Лаундж

      — Кстати, отец попросил тебя зайти к нему, — весело сообщает Чимин, складывая учебники.       Гостиная семьи Чон озаряется яркими лучами субботнего полудня, за окном чарующая, теплая погода, и Тэхен не винит омегу в том, что тот частенько поглядывал на улицу. Сам испытывает точно такое же желание и всецело разделяет настроение своего ученика. Он, радостный, мог бы увернуться от личного водителя господина Чона и позволить себе прогуляться до магазинчиков, но господин Чон, очевидно, имеет на него совершенно другие планы. Тэхен никак не показывает счастливому Чимину, что он обескуражен новостью, и старается сохранить лицо такое же счастливое, но чувствует некоторые сомнения внутри себя. Что могло понадобиться мужчине спустя целых две недели после их напряженного диалога и спустя почти одну неделю — после их встречи в университете? Она, на удивление Кима, прошла быстро и без ощутимого давления.       В тот раз мужчина вновь вызвал всеобщую суматоху своим появлением в университете, а декан чуть не разнес их кафедру, допытываясь, кто на этот раз посмел отвлечь господина Чона, пока господин Чон следовал по направлению ко входу в здание. Тэхен старался не реагировать, спокойно читал книгу, сидя за своим столом возле окна. Ему не хотелось пересекаться с мужчиной. Сегодня он не был настроен на противостояние и борьбу, был погружен в собственные мысли и наслаждался уединенностью в часы без шумных студентов. Он явно помнит тот сильный контраст: умиротворение разбивается на осколки, когда на кафедру влетает Хосок, в панике, а следом заходит господин Чон. Тот факт, что зашел господин Чон, становится очевидным, даже если не смотреть в дверной проем: на лицах всех отражается напряжение и страх, и запах, тяжелый, давящий, врезается в нос, камнем оседая в легких.       Господин Чон в тот день молча проследовал к столу Тэхена, игнорируя даже суетливость обеспокоенного декана, и спокойно, без лишних действий, дал всем понять, что он хочет поговорить с Кимом один на один. Кафедра вмиг опустела, но Хосоку пришлось повторить дважды. Омега был вынужден отложить книгу, которую он читал, и собрать в себе все свои силы, чтобы вытерпеть очередной допрос, давление и пронзительный взгляд. Мужчина был умиротворен, предельно тих, краток и учтив. Он поздоровался и потребовал доложить ему поведение Хосока, узнать, не доставлял ли он проблем в те две недели, и, получив ответ, поблагодарил, пожелал хорошего вечера и ушел.       Тэхен устал слушать бесконечные вопросы Хосока и терпеть настороженные взгляды декана. Ким Тэхен не был уверен, что его только что посетил господин Чон, и он, оказывается, бывает и таким: сосредоточенным, мрачным, без испытывающего взгляда, слегка обеспокоенным. Казалось, будто поведение Хосока волновало его в тот момент больше всего на свете. Он спрашивал твердо, но тихо, смотрел только на Кима и смиренно ждал ответа, будто от него зависело все, и ушел так же быстро, как и появился.       Тэхен поднимается по лестнице и понимает, что он еще ни разу не был на втором этаже. Кажется, будто это закрытая территория, но сегодня ему удалось перейти на другой уровень и открыть для себя новую локацию. Он тихо стучит в дверь кабинета господина Чона, и после твердого «войдите» медленно заходит. Господин Чон сидит за рабочим столом без привычной укладки, но с убранными назад волосами, открывающими лоб: на нем серая футболка с рукавами до локтя, дорогие часы сверкают на руке. Кабинет мужчины просторный, с темными фасадами шкафов из дерева, черным столом и огромными окнами в пол, закрытыми матовыми рулонными шторами, перекрывающими яркий солнечный свет. Чонгук сосредоточен и внимателен. Он выглядит по-домашнему, и Тэхен теряется. Такой вид господина Чона, без классического черного костюма, сбивает с толку. Кажется необычным, что у такого человека в гардеробе есть подобная одежда, и он ходит в ней в свой выходной день.       Ким медленно и тихо здоровается, и его приглашают присесть.       — Вас устраивает то, сколько я плачу вам? — деловито интересуется мужчина, убирая в сторону папку с документами, которую внимательно читал. Тэхену уже не особо нравится начало их беседы. Он вспоминает встречу в ресторане, и вообще-то ему казалось, что того раза было достаточно.       — Да, господин Чон, — омега покорно отвечает.       Мужчина расслабленно откидывается на спинку кресла, вытягивает из стопки два скрепленных листа и пробегается по ним взглядом. Киму на миг кажется, что у мужчины, очевидно, нет понятия отдыха, ведь его взгляд перманентно сосредоточенный и уставший: полный пристального внимания.       Господин Чон кивает и кладет перед омегой два листа, что держал в руке.       — Взгляните, — требует он и коршуном следит за тем, как Тэхен медленно берет в руки документ. Ким просматривает черные строчки и сразу понимает, что мужчина передал ему, но хочет уточнить:       — Что это? — спрашивает парень и поднимает взгляд на господина Чона.       — Тест Чимина, который он писал вчера, — сообщает твердо.       — Но Чимин сказал, что результаты будут известны только на следующей неделе.       — Я запросил их пораньше.       Тэхен кивает. Как он мог забыть, даже на миг, с каким именно человеком имеет дело? Его глаза вновь возвращаются к листу.       — Что скажете?       Омега слегка хмурится, вчитываясь в ответы. Чимин кое-где забыл грамматические конструкции и перепутал артикли, но в целом — результат за пару недель довольно хорош. Его взгляд цепляет двузначное число в углу и поднимается на мужчину. По лицу господина Чона понять что-либо невозможно: он, как обычно, строг и надменен, следит за омегой пристально и сосредоточенно, считывая реакцию по малейшему дрогнувшему мускулу. Тэхен откладывает листы. Он пытается подобрать верные слова, четко сформулировать свою мысль, но напряжение не дает ему это сделать. Он кусает губу.       — Неплохо. Есть еще то, над чем стоит поработать, но в целом я примерно такой результат и ожидал. Может быть, немного выше, — твердо отвечает Тэхен под стать серьезности мужчины.       — Выше? — вторит господин Чон, и его брови поднимаются в удивлении. — Преподаватель Ким, вы, очевидно, помните результаты тестов Чимина до того, как он начал заниматься с вами?       Тэхен кивает, не понимая, к чему мужчина ведет.       — Вы сдвинули их с мертвой точки. И всего лишь за три недели вам удалось добиться такого результата. Я в вас не ошибся.       Тэхен вздрагивает, не понимая, как реагировать на похвалу мужчины, если это на самом деле похвала. Он смотрит в чужой холодный взгляд, расслабленное лицо и не понимает, что испытывает. Радость? Точно нет. Напряжение и пристальное внимание — определенно, да. Господин Чон не так прост, как может, если вообще может, показаться. Он оценивает в Тэхене все: его реакцию, сдержанную и напряженную, взгляд, немного удивленный, и точные, выверенные до миллиметров, действия.       — Спасибо, господин Чон, — наконец произносит парень, но мужчина даже не думает его отпускать. Он касается пальцами своего подбородка и задумчиво смотрит в сторону закрытого от теплого дня окна, а Тэхен пугается еще сильнее. Он чувствует, что его что-то ждет, но что именно — предугадать не может. Парень продолжает смотреть на господина Чона, теряясь в сомнениях. Его колени мелко подрагивают, а тело превращается в один напряженный нерв. Он не сводит глаз с мужчины.       Господин Чон сцепляет руки в замок и выпрямляется, переводя взгляд на омегу.       — Что от меня скрывает Хосок? — резко, грубо, но с нотками обеспокоенности в голосе. Тэхен на мгновение теряет дар речи.       — Господин Чон? — недоумевает. Он надеется, что его подвел собственный слух.       — Вы сказали, что Хосок скрывает свои истинные чувства и переживания, преподаватель Ким.       — Я... — Тэхен теряется. Да, он так говорил, но мужчина требует от него откровений по поводу его ребенка, и Ким сомневается, что может дать сейчас адекватный ответ и не нагрубить. Он смотрит на Чона, не понимает, путается в собственных мыслях, но твердо намерен защитить свои принципы. — Господин Чон, это так не работает...       — Это касается моего сына. Я должен знать, — требует, и Тэхен улавливает озабоченность в голосе.       — Я не спорю... Господин Чон, — Тэхен ловит на себе пронзительный, цепкий взгляд и не желает останавливаться. Его общение с мужчиной походит на хождение по лезвию, и Ким ощущает, что он близок к черной бездне. — Вам следует поговорить с ним начистоту, наедине. Откройтесь ему первым, и он поделится с вами тем, что у него на душе.       Мужчина откидывается на спинку стула, слушая внимательно, и сильно хмурится. Он слегка склоняет голову, размышляя, не сводит глаз с омеги. На один мимолетный миг Тэхену кажется, что его тут же грубо выгонят, но мужчина слегка щурится, а его губы напряженно поджимаются.       — Я ценю ваш совет, преподаватель Ким, — наконец произносит мужчина, и тон его голоса Киму приходится не по душе, — но я настаиваю на том, чтобы вы раскрыли мне все, что вам известно.       Тэхен копирует надменность и непоколебимость мужчины.       — Я не могу подорвать доверие Хосока, простите, господин Чон, — прямо сообщает Тэхен и сцепляет руки в замок. — Если вам нужна помощь в подготовке к разговору, то я вам ее окажу, но нарушать личные границы я не стану.       — Преподаватель Ким, я намерен требовать от вас, ведь это касается безопасности будущего Хосока, — голос звучит строже, резче, но Тэхену это лишь придает сил.       — Если это все, господин Чон, — омега поднимается, — прошу меня простить. Я уже дал свой ответ.       Черные глаза следят за ним с лютым холодом и надменностью. Мужчина продолжает сидеть на кресле, полностью сосредоточенный, но по ощущениям омеге кажется, что на него смотрят сверху вниз, несмотря на то, что он стоит перед рабочим столом в полный рост. Глубокий взгляд требует подчиниться, почти приказывает вернуться на свое место, но Тэхен стойко выдерживает его. Он продолжает смотреть на мужчину, терпеливо ждет, пока сверление его взглядом закончится. Омега дышит часто, бесшумно, почти незаметно, стоит, не двигаясь. Ему на секунду кажется, будто мужчина тотчас же кинется на него и разорвет на мелкие части.       — Это ваше последнее слово? — прохлада в голосе понижает температуру теплого солнечного дня до отметки ниже нуля. Тэхен сглатывает. Он чувствует, что следующим этапом будут угрозы, недолгие: мужчина перейдет к действиям.       — Да, господин Чон.       — Свободны.       — Нечего смотреть, — цокает Хосок, перелистывая фильм за фильмом.       Тэхен лежит на диване, поджав ноги, и задумчиво смотрит в потолок. Он в миллионный раз прокручивает в своей голове их последний диалог с господином Чоном.       Хосок закатывает глаза, листая десятую по счету мелодраму, и останавливается на боевиках. Ким старается не смотреть, съедаемый совестью: он не рассказал лучшему другу, что наговорил его отцу, и — хуже того — скрыл от альфы настойчивость господина Чона выведать все его тайны. Тэхену, честно, хочется, чтобы у его лучшего друга все было хорошо, и он способен пожертвовать всем ради этого, но господин Чон поступает неправильно. Мужчина слишком настойчив и требователен, привыкший решать любые проблемы быстро, прямо и по-деловому. Несмотря на то, что его средний сын омега, Тэхен начинает замечать у господина Чона просадку по пониманию чувств собственных детей. Мужчина упускает тот простой факт, что у старших они сложные, многогранные и не такие элементарные и простые, как у малышей вроде Чанни. Возможно, за работой и семейными обязанностями, стремлением обеспечить безопасное будущее, мужчина забыл об этом. Ради сохранения беззаботности всех троих господин Чон, будучи влиятельным человеком, готов пойти на что угодно, будь то давление на Тэхена или что похуже. Он контролирует целую компанию и, обладая бесконечным количеством и видами ресурсов, сможет вытянуть любую информацию из кого угодно и использовать ее в своих целях, и Ким в действительности не понимает, почему его еще не вызвали на очередной допрос.       Тэхен хочет помочь. Господин Чон хочет получить то, что известно Киму, но омегу такой расклад не устраивает. Он может подготовить мужчину к разговору, предложить правильные вопросы — не зря же он проходил курс психологии аж целых два раза, но господин Чон не похож на человека, который будет принимать его помощь. Мужчина намного старше, сильно опытнее, и самый весомый аргумент: это дети господина Чона. И Тэхен больше чем уверен, что в следующий раз его либо сломают, заставив выложить все как на духу, либо заткнут. У господина Чона целый арсенал приемов манипулирования, давления и подчинения, и то, что уже успел опробовать мужчина, — даже еще не цветочки. Тэхену боязно. Он не хочет встречаться с этим человеком вновь. Каждая их беседа вызывает у омеги мандраж и желание сбежать как можно дальше. Господин Чон с сильным характером и нерушимой волей, и его запах, окутывающий весь дом, подобный яду, парализует, сковывает все тело по рукам и ногам, пленит. Тэхен не желает испытывать это вновь. Он не ощущает себя тем человеком, который может противостоять этому вечно. Омега каждый раз чувствует усталость и слабость, будто бы из него вытянули всю энергию, что являлось правдой. Господин Чон поглощает все силы. Он добивается своей цели, а средства не имеют значения.       Тэхен не знает, как говорить об этом Хосоку, и стоит ли говорить вообще. Чон Хосок считает, что у него неплохо получается скрывать себя настоящего ото всех, но об этой двойной игре знает Ким и теперь уже господин Чон. Омега не понимает, что тот намерен делать дальше, если отступит в вытягивании информации из парня, и, судя по всему, отступать мужчина не планирует. Господин Чон внимателен чрезмерно, но Чимин и Хосок чувствуют одиночество в поддержке своих чувств — они боятся их выразить, боятся, что мужчина решит их проблемы резко и не так. Господин Чон огораживает их от всех проблем, и в случае того же Чимина, испытывающего влечение к альфе, господин Чон просто уберет альфу, рассчитывая, что так будет лучше, но нет. Не будет. Тэхен думает о том, что господину Чону нужно поменять подход, перестать принимать решения так, как он привык, ведь это может привести к нежелательным последствиям. И Ким рад бы поделиться своими мыслями, рассказать о той точке зрения, которая ему открыта в качестве лучшего друга Хосока и почти друга Чимина, подсказать наиболее подходящий вариант действий, но господин Чон — господин Чон. Он слишком принципиален. Мужчина требует, чтобы все шло так, как он того хочет, без других вариантов, ведь он знает лучше. Омега даже удивлен, почему ему еще не прилетел вопрос, есть ли у него самого дети, раз он так нагло лезет со своими советами, но нет. У Ким Тэхена собственных детей нет и даже молодого человека — тоже. Он просто желает благополучия семьи Чон, и в первую очередь — Хосока.       