, как долго она сидит, уставившись на дверь, часы пробили очередной час.

***

Харди не стоило беспокоиться о Бонни и ее пиратах. В понедельник Сол поднялся в ясное небо, осветив «Морского змея» и его добычу, когда «Беллерофон» поднял якорь и взял курс в открытый океан. Когда они проходили мимо, капитан Кровавая Роза стояла у борта своего корабля, размахивая шляпой и крича: − Если доберетесь до Понивилля первыми, поцелуйте моих девочек за меня! До ближайшего порта, дружественного Пранции, оставалось больше месяца пути. Флёр прищелкнула языком, произведя достаточно приблизительные расчеты. Даже если путешествие в Зебрику продлится меньше, чем ожидалось, она почти не сомневалась, что Бонни вернется в Эквестрию первой. Если только Твайлайт не решит отказаться от длительного плавания и просто не телепортируется домой. Твайлайт, безусловно, владела необходимым количеством магической силы для подобного. Если они найдут дочь Афины достаточно быстро, то вполне вероятно, что они смогут вернуться домой до конца осени. «Шансы, что ты когда-нибудь снова увидишь свой дом, невелики, − прошептала Афина. − Если Левиафан действительно в этом мире, то мы с Твайлайт будем подобны солнцам-близнецам в бесконечной ночи ее владений. В воздухе витает тревога. Все смертные могут это чувствовать, и, если судить по постоянным взглядам, которые принцесса бросает на небо, она тоже это чувствует». − Я ничего такого не ощущаю. «Ты забываешь, что я сдерживаю твой страх, и, поскольку я словно в ловушке, мои собственные чувства притуплены». − Флёр, ты в порядке? Вздрогнув, единорожка обернулась и увидела Твайлайт у себя за спиной, в ее лавандовых глазах мелькали насмешливые искорки. − Да, ваше высочество. Я просто обсуждала последние события с Афиной, − Флёр ободряюще улыбнулась, но улыбка тут же погасла, когда принцесса нахмурилась. − Афиной? Вы с ней разговариваете? Флёр попыталась отмахнуться от беспокойства Твайлайт. − У нас все в порядке, мэм. «У нас далеко не все в порядке», − фыркнула Афина в голове пранцуженки, пока как принцесса произносила почти то же самое. Твайлайт приобняла Флёр крылом, чтобы отвести ее на корму, где они могли бы тихо поговорить в обстановке, близкой к уединению. − Как долго это продолжается? − спросила Твайлайт, заглядывая единорожке сначала в один глаз, а потом в другой. − Какие еще симптомы проявились? Я заметила, что ты выходишь на палубу. Это ее копыт дело? Или... − Ваше высочество, по одному вопросу за раз, s'il vous plait, − Флёр почти пожалела, что она недостаточно хорошо знакома с принцессой, чтобы заткнуть принцессе рот копытом. Ее реплика произвела неожиданный эффект: Твайлайт прижала уши и пробормотала извинения. − Все в порядке, мэм, и я благодарна вам за беспокойство. Прошу прощения, что не сказала вам раньше. Каждый раз, когда я пыталась подойти к вам, что-то случалось. Медленно и подробно, в основном из-за того, что Твайлайт сопровождала почти каждую фразу градом вопросов, Флёр рассказала, как впервые услышала голос Афины и как она помогла единорожке преодолеть фобию. Последний пункт оказался камнем преткновения для Твайлайт. − Это... мягко говоря, тревожит, − принцесса потерла подбородок, еще пристальнее вглядываясь в единорожку. − Это плохо. Если она способна так сильно менять твое эмоциональное состояние… нам следует провести несколько тестов и получить дополнительные данные. Ухо Твайлайт дернулось пару раз, как будто над ним жужжала муха. «Она приближается...» − прошипела Афина в тот самый момент, когда Пинки появилась на палубе. − Твайлайт! Твайлайт! Тебе надо уходить, − земнопони пересекла палубу быстрыми прыжками, с легкостью пробираясь между пони, перегружавшими трюм. − Пинки? − принцесса повернулась лицом к подруге. − Что случилось? Затаив дыхание, Пинки резко остановилась и указала в ту сторону, откуда пришла. − Я помогала Баррел Скрапп перекладывать свеклу, когда мой хвост обвис, и нет времени объяснять − просто поверь мне, Твайлайт, тебе нужно уходить. Сейчас же! Принцесса дернула ушами и издала протяжный, раздраженный стон. − Пинки, просто