Вы - мой гость

      Как назло, в несусветную рань им позвонили, требуя срочного присутствия Ричарда на шахтах. Тот с выражением вселенской скорби вылез из-под одеяла, привычно чмокнул Рокэ в щеку, будто это давно заведенный ритуал, и пообещал вернуться как можно скорее. Рокэ, бессовестно пользуясь правом на ричардову кровать, позволил себе поваляться ещё пару часов, перебирая события прошедшей ночи, и только потом взялся заканчивать проект.       Однако как на зло внутри что-то беспокойно зашевелилось, беспрестанно отвлекая внимание на неважные мелочи. По началу Рокэ хотел списать все на новые впечатления, запоздалый мандраж и предвкушение новой ночи. Однако когда пятый черновик расчетов полетел в мусорное ведро, пальцы обжёг шадди, а мысками он пересчитал все возможные пороги, пришлось признать, что он ошибся — не тот возраст, чтобы целый день в облаках летать. Все валилось из рук, ни на чем не получалось сосредоточиться, и Рокэ с раздражением отметил, что уже битых полчаса смотрит в книгу, но ни помнит из нее ни строчки. Бросив это бесполезное дело, он вышел прогуляться в сад, надеясь, что странное наваждение пройдет само, но мирный, спокойный вид палисадников его только усиливал, и Рокэ с неприятным удивлением почувствовал, как невидимые тиски сжали голову. Он приложил пальцы к вискам, надеясь хоть чуть-чуть снять боль, и уже направился обратно в замок на поиски обезболивающего, когда в замке началось нездоровое оживление. Предчувствуя крупные неприятности, он вбежал в главный коридор, где тут же столкнулся с Эгмонтом. — Что случилось?       Бледный до серости тан замер каменным изваянием, меньше всего желая становиться дурным вестником. Он сглотнул, но тут же собрался, видимо, вспомнив, что медлить нельзя. — Только что звонили с шахт. Произошел завал, там уже работают спасатели, о Ричарде пока никаких вестей. — слишком ровным голосом произнес он. — Я… я смогу приехать туда не раньше, чем ночью.       В груди что-то на секунду замерло. — Мне нужна машина. Срочно.       Рокэ домчался до шахт за рекордные два часа, несясь на такой дикой скорости, что местные дорожные службы не успевали фиксировать номер. У знакомой шахты вовсю сновали люди, шелестели заградительные ленты и рычали машины. Мигание скорой помощи только усиливало тревожную картину.       Алва без труда нашел главного по шахте, немолодого потомственного шахтера, с которым успел познакомиться в одну из ознакомительных поездок на шахты. Рядом уже крутилась Айрис, явно примчавшаяся немногим раньше Рокэ. — Эр Джеймс, эреа Айрис! — крикнул он, пробираясь сквозь беспокойную толпу. — Эр Алва. — мужчина сразу узнал архитектора, по слухам гостившего во дворце. — Вижу, вас уже известили.       Айрис бросилась ему на шею, с трудом сдерживая всхлипы. — Да, я примчался сразу, как услышал новости, по радио передали про подземный источник и размытые почвы. — кивнул Рокэ, приобнимая девушку. — Окделла уже нашли?       Эр Джеймс печально качнул седой головой. — Спасатели делают все, что могут, но они не всесильны. Уже темнеет, и только Создатель знает, сколько понадобится времени, чтобы вытащить молодого тана и тех ребят, что остались с ним под завалами.       Рокэ бросил беспокойный взгляд туда, где под слоем земли и камней лежал наверняка обессиленный Ричард. — Позвольте мне… — он тут же получил ощутимый тычок в бок и поправился. — …нам помочь в поисках.       Кажется, в ту ночь время будто съела пегая кобыла, попутно смахнув хвостом небесные светила. Не было видно ни зги, и люди долго возились, устанавливая огромные прожектора, раздавая спасателям фонарики и меняя уставших поисковых собак. Люди уставали медленнее, но тоже время от времени уходили греться в разбитые тут же палатки, выпить горячего чая или час вздремнуть, чтобы потом снова взяться за поиски.       