Лаундж

      Очередной тяжелый день проходит мимолетно, оставляя после себя ощущение усталости. Тэхен понимает, что вымотан, лишь когда касается головой подушки, увлекаемый почти мгновенно в мир грез. Сегодня он предпочитает лечь спать пораньше, ведь целых пять пар с активными студентами значительно утомили его, и омега желает забыть этот день поскорее. Он даже не берет с полки книгу, что не дочитал вчера, и не включает сериал, что начал смотреть пару недель назад, — сознание требует покоя. У него нет сил ответить Хосоку на последние сообщения, и приходится рассчитывать на его понимание.       В спальне темно, умиротворяюще тихо, и Тэхен почти отдает себя во власть долгожданному сну, закрывая глаза, но внезапно раздается звонок телефона. Он распахивает глаза, вскакивая с кровати, и отвечает на звонок, заметив на дисплее исходящий вызов от «биг босс»:       — Добрый вечер, господин Чон, — получается немного хрипло, но Ким пытается скрыть сонность в голосе. Он чувствует себя взбудораженным, сильно уставшим и обреченным терпеть очередные приколы со стороны мужчины, на которые сейчас нет ни сил, ни желания.       — Добрый, Тэхен, — голос господина Чона звучит мягче обычного. Он так же спокоен и низок, но с непонятными веселыми нотками. — Я хочу услышать твое мнение насчет предстоящего ужина. Предпочитаешь рыбу или мясо?       Тэхен трет переносицу пальцами, присаживаясь на кровати. Боже. Что происходит с этим человеком?       — Господин Чон? — мозг отключается стремительнее, чем Тэхен предполагал, и, кажется, остался на подушке дальше смотреть сны.       — Ты мне сказал, что хочешь, чтобы я спрашивал тебя лично. Я спрашиваю, — объясняет мужчина, и Ким старается держать себя в руках. Он молит небо о помощи и сохранения последних остатков терпения, пребывая в полусонном, но уже почти злом состоянии. В голосе господина Чона уже не скрывается значительное веселье, и Тэхен жалеет, что не может прямо сейчас треснуть мужчину.       — Господин Чон...       — Это важно.       Тэхен кусает губу, думая, что еще чуть-чуть, и он скажет что-нибудь непоправимое.       — Рыбу, — пересилив себя, отвечает омега, отпуская ситуацию.       — Учту. Доброй ночи, Тэхен, — и звонок обрывается.       Тэхен думает о том, что произошло, вплоть до ненавистного вечера. По правде говоря, теперь он не сомневается в том, что Хосок в действительности сын господина Чона, ведь шутки у них одинаково дурацкие, выводящие парня из себя, и с этим ему предстоит мириться. Господин Чон поражает. Его многогранность и непредсказуемость характера сбивают Кима с толку еще больше, и он уже потерялся в составлении подробного портрета этого человека. Господин Чон всегда строгий, упрямый, принципиальный, надменный, пугающий. Во время их личных встреч с обсуждением успеваемости Чимина и тонкостей воспитания — мужчина задумчивый, спокойный, отстраненный, и еще такой: умеющий иронизировать. Ким окончательно теряется. В такие моменты он испытывает напряжение в слабой степени, больше ощущается комфорт и эмоциональная близость с господином Чоном. Ему кажется, что мужчина, тотально контролирующий в первую очередь себя, не позволял себе расслабиться ни на секунду, вечно загоняя себя в рамки. Он не уверен в своих догадках, но ему просто греет душу мысль о том, что именно он способствует расслаблению мужчины.       Парню кажется, что их контакт более-менее налаживается. Господин Чон реже метает в него копья, меньше смотрит на него свысока и требует сдержанности. Он принимает прямолинейность и честность Тэхена, ценит это по-своему, уважает Кима как преподавателя и друга своего сына, доверяет ему. Омеге от этих мыслей становится приятно, на душе легко, а в сердце бушующий шторм постепенно успокаивается. Ему кажется, что понимание господина Чона сможет помочь ему наладить отношения с собственными родителями. Может, он, наконец, поймет, что думают и чувствуют отцы, пусть даже его собственный в подметки не годится отцу Хосока. Да простят его родители, — он, правда, любит и ценит их, но все еще не может понять, почему у них не могло быть так, как в семье Чон: с поддержкой и взаимопониманием.       Ужин приближается слишком быстро. Тэхен даже не успевает понять, как уже вынужден спускаться вниз, ведь на улице его уже ждет припаркованный роллс ройс с черным глянцем. Он чувствует себя странно, смущенно, нервно и напряженно. Парень толком не понимает, какую роль вообще будет отыгрывать на этом семейном собрании, ведь господин Чон — отец, Чимин — сын господина Чона, незнакомый альфа — парень Чимина, а он, собственно, кто? Репетитор Чимина и по совместительству психолог господина Чона, или просто смотритель, чтобы никто из собравшихся не начал буянить? Омега не понимает. Он надеется на лучшее, ждет и верит, что все пройдет хорошо, и никто, особенно Чимин, не пострадает. Все же, этот вечер для него очень важен, ему безумно нужна поддержка и понимание родителя, и господин Чон не должен его лишать этого, пусть даже переступить через себя мужчине может показаться сначала безумным. С каждой минутой Киму все более сомнительно и странно. Он боится, что мужчина может сделать что-то непоправимое, вновь вернуть себе безопасный родительский контроль и ранить чувства своего сына. Тэхен ощущает себя страшно. Руки его мелко дрожат, а тыльная сторона ладони вспотела. Он старается предугадать все возможные последствия, понять, что именно, когда и как может пойти не так, но в голову лезут кошмарные и будоражащие мысли, выводящие Тэхена из шаткого состояния равновесия, и он предпочитает отвлечься на мелькающие пейзажи за окном.       — Добрый вечер, Тэхен, — Ким заходит внутрь дома и отмечает, что впервые его встречает не Хосок, не Чимин, даже не миссис Ли, а сам господин Чон в прекрасном черном костюме, с привычной идеальной укладкой и сосредоточенным выражением лица. — Отлично выглядишь.       Ким забывает даже поздороваться. Ему только что сделал комплимент господин Чон, и как на это реагировать, его разум еще не подкинул ему идей: такое событие в его сознании ни разу не мелькало, чтобы как следует подготовиться к этому.       — Проходи. Чимин с, — мужчина старается говорить не слишком надменно, но имя кавалера своего сына все же выделяет презрительным тоном. Не удержался, — Джихвой подойдут через десять минут.       — Опаньки, — со второго этажа внезапно свешивается Хосок, переваливаясь корпусом через перила. — Здорово, Тэхен. — И легко спускается по лестнице. — Так вырядился, будто намерен увести у Чимина его парня. Осторожнее, дядя, он несовершеннолетний. Посадят.       Ким думает, что ему не помешает даже господин Чон, чтобы врезать наглому другу.       — Ты куда-то собирался? — привлекая к себе внимание господина Чона, строго спрашивает.       — Да-да, уже ухожу, — парень тянет наглую улыбку и подходит к Тэхену, понижая голос, чтобы отец его не услышал: — Ты давай, не подведи. Жизнь парня Чимина в твоих руках. Не дай нашему отцу пойти на преступление. — И с мечтанием добавляет: — Я бы все отдал, чтобы остаться здесь и понаблюдать за этой сценой, но у меня другие планы. — И крутит в руках телефон с открытой перепиской с Юнги. — Расскажешь потом все в подробностях.       Тэхен даже не успевает ответить, как альфа исчезает сначала в прихожей, а затем хлопает входная дверь, скрывая парня от глаз. Ким выдыхает. Единственное, что Хосок умеет делать первоклассно, — это сажать окружающих на коня. Интересно, Юнги тоже заводится с пол-оборота, или он умудряется как-то его терпеть?       Тэхен считает про себя до десяти, стараясь успокоиться и собраться. Ему нужен здравый рассудок и абсолютная сосредоточенность, а с Хосоком он разберется после.       — Привет, — здоровается смущенный Чимин сначала с отцом, а затем с Тэхеном. Он испытывает неловкость и старается действовать осторожно. Ему страшно смотреть отцу в глаза, и он прячет свой взгляд в Киме, в котором находит ощущение безопасности и защищенности перед собственным родителем. Он держится неуверенно и скованно, будто пришел не в свой родной дом, а кому-то в гости, и Тэхен почти разделяет это чувство нервозности. Рядом с ним высокий, приятной внешности незнакомый парень, и Киму почему-то кажется, что этот молодой человек старше, чем ему сказал Чимин. Он не касается омеги, не держит его за руку и талию: Ким благодарит его сообразительность — господин Чон сейчас не похож на человека, готового к подобному. Проще будет, если незнакомый альфа просто проявит детскую заинтересованность к Чимину, хотя то, что известно Тэхену, вырезает эту задумку на корню.       Мужчина кивает своему сыну и протягивает руку альфе. Киму кажется, что он слышит хруст чужих костей, но ни один мускул на лице незнакомого парня не дрогнул после сурового рукопожатия, и Тэхен чувствует, что ему нужно что-то сделать.       — Это Джихва, — сообщает Чимин и продолжает: — Джихва, это мой отец и Тэхен. Он... Двоюродный брат, — Тэхен принимает на себя роль родственника: черт пойми, что забывшего на этом семейном совете.       — Чимин, Джихва, проходите, — Ким улыбается. — Господин Чон, можете мне помочь?       Двое молодых людей скрываются из прихожей, а мужчина смотрит на Кима с любопытством и настороженностью. Негодование, вызванное появлением постороннего альфы в его доме, не успело сойти с лица, и Тэхена пробирает лютый холод.       — В чем? — строго интересуется господин Чон, делая шаг навстречу.       Тэхен набирает в грудь воздуха, сомневаясь в том, что хочет донести до мужчины, и замечая, что тот, оказывается, довольно высокий. Хосок совсем немного выше Тэхена, и разница при общении с ним никогда не была заметна, но на господина Чона Киму приходится смотреть, слегка подняв голову, иначе его взгляд упрется в чужой подбородок.       От мужчины веет терпким парфюмом, не перекрывающим его естественный тяжелый запах, и Ким, кажется, уже максимально привык к этому чувству, но дискомфорт не желает покидать его, даже сейчас.       Господин Чон надменен, холоден, спокоен и строг. Его взгляд испытывающий, пронзительный, острый, и Ким ощущает еще более сильную нервозность.       — Господин Чон, — Тэхен решает собрать все свое мужество в кулак. — Прошу вас, дайте ему шанс. Не рубите с плеча. Вы так на него смотрите, будто готовы выгнать его сейчас же. — Ким складывает руки на груди, неосознанно пытаясь защититься от лютости, обрушенной на него. — Ради Чимина.       Последняя фраза успокаивает мужчину, и он, не произнося ни слова, согласно кивает.       — Как вы познакомились? — требовательно спрашивает господин Чон, обращаясь к альфе, что суетливо ерзает на месте, боязливо поглядывая в сторону мужчины. Тэхену искренне жаль этого парня: никто бы не хотел попасть под отцовский, испепеляющий нервный взгляд.       Они сидят за обеденным столом, на котором стоят блюда европейской кухни, и господин Чон начинает свой допрос, как это было с Тэхеном. Парень ловит на себе неловкий взгляд Чимина, просящий о помощи, и не уверен, что может сейчас вмешаться. Все же родителю важно знать, с кем именно общается его сын.       — Мы... — теряется Джихва, но его фразу подхватывает Чимин:       — У нас общий знакомый, — и получает в ответ недоумение. Господин Чон ожидал, что ответит Джихва.       — Что ты нашел в моем сыне? Какие у тебя на него планы? — Чимин давится соком, глоток которого успел сделать, а Джихва выпадает в осадок. У господина Чона, очевидно, пунктик на вторжение в личное пространство.       — Господин Чон, — улыбаясь, произносит Тэхен и поворачивается в сторону мужчины, привлекая его хмурое внимание. — Джихва, — Омега смотрит на альфу. — Расскажите о себе. Чем вы увлекаетесь? Какие у вас планы на будущее?       Испытывающий взгляд на этот раз переходит к Тэхену, но Ким обещает себе, что разберется с этим позже. В этот раз он на стороне Чимина, и жесткость господина Чона не собьет его с пути, пусть даже после этого вечера обрушатся горы.       — Я учусь в школе вместе с Чимином, но старше на год, — отвечает Джихва, радостный, что может пообщаться с кем-то, кто не желает сжечь его на месте. — Люблю играть в баскетбол. Выиграл в соревнованиях в этом сезоне.       Тэхен одобрительно кивает и не может сдержать улыбки, видя восхищенный и трепетный взгляд Чимина.       — В списках учащихся школы Чимина нет кого-то с твоим именем, — холодно произносит господин Чон, понижая атмосферу, что успела значительно потеплеть благодаря Киму, вновь до отметки с минусом. — Скажешь правду, или пойдешь вон из этого дома?       Тэхен готов стонать от безысходности.       — Господин Чон...       Но мужчина глух к просьбам.       — Хорошо! — зло соглашается Чимин и вскакивает с места. — Джихва учится в другой школе. Я не хотел, чтобы ты знал об этом, потому что ты мне запрещаешь гулять с ребятами постарше, и именно в их компании мы познакомились. Все. Это правда! — И убегает в другую комнату.       Джихва выскакивает следом, чтобы успокоить своего парня.       — Не смей идти за ним, — яростно рычит господин Чон, поднимаясь и обращаясь к альфе. Тэхен встает следом, чтобы перегородить путь мужчине. Если он выживет в этот день, он отпразднует это. — Господин Чон, дайте им минуту, — просит мягко, принимая на себя весь гнев и злость.       — Тэхен, — требует сначала по-хорошему, пока Джихва убегает прочь за Чимином. — Он сейчас там. С моим ребенком.       — Да, он там с Чимином, — легко подтверждает омега. — И это показывает, что тот парень испытывает к вашему сыну теплые чувства, потому что хочет успокоить его. Господин Чон, вы даже не даете ему возможность доказать, что он достоин вашего сына.       — Не существует еще человека, достойного моего сына, — рычит Чон, склоняя голову к Тэхену, и Ким на мгновение понимает, что это, кажется, бесполезно. Он выдыхает, стоя слишком близко к мужчине, и ловит взглядом его ненависть к происходящему.       — Господин Чон, послушайте. Прошу вас, будьте более терпеливым. Знаете, если бы у вас кто-то появился, вы бы хотели рассчитывать на поддержку или, хотя бы, на уважение к вашему выбору. Чимин имеет полное право рассчитывать на это сейчас, — Тэхен получает в ответ взгляд, полный презрения, и не хочет сдаваться. — Я понимаю, что это трудно, но хотя бы покажите внешне, что вы настроены доброжелательно, а потом после ужина скажете свое мнение насчет их отношений. Тогда это будет выглядеть, что вы хотя бы попытались их принять, и Чимин учтет ваш взгляд.       Господин Чон выдыхает, прикрывая глаза.       — Они там вместе слишком долго, — шипит он и опускается обратно на стул, не спуская взгляда с Тэхена. — Если не пускаешь меня туда, сходи и проверь, чем они заняты.       — Господин Чон, вы слишком сильно вмешиваетесь в личное, — мягко сообщает Тэхен, желая не вызывать больше в мужчине новую волну раздражения. — Чимин взрослый человек. Дайте ему немного свободы.       — Он ребенок, — отрезает.       — Он ваш ребенок, поэтому позвольте ему действовать более самостоятельно, — соглашается Тэхен и садится рядом на стул. Он чувствует, что его голова начинает слегка болеть, хотя бокал с белым вином так и остается нетронутым.       Джихва с Чимином возвращаются спустя пятнадцать минут, и следующий их диалог вызывает в Киме легкое напряжение и слабую радость, что господин Чон смог немного скрыть свое отторжение их отношений. Омега все еще мягко направляет вопросы, не стесняется шутить и поднимает Чимину настроение. Он сглаживает острые углы, посылаемые господином Чоном, и повышает градус ледяной атмосферы. Парень радуется, когда видит, что Чимин, наконец, начинает чувствовать себя менее неловко, и успокаивается.       Джихва вызывает в Тэхене легкие сомнения, но он старается не показывать этого. Подростковая любовь слепа, и с Чимином Ким обязательно аккуратно и мягко поговорит на этот счет. Ему все же страшно, что этот парень может как-то обидеть Чимина или расстроить, и в таком случае господин Чон точно и мокрого места не оставит от альфы.       Он поднимается из-за стола, помогая прислуге господина Чона убрать со стола. Чимин и Джихва уже переместились в гостиную в ожидании десерта.       — Оставь, — требует господин Чон с бокалом в руках. Он смотрит на Тэхена с любопытством и строгостью. — Это не твоя работа.       Тэхен выдыхает и подходит к мужчине.       — Ты нужен мне там, — господин Чон кивает в сторону парочки. Чимин и Джихва что-то шепчут друг другу на ухо, тихо хихикая.       — Господин Чон... — Тэхен трет переносицу пальцами, прикрывая глаза. — Это сейчас, наверное, не в тему, но чтоб вы знали. Я лишился девственности в пятнадцать.       Мужчина недоуменно смотрит в чужое лицо, его взгляд медленно окутывает пелена гнева.       — И что это должно значить? — презрительно спрашивает он.       — Ничего, — Ким пожимает плечами. — Просто хочу сказать, что это нормально — быть молодым и испытывать чувства. Это часть взросления.       Господин Чон напрягается, его рука сжимает бокал сильнее. Тэхену кажется, что его сейчас убьет силой лютой, безмолвной ярости мужчины.       — Ты пытаешься сказать, что я должен принять это? — надменно спрашивает он.       Тэхен спокойно смотрит ему в глаза, не отводя взгляда.       — Я говорю, что вы должны дать Чимину шанс быть счастливым. Он взрослеет, и ему нужно пройти через это самому. Вы не можете защитить его от всего, но можете поддержать. Я вам уже говорил это, — Ким складывает руки на груди. — Моим родителям было плевать, с кем я и где я. Вам — нет, но вы действуете консервативно. Шестнадцать, семнадцать — рано, но пусть это будет безопасно, если он захочет это сделать.       — И как я мог доверить своего сына тебе? — устало спрашивает господин Чон, намекая на то, что Ким потерял невинность слишком рано.       — Действительно, как вы так просчитались? — игриво произносит Тэхен, пожимает плечами. — Дети у вас от непорочного зачатия? — И уходит к паре, оставляя господина Чона молча убивать его взглядом.       