Вы - мой гость

      Их остановили на погранпосту, проверив документы на въезде в Надор, но быстро отпустили, даже не взглянув в сторону Рокэ — видимо, их здесь ждали, и лишняя голова нисколько этому не мешала. Они тряслись в машине больше двух часов. Они, это эр Хайнрих, король Гаунау собственной персоной, несколько охранников, которые не сколько стерегли бравого Медведя, сколько бдили за его ценным грузом, и, собственно, сам Рокэ, этот самый ценный груз.       Что именно ценного было в нем, Рокэ не имел ни малейшего понятия. Нет, лет двадцать назад он бы со смехом, скрывающим беспокойство, ответил, что стройный юноша-кэналлиец с глянцевых обложек и правда хороший трофей. Вот только ему уже почти сорок, а карьера модели, закончившаяся, толком не начавшись, имела слишком грязную подноготную, чтобы хоть капельку о ней сожалеть. Уже много лет он занимался архитектурой и был хорошо известен в профессиональных кругах, его проекты стоили огромных денег, но на ценного пленника это не тянуло. Ни полезных для Хайнриха и его союзников связей, ни сведений, ни положения в государстве — ничего, за что его могли бы везти в бронированном автомобиле, чистого, причесанного, в хрустящей новой одежде. Можно было бы надеяться на выкуп или обмен пленными, но Рокэ прекрасно знал, что для Талига он не имеет никакой ценности в этой войне, родственников у него давно уже не осталось, а его деньги Хайнриху были без надобности.       Оставалось ждать, пялясь на мелькающие за стеклом сосны, лениво подмечая, как привычный стиль домов Гаунау сменяется сначала на деревеньки, а потом снова на дома, но уже с другой, более привычной архитектурой северной части бывшего Талига. Надор, отделившийся ещё круг назад, все ещё оказывал влияние на жизнь Талига, то задавая моду на украшения из драгоценных камней, то на новые архитектурные решения. Прямым союзником, правда, Север не был — там всегда преследовали свои интересы и не скрывали, что держатся особняком от всех, готовясь к удару и от врага, и от друга.       Но, опять же, причем здесь Рокэ?       Ситуация проясняться не желала, как кошка, виляла хвостом и показывала Рокэ свой пушистый тыл. Когда же они въехали за огромный каменный забор и гостей провели в древний, величественный замок Окделл, Рокэ окончательно запутался и забил, решив, как и всегда, действовать по наитию.       Рокэ с охраной были оставлены перед массивными дверями в гостиную, где исчез старик Хайнрих, наверняка хозяин Надора зашёл через другую дверь. Парни в жилетах мирно переговаривались, передавая друг другу фляжку, курить охране в замке запрещалось. Разговор, не различимый здесь, вёлся обманчиво непринужденно, и оставалось только догадываться, какие преференции нужны Гаунау от Надора.       Рокэ от скуки расхаживал по проходной комнате, где они были оставлены, и наметанным глазом архитектора изучал все, что попадалось на глаза — кто знает, когда ещё ему удастся оказаться в настоящем древнем замке? Окделлу уже было ни одно столетие, но каким-то чудом замок не только стоял, но оставался, как и много лет назад, резиденцией хозяина Надора и его семьи. Замки Талига по большей части были разрушены или безвкусно пристраивались и перестраивались множество раз, и немногие сохранили свои исконные величественные черты, тем более изнутри. Охрана как раз подбивала выпить надорского слугу, когда в проходную комнату вошёл молодой человек. — Генри, отец уже дома? — поинтересовался он на чистом Талиг. — Да, тан Ричард. — кивнул слуга, тут же делая вид, что ароматная фляга его ни капли не интересует. — Принимает эра Хайнриха. Они просили зайти вас, как вы приедете.       Генри тут же подскочил к двери, чтобы распахнуть массивные створки, наследник Эгмонта повернулся и наконец увидел Рокэ. Тот насмешливо улыбнулся, склоняя голову в подобии поклона. Ричард округлил глаза и удивлённо приоткрыл рот, уставившись на неожиданного гостя. Воспитание наверняка обязывало поприветствовать гостя (пускай тот и в наручниках), но казалось, что юный тан растерял последние слова, настолько шокированным он выглядел. — И вам добрый день, юноша. — глубоко наплевав на этикет, хмыкнул Алва. — Язык проглотили?       