Рокэ отдых игнорировал. В конце концов, не спать сутки, а то и трое было для него в порядке вещей. Правда тогда был проект, удобное кресло и теплый кабинет. Сейчас у него были только фонарик, рация и горький растворимый кофе. Он беспокойно вслушивался в каждое сообщение, невнятно доносящиеся из рации. Там то и дело передавали сообщения о найденных — живых и мертвых. Опознавательных знаков на них было немного, но Рокэ был уверен, что своего молодого тана надорцы узнают без труда. Потому каждый раз, слыша в хрипящей рации «человек!», он на мгновение замирал, ожидая и одновременно страшась услышать заветное «тан!».       Становилось все холоднее, к серым утренним сумеркам стало ещё и до отвратительного мутно и сыро из-за спустившегося зыбкого тумана. Алва старался не думать, как себя сейчас мог чувствовать Ричард, и только выше застегивал язычок молнии — не время предаваться отчаянию, даже если за последние три часа находили только мертвых. — Может, вам всё-таки отдохнуть, эр Алва? — обеспокоенно поинтересовался эр Джеймс. Он был весь в пыли и грязи, а под глазами уже начали проступать беспокойные темные круги. Вряд ли сам Рокэ выглядел лучше. — Юному тану вы будете гораздо полезнее в добром здравии.       В этом, конечно, был резон, но Рокэ не был уверен, что сможет уснуть, даже если выпьет целую флягу тюрегвизе залпом. — Давайте я осмотрю ещё один участок. — решил он пойти на хитрость. В конце концов, всегда можно будет попросить ещё и ещё один «ну точно последний», и вряд-ли ему откажут.       Эр Джеймс неуверенно оглядел его, бледного и осунувшегося, но всё-таки махнул рукой. — Создатель с вами. — он указал на красный флажок, воткнутый в один из дальних участков предполагаемой территории поиска. — Осмотритесь вон там, пока нам не привели ещё одну команду кинологов.       Рокэ кивнул, хоть и без особого энтузиазма. На кратком инструктаже поисковой группе объясняли, что в первую очередь будут проверять те места, где самый высокий шанс найти людей, причем живыми. Окраина завала по важности значилась в хвосте списка, и ничего хорошего это не значило.       Сменив батарейки в фонарике, Рокэ принялся осматривать предполагаемую территорию, аккуратно размеченную колышками и веревками. Ничего не привлекало его внимания. Сюда с трудом долетали голоса с базы, и тишина, казалось, кричала о том, что ничего живого тут и в помине нет. Рокэ с нарастающей паникой обошел свой участок. Второй, третий раз. Тишина продолжала давить на уши, и он поспешно отошёл на несколько шагов за верёвку, будто выходя из ловушки Леворукого. Он сжал пальцами глаза, стараясь собраться с остатками мыслей и развернулся, надеясь немного полюбоваться встававшим солнцем, чтобы согнать с себя надвигающийся ужас.       Где-то на периферии зрения что-то блеснуло. Ещё раз. Рокэ глянулся, удивляясь, что могло так ярко бликовать на неровном земляном холме. Странное яркое пятнышко с трудом выглядывало из-за последней веревки, обозначающей границы поисков. Запрещая себе думать, Рокэ опрометью бросился туда, съехал в небольшую ямку, из которой немилостиво тянуло сыростью, и упал на колени. Сквозь переломанные деревянные опоры с трудом протискивалась кисть, держащая меж пальцев знакомый кусочек зеркального кварца с буквой "Э", тревожно бликующего на солнце. — Ричард!       Откуда-то снизу раздался сип — видимо, холодная родниковая вода добралась и сюда. В щели у самой земли Алва с трудом разглядел два радостных серых глаза, устало щурящиеся на пробивающиеся к ним лучи. С трудом попадая по кнопке, Рокэ торопливо заговорил в рацию. — Участок двадцать четыре, повторяю, участок двадцать четыре. Ричард Окделл жив, ждём помощь. — ответом ему были чьи-то радостные возгласы, поздравления и, кажется, даже хвала Создателю от Эгмонта. Он сжал в своей горячей руке чужие замёрзшие пальцы. — Все хорошо, Дик, ты не один, я рядом. — и, не задумываясь, добавил. — Пожалуй, навсегда.       Ответом ему было тихое сипение, но не трудно было догадаться, что именно произнес Ричард посиневшими от холода губами.