Тэхен не жалеет, что рассказал мужчине столь личную информацию, ведь теперь он делит гнев господина Чона надвое с Джихвой, а значит, альфе достается почти на пятьдесят процентов меньше лютости мужчины, и Чимин начинает чувствовать себя более расслабленным. Они сидят в гостиной, и Ким старается не замечать строгости господина Чона по отношению к себе. По правде говоря, ему кажется, что этот взгляд приклеился к нему намертво, и никогда уже не пропадет.       — Я разочарован, — шепчет господин Чон, когда Чимин отвлекается, чтобы принять мороженое от прислуги.       — Что люди занимаются сексом, господин Чон? — так же тихо произносит Тэхен, отворачиваясь от пары, чтобы те не услышали их сомнительный диалог.       — Не этим, — мягко произносит мужчина. — Твоим поведением.       Тэхен усмехается.       — Вы поставите меня в угол? — спрашивает омега, замечая в чужих глазах отражение искры игривости с примесью чего-то опасного. — Или сообщите об этом моему отцу?       — Отец, — неуверенно начинает Чимин, обращаясь к своему родителю, и неловко держит Джихву за руку. Господин Чон испепеляет их касания взглядом. — Мне, правда, нравится Джихва, и я хочу быть с ним.       — Нет, — спокойно отвечает мужчина, а Тэхен теряет дар речи.       — Господин Чон.       — Я против ваших отношений. Чимин, будет лучше, если вы расстанетесь. Тебе следует думать об учебе, — господин Чон поднимается с дивана. — На этом все. Джихва, покинь наш дом.       — Господин Чон, — Тэхен вскакивает с места, видя на лице Чимина сначала непонимание, а затем скапливающиеся слезы. Джихва сидит в полном недоумении, расстроенный и сбитый с толку. — Вы, наверное, устали. Обсудим это завтра.       — Ты не можешь так поступить! — восклицает Чимин. — Ты ведь... Мы ведь... Я думал, ты примешь мои отношения с Джихвой.       — Господин Чон, я люблю вашего сына, — Джихва встает на защиту своего омеги.       — Если любишь, исчезни из его жизни. Ты не пара моему ребенку.       — Господин Чон! — Ким привлекает к себе внимание.       — Что на этот раз, Тэхен? — мужчина поднимает брови в наигранном удивлении. — Я послушал тебя, и сейчас делюсь своим мнением. Я против этих отношений. Что не так?       Ким думает, что не так абсолютно все.       — Отец!       — Это все, — отрезает.       Чимин, не сдерживая слезы, убегает наверх, а Джихву выпроваживает охрана.       — Господин Чон, вы...       — Он пытался совратить моего ребенка в семнадцать лет, отвлекает его от учебы, — яростно шипит мужчина. — Только не лги мне, Тэхен. Я знаю, что из-за него результаты тестов Чимина стали хуже. Поступит в университет — разрешу гулять с парнями, но сейчас он должен заниматься учебой.       — Вам ваша принципиальность дороже отношений с Чимином? — копируя ярость в голосе, спрашивает Тэхен.       — Мой ребенок должен быть в безопасности.       — Боже, — тихо произносит Ким, теряя контроль над собой, и перегораживает путь господину Чона, когда тот направляется к лестнице.       — Что ты делаешь? — надменно спрашивает мужчине.       — Не подходите к Чимину, — произносит Тэхен, складывая руки на груди.       — Что ты сказал? — омеге кажется, что его четвертуют одним лишь взглядом.       — Он не хочет вас видеть сейчас. Я поговорю с ним, — и идет в сторону лестницы, оставляя господину Чону молча ненавидеть его взглядом.       Господин Чон сидит на кухне в домашней одежде. Время уже перевалило за девять часов, а Тэхен все еще не вышел из комнаты Чимина. Он нервничает и хочет высказать омеге все негодование, что успело скопиться у него за целый час, но вынужден покорно ждать. Подумать только: впервые кто-то защищает его детей от него же, родного отца, и делает это слишком нагло, вмешиваясь в то, во что не должен. Мужчина откладывает планшет в сторону и прикрывает глаза. Он ведь сам позволил Тэхену сделать это, доверил ему свои опасения по поводу Чимина, послушал советы, и что из этого вышло — очередной скандал. Очередная чертова ссора и слезы Чимина. Мужчина не хотел этого, глубоко в душе понимал, что это неизбежно, но не хотел. Он любит своего сына, заботится о нем, ценит его и боится за его судьбу, и поэтому не может позволить отношениям с каким-то альфой разрушить ее. Господин Чон не доверяет тому парню, догадывается, что тот что-то скрывает: информацию, чувства или личные мотивы — и не может допустить связываться с подобным человеком своему ребенку. Ему больно за Чимина. Страшно. Он не хочет, чтобы его сын пострадал, а связь с тем человеком к тому и ведет: к переживаниям омеги. Джихва выглядит слишком незрелым, как будто не планирует что-то серьезное, а Чимин для него так, просто развлечься. Чонгук сгорает в собственной ярости.       Чимин — его сокровище, и мужчине кошмарно понимать, что его ребенок каждый раз хочет совершить очередную ошибку. Он старается защитить его, пытается уберечь, действует стремительно, быстро и, кажется, неосторожно, забывая о ранимости своего сына. Он устал. Мужчина чувствует себя напряженно и обеспокоенно. Он желает, чтобы с Чимином все было хорошо, но омега каждый раз вставляет палки в колеса этому желанию. Может, из-за того, что юноша — подросток, он так ведет себя? Чонгук не понимает. Он находит утешение в своем младшем ребенке, зная, что ему еще далеко до непослушания и пренебрежения отцовскими просьбами, но не может перестать переживать обо всех своих детях. Как же ему, порой, хочется отдохнуть, расслабиться и забыть о вечных скандалах, ссорах и недосказанности. Почему Чимину так трудно понять его беспокойство? Почему он все делает наперекор, лишь бы задеть его и испытать его терпение на прочность?       — Как он? — хрипло спрашивает Чонгук, обращаясь к вошедшему Тэхену.       Тэхен.       Этот парень что-то с чем-то. Мужчина все еще не может дать четкой характеристики этому омеге, но понимает, что Ким слишком много себе позволяет по отношению к нему, и, что странно, Господин Чон разрешает ему. Он смотрит на уставшее, вымученное лицо омеги. Его волосы убраны назад, открывая вид на прямой лоб, а карамельные глаза полны задумчивости, переживаний и сомнений.       Чонгук ощущает, что доверяет этому омеге слишком многое, и, кажется, ощущает облегчение. Он делится своими мыслями и чувствами, получая в ответ взгляд, полный понимания и интереса, будто бы Тэхен всю свою жизнь ждал, что ему расскажут что-то подобное. Он слушает внимательно, с охотой и беспокойством, спокойно, ценит доверенные ему переживания, и господин Чон привыкает к этому, словно к наркотику. Он и подумать не мог, что можно чувствовать себя более легко и непринужденно, словно тяжелая ноша, что он волочил за собой целых четыре года, наконец, стала не такой невыносимой. Он смотрит на собственное запястье, на дорогие часы, замечая, что время уже позднее.       — Немного успокоился, — отвечает Тэхен, опираясь руками на спинку пустого стула.       — Хорошо, — произносит мужчина. — Ты можешь идти. Чхве отвезет тебя домой.       — Я не оставлю Чимина, — строго сообщает Тэхен и подходит к шкафу с надеждой найти кружку. — С вами.       — Вот как? — гневно интересуется мужчина. Буря эмоций вновь возвращается к нему. Он наблюдает за тем, как Ким ставит кружку и насыпает какао-порошок в нее. Мужчина слегка удивляется тому, как Тэхен легко ориентируется на его кухне.       — Господин Чон, — Ким поворачивается к нему всем корпусом. — Дайте Чимину немного времени.       Чонгук молча смотрит на парня.       — На верхней полке, — спокойно произносит мужчина, когда Тэхен пытается обнаружить молоко в холодильнике.       Он спокойно следит за тем, как Ким заканчивает с готовкой какао и вновь уходит, оставляя мужчину молча смотреть ему вслед. Возможно, так будет лучше, и Тэхен действительно сможет успокоить Чимина и подготовить его к беседе с отцом, чтобы тот вновь не начал плакать. Господин Чон жалеет, что у Чимина последние четыре года не было человека, способного понять его как омега омегу: такого, как Тэхен, который действует более мягко, эмпатично, в отличие от него, более требовательного и строгого.       Он ждет возвращения Кима уже второй час, периодически поглядывает на часы на руке и начинает испытывать легкое раздражение: Хосок еще не вернулся, — и мужчина думает уже звонить искать его.       Чонгук наливает себе воды, и стоит ему сделать лишь один глоток, как на кухне вновь появляется Тэхен с пустой кружкой.       — Чимин уснул, — произносит он, и внезапно хлопает дверь, а затем на кухню проходит взбудораженный Хосок.       — Что с лицами? Чего кислые такие? — усмехается альфа, засовывая руки в карманы. Он в приподнятом настроении, а Тэхен чувствует себя так, будто у него нет желания отвечать на шуточки. — Ты, что, правда увел его? — Обращается он к омеге.       — Хосок...       — Который час, Хосок? — вмешивается Чонгук и встает из-за стола.       — Двенадцать, наверное... — настроение парня дает сбой, и он смущенно смотрит на отца, пожимая плечами.       — Кажется, мы договорились с тобой об этом, — холодно говорит мужчина. — В кабинет. — И обращается к женщине, что принимает из рук Тэхена кружку, чтобы ее помыть, пока он стоит, уставший и не понимающий происходящего. — Подготовь Тэхену комнату.       — Что? — Ким недоумевает. — Господин Чон, я поеду домой, как вы и сказали...       — Я говорил тебе об этом два часа назад. Сейчас я не могу отпустить омегу так поздно домой. Хосок, не вынуждай меня повторять, — мужчина поправляет на руке часы.       — Отлично, — Хосок улыбается и хлопает Кима по плечу, вынуждая того болезненно сморщиться. — Приду к тебе, фильмец посмотрим ночью.       — Не придешь, — яростно произносит господин Чон и смотрит на Хосока так, будто готов наказать его прямо сейчас без суда и следствия, и приказывает взглядом исчезнуть из кухни. — Доброй ночи, Тэхен.       Тэхен просыпается не в своей постели и не понимает, как так вышло. Он перекручивает в голове предыдущий вечер, силясь собрать все свои мысли воедино и выстроить какую-либо картину произошедшего, но бесполезно: спросонья трудно что-то понять и, тем более, вспомнить. Вчера он так устал, что у него даже не было сил обдумать произошедшее, решение господина Чона и поведение Чимина, а сейчас мысли, словно снежный ком, обрушились на него, сокрушая своей неотвратимостью. Он смотрит на часы, подмечая, что стоит хотя бы попытаться начать собираться, бросает взгляд на разряженный телефон и выдыхает: он забыл поставить его на зарядку.       В комнате, и во всем доме стоит абсолютная тишина, и для места, где живут три ребенка, это кажется непозволительной роскошью, но потом Тэхен вспоминает, что здесь главенствует Чон Чонгук, и все становится предельно очевидным. Господин Чон любит дисциплину, и Тэхен бы сильно удивился, если бы не увидел ее в доме мужчины, но он все еще вспоминает вчерашний вечер: расстроенного Чимина. И парень не может простить этого господину Чону. Сейчас кажется, будто иного исхода быть и не могло вовсе, но омега почему-то надеялся на лучшее, верил, что мужчина поменяет свое мнение, примет выбор своего сына. Не принял, и Ким целых два часа успокаивал Чимина, старался не разрушить отношения с его отцом вконец. Он будто перенял всю боль омеги, что тот испытывал, вспомнил свое детство и свои ссоры с родителями, словно это было вчера, и понимал юношу как никто другой.       Парень спускается по лестнице на первый этаж, думая о том, что давно уже так не высыпался. Окна его квартиры выходят во двор, где по вечерам и утрам всегда шумно, а в комнате дома господина Чона — идеальные условия для сна и хорошее настроение в придачу: тихо, свежо, утопающе мягко. Ему казалось, что он засыпал в первоклассном отеле под стойкий, сильный, терпкий запах, ставший для парня до ужаса привычным, и даже переживания о Чимине не смогли перебить его грядущий сон, будто бы Ким не отдыхал пару лет, не меньше. Ему снился прошедший вечер, Чимин, строгий взгляд мужчины и напряженный, сложный разговор. Господин Чон, кажется, никогда его не услышит, хоть и делает вид, что принимает его слова со всей серьезностью, но мужчина слишком принципиален, чтобы доверять будущее своих детей человеку, с которым он не так много знаком. Тэхену вовсе не обидно от осознания этого факта, просто совсем чуть-чуть горько, что его помощь Чимину не дает нужного эффекта.       Парень присаживается за стол, на котором уже стоит завтрак. В гостиной во всю светит яркое, теплое солнце, обещая очередной погожий день, сонные и заспанные сидят Чимин и Хосок, и омега чувствует себя странно. Этот дом стал для него как-то по-родному уютным, словно бы он знает его не пару месяцев, а по меньшей мере десять лет, и люди, которые живут здесь, — тоже не чужие для него. Чимин кажется ему покорным братом, а Чанни — невероятно милый ребенок, улыбающийся ему так ярко, как никто другой, но насчет господина Чона омеге чудится, будто тот предпочел бы видеть его пореже. Или только кажется?       — Доброе утро, — осторожно здоровается Тэхен. Доброе ли для этих двоих?       — Ага, привет, — говорит Хосок и тянется к тарелке с рисом. — Как спалось на новом месте? Привыкаешь?       — О чем ты? — Тэхен настораживается. Что опять несет этот бессовестный альфа?       — Ну как же, — Хосок тянет губы в нахальной улыбке — недобрый знак. — Ты уже член семьи, и не думай, что так легко отделаешься.       Что.       Тэхен продолжает смотреть на своего друга полным непонимания взглядом. Он дорожит их дружбой, ему безумно нравится помогать и поддерживать Чимина, ведь тот действительно стал для него младшим братом, нуждающимся в его защите и заботе, Чанни — очаровательный малыш, который подражает его действиям, но Тэхен — член семьи? Сказано сильно, и к тому же господин Чон вряд ли одобрит эту идею. Ким даже понять не может, в роли кого он пребывает в этом доме для господина Чона. Репетитор Чимина, психолог или... Друг?       — У нас с Чимином недавно спор был, кто тебя пригласит на ночевку. Понятное дело, что я, ведь ты мой друг вообще-то, но Чимин сказал, что если предложит он, то ты быстрее согласишься, — продолжает Хосок. — А оказалось?       Чимин поднимает взгляд на брата и переводит на Тэхена.       — Отец нас опередил.       Ким даже не знает, что отвечать на подобные заявления. Хосок же просто шутит и не думает, что он с господином Чоном устраивали пижамную вечеринку в его кабинете? Или думает?       — Кстати, ешь, — Хосок кивает в сторону тарелки Кима, который все еще не притронулся к еде. — Ты не уйдешь из этого дома не позавтракав. Или это твой план остаться еще на одну ночь?       — Ну уж нет, достаточно, — резко сообщает Ким. — Еще одного твоего самодовольного вида я не вынесу.       — Самодовольного? — удивляется парень. — Как будто мы с тобой...       — Чимин, — Тэхен слегка повышает голос, перекрывая Хосока, и поворачивается к омеге, на губах которого тенью скользнула слабая улыбка. Взаимоотношения Хосока и Тэхена всегда веселили его. Он бы, наверное, хотел так же. — Как ты себя чувствуешь?       Чимин переводит взгляд на омегу и теряется. Он не знает, что ему ответить. Юноша безмерно благодарен Тэхену за то, что тот помог ему, успокоил и поддержал его, он бы, наверное, не смог впустить отца вчера, но все еще чувствует себя расстроенным и раздосадованным, будто больше ничего не сможет его утешить.       — Нормально, — лжет омега, и видит в чужих глазах понимающую мягкость. Тэхен не верит ему, но молчит, ведь если что-то скажет — Чимин заплачет.       Парень молча, ободряюще приобнимет его за плечи, предотвращая новую порцию слез. Он хочет забрать Чимина к себе хотя бы на сегодня, отвлечь его, лишь бы тот вновь не утопал в своих мыслях. Он улавливает глухой стук чужих шагов и поднимает голову: по лестнице спускается господин Чон с Чанни на руках. Малыш опустил голову на плечо родителя и, кажется, спит. На мужских предплечьях проступают вены, а мышцы натягивают трикотажную ткань футболки, — вряд ли господину Чону хоть чуточку тяжело, но чужие руки застыли в напряжении. Тэхен, кажется, раньше не замечал, но мужчина довольно хорошо сложен, а регулярные занятия спортом дают о себе знать, и подобные футболки подчеркивают рельефность чужого тела, даже деловой костюм не может это скрыть. Тэхен невольно засматривается. Господин Чон статен, в уголках его глаз маленькие морщины, но он не выглядит на свой возраст, кажется моложе, будто семейная жизнь за все это время лишь закалила его.       Мужчина аккуратно усаживает сонного ребенка за стол. Тот тянется и зевает, пока его отец садится рядом.       — Доброе утро, — сухо здоровается мужчина, осматривая всех по очереди, и Тэхену перепадает внимательный пронзительный взгляд, на который он не отвечает и смущенно пялится в тарелку. Что на него нашло?       — О, хен, — Чанни улыбается, обращаясь к Тэхену. Парень уже не припоминает, когда прошла эволюция от «дяденьки» до «хена», но рад этой перемене. — Ты теперь живешь с нами? Пап, правда?       Тэхен давится водой, Хосок хмыкает, а Чимин молчит.       — Тебе ведь не нужно заряжаться энергией на работе. Ты не взрослый, значит, мы сможем с тобой играть, пока папа не придет, а потом он будет играть с нами, — воодушевленно сообщает мальчик, а Ким все еще не знает, как реагировать, лишь улыбается.       — Ну а я о чем, — вставляет свои пять копеек Хосок.       — Чанни, — Тэхен не слышит в чужом голосе холод, лишь осторожную мягкость. Он немного хрипловатый, низкий и тихий: Тэхену любопытно, всегда ли голос господина Чона такой по утрам. — У Тэхена есть свой дом. Он не живет с нами.       Чанни дует губы и опускает взгляд. Киму даже кажется, что такой вид сына заставит господина Чона прописать Тэхена в их доме.       