объясни... − Я же говорю тебе! У нас нет времени! − земнопони вскинула копыта, горько фыркнув. − мое Пинки-чувство подсказывает мне, что надвигается что-то плохое и оно идет за тобой, Флёр и Дэши. Обойдя Твайлайт, Флёр положила копыто на холку Пинки. − Mon amie, ты несешь какую-то чушь. − Просто... смотрите, они тоже это чувствуют, − земнопони ткнула копытом в сторону команды, некоторые из кобыл в замешательстве поглядывали на ясное небо и хмурились. − Пинки... До ближайшего места, где у меня есть телепортационный якорь, почти две тысячи миль. Хотя я и смогу пережить такой прыжок, больше никто не сумеет. И вернуться у меня не получится. Земнопони тихонько заскулила, как потерявшийся щенок, уши и грива обвисли, когда она посмотрела мимо Твайлайт и Флёр на воды за заливом. − Она здесь. Флёр и Твайлайт одновременно повернулись друг к другу, в их желудках возникли неприятные ощущения. Грива единорожки встала дыбом от низкого, угрожающего рычания, сопровождаемого болезненным скрежетом зубов. «Ей следовало прислушаться к сумасшедшей», − прорычала Афина напряженным голосом. Волны быстрыми всплесками бились о берег, и, хотя солнце продолжало безудержно сиять, небо приобрело мрачный оттенок. Птицы взлетали с берега, пока не превратились в кричащую тучу, шум их крыльев накрыл корабль, когда стая устремились прочь от острова. Словно когти скользнули по шее Флёр, и она невольно отступила на шаг от ограждения. − Ты тоже это чувствуешь, − прошипела Твайлайт сквозь зубы. Это была констатация факта, пусть в ней и слышался легкий вопросительный оттенок, как будто она надеялась, что ей возразят, хотя это было невозможно. Принцесса расправила крылья и прищурилась, глядя в дымку на горизонте. И вот на юге один из холмов острова вдруг сдвинулся с места − холм, которого раньше там не было. Флёр несколько раз моргнула и попыталась убедить себя, что холм должен был быть там раньше. В конце концов, холмы не двигаются. И в этот миг свет отразился от тысяч маленьких граней, сверкающих, как рассыпанные алмазы, а затем холм скрылся за островом. − Твайлайт, помилуй нас! − взмолилась стоявшая рядом кобыла из морских пехотинцев. Принцесса тихонько заворчала, когда вторая такая молитва разнеслась над палубой, и приложила копыто к голове. Анкаа и Фекда вылетели из ее гривы, а Антарес парила между своими сестрами. Троица звезд заняла позицию между Твайлайт и краем палубы, их насыщенный свет опасно мерцал. «Будьте сильной, госпожа», − произнесла Антарес, когда на западе вновь показался холм, который раньше был на юге. Холм поднимался все выше и выше, покрытый мертвыми белыми деревьями. Это были не деревья, а шипы, поняла Флёр, глядя вместе с Твайлайт, как холм снова исчезает, погружаясь в мутную пучину. Принцесса ахнула, когда три звезды устремились к ней. − Они исчезли… Нет… Не исчезли... приглушены. Что-то глушит мои звезды, − глаза Твайлайт вспыхнули негодованием, крылья расправились, как будто она готовилась взлететь. − Пожалуйста, Твайлайт, возьми Флер и Дэши и уходи! − Пинки схватила принцессу за голову и потянула вниз, так что лицо Твайлайт прижалось к лицу земнопони. Дернувшись, Твайлайт прислушалась к отдаленному шуму волн на северном берегу. − Я не оставлю тебя и всех остальных на этом корабле, − начала она, но остановилась, когда несколько кобыл из команды отчаянно закричали. Холм вернулся, теперь уже на севере. Когда холм снова исчез, загрохотали барабаны. Цокот копыт заглушал удары молотков, звучавших внизу. Флёр пару раз открыла и закрыла рот, пытаясь произнести слова, которые можно было бы расслышать сквозь шум мчащихся пони и крики офицеров. − Ваше божественное высочество, дамы, − из толпы собравшихся появилась Файтинг, снимая шляпу, − вам следует найти убежище на острове. − Убежище? − Флёр горько рассмеялась, указывая копытом на вход в бухту. − Если это та, о ком я думаю, хотя искренне надеюсь, что ошибаюсь, то ни один остров не станет убежищем. Файтинг нахмурилась, но спорить не стала. В любом случае времени на реализацию подобного плана не было. Скрежет клыков в животе Флёр достиг