Тэхен порой замечает, что рана, нанесенная травмой потери матери, не проработанная и оставленная как есть, отражается в чужом взгляде болью. И залечить эту рану способна только семья, только собственный отец. Чон Хосок уже взрослый, но для господина Чона он все еще ребенок, и, кажется, навсегда им останется. Это понимание не дает мужчине говорить с сыном открыто, делиться своими чувствами. В этот момент Ким понимает, что господин Чон боится показать слабину кому угодно. Может, даже самому себе. Он усердно старается ее скрыть, запечатать, спрятать под властью и уверенностью, но для детей, порой, намного важнее знать, что их родители доверяют им свои чувства.       Тэхен переворачивается набок, подкладывая ладонь под щеку. Он почти не смотрит фильм, который включил Хосок, наконец, обнаружив подходящий. Ему не по себе, волнительно и напряженно. Парень чувствует беспокойство — не за себя, а за семью, к которой успел прикипеть.       — Твой отец не против, что ты у меня? — задумчиво спрашивает Тэхен, обращаясь к альфе. Он вспоминает предыдущий раз, когда господин Чон выгнал Хосока, и ему не хочется думать о повторении этого инцидента.       — Я сказал ему, что поеду к тебе, — сообщает Хосок, не отрываясь от фильма. — Он так на меня посмотрел, как будто что-то знает. А потом такой: «Ладно». И все.       Тэхен кусает губу. Странная реакция. Может, правда что-то знает?       — Не обращай внимания, — многозначительно произносит Хосок, переводя взгляд с фильма на омегу. — Ему чудится, будто мы в каком-то из миров спим. Его страх номер два, после страха о том, что спит Чимин.       — Мне казалось, он уже понял, что нет, — задумчиво говорит Тэхен и трет висок. Еще одна головная боль, о которой он успел забыть.       — Так-то да. Почти понял, — неохотно соглашается Хосок. — Я объяснил ему все максимально подробно. Забыл, правда, важный аргумент...       Тэхен переводит любопытный взгляд на друга.       — Во время твоей течки я настолько спокоен, что могу даже член твой помогать держать, чтобы не падал, — альфа получает болезненный пинок в бок и начинает ржать.       — Скажи ему об этом, — Тэхен принимает прежнее положение. — И он запретит тебе вообще смотреть на меня.       — Что верно, то верно, — Хосок улыбается. — Кстати, спасибо, что не сказал ему, что я проспал первую пару у профессора Чхве. Если б он узнал, то, — Альфа вертит между пальцев красный ключ, — не видать мне моей малышки.       — Будешь должен.       Тэхен не чувствует уколов совести, он оправдывает себя тем, что господин Чон некорректно сформулировал вопрос и получил такой же неоднозначный ответ, но в целом мужчина не догадался, что Тэхен что-то скрывает, или просто так думал только Ким.       Хосок тихо посмеивается.       — Поздно ему уже воспитывать меня, — внезапно серьезно сообщает Хосок. Его замечание звучит немного грубее, и Тэхен переводит взгляд на друга. Такая резкая перемена настроения настораживает. Он напрягается всем телом, ожидая, что скажет парень. — Знаешь, ему ведь не всегда было дело до нас. — Тэхен вздрагивает, выпрямляясь. — Точнее, было, конечно. Его дети для него — святое, но то время, когда он выстраивал свой бизнес, было самым тяжелым для всех нас. Я его не виню, он сильно уставал, почти не появлялся дома, старался, конечно, но сам понимаешь... Желание заработать как можно больше денег высасывало из него все силы. Может быть, если бы моя мать не была мной беременна в то время, то все сложилось иначе, лучше, но она залетела в шестнадцать.       — Тебе не следует говорить так о своей матери, — тихо произносит Тэхен, взывая друга к морали.       Хосок хмыкает.       — Может быть, это была случайность, или она оказалась обманута, — альфа пожимает плечами. — Но Чонгуку пришлось бросить универ и пойти работать, чтобы нас обеспечивать. Это объясняет его стремление дать нам всем высшее образование.       Тэхен слышит в словах парня имя «Чонгук» вместо «отец» и совсем теряется.       — Подожди. Обманута кем? Твоим отцом?       — Моя мать была беременна мной от другого мужчины, — Хосок горько усмехается. — Которому было наплевать на нас с ней, и, может, это эгоистично, но я рад, что она встретила Чонгука. Ему было плевать, что я не его кровный сын. Я бы вообще об этом никогда не узнал, но я подслушал их разговор, будучи подростком, и ревел еще целую ночь, — на губах альфы улыбка, но голос сквозит болью. — Помню, как он меня чуть не убил, когда я сказал, что я не его сын. Ты бы видел, как он был зол... Чимину со своим парнем еще далеко до этого.              Тэхен закрывает лицо рукой. Как же все оказалось намного сложнее, чем он себе представлял. Душа Хосока разорвана на части сначала этим, а потом и смертью матери, а господин Чон, кажется, понял все моментально, лишь Тэхен даже не догадывался о чем-то подобном.       — Ноешь что ли? — слегка повеселев, спрашивает парень. И Ким готов его придушить за то, как легко ему удается говорить подобные вещи, а потом шутить как ни в чем не бывало. — Эй, ну ты же знаешь, что я терпеть не могу омежьих слез.       — Я не ною, — Тэхен отворачивается к окну, убирая челку назад, и закрывает рот рукой. Он не плачет, но ощущает, как лицо теряет постоянную непоколебимость, и не хочет, чтобы Хосок видел его таким. Не хочет причинять очередную боль своему другу.       — Поговори с ним.       Голос у Кима немного хриплый, тихий. Он невольно вспоминает, что у господина Чона похожий голос. Думает о том, что такой же совет дал и мужчине, и, может, кто-то из этой семьи, наконец, услышит его.       Хосок цокает и вновь отворачивается к экрану телевизора.       — Ему не до этого. Забей, — твердо произносит парень. — Ему еще нужны силы, чтобы принять тот факт, что единственный его сын-омега, наконец, повзрослел. Главное, чтобы по стопам нашей матери не пошел, а то отец в свои сорок два года окажется полностью седым.       Тэхен не хочет смеяться. Шутка, по правде говоря, кошмарная. Он знает, что парень пытается отвлечь его, чтобы он не переживал, разрядить обстановку и расслабить, но Ким не может выкинуть сказанное из головы. Он кусает губы в кровь, нервничает и беспокоится, ему больно за друга, больно из-за недопонимания и легкости, с которой все это говорит Хосок. Альфа живет с этой травмой каждый день, любит и поддерживает отца, но открыться ему не может: боится и не хочет его беспокоить, а господин Чон в это время сходит с ума от озабоченности и потери контроля над ситуацией. И крайним в этой ситуации оказывается сам Ким, ведь, кажется, что теперь взаимоотношения двух Чонов в его руках.       В голове пролетают чужие слова: «Не слишком ли много берете на себя?».       — Я знаю, как мы можем спасти Чимина, — Хосок начинает дьявольски хихикать и подсаживается к Тэхену. Ким в удивлении поворачивается к парню. Он не хочет знать, что тот задумал. Наверняка, очередная глупость. — Скажем ему, что мы теперь вместе.       И оказывается прав.       — Совсем дурак? — Ким складывает руки на груди, чтобы не настучать ими по чужой голове. — Что же скажет на этот счет твой... Юнги, если не ошибаюсь?       Хосок меняется в лице. Щекотливая тема.       — Лучше пусть отец думает, что мы с тобой трахаемся, чем то, что я трахаю малолетку.       — Охренел?       — Слегка.       — Я не одобряю ваши отношения, чтоб ты знал. Он же ровесник Чимина, — Тэхен хмурится. — Ты вообще подумал об этом?       — Ты с моим отцом случайно не знаком? Вам стоит скооперироваться, будете ебать нам мозги вместе, — Хосок нагло ухмыляется. — Расслабься, папочка. Я у него не первый, так что мы знаем, что делаем.       — Вопрос не в этом, — Тэхен трет переносицу пальцами. Боже, за что ему это? — Он же ребенок еще.       — По нему и не скажешь, — Хосок трет подбородок в задумчивости. — Ты давай о себе вообще думай. Я видел, как на тебя профессор Чхве смотрит.       — Не смотрит.       — Первая стадия — отрицание, — весело сообщает Хосок.       — Придурок что ли?       — А вот и гнев. Смотри, уже две стадии позади, — альфа загибает пальцы.       — Ты сейчас улетишь отсюда.       — Длительная стадия какая-то.       — Может, закроем тему?       — Торг! — победоносно.       Тэхен выдыхает. Он сейчас убьет лучшего друга, если тот не заткнется.       — Твой тяжелый вздох сейчас мог проломить пол в квартире, так что это определенно депрессия. Ну так что? — Хосок играет бровями. — По универу уже ходит слух о любовном треугольнике между нами. Кого же выберет профессор Ким: профессора Чхве или своего студента?       Тэхен не замечает, как Хосок начинает что-то усердно листать в телефоне.       — Черт, еще не вышло продолжение, — ругается он, а Ким переводит взгляд на парня.       — Это что?       — Да так, манхва про наш треугольник. Кстати, доступ закрытый, тебе не покажу. Хочешь читать — покупай подписку, но все ведет к тому, что ты выберешь меня, потому что сюжет про Феррари тут тоже описан.       — Вы ебанутые? — спокойно интересуется Тэхен, всецело забивая на то, что он ненавидит мат и никогда его не использует.       — Да ладно тебе, народ так развлекается. Тут про всех профессоров есть. Забавная хрень, — Хосок убирает телефон в карман. — Профессор Чжи вообще тут по альфам сохнет.       Какой кошмар.       — Ты уверен, что я должен это знать? — Тэхен чувствует прилив спокойствия.       — Не теряйте в компетентности, профессор Ким. Вы же храните тайны, которые вам поведал ваш студент?       Тэхен стоит возле магазина сладостей и ерошит собственные волосы. Хосок — ходячее безобразие, а профессор Чхве и правда смотрит на него слишком долго. И почему студенты такие глазастые, или Ким просто такой невнимательный? Он делает глоток воды в жаркий весенний день и готов кричать от безысходности. Боже, у некоторых в телефонах и впрямь открыта та манхва! И зачем только Хосок ему об этом рассказал? Он старается не думать об этом, игнорировать тот факт, что студентам лучше заниматься своей личной жизнью, а не сплетнями о чужой, или, на крайний случай, учиться. Скоро первые серьезные тесты, а они страдают очередной ерундой. У Тэхена кипит голова, и нет слов на все это.       