Ким поднимает взгляд на мужчину, тот не смотрит на него, полностью увлеченный младшим сыном. За все это время он стал близок ко всем членам семьи Чон, даже к главе, и, кажется, Хосок в чем-то прав: он стал частью их семьи. Ему трудно представить свое будущее без людей, которые сидят за этим столом. Кажется, будто он обретает семью, которой не было у него: не было дружности, поддержки и заботы, и господин Чон консервативен, категоричен, строг точно так же, как его собственный отец, но в отличие от него в мужчине находится место для нежности и внимания. Наблюдать за этим — одно удовольствие.       — Господин Чон, спасибо за гостеприимство, — осторожно произносит Тэхен, привлекая взгляд черных пронзительных глаз. Глядя в черную бездну, Ким думает, что только Чанни удалось унаследовать темноту чужих глаз: глаза Чимина даже не близко такого цвета. Ему не по себе: в мужчине есть что-то неощутимое, мимолетное, что напрягает каждый мускул его тела, и хочется поскорее избавиться от чужого взгляда. Между ними повисает недосказанность. Киму кажется, что мужчина мог бы что-то ответить, о чем-то поговорить, но он молчит, и парень понимает причину, молча принимает ее и добавляет:       — Простите, что стесняю, — ему думается, что именно так стоит отвечать подобным людям.       — Все в порядке, Тэхен, — произносит мужчина и переводит свой взгляд с лица парня на младшего сына, заботливо заправляя чужую длинную прядь за ухо.       Ким кивает. Он не знает, что ответить или спросить, даже Хосок молча наблюдает за ними, и Тэхена напрягает это одинаково сильно: чтобы Хосок и ничего не сказал? Не может быть. Омега не решается посмотреть на своего друга, боится, что его взгляд может отразить что-то, что альфа расценит двусмысленно, а Тэхен просто устал переубеждать его. Он смотрит на солнечный пейзаж за окном просторной гостиной, чувствует на своей коже приятный теплый ветер, долетающий до него из открытого окна, и собирается с мыслями. Парень не может оставить Чимина одного в такой погожий день и знает, что омега будет грустить еще сильнее, чем вчера, бесконечно прокручивая в сознании отцовский отказ. Ему хочется увести юношу куда-нибудь в парк или по магазинам — в принципе, неважно, лишь бы тот не уходил в свои мысли, но попросить об этом у господина Чона — рискованно. Парень молчит, кусая губы, он боится услышать отказ, ведь это опечалит Чимина еще больше. Ему неловко, странно, скованно. Впервые он ощущает подобную адскую смесь в присутствии мужчины. Кажется, его тело вовсе забыло, как вести себя. Он поднимает взгляд и собирается духом:       — Господин Чон, разрешите нам с Чимином прогуляться по городу? — омеге кажется, что он звучит слишком официально, и почти не вздрагивает, когда проницательность чужих глаз вновь возвращается к нему.       — Разрешаю, — сухо отвечает господин Чон, а Чимин, не веря, переводит взгляд то на Тэхена, то на своего отца, будто вовсе забывая про свою обиду. — Чимин должен быть дома до восьми.       Тэхен облегченно вздыхает и радостно смотрит на непонимающего юношу.       — Ну и чего ты с нами увязался? — недовольно бубнит Чимин, бросая раздражительный взгляд в сторону брата, и потягивает клубничный коктейль из трубочки. Они втроем блуждают по огромному торговому центру в поисках ярких и красивых витрин магазинов, что смогут привлечь их взгляд и даже заставить заглянуть. Тэхена, по правде говоря, тоже интересует вопрос, что задал Чимин, но он почти не слушает ответ, прокручивая в голове последний его диалог с господином Чоном. Как только Чимин скрылся на втором этаже, чтобы переодеться, а Хосок покинул гостиную в неизвестном направлении, мужчина задержал Тэхена на пару минут. Ким не знал, чего можно было ожидать от предстоящей беседы и переживал, что его скептическое настроение выдает его с головой. Он не был готов к диалогу один на один с господином Чоном, все еще вспоминал слезы на чужих щеках и до сих пор не понимал, почему мужчина так непреклонен? Чимину уже семнадцать лет, и отношения для его возраста — вполне обычное и нормальное явление, но господин Чон реагировал так, будто его среднему сыну лет одиннадцать, не больше, и омега не мог принять сторону мужчины, да и не хотел.       — Спасибо за то, что успокоил Чимина вчера, — произнес господин Чон, как только убедился, что никто из старших детей не может слышать его, а Чанни увлеченно играл с машинками на диване. На лице Тэхена, наверное, в тот момент отразилось удивление: Ким понял это по сдержанной реакции мужчины, но ему удалось взять себя в руки и эмоции под контроль. Господин Чон все еще был выше его, спокойный, серьезный, совсем немного заинтересованный и настороженный. Он наблюдал за чужим поведением и вслушивался в происходящее за спиной: беспокоился о младшем ребенке.       Тэхен кивнул.       — Господин Чон, — и не смог сдержать себя, — знаете, это было ужасно. Вы поступили жестоко по отношению к Чимину. Вы даже не дали шанса ему...       — Я дал шанс, — резко оборвал его мужчина, а Тэхен в удивлении замолчал. Если подобное в понимании господина Чона «дать шанс», то Ким совершенно ничего не понимает в этом человеке. — Когда позволил Чимину пригласить его, — добавил более мягко.       — Господин Чон... — Тэхен сложил руки на груди, пытаясь сформулировать свою недовольную претензию. — Джихва мне показался довольно обходительным и внимательным. Видно, что ему нравится Чимин, и он рассчитывал на ваше одобрение. Киму казалось в тот миг, что этот диалог должен был произойти у них до окончательного решения господина Чона, но, к сожалению, было уже слишком поздно.       — Показался, — повторил мужчина, утверждая. — Джихва скрыл свой истинный возраст. Ему девятнадцать.       — И? — Тэхен искренне не понимал и добавил, боясь показаться невежливым: — Господин Чон.       — Мой ребенок будет встречаться с совершеннолетними, когда сам станет совершеннолетним, — строго сообщил мужчина. — И к тому же, он скрыл не только это. Не уверен, знает об этом Чимин или нет, но Джихва был замечен в не очень приятной компании, и я не хочу, чтобы мой сын был подвержен ее влиянию. Я надеюсь, ты понимаешь, что я имею в виду.       Тэхен удивленно уставился на мужчину. Наверное, его уже не беспокоило то, как легко этому человеку вытянуть информацию о ком угодно, но Чимин ведь никак не мог связаться с таким человеком? «Не очень приятная компания» — звучало аккуратно, но чужой голос, низкий и яростный, расшифровывал этот термин ясно и четко: та компания занимается чем-то нехорошим, возможно, противозаконным. И у Кима вновь повторялся вопрос: как так вышло, что они сошлись с Чимином, милым и правильным юношей? Неужели сейчас в моде все еще были плохие парни, а Чимин, испытывающий скуку и удрученность от постоянного приличия, решился разбить свои границы, или омега скрывал свою истинную натуру?       Тэхен не знал, что ответить. Он прокручивал в голове слова господина Чона, не сомневаясь в их правдивости, ведь мужчина до этого показывал себя как справедливый и честный человек, и ложь он явно не использовал для достижения цели. У него имелись другие средства для этого.       — Чимин прислушивается к твоему мнению, — сообщил мужчина так же твердо, как и раньше. — Отговори его от общения с ним.       Просьба господина Чона не покидает голову Тэхена даже по прошествии двух часов. При Чимине он пытается вести себя естественно, открыто и весело, но голова переполнена чередой бесконечных суетливых мыслей. Господин Чон, кажется, даже не пытается скрывать свою бестактность по отношению к Киму. И как ему вообще рассказать об этом Чимину? Мало того: как ему вообще начать этот диалог с очевидным посылом не встречаться с человеком, в которого юноша влюблен? Тэхен чувствует себя растерянным и сбитым с толку, ему хочется как следует все обдумать и решить, как поступать дальше и что необходимо делать. Беспрекословно выполнять просьбу господина Чона парень не планировал и не планирует. Его бунтарская натура против абсолютного подчинения, но, если мужчина прав, а, скорее всего, так и есть, то Джихва угрожает безопасности Чимина, чего омега допустить никак не может. Он не понимает, как ему поступить, и не уверен, что может поделиться этим с кем-либо.       Тэхен знает, что господин Чон старается защитить ребенка, не допустить самого худшего, но в том, как мужчина делает это, у Кима возникают сомнения. Господину Чону все еще трудно принять тот факт, что его ребенок взрослеет, и его методы больше направлены на скрытую поддержку, не доверяя Чимину более серьезные и зрелые разговоры. Тэхен считает это неправильным. Чимину уже семнадцать, и, возможно, юноша отреагирует эмоциональнее, но, если господин Чон хочет сохранить доверие между ними, ему придется признать в Чимине человека, готового к подобным разговорам.       — Ты считаешь это честным? — интересуется Хосок, наблюдая за тем, как его брат уходит делать заказ на них троих, а они садятся за свободный столик возле окна.       — О чем ты? — парень чувствует дежавю, произнося вслух этот вопрос.       — Вообще-то ты мой друг, если забыл, — серьезный тон альфы жутко контрастирует с детской претензией, выраженной вслух.       — Так вот, зачем ты с нами увязался, — Тэхен быстро теряет интерес к диалогу.       — Нет, ты послушай, — Хосок звучит настойчивее, вынуждая парня вновь обратить на него внимание. — После того, как ты познакомился с моей семьей, я чувствую, что делю тебя в конкурентной борьбе с ещё тремя. Чимин-то понятно. Он видит в тебе мою замену. Чанни, почему-то, думает, что тебе нравится играть с ним в машинки.       — Мне действительно нравится.       — ... И мой отец, — Хосок складывает руки на груди и расслабленно откидывается на спинку кресла. Где-то Ким уже видел подобный жест. — Ты у него в качестве психолога что ли? Или советчика по делам подростков, или, может, делишься бесплатно преподавательским опытом? Не зря в Америке учился, получается.       Тэхен мягко улыбается. И что ему стоит отвечать на подобные претензии?       — Получается, что так, — Тэхен пожимает плечами, толком не понимая, на что именно он отвечает, но к ним уже возвращается Чимин, и Хосок не решается продолжить разговор. Альфу, наверное, могла бы подобная близость его родителя и лучшего друга насторожить, но он находит в этой ситуации значительные плюсы: Тэхен может играть роль двойного агента, и Хосок будет знать, когда ему следует ходить по струнке, а когда можно немного расслабиться. Благо, пока что его отец всецело занят Чимином, но он никогда не усыпляет свою бдительность, и Ким сможет ему помочь.       Тэхен благодарит официанта, делает глоток крепкого черного кофе. Может быть, их с господином Чоном тесное общение выглядит со стороны слегка неестественно, и Ким сомневается, что занимает позицию только лишь репетитора Чимина по английскому языку. Репетиторов не приглашают на семейный ужин, с ними не советуются по поводу воспитания и их не просят о помощи с налаживанием отношений с ребенком.       Он вряд ли решится спросить у господина Чона прямо о том, какую роль он занимает в их семье, и вряд ли мужчина придает этому хоть какое-то значение. Господин Чон делится своими мыслями, переживаниями, действует более открыто, чем раньше, показывает свою более человечную часть, и Тэхену кажется, что это замечает только он. Парень отнюдь не против быть кем-то наподобие консультанта или психолога, но ему все же хочется узнать о своем месте в семье своего друга, понять возможности. Омеге часто кажется, что он переходит черту, высказывается резко и прямолинейно, но господин Чон редко осаждает его, и, порой, Тэхену даже начинает казаться, что у него нет границ в общении с мужчиной, или есть: просто господин Чон не показывает количество попыток, которые у него остались, и даст знать только, когда на счетчике высветится ноль. Ким чувствует, что ходит по краю, и боится, что ему это сходит с рук. Он позволяет себе, или позволяет господин Чон, — слишком многое. Парень никогда не лез за словом в карман, но с мужчиной его желание высказать все, что он думает, возрастает в разы. Он ощущает напряжение рядом с ним, но вместе с тем чувствует себя более открытым.       Невероятно, но в его окружении среди взрослых людей так редко оказываются те, кто слушает его и считает за равного. Профессор Ким Сокджин все еще считает его студентом, которого постоянно поучает, родители никогда его не слушали, да и Тэхен не считал нужным что-либо рассказывать в пустую стену, но господин Чон реагирует на его замечания или советы уважительно, с вниманием и пониманием. Он старше, опытнее, но не отмахивается от него как от назойливого насекомого, видит в парне что-то, что может помочь ему, заинтересовать и решить некоторые вопросы. Тэхену очень странно видеть подобное. Кажется, даже Хосок не способен показывать свое участие так.       Парень смотрит на очередную перепалку Чимина и Хосока на какую-то нелепую тему и теряется в собственных мыслях. С господином Чоном тяжело поддерживать диалог и одновременно легко. Он всегда знает, что его услышат и поймут правильно, именно в таком смысле, какой он заложил в своих словах, но чужая реакция часто непредсказуема. Господин Чон, несмотря на свое более-менее доверие к Тэхену, не может полностью отпустить себя, все еще сдерживает собственные эмоции и чувства, и Киму бывает трудно понять, что от него вообще ждут.       Пара месяцев с момента знакомства с семьей Хосока пролетели незаметно. Возможно, прошло даже чуть больше времени — Тэхен не считал, и ему немного странно переключаться между ролями: с Хосоком он друг, с Чимином кто-то вроде старшего брата или наставника, с Чанни смешной и веселый хен, а с господином Чоном — наверное, человек, что ладит с его детьми. Киму кажется, что это самое логичное объяснение и самоидентификация, и, может быть, вскоре ему потребуется другое объяснение, но пока что хватает и этого, учитывая, что парню безумно нравится проводить время с не чужими уже людьми для него.       Все же у Хосока замечательная семья: справедливая, дружная и уютная. Тэхен, будучи единственным ребенком в семье, наверное, хотел бы так же, и возможно, что в далеком будущем он бы хотел тоже троих детей, ведь теперь у него есть идеал, на который ему бы хотелось равняться, пусть он и не особо согласен с чрезмерной строгостью господина Чона. Парню все же кажется, что тот порой перебарщивает в своем стремлении все держать под контролем. Если ребенок хочет что-то скрыть, то ему удастся, пусть рано или поздно все станет известно. И Тэхену даже знать не хочется, что господин Чон сделает со своим старшим ребенком, когда узнает, что тот встречается с ровесником Чимина, а это, как Киму удалось выяснить, в их семье запрещено. Возможно, господин Чон смилостивится и не будет убивать Хосока полностью, пощадит, когда тот будет при смерти, но очевидно одно: так просто, как лишением машины, Хосок не отделается. И Тэхен не уверен, что хочет быть рядом и видеть подобную кровавую сцену.       Хотя, если ему удастся смягчить чужой гнев, он бы все же поприсутствовал. Друг парню все еще нужен, несмотря на все подколы и вредность.       Утро понедельника встречает парня в странном, сомнительном состоянии, и Тэхен чувствует себя задумчивым, в пятый раз снимая с полки одну и ту же папку с документами: каждый раз он ставит ее обратно, не уверенный, что именно она ему нужна. Омега беспокоится о Чимине. Вчера вечером тот был более-менее расслабленным, но парень не мог знать, не подверг ли господин Чон его очередному серьезному разговору, и мысли об этом не выходят из его головы до сих пор. Все же господин Чон в целях воспитания может действовать своеобразно, а Тэхен еще не успел объяснить ему про ранимость чувств Чимина.       — Преподаватель Ким, вы выглядите уставшим. Может, отдохнете? — Тэхен поднимает взгляд и встречается с внимательным и заботливым профессором Чхве. Мягкие глаза выражают беспокойство и что-то знакомое — такой взгляд Тэхен понимает на бессознательном уровне, но не принимает его. Он не хочет видеть отражение теплых чувств в карих глазах, не готов к ответу на них.       — Спасибо, я в порядке, — Ким очаровательно улыбается и с благодарностью принимает чужую помощь. Ему следует взять себя в руки, иначе студенты, видя его растерянное состояние, уйдут в разнос, и он не сможет проконтролировать их.       Профессор Чхве отвечает на улыбку своей — яркой и немного смущенной, а Ким понимает, что он не готов к чему-то подобному. Его голова сейчас занята совершенно другим: беспокойством о Чимине, переживанием о его благополучии, его отношениях с Джихвой и отцом. Может, ему следует поговорить с омегой более открыто, уединенно, без Хосока, понять, что тот испытывает к альфе, насколько сильны его чувства, и попытаться предложить Чимину проанализировать их. Тэхен хочет остаться для юноши другом, но боится, что если он будет следовать просьбе господина Чона, то быстро перечеркнет эту границу и будет больше похож на второго родителя, а Чимину нужно сейчас не это. Он кусает губы, не понимая и теряясь в догадках, что ему следует сделать, что сказать и как подготовить омегу к этому разговору.       — Преподаватель Ким, — осторожно начинает мужчина, а Тэхен, уверенный, что остался один, вздрагивает. Он возвращает внимание на профессора, напряженно и испытывая легкий дискомфорт от осознания того факта, что все время его размышлений мужчина наблюдал за ним. Профессор Чхве ждет, не решаясь продолжить. В его глазах Ким видит легкую нервозность и догадывается, в чем может быть дело, и помочь в этом ему не хочется. Тэхен молчит, смотрит внимательно и, кажется, пронзительно, и не желает слышать продолжение. По правде говоря, его мысли сейчас где угодно, но не на кафедре с профессором Чхве. Он бы хотел сейчас побыть один, в полной тишине, вслушиваясь только во внутренний монолог внутри себя, изредка меняя направление собственных мыслей. Ему сейчас точно не до рабочих драм, чужих чувств и странного желания, которое он не разделяет и разделять не хочет. Может, ему просто кажется, и он себя зря накручивает?       Профессор Чхве смущенно отводит взгляд.       