Слуга тут же дернулся, видимо, желая проучить наглого выскочку, но Ричард тут же остановил его взмахом руки. — Нет, Генри, лучше открой мне двери.       Слуга, демонстративно отвернувшись от Рокэ, дернул резные ручки, и по комнате тут же разнесся зычный голос Хайнриха. — Давно не виделись, юный тан! Уже успел познакомиться со своим подарком? Подарком? Рокэ фыркнул в сторону захлопывающейся дверей. Этого ещё не хватало!       Отец всегда старался привлечь их с Айрис к управлению Надором, надеясь со временем переложить родной край на их плечи. Айрис, с детства любившая покомандовать и поспорить, видела в этом свое призвание, разъезжая по собраниям, конференциям и переговорам. Ричард же с удовольствием довольствовался тем, что помогал отцу и сестре по мере сил и негласно управлял надорскими шахтами. Публичная жизнь его никогда не интересовала, потому что была жестока и несправедлива. Ему вообще крупно повезло, что отец, хоть и был в душе истинным надорцем, принял вкусы единственного сына. Не сказать, что с большой радостью, но врачи, которые некогда вытаскивали Ричарда из кризисного состояния, никогда не пытались сделать его «нормальным и правильным», ну и молчали, конечно. Ричард был очень благодарен и им, и, конечно же, отцу. — Я думал, ты будешь позже. Садись. — Эгмонт кивнул на свободное кресло.       Вид у отца был такой кислый, будто вместо любимых слез ему подали белую бурду из пакета. Дик чуть не принял этот взгляд на свой счёт, но заметил, как отец косится на дверь. Видимо подарок Хайнриха его нисколько не вдохновлял, даже скорее нервировал. Он никогда не лез в личную жизнь сына, пока тот не влипал в неприятности, но сейчас эта самая неприятность стояла в соседней комнате и навевала на Эгмонта самые мерзкие воспоминания из его жизни.       Сам Дик старался вникнуть в разговор, — в конце концов, подарок не просто так предназначался ему, шахты Надора были частью договора — но получалось довольно слабо. Его голубая мечта, которую он видел только на фотографиях и немного в кино, была тут, совсем рядом, только руку протяни. Невозможно, нереально и мучительно интересно. Ладони тут же вспотели, и Дик поспешил опустить их на колени, чтобы не выдать подрагивающих от предвкушения пальцев.       Понравится ли ему этот человек? Не картинка с глянцевого журнала, не образ из дерзкого пиратского фильма, а именно человек, причем гораздо старше его самого? А он ему? Ох, это был тот ещё вопрос. О личной жизни Алвы почти не писали, особенно сейчас, когда работа его не была связана с массмедиа. Так что все было в руках только самого Ричарда, и от этой сложной, но несомненно интересной задачи пересыхало во рту и бежали мурашки.       Отец честно отсидел положенную совместную часть встречи и поспешил покинуть их с Хайнрихом не иначе как поприветствовать их гостя. Ричард лишь надеялся, что тот не скажет лишнего. Не то, чтобы Эгмонт имел привычку говорить то, чего не следует, но некоторые вещи Ричард наделся рассказать сам или не рассказывать вообще.       Дик еле досидел до конца аудиенции, только чудом на теряя нить разговора, и, пообещав Хайнриху непременно изучить договор на днях, выскочил в проходную.       Первым из переговорной вышел Эгмонт. Он махнул рукой, отсылая ребят Хайнриха, и уверенным шагом направился к Рокэ. Сам Рокэ даже не думал поворачиваться в его сторону — его гораздо больше занимала картина на стене, где один из предков Окделлов охотился на огромного вепря. — Приветствую вас в Окделле, эр Алва. — он встал рядом, будто его тоже интересен выученный с детства сюжет. — Какое теплое, однако, приветствие. — Рокэ хмыкнул, не отрывая взгляда от вепря. — Поверьте, я и сам не рад нашей с вами ситуации. — Эгмонт нахмурился, сжав между пальцами аккуратную бороду. — Я бы предпочел встречу с вами в других обстоятельствах или не встречаться с вами вообще. — Очень мило с вашей стороны. — не удержался от подначки Алва. — Однако получилось так, как получилось, и теперь вы невольный житель замка. — Окделл вздохнул, будто это было именно то, чего он в тайне опасался. — Вас не будут держать в четырех стенах или пытать, вы здесь на правах гостя. Однако, — он развернулся всем корпусом к Рокэ, и от ледяного серого взгляда невольно захотелось поежиться. — мои дети, какими бы взрослыми и самостоятельными они ни были, остаются моими детьми, и я не позволю вам или кому бы то ни было ещё навредить им. Надеюсь на ваше благоразумие.       