Он старается вести себя как прежде, быть сосредоточенным и внимательным, увлеченным своей дисциплиной, но с каждым днем делать это все труднее. Он думает о словах Хосока, надменном взгляде господина Чона и секрете, который альфа скрывал от него так долго. Ему все еще трудно принять откровенность лучшего друга, он не понимает своей реакции. Ему больно и тяжело, он всецело разделяет его чувства, беспокоится, желает поддержать, показать, что он на его стороне, но это лишнее: Хосок знает об этом и так. Он доверяет ему, находит в нем поддержку и понимание, заботу. Парень приходит к Тэхену всегда и знает, что его чувства не будут отвергнуты, пусть даже омега побурчит немного. Между ними не приняты объятия и телячьи нежности, им просто этого не нужно. Им хватает взглядов, слов, вовлеченности друг друга в проблемы, и оба ценят это как никогда. Господин Чон может хоть миллион раз просить их быть осторожными, но они знают, что их поддержка, взаимопонимание никогда не будут разрушены романтической связью. Между ними двумя это невозможно. Тэхен нуждается в Хосоке как в надежном друге точно так же, как и Хосок в нем. Они еще ни разу не переступали эту черту и не переступят.       И Киму безумно жаль, что до господина Чона осознание этого факта долго доходит. Парень устает от всего этого. За последний месяц произошло слишком много: знакомство с очаровательным Чимином, чей восторженный взгляд всегда радует и вызывает дикое желание продолжать то, что парень делает: знакомство с отцом Хосока — это уже проблема. Ким все еще ждет в страхе, что ему прилетит от мужчины жесткое требование разложить все карты на стол, и его стойкость не сможет ему помочь. Он покорно терпит. За предыдущую неделю он часто ловил на себе пронзительный взгляд цепких черных глаз, но мужчина молчал, даже не подзывал его к себе, как будто готовил что похуже. Тэхен старается успокаивать себя тем, что господин Чон оставил попытки добиться от него что-либо, и надеется, что это в действительности окажется так.       Он запрокидывает голову и смотрит на все такое же чарующе прекрасное небо. Невероятно, что уже целый месяц назад было его первое занятие с Чимином — как же быстро мчится время. Он думает о чудесной погоде. Светлый, солнечный, погожий денек без ветра на контрасте с штормом внутри его души. Кажется, будто такую бурю чувств он испытывал только, живя с родителями. Когда съехал, для него все стало поспокойнее, уютнее и комфортнее, но, оказавшись втянутым в семью своего друга, посвященным в университетские слухи, Тэхен ощущает беспокойство и шаткость своего состояния. На самом деле, он не считает себя слабым человеком, просто иной раз для него тяжеловато выдержать сильный наплыв чувств. Он кусает губы в кровь, нервничая, заваривает себе несколько кружек кофе перед выходом, чувствует бодрость и сосредоточенность лишь на первую половину дня и игнорирует настороженные взгляды профессора Ким Сокджина. Тот не спрашивает, что не так, не интересуется: действует скрытно, молча осуждает и беспокоится о своем подопечном, будто бы ждет, когда Тэхен сам все расскажет, но Ким даже не думает. Он привык держать все в себе, решать проблемы самостоятельно вне зависимости от их сложности. Парень привык действовать обособленно. Его решения — его ответственность. Он уяснил эту простую истину еще будучи подростком, и жить стало как-то легче. В случае любой неудачи обвиняешь только себя и понимаешь, что зависит все только от тебя, а не от родителей, соседей, друзей и прочих. Тэхен принял ответственность за свою жизнь рано, и это дало ему шанс повзрослеть гораздо быстрее, чем его сверстники, но кое в чем он оставался еще ребенком. То, что не давало ему двигаться вперед, дальше, чем он находится сейчас.       — Дяденька!       Тэхен чуть не падает. К нему бежит маленький мальчик с темными волосами, и парень вспоминает, что именно с ним общался аж целый месяц назад, уговаривая, что его родителям надо ходить на работу, чтобы зарядиться энергией. Он не верит, что такие совпадения вообще возможны, и присаживается на корточки перед ребенком.       — Опять от няни убежал? — игриво интересуется Тэхен, доставая из кармана леденец и протягивая его мальчику. Парень заимел привычку всегда носить с собой сладости как раз на такой случай.       — Неа, — мальчик улыбается во весь рот, принимая подарок. — Я с папой!       — Добрый день, преподаватель Ким, — Тэхен чуть не падает на спину. Господин Чон возвышается над ними двумя подобно скале, закрывающей теплое яркое солнце, и смотрит испытующе и настороженно. Тэхен жалеет, что не ушел домой раньше.       — Здравствуйте, господин Чон.       