крещендо, когда море начало вздыматься и пениться. В желтой пене открылись две полосы сверкающих изумрудных глаз, в каждом из которых плескалась бездонная пропасть зависти. Щупальца, похожие на отростки гигантского кальмара, высовывались из кипящего моря, поднимаясь выше мачт "Беллерофона", где извивались, словно змеи под неслышную мелодию. Участки плоти, расположенные столбиками вдоль каждого щупальца, светились угрожающим голубым светом, обрамленные сегментированными пластинами серовато-зеленого хитина. Волны скользили по змеиным извивам, разбиваясь о корпус, пока корабль застыл в неподвижном воздухе, заполненном острой вонью, словно от рыбы, которую слишком долго варили. − Все в порядке, подруги. Она слишком большая, чтобы преодолеть отмель! − раздался ликующий крик откуда-то спереди. Словно услышав пони и обидевшись, щупальца устремились вниз, разбивая песчаную отмель и пробивая широкий вход в бухту. Ужасные глухие удары предшествовали набегающим волнам, от которых все пошатнулись. Нескольким несчастным кобылам не удалось зацепиться за что-нибудь, прежде чем их накрыло волной. Держась за поручни изо всех сил, Флёр с жалостью наблюдала, как они налетели на палубные орудия или мачты, а пара из них свалилась за борт. Корпус стонал под натиском воды, палуба опасно накренилась, и если бы волна не подняла корабль, орудийные порты нижней палубы, открытые, чтобы впустить внутрь свежий бриз, оказались бы под водой. Еще до того, как «Беллерофон» начал выравниваться, ряды глаз проскользнули за волнами в бухте. Темное пятно, намного шире корабля, указывало на огромную длину чудовища. Сердце Флёр забилось быстрее, чем когда-либо прежде, и она изо всех сил взмолилась Фауст об избавлении от этого кошмара. И тогда океан улыбнулся, явив зияющую яму, полную тысячи зубов, способную проглотить корабль целиком. − И вот, − произнес зверь в океане низким голосом, полным злобы, − Звезды наконец-то пришли взглянуть на меня. Ты знаешь, кто я, маленькая богиня? Я та, кто сделала Любовь горькой и отвратительной. Я та, кто заставила Солнце проливать горючие слезы. Я та, кто взяла Луну и превратила ее в свое оружие. Я та, кто заставила Весну покинуть этот мир. Я та... кто поглотила Гармонию. − Левиафан, − Твайлайт топнула копытом и расправила крылья. − Я не боюсь тебя. Флёр сомневалась в браваде принцессы. За последние несколько дней она слышала испуганные перешептывания и предположения, что вихрем носились по нижним палубам. Моряки молились не о том, чтобы успокоить Левиафан, и не о том, чтобы получить благословение богинь. Привлечь внимание Великого Змея означало навлечь на себя смерть, как это случилось с несчастными душами на борту безымянного корабля, найденного накануне. Это была не храбрость, а безумие − бросать вызов такой силе. Неужели все герои страдают подобным? − Серьезно? − огромная змея подняла голову из пенящейся воды. Щупальца сплетались в венок вокруг гребня на лбу. − Даже чуть-чуть? − Ну, даже больше, чем чуть-чуть, − признала Твайлайт, раздраженно взмахнув хвостом. − Но я контролирую свой страх. Я в том смысле, что все в тебе, кажется, создано для того, чтобы заставить пони бояться. − Ха! Мой облик порождает не страх, а зависть. Потому что я она и есть, − Левиафан придвинулась ближе, притворно надув губы. − Меньшие завидуют, и большие тоже. Я ледяная лапа, сжимающая сердце смертного, когда он смотрит на тех, кто обладает большей властью, успехом или красотой. От бедной кобылки, которая видит, что у богатого жеребчика появилась новая игрушка, до уродливой торговки, который мечтает о том красивом жеребце, болтающим с миленькой, скучной покупательницей, − все это я. Что я распространяю, моя дорогая принцесса Твайлайт Эбигейл Спаркл Туилерия, так это силу: силу брать все, что я пожелаю, будь то жизнь или безделушка, или отказывать в этом тем, кого я выберу. Именно этой силе завидуют. Я могу это чувствовать в этих маленьких печальных созданиях, что тебя окружают. Над «Беллерофоном» разнесся гул, похожий на грохот тысячи барабанов, от которого у всех заложило уши. Кончик щупальца задумчиво