Рокэ чуть рот от удивления не раскрыл, однако такое было ему совсем не по статусу. Позвольте, какая от него опасность для королевской семьи в забитом охраной замке? Хотя, если дело и правда дойдет до насилия… Что ж, он будет знать, как поскорее прекратить свои мучения. Всегда приятно иметь запасной план, даже если он такой… Экстравагантный. Рокэ кивнул, обозначая, что слово тана услышано. — Генри, отведи эра Алву в гостевые покои в северном крыле. Если ему что-то понадобится, предоставь.       Генри кивнул, всем своим видом выражая, что он думает о наглых южанах, но безропотно развернулся, готовый показывать дорогу.       В покоях, а это были именно покои, было неплохо. Спальня, гостиная, кабинет, ванная — все, что нужно для приличного человека. Удивительная щедрость в сторону игрушки. На дверях даже были неплохие замки, только не понятно — для него или от него. Рокэ бездумно обошел комнаты от стены до стены и как раз изучал вид из окна, — слишком высокие и гладкие стены, чтобы сбежать, — когда к нему постучались. — Войдите.       А вот и хозяин пожаловал собственной персоной. Тот появился на пороге с чуть смущенной улыбкой, совершенно нехарактерной для насильника, и Рокэ захотелось рассмеяться — кажется, наследник у Окделла был с приветом. — Рад видеть вас в нашем замке. — юный тан уселся в кресло напротив, и Рокэ поймал себя на мысли, что лучше бы он так всегда там и сидел — на расстоянии чайного столика. — И как мне обращаться к своему… господину? Хозяин? — Алва усмехнулся, но улыбка его была больше похожа на оскал. Ирония над всеми и собой в частности успокаивала и давала иллюзию контроля над ситуацией.       Юноша напротив приподнял светлые брови и удивлённо моргнул. Право слово, если бы Рокэ не знал, зачем он здесь, подумал, что его разыгрывают. Однако Окделл быстро пришел в себя. — Пускай вы прибыли сюда не по своей воле, эр Рокэ, — решив тоже опустить этикет, начал он. — но здесь, в Окделле, вы в первую очередь гость, — сделал он ударение на последнем слове. — а я не господин и не хозяин, я всего лишь Ричард.       Рокэ вздернул бровь. — Давайте опустим эту мишуру. Я прекрасно понимаю, юноша, кому и зачем дарят такие подарки. — он обвел рукой свое тело. — Но, спешу вас огорчить, вряд-ли это доставит вам хоть каплю удовольствия, если вы, конечно, не садист. — и, положив подбородок на сцепленные пальцы, добавил. — Я не интересуюсь мужчинами.       В лице Ричарда не изменилось ничего, будто он ждал такого ответа. «Всё-таки садист» — мелькнуло в голове. — Вы… Вы не так меня поняли, вернее, ещё даже не выслушали. — замотал он русой головой. — Как я уже сказал, вы — гость, и никто, в том числе и я, не посмеет вам навредить. — Действительно, а Моро не гоночный автомобиль, а трёхколёсный велосипед. — Эр Рокэ. — Ричард насупился, как будто недоверие и впрямь задело его. — Вы не понимаете…       Рокэ, чуть подавшись вперёд, фыркнул. — Ну так удивите меня и скажите уже, что вам от меня нужно? Ни за что не поверю, что моя роль чисто декоративная, как у гайифской вазы.       На последних словах он едва заметно запнулся, понимая, как близко он находится от Гайифы и ее традиций. Пожалуй, он был бы не против стать кошкиной вазой.       Ричард покраснел до кончиков ушей и, достав что-то маленькое из кармана, сжал в руке. — Общение. — он отвёл серые глаза, но тут же снова посмотрел на собеседника. — Я хотел бы узнать вас получше, как человека. Ваши увлечения, интересы, взгляды на жизнь… — он невольно посмотрел на ладонь, и Рокэ тоже покосился на предмет в его руках. На маленьком округлом камне была выгравирована стилизованная буква Э. «Эвроты» — модельное агентство, где некогда работал Рокэ.       