Тэхен сидит в знакомой машине и не понимает, как он вообще согласился на это и почему постоянно вляпывается в ситуации подобные этой. Господин Чон тихо ведет машину, как и в тот раз, а маленький Чанни увлеченно играет с машинкой на заднем сиденье. Мужчина время от времени бросает озабоченный взгляд в зеркало, проверяя, чем занят его ребенок, а Тэхен думает лишь об одном: теперь он знаком со всеми детьми этого человека, а с одним даже больше, чем мог себе представить, и это немного странный повод для гордости. Он молчит, не знает, что сказать мужчине и как начать разговор, просто ждет, пока галантный господин Чон довезет его домой, и все же, как думает сейчас Ким, стоило отдать предпочтение автобусу.       — Значит, это вам я обязан своей подпиткой энергией на работе? — тон голоса мужчины спокойный, твердый, но Тэхен уже не понимает, доволен тот, или его сейчас повезут на место казни. Мужчина отвлекается, сворачивая на другую улицу. Господин Чон все знает.       — Господин Чон... — Тэхен смотрит прямо. — Я понятия не имел, что говорю с вашим ребенком.       — А если бы говорили не с моим ребенком?       — Сказал бы то же самое, — Тэхен пожимает плечами, не замечая, как легко тронулся уголок чужих губ.       — Вы тоже на работе заряжаетесь энергией? — мужчина плавно тормозит на перекрестке перед светофором и бросает быстрый взгляд в сторону омеги.       — Если бы у меня был ребенок, я бы так и сказал, — Тэхен пожимает плечами. Все же его еще смущает тот факт, что у строгого и серьезного господина Чона невероятно очаровательные дети. Хотя самый младший отчасти копирует важность отца, и этот факт безумно милый.       — Вот как, — говорит мужчина. — Хоть ваши утверждения и сомнительны, я благодарен вам, что Чанни стал легче отпускать меня.       Тэхен еле сдерживает улыбку, которая так и просится отразиться на его лице. Он старается выглядеть серьезным и профессиональным.       — Пожалуйста, господин Чон, — тихо говорит Тэхен, ощущая легкость беседы впервые за целый месяц их знакомства. Кажется невероятным, что с мужчиной можно говорить так непринужденно. Может, виной всему малыш Чанни, что сидит сзади и служит амулетом, успокаивающим подавляющую ауру своего отца.       — Преподаватель Ким, — тон чужого голоса немного холодеет, и Ким с напряжением ощущает перепад настроения их беседы, а все начиналось так беззаботно и комфортно. — Насчет Хосока.       После их последнего разговора Чонгук долго думал, взвешивал и анализировал. Даже сейчас он сомневается, думая, действительно ли это необходимо. По правде говоря, до этого момента он считал, что у Хосока не может быть каких-либо других проблем, кроме учебы или неудавшегося свидания, и то, первое всегда сопровождается участием мужчины. Он надеялся, что все закончилось, что три года назад он смог вытащить своего сына из шаткого, убитого состояния и помочь ему все побороть, встать на ноги. Но его собственная невнимательность, озабоченность проблемами еще и Чимина, упустила важную деталь. Ту, что сейчас видел Ким Тэхен, а не он, собственный отец. Чонгук обещал себе, мертвой жене и детям, что позаботится о них, не позволит чувствовать одиночество, тоску или боль. Он будет нести ее сам, один, лишь бы каждый его ребенок был в порядке, счастлив и не обременен трудностями. Но Чон Хосок — самый старший из троицы, и мужчина на целых четыре года забыл, что это значит для него. Если с ним что-либо случится, то вся ответственность ляжет на плечи его старшего сына, и даже сейчас альфа, кажется, брал что-то на свой счет: может, неосознанно, может, намеренно — господин Чон еще не понимал, но допустить этого он не мог. Он не мог позволить своему ребенку разделить с ним заботы. Нет, пусть даже Хосок и является старшим сыном, но он слишком молод, слишком прекрасен его возраст сейчас, и нельзя обременять его. Чон Хосок должен наслаждаться жизнью, каждым ее скоротечным мгновением.       Мужчина намерен выяснить все, и он был намерен пытать Тэхена дальше, но его остановило две вещи: мужчина не хочет лишать Хосока друга, которому тот доверяет, и Тэхен вызывает у него уважение. Ким Тэхен стойко выдерживает его давление, не теряется и не пугается. Он показывает свою профессиональность и крепкую силу воли. За все их беседы мужчина убедился, что Тэхен как человек, друг и наставник очень хорош, и великолепно совмещает все эти роли в себе. Может быть то, что он скрывает от него, отца Хосока, и не самое лучшее решение, ведь Чонгук все же родитель, но то, как парень непоколебимо держится вызывает только искреннюю симпатию к его личности. Мужчина мог бы продолжить давить, и он уверен, омега бы сдался, но он обеспокоился тем, что было бы потом. Он бы решал все вопросы, как раньше, избавился от того, что беспокоит его сына, но опыт с Чимином заставил его остановиться. Истерика Чимина показала ему, что все не так просто: недостаточно вышвырнуть альфу за дверь и попросить больше не лезть в это, недостаточно решать за детей, что им лучше, пусть это и больно и тяжело осознавать сейчас. Он думает о взрослении своих детей и понимает, что опыт Тэхена важен ему прямо сейчас. Его позиция, точка зрения и взгляды — все это ценно для его цели крепкой семьи, и, кажется, он готов пожертвовать своей независимостью ради благополучия своих детей. Это решение он принял не быстро, тяжело и с твердостью. Он глубоко понимает, что чувства детей — самое важное для него сейчас, а к Тэхену ведет маленькая нить доверия, что ни к одному человеку еще не вела спустя четыре года.       