Нет, не кажется. Тэхен тяжело выдыхает. Ждать — невыносимо, и еще невыносимее — отказывать. Хотя, может, он торопится? Может, стоит все хорошо обдумать в очередной раз, взвесить все за и против служебного романа и определить хоть какие-то плюсы? Парень давно хочет семью, счастливый брак, маленьких детей, уютные вечера в кругу людей, что любят его и заботятся о нем, счастливые и теплые воспоминания, понимание и поддержку — то, чего никогда не знал он, будучи маленьким ребенком, и то, что он видел у семьи Чон, но собственные отношения означали тяжелый выбор между собственной семьей и той, что была ему не родная, но такая близкая по душе. С Хосоком они и так стали не слишком часто видеться, ведь у того появился омега, от которого он, видимо, скрывал Тэхена. И Ким ощущает легкую тоску и переживание из-за утраты одной из причин вечной головной боли, но и старается наслаждаться долгожданным отдыхом: если Хосок расстанется с Юнги, то Тэхен окажется под прицелом бесконечного метания чужого настроения, и это Ким не мог назвать своим любимым времяпровождением. Чимин хоть и неявно, осторожно, но дал понять Тэхену, что сейчас он его единственная поддержка, чуть ли не последний человек, который его понимает и принимает. Ким не может бросить юношу на произвол судьбы: он никогда не выберет собственное счастье в ущерб омеге, ведь никогда не простит себя за это.       Тэхен кусает губы. Ситуация ужасная, его мысли — еще хуже, а ведь профессор Чхве даже еще ничего не сказал, но Тэхен успел перебрать все возможные варианты и принять оптимальное решение.       — Хосок сегодня опять хулиганил на паре...       Тэхен моргает раз, два, и еле сдерживает себя, чтобы не задать глупый вопрос: «Что?» И не верит. Глаза мужчины выражают абсолютно не то, что он только произнес, и Ким готов поклясться, что профессор Чхве прямо сейчас сам винит себя за странное утверждение.       — Вы можете поговорить с ним? — продолжает мужчина, а Тэхен окончательно не понимает, как ему вообще реагировать в этой ситуации.       — Если он не успокоится, придется опять прибегнуть к помощи его отца. Кстати, вы, похоже, в хороших отношениях.       Тэхен переводит взгляд на папку, что только что достал с полки, и пытается вернуть своему лицу выражение беззаботности и доброжелательности.       — Да, профессор Чхве, я поговорю с ним, — омега улыбается натянуто, но ему удается обмануть мужчину, и он отворачивается. Ну и какого черта, спрашивается? Что вообще на уме у профессора Чхве, и что он только что сказал ему? И какого дьявола творит Хосок, когда прошло не так много времени с последнего его наказания? Неужели так понравилось злить отца, что он готов к чему угодно, или, может, в его жизни не хватает адреналина, а господин Чон в силах подкинуть ему лошадиную дозу? Тэхен клянется, что он больше не будет покрывать своего друга, даже если это будет что-то такое, что заставит господина Чона разойтись не на шутку. Пусть альфа научится брать ответственность за свои поступки и перестанет искать приключения на свою пятую точку, тем более — наступать на одни и те же грабли.       — Преподаватель Ким, — Тэхен вновь поднимает взгляд. Еще одна глупость — он покинет кафедру вообще. Кажется, будто у профессора Чхве день тоже не задался, и он решил вывести заодно и Кима, проверить его, так сказать, на терпеливость.       — Да, профессор Чхве? — Тэхен старается звучать вежливо, уважительно, с легким интересом, но вкладывая в свой тон намек на то, что ему бы не хотелось, чтобы его сейчас отвлекали.       — Вы свободны в эту пятницу вечером?       Тэхен на секунду замирает. На самом деле, он очень занят в эту пятницу: например, тем, что посвятит вечер тишине и спокойствию, вверив себя в руки умиротворения. Он даже не будет включать сериал, что начал смотреть совсем недавно, и позволит мыслям беспрепятственно течь в его голове, ничем их не перебивая.       — Профессор Чхве, — Тэхен начинает осторожно, думая над мягким отказом и стараясь подбирать аккуратные формулировки: — У меня планы в этот вечер. — Он не успевает подумать, стоит ли добавить в конце «извините», как мужчина реагирует быстрее:       — Правда? Очень жаль, — профессор Чхве тщательно скрывает свою расстроенность. — Мой номер телефона у вас есть. Буду надеяться, что ваши планы изменятся. — И добавляет: — Давайте я вам все же помогу с этим.       Тэхен сидит в тишине на своей небольшой кухне. Рядом с ним давно остывший зеленый чай, из открытого окна доносятся детские звонкие голоса, но Ким почти их не слышит. Сегодня только понедельник, а он уже считает минуты до пятницы, желая скорейшего наступления выходных. В голове на бесконечном повторе прокручивается прошедший диалог с профессором Чхве, и парень, на самом деле рад, что не успел еще поделиться этой великолепной новостью с Хосоком, иначе подколов было бы не избежать. Он думает о том, что все произошло слишком спонтанно, неожиданно, хотя он часто замечал чужой заинтересованный взгляд, но не желал придавать этому значения. И, что еще хуже, — Ким понимает, что он не взаимен. Ему не хочется больше времени проводить с профессором Чхве, встречаться вне работы — тем более. Именно сейчас голова парня забита совершенно другим, не тем, ему не до служебных романов. Может быть, позже. Может быть, никогда.       Тэхен запрокидывает голову назад, прикрывая глаза. Возвращаться завтра на работу кажется неловким и смущающим: он прекрасно видит чужой пронзительный и заинтересованный взгляд, и ему хочется больше никогда не прокручивать его в своей голове. До безумия странно знать, что кто-то испытывает к тебе симпатию. Тэхену неуютно. Весь этот день он всецело контролировал себя, лишь бы не дать никаких намеков, держаться отстраненно на границе с холодом.       Омега смотрит на экран телефона, прокручивая в голове слова для подтверждения своего отказа, и старается отпечатать их на подкорке своего сознания, довести до автоматизма, чтобы звучать твердо и уверенно, ведь иначе в самый ответственный момент ему не хватит стойкости. Он вздрагивает от резкого звонка телефона и проводит по дисплею пальцем, не успевая прочесть имя. Его прошибает неестественный холодный пот, как только из динамика доносится низкий приглушенный голос господина Чона:       — Добрый вечер, Тэхен.       Ким отчетливо слышит приглушенную под твердостью и решимостью усталость. Она кажется едва уловимой, но чужой голос пропитан ею насквозь. Парень бы спросил причину, если бы не знал ее суть.       — Здравствуйте, господин Чон.       — В пятницу вечером я планирую ужин с семьей. Если у тебя нет планов, мой водитель заедет за тобой без двадцати шесть.       — Хорошо, господин Чон, — Тэхен успевает согласиться до того, как вспоминает о том, что у него вообще-то были планы.       — До встречи, Тэхен.       Омега убирает телефон и закрывает глаза.       Особняк семьи Чон кажется Тэхену почти родным, а терпкий запах привычно оседает на кончике языка. Сегодняшний вечер ощущается Киму более уютным, чем предыдущие: может, виной всему периодически покидающий их господин Чон? Уже прошел почти целый час, а за все время мужчина пробыл с ними от силы минут десять и ушел в другую комнату, ссылаясь на телефонный разговор. Ким думает, что так спокойнее и проще, ведь напряжение между мужчиной и Чимином все еще чувствуется. Он видит, но пока что молчит, ждет подходящего момента, чтобы поговорить с омегой.       — Меня профессор Чхве словил, — непринужденно начинает Хосок, как только Чимин, подобно своему родителю, отходит поговорить по телефону. Стоит чудесный теплый вечер, с террасы слышится шуршание воды в бассейне и шелест листвы деревьев. Тэхен поворачивает голову в сторону друга. Он уже успел забыть, что в понедельник неудачно был приглашен на свидание, не знал, что профессор Чхве на этом не успокоится.       — И?       — Спрашивал о тебе, кстати, — беззаботно продолжил Хосок, а на его лице медленно расцвела ехидная улыбка. — Точнее о нас. Встречаемся ли мы.       Тэхен не хочет слышать ответ.       — Я сказал, что мы очень близки.       — Придурок, — выдыхает Тэхен и трет переносицу пальцами.       — А потом он заставил меня пересдать тест, который я написал идеально, — заканчивает Хосок и расслабленно откидывается в кресле.       — Правильно сделал. Меньше трепаться будешь.       — Что между вами вообще происходит? У вас типа что-то намечается? Слухи ходят, что он тебя пригласил на свидание, а ты отказал, — Хосок заинтересованно таращится на омегу. — Почему я обо всем последний узнаю?       — Ага, типа, — парню все же интересно, как так всегда получается, что любое событие, происходящее в замкнутых четырех стенах, где нет ни души, уже известно абсолютно всем. Хоть бы до его отца слухи не дошли, иначе этот разговор по тяжести переплюнет даже беседу с господином Чону. Они с его отцом умеют профессионально нагнетать обстановку.       — Не прошло и года, как профессор Чхве решил перейти от простых метаний взглядом к каким-то действиям, а то ты у нас в этом плане туго соображающий.       — Заткнись, — шипит омега и оборачивается, лишь бы следующую фразу не услышал отец Хосока: — Я, в отличие от некоторых, не промышляю педофилией, а с катарактой и издалека кажешься таким приличным.       — Стрелки не переводи. У нас с ним все по закону, — серьезно сообщает Хосок.       — Если так, почему твой отец не в курсе?       — А вот угрожать мне не надо. Давай сегодня без тяжелой артиллерии.       Тэхен не успевает открыть рот, чтобы озвучить свое мнение по этой всей ситуации, как к ним вбегает Чанни на террасу, активный и радостный, и подлетает к корзине с фруктами. Черные волосы рассыпались на лбу, а щеки покрыл мягкий розоватый румянец, словно мальчик бежал к ним прямиком со второго этажа. Ким невольно залипает на сосредоточенные и немного неуклюжие действия Чанни. Обоим парням приходится заткнуться в самый разгар диалога и уставиться на то, как мальчик выбирает самый большой мандарин и подбегает к Тэхену, протягивая ему находку. Ким не сразу понимает, что он должен сделать и только после легкого тычка Хосока догадывается, что Чанни просит его почистить фрукт.       — И вообще, — продолжает Хосок как ни в чем не бывало, как только мальчик вновь убегает в дом, — отцу было девятнадцать, когда он познакомился с моей матерью, а ей — ты не поверишь — шестнадцать, и она уже была беременна. Так что не ему меня учить.       Тэхен верит, ведь Хосок говорил об этом совсем недавно.       — И в двадцать пять родился Чимин.       Ким поворачивает голову в сторону друга, но не отвечает. Его вообще не удивляет тот факт, что у господина Чона в его возрасте уже появился второй ребенок, и вообще: раньше были другие времена, другое воспитание, принципы и понятие времени, так что желание Хосока ставить отца в пример в подобных спорных ситуациях — занятие сомнительное. Парень решает ничего не говорить.       — Не то, что ты, — заканчивает Хосок.       — А что я? — не понимает парень, поворачиваясь к альфе. На террасу вновь вбегает Чанни и протягивает пару долек мандаринки Тэхену.       — Это тебе, — сообщает он. Ким не может сдержать себя от умиления.       — А мне? — возникает Хосок. — Я вообще-то брат твой. Мальчик смущенно и непонятливо смотрит на старшего, затем переводит взгляд на фрукт, который уже успел вручить омеге, и вновь поворачивается к брату.       — Больше нет, — расстроено сообщает Чанни и разводит руками, а Тэхен, тихо посмеиваясь, отделяет одну дольку от другой и протягивает мальчику обратно.       — Держи. Угости хена, — Чанни благодарно принимает часть фрукта и, довольный, передает своему брату.       — Что бы мы делали без тебя? — сообщает Хосок, и Тэхен почти ощущает разницу между язвительным и ироничным тоном и решает пропустить замечание друга мимо ушей.       — Чанни, малыш, иди в дом. Уже холодно, — Тэхена пробивает дрожь от хрипловатости и низости чужого мужского голоса, и Киму приходится повернуться, чтобы убедиться, не обманывает ли его слух. Господин Чон выглядит расслабленным, спокойным, немного уставшим, и Киму кажется, что именно сейчас он впервые увидел домашнюю версию строгого мужчины. Господин Чон с теплотой и нежностью смотрит на своего младшего ребенка и ждет, пока тот покорно забежит обратно внутрь, довольный и радостный. Хосок, впрочем, выглядит так, будто это не его отец только что включил скрытый режим нежного и увлеченного, а не строгого и настороженного родителя.       — И я тоже пойду, пожалуй, — сообщает Тэхен, с трудом отходя от умилительной сцены, которую он только что увидел, и поднимается.       — Даже десерта не дождешься? — спрашивает господин Чон, подчистую убирая из голоса мягкость и нежность и возвращая ему обычный спокойный тон.       — Это ты зря, конечно, — весело сообщает Хосок и убирает телефон в карман брюк, обращая внимание на друга.       Тэхен отвлекается на уведомление в телефоне и невольно напрягается всем телом. Такой приятный и уютный вечер могло испортить только одно: сообщение от его отца.       «До меня доходят крайне неприятные слухи. Не позорь меня».       Кажется, от этого человека невозможно было ждать чего-то другого. Если Тэхен оступается, отходит от приличного человека на один шаг в глазах других, это работает как красная тряпка на быка, и предостережение родителей не заставляет себя долго ждать. Даже съехав, Ким ощущает это невыносимое давление и безумный контроль, будто с его взрослением он только усугубился. Ему кажется, или когда он был подростком, чета Ким вела себя более отстраненно по отношению к нему, будто им не было до него дела вовсе.       Невыносимо.       Может, в нем все же есть что-то, чем его отец мог бы гордиться? Хоть малость. Например, успехами на работе: группы студентов буквально дерутся за возможность посещать его занятия, и не потому, что он молод. Ребята ценят и любят его опыт, знания, легкость, с которой он объясняет все темы, словно преподавание — его единственное призвание. Но нет. Ким старший не находит это занимательным или чем-то важным, в его жизни единственную и последнюю роль играет репутация, в которую Тэхен, очевидно, в силу своей молодости не вписывается.       — Что-то случилось? — Ким на мгновение забывает, что находится в одной комнате с господином Чоном, почти не слышит шелест страниц, что только что прекратился, ведь мужчина обратил на него свое внимание, оторвавшись от книги. Тэхен поворачивает голову в сторону господина Чона и не уверен, что хочется делиться своими переживаниями. В чужих глазах почти безразличие, смешанное с легким интересом; брови нахмурены, сведены к переносице. Кажется, что господину Чону нет абсолютно никакого дела до парня, и единственное, что им движет — это привычка решать проблемы: любые, чужие — не имеет значения, просто хоть какие-то проблемы.       — Скажите, господин Чон, — Тэхен кусает губу и прячет руки в карманы. Наверное, он просит совета от безысходности, или, может, об этом слишком тяжело говорить Хосоку? Омега не такой открытый, как его друг. Проблемы семьи кажутся еще более тяжелой ношей. Или, может, дело в том, что господин Чон — отец, и из первых рук парень сможет услышать мнение с позиции родителя, ведь самому еще не удалось им стать, и вряд ли получится в ближайшее время: у профессора Чхве явно маловато шансов.       Господин Чон ждет, не торопит. Он расслаблен, но Ким знает, что тот слушает его внимательно, сосредоточенно, закрыв книгу и отложив ее в сторону. Ким думает, что, наверное, это впервые, когда он попросит помощи у мужчины, а не даст очередной совет по поводу воспитания его детей.       — Скажите, — повторяет Тэхен, вспоминая мысль, которую уже успел потерять. — Вы гордитесь своими детьми?       Вопрос, кажется, риторический, и Ким слышит легкую усмешку.       — То есть, — пытается уточнить омега, — вы гордитесь ими независимо от их достижений?       — Это естественно, — подтверждает мужчина и добавляет ниже, тише, но не менее уверенно: — Я горжусь ими. И этому есть много причин. Тяжелое детство?       Тэхен чувствует легкую боль от силы собственных зубов на губе.       — Не совсем, но, — Ким не хочет плохо отзываться о родителях. — Не знаю. — Сдается. Открываться чужому человеку проще, чем родному, но сложнее, чем кажется. — Скажите, вы часто говорите детям, что любите их?       — Хотелось бы чаще.       — Что мешает?       — Не всем легко даются эти слова, Тэхен, — сообщает мужчина тоном, не терпящим пререканий. — Но, если родители не говорят тебе об этом, это не значит, что они не любят тебя. — Немного тише и мягче.       Ким чувствует себя странно.       — За резкими словами скрываются беспокойство и переживания, — господин Чон смотрит вперед, не на Тэхена, и в его глазах Ким видит отражение единодушия. Омеге кажется, будто мужчине эта тема важна и близка как никогда, словно бы парень затронул что-то, что касается господина Чона так же ощутимо, как касается Тэхена.       Он не знает, что ответить. Чужая поддержка разливается по всему телу жгучей теплотой, согревая лютый холод после сообщения от отца. Господину Чону легко говорить, его проницательность пугает: может, они с его отцом действительно очень похожи, и поэтому он знает, что было в сообщении и как именно оно было составлено.       Тэхен поворачивается корпусом к мужчине, слегка неуверенно и робко, стойко выдерживает чужой заинтересованный взгляд, горящий слабой тенью беспокойства и теплотой — омега уверен, что ему показалось, — и не может ничего произнести: слова не желают собираться в предложения, а мысли путаются.       — Ты — самое ценное, что у них есть, — добивает мужчина.       — Господин Чон...       — Ну что, поехали? — в гостиной появляется Хосок, по-обычному веселый и бодрый, и по чужим глазам Тэхен понимает, что виной приподнятому настроению Юнги. Ким поднимается.       — Веди осторожно, — строго произносит господин Чон, обращаясь к сыну.       — Как обычно, — салютует и тянет Тэхена за руку к выходу.