Внутри будто что-то упало. Маньяк? — Для того, кто желает добиться постели, вы решили пойти слишком окольными путями. — Рокэ откровенно нарывался, но остановиться было выше его сил.       Ричард глубоко вздохнул и достал из ближайшей тумбы бутылку вина. — Хорошо, не верьте мне, ваше право. — кивнул он, выуживая два бокала. — Но от Крови, надеюсь, вы не откажетесь?       Рокэ смерил его взглядом, но кивнул. Ричард налил вина в оба бокала, передав один из них Рокэ. Тот взял бокал, но не спешил подносить его к губам, вместо этого внимательно изучая содержимое, словно пытаясь найти в нем что-то подозрительное. — Вы не боитесь, что я отравлю вас? — спросил Ричард, слегка улыбнувшись, но в его глазах читалась искренняя тревога. — У вас рука не поднимется. — ответил Рокэ, наконец сделав глоток. Вино оказалось превосходным, с тонким ароматом и глубоким вкусом. Он невольно выдохнул, но тут же напомнил себе, что расслабляться нельзя. — Ну что, эр Рокэ, — начал Ричард, откинувшись в кресле и держа бокал в руке. — Расскажите мне о себе. Что вас вдохновляет? Что заставляет вставать по утрам?       Рокэ усмехнулся. — Вдохновение? Это слишком громкое слово. Я просто делаю то, что умею. Архитектура — это не вдохновение, это расчет. Точность. Логика. — Но ведь в каждом здании есть душа, — возразил Ричард, его глаза загорелись. — Вы же не просто строите коробки из камня. Вы создаете что-то, что будет стоять веками. Что-то, что люди будут видеть и чувствовать.       Рокэ на мгновение задумался. Было неожиданно приятно слышать от этого уноши, что тот действительно понимает что-то в архитектуре. — Возможно, — наконец сказал он. — Но душа здания — это не моя заслуга. Это то, что привносят в него люди, которые там живут или работают. — Скромничаете, — улыбнулся Ричард. — Я видел ваши проекты. Они… они заставляют задуматься. Они будто говорят со мной.       Рокэ поднял бровь. — И что же они вам говорят? — Что вы человек, который ищет гармонию. Даже в хаосе. — Ричард сделал паузу, затем добавил нерешительно. — И что вы одиноки.       Рокэ замер. Он не ожидал такого прямого удара. Пальцы сжались вокруг бокала, но он быстро взял себя в руки. Вот ещё, он не расклеится перед мальчишкой. — Одиночество — это не всегда плохо. Иногда это единственный способ сохранить себя. — выдал он прописную истину, когда-то услышанную от психолога.       Ричард кивнул, но в его глазах читалось гораздо больше понимания, чем требовало простое согласие. — Я знаю, что значит быть одиноким. Даже когда вокруг тебя люди, ты можешь чувствовать себя так, будто находишься в пустыне.       Рокэ посмотрел на него с новым интересом. Какой однако любопытный юноша. — Вы говорите так, будто знаете, о чем говорите. — Знаю. — тихо ответил Ричард. — Были моменты, когда даже смерть казалась мне не худшим спасением от одиночества. Но потом я понял, что это не приговор. Это просто состояние, из которого можно выйти.       Рокэ молчал, чувствуя, как слова Ричарда задевают что-то глубоко внутри него. Он хотел ответить, но не знал, что сказать. Вместо этого он просто сделал еще один глоток вина. — Я не хочу, чтобы вы чувствовали себя здесь пленником, — продолжил Ричард. — Я хочу, чтобы вы чувствовали себя… как дома.       Рокэ усмехнулся. — Дома? В замке, где я оказался против своей воли? — Да, — настаивал Ричард. — Потому что дом — это не стены. Это люди. И я надеюсь, что со временем вы сможете увидеть в нас… семью.       Рокэ почувствовал, как что-то сжимается у него в груди. Не хотелось признавать, но эти слова задели его. Люди, окружаюшие его в Талиге, никогда не преследовали цели подарить ему семью, их мотивы были куда как проще и понятнее. — Вы слишком многого хотите, — наконец сказал он, но в его голосе уже не было прежней резкости. Даже если он не верил словам, стоило задуматься над ними и понять, что же от него хотят. — Возможно, — согласился Ричард. — Но я верю, что это возможно.       Они сидели в тишине, каждый погруженный в свои мысли. Рокэ чувствовал, как стены, которые он так тщательно выстраивал вокруг себя, начинают трещать, а плохо это или хорошо, покажет только время.