коснулся губы Левиафан, и она прищурилась. − Но, возможно, тут есть что-то большее. Чудовище подплыло еще ближе, его очертания таяли и растворялись в океане. С громким всплеском голова отделилась от тела и упала на палубу, окатив всех присутствующих водой. Флёр протерла глаза, с отвращением фыркнув. Рядом с фальшбортом стояла кобыла, красивая, длинноногая, с грациозным изгибом шеи и подбородка. У нее оказались зеленые, как морские водоросли, глаза, а лазурно-голубые грива и хвост удерживались коралловыми заколками, шерстка была аквамариновых оттенков, которые, казалось, менялись при движении. Крылья с длинными белыми перьями свисали по бокам, почти касаясь метки в виде глаза, окруженного змеей. Если бы не закрученные назад рога, растущие прямо между ушам, кобылу легко было бы принять за аликорна. − Так лучше? − спросила Левиафан, делая небольшой пируэт и реверанс. − Я создала это тело по образу твоей дорогой, бесценной Селестии, но добавила пару своих собственных штрихов. Надеюсь, не слишком много. Ошеломленная Флёр могла лишь смотреть, разинув рот, и это выражение разделяли все присутствующие. Левиафан сделала шаг вперед, чтобы вывести пони из оцепенения. Стиснув зубы, Твайлайт направилась к чудовищу. Она только собиралась потребовать объяснений, когда обнаружила, что ее со всех сторон окружают гвардейцы, Везеред Скаббард стояла впереди с обнаженным клинком. − Отведите принцессу в безопасное место, − скомандовала она, расправив плечи. В тот самый момент, когда принцесса хотела приказать своим охранникам отойти в сторону, Левиафан издала низкий, угрожающий смешок. − Ох-ох-ох, ну разве не прелесть! Я здесь не для того, чтобы сражаться с вашей принцессой. Все, чего я хочу, − это познакомиться поближе. Возможно, мы даже сможем стать друзьями, − улыбка монстра стала шире, а в изумрудных глазах появился хищный блеск. − Итак, будьте милыми и поспите. Последнее слово сочилось магией, от которой у Флёр закружилась голова. Стражи Твайлайт, пораженные заклинанием, упали как марионетки, у которых перерезали ниточки. − Намного лучше! − Левиафан ухмыльнулась, глядя на распростертых пони, и переступила через Везеред, приближаясь к Твайлайт. Принцесса прижала уши, ярость начала закипать в ней. − Не волнуйся, драгоценная, нет необходимости в поспешных действиях. Они будут в порядке примерно через неделю. Кроме того, если мы подеремся... то разрушим этот жалкий островок и этот прекрасный корабль. Эти пони? Умрут. Левиафан щелкнула хвостом под носом у ближайшей кобылы, когда та приблизилась к месту, где стояли Рэйнбоу и Флёр, удерживая Пинки. Разочарованно зарычав, Твайлайт направилась за чудовищем. − Так что, ты хочешь, чтобы мы выпили вина? Обсудили всякое разное, как цивилизованные пони? − Конечно нет! − огрызнулась Рэйнбоу, отпуская Пинки и делая несколько шагов вперед. − Она хочет убить нас всех! Или поработить! Напустив на себя обиженный вид, Левиафан ответила, преувеличенно надув губы. − Что? О, клянусь Элизиумом, я бы могла. Но мои желания максимально далеки от чего-то, столь ничтожного, как бессмысленная резня или рабство. Я − Зависть, а не Гнев. Но даже моя дорогая, возлюбленная сестра не стремится уничтожить все живое. Если бы мы так поступили, кого бы мы соблазнили? Ломая чужие игрушки, не получится долго веселиться, верно? − монстр потрепал Рэйнбоу по щеке, словно та была жеребенком, который только что сказал милейшую глупость. − Кроме того, я уже победила. Моя победа была одержана так давно, что стала не более чем мифом. Взгляд Левиафан переместился с Рэйнбоу на Пинки и остановился на Флёр. − Я победила, когда вырвалась из тюрьмы, которую твой король устроил для моих братьев, сестер и меня. Все это? Просто наслаждаюсь своей свободой. Хотя... Она остановилась перед Флёр, окинув ту холодным взглядом. Единорожке потребовалось все ее самообладание, чтобы подавить дрожь, когда Левиафан угрожающе зашипела. − Есть неотложная проблема. Которая касается всех нас. Пинки одним прыжком подскочила к Твайлайт, Рэйнбоу присоединилась к ней с другой стороны, а Флёр еще более нерешительно, но все же двинулась вперед. − Не слушай ее, Твайлайт! Она злюка из злюк! Ничего хоро... Раздался резкий треск, похожий на щелчок кнута, и в воздухе повеяло озоном и перегоревшим эфиром. Флёр моргнула и отшатнулась от демона. Она не смогла уследить за формированием заклинания, настолько быстро оно было сотворено. Даже рога Левиафан не светились. Рядом с Твайлайт Пинки все еще что-то говорила, но из ее рта не доносилось ни звука. Рэйнбоу заметила это первой, ее лицо побледнело, когда пегаска сделала несколько неуверенных шагов к своей подруге. − Пинки... твой голос... Земнопони взглянула на Рэйнбоу, затем на Твайлайт и одними губами произнесла несколько слов. Только тогда она поняла, что не может произнести ни звука. Отчаянно Пинки вцепилась в горло копытами. − Успокойся, Пинки. Дай мне минутку, чтобы применить контрзаклятие, − Твайлайт обхватила копыта подруги своими и сотворила заклинание. Когда свечение рога Твайлайт и ауры вокруг горла Пинки погасло, земнопони попыталась заговорить, но так и не смогла произнести ни слова. − Не так-то просто вернуть то, что я забрала, дорогие мои. Веселье струилось от демоницы плавной мелодичной волной. Звук ее смеха был одновременно пугающим и каким-то образом успокаивающим, заставляя Флёр чувствовать себя непринужденно. Это напомнило ей о хулиганах из ее старой школы-интерната и о том облегчении, которое испытывала единорожка, когда видела, как они задирают какую-нибудь другую, менее удачливую кобылку. − Что ты с ней сделала? − спросила Рэйнбоу, и ее голос вырвал Флёр из воспоминаний. Расправив крылья, пегаска приняла привычную стойку для атаки. − Я забрала ее голос. Тот самый голос, которому завидуют многие в Понивилле, с его множеством песен и способностью распространять радость, смех и вселять надежду всего несколькими словами, − Левиафан взмахнула в воздухе копытом. − А теперь помолчи вместе с ней, пока я не забрала твою силу... или крылья. Флёр покачала головой. Как и ожидалось, Рэйнбоу проигнорировала угрозу. Чего надеялась добиться пегаска, когда монстр одним словом проклял целую группу гвардейцев, единорожка не понимала. С пламенем, потрескивающим в уголках глаз и на кончиках гривы, Твайлайт обошла Рэйнбоу. − Немедленно верни голос Пинки! − пока она говорила, три звезды устремились к своей госпоже, их сияние стало острее, от них исходил такой же жар, как и от принцессы, разливался по кораблю. − Нет. На самом деле, думаю, то заберу ее... и их тоже. Быстрая, как кобра, Левиафан нанесла удар. Раздался грохот, ослепительная вспышка, заставившая всех пони, кроме Твайлайт, вскрикнуть от боли, а затем “Беллерофон” застонал, корабль покачнулся под копытами. Когда к Флёр вернулось зрение, она увидела, что Твайлайт сидит рядом с ней, лицо принцессы сморщилось и посерело. И снова огромный змей Левиафан держала Пинки в своих щупальцах, так же как и три звезды, вставшие на защиту своей госпожи. − Тебе следует быть осторожнее со своими звездами, юная богиня. На диске им не место. Твайлайт с трудом поднялась на ноги, они дрожали, а челюсть была напряжена. Флёр не знала, что делать. Она была всего лишь послом. Противостоять мирскому злу дипломатов было совсем не то же самое, что противостоять Королеве Тартара. Афина, возможно, смогла бы оказать помощь. Почему богиня хранила молчание, озадачило единорожку и только усилило ее смятение и сомнения. Как оказалось, ничего делать и не нужно, так как Левиафан начала выбираться из гавани. Над водой раздался голос демоницы: − Если Селестия, Луна или любой другой аликорн, запечатанный, пробужденный или дохлый, вмешается в эту маленькую игру, я заставлю вас всех пожалеть, − Левиафан начала погружаться в волны, а над "Беллерофоном" прокатился ее прощальный смех. − Это большая честь для тебя, Твайлайт Эбигейл Спаркл Туилерия. Ты первая, с кого мне лично захотелось сбить спесь за очень, очень долгое время. Последнее, что видели пони, наблюдая за Пинки − это как она протягивала копыта к своим подругам, глаза земнопони были широко распахнутыми и испуганными... а потом она исчезла, поглощенная волнами.