Он думает о том, что намеревается сделать, и до него доходит осознание простого факта: мужчина еще никогда не просил помощи. Это слишком неестественно, странно, некомфортно, но Тэхен предложил ее сам неделю назад, легко, открыто, честно. Ким Тэхен вообще человек довольно искренний, и пусть им нелегко манипулировать, но он не боится говорить ему свои истинные мысли, что удивительно, ведь мужчине зачастую приходится вытягивать правду: по взгляду, из неосторожных фраз и действий. И, конечно, эта правда сомнительная, сокровенная, неловкая для человека — неудивительно, что ее от него скрывают, но Тэхен в этом плане довольно прост и прозрачен. Мужчина думает, что это удобно.       Его удивляет и совсем немного греет душу тот факт, что Ким легко общается с Чимином, является лучшим другом Хосока, и теперь Чанни — оказывается, именно Ким Тэхен изображен на его рисунках в сторонке. Невероятно, как легко и глубоко этот парень запал в душу его детям так быстро. Даже слишком. Его это настораживает, пугает.       Неужели, благодаря его открытости и честности, или чему-то, что мужчина пока не видит? Может, советы этого омеги и вправду окажутся весьма кстати? Все же Тэхен знает Хосока под другим углом, нежели его собственный отец. В любом случае он сможет решить: принять совет парня или же воспользоваться своими привычными методами.       — Господин Чон, я не готов к этому разговору, — тихо сообщает Тэхен и отворачивается к окну, а мужчина намеренно сворачивает на другую улицу, чтобы отсрочить дом Кима. — Я уже говорил вам, что не смогу помочь, если вы просите выложить все, что мне известно.       — Речь пойдет не об этом, — строго осаждает его мужчина и старается смягчить тон. Сейчас в своей почти просьбе ему нужно расположение омеги. — Я хочу попросить вас о консультации.       Тэхен резко поворачивает голову в его сторону.       — О чем? — не понимает.       Мужчина смотрит в зеркало дальнего вида и возвращает взгляд на дорогу. По правде говоря, он уже пытался выяснить, что происходит с его сыном, самостоятельно, но Хосок в тот раз лишь отшутился, испугавшись напористости родителя. Кажется, его ребенку чудится, будто мужчина начнет его наказывать, и весь его вид и выражение лица не способствуют убеждению в обратном. Досадно. И господин Чон мог бы довериться профессионалам своего дела, но теперь ему начинает казаться, что Ким Тэхен справится в этом вопросе намного лучше.       Господин Чон останавливается перед домом Кима и переводит внимательный взгляд на парня. Еще совсем молод, он на первый взгляд кажется неподходящей кандидатурой для подобных вопросов, но Чонгук знает этого человека уже месяц и понимает, что даже его родители не способны предложить столь же чего-то ценного.       — Вы говорили, что сможете подсказать правильный тон разговора, предлагали свою помощь, — деловито произносит господин Чон. — Я намерен выслушать вас. Все в силе?       По взгляду Тэхена видно, что он слегка запутался и удивлен, будто мужчина только что сознался в том, что он розовый единорог, и омега никак не мог ожидать подобного. Он отводит взгляд, его руки сминают край белой рубашки, а длинные волосы челки спадают на лицо. Мужчина не требует, чтобы взгляд был поднят на него, но хочет этого, молчит, терпеливо ждет.       — Конечно, господин Чон, — наконец произносит Тэхен, кивая. — Я рад помочь вам.       — Там много ошибок? — с нескрываемым волнением в голосе спрашивает Чимин, заглядывая в лист, в котором Тэхен делает пометки время от времени.       Омега слегка хмурится, перечеркивая третий раз одну и ту же ошибку. Опять Чимина подводит его торопливость, и парень же несколько раз заострил на этом внимание. Он беспокоится. Кажется, будто юноша витает в облаках последние пару занятий, и это настораживает. Еще больше настораживает давление господина Чона, требующего отчетность за каждую неделю, и Тэхен просто не может здраво оценить ситуацию, не понимая, что мешает среднему сыну семьи Чон сосредоточиться на учебе. Он в задумчивости кусает губу, зачеркивая ошибку, которую Чимин просто не мог допустить, и откладывает тест в сторону.       — Ого, а меня ты за такое четвертовал. Что-то несправедливо получается, не думаешь? — восклицает Хосок, заглядывая в лист с ответами.       — Свали, — мягко просит Тэхен, когда альфа вновь утыкается в телефон.       — Хен, — тянет Чимин и выглядит так, будто он сейчас сойдет с ума от беспокойства.       — Не плачь, — серьезно говорит парень, обращаясь к брату. — На него это не действует. Он как наш отец: такой же беспощадный.       — Хо...       — Хосок, — грубый и холодный голос опережает Тэхена, перекрывая своей громкостью. Мужчина спускается по лестнице, поправляя на запястье сверкающие часы. Он вновь в обычном строгом костюме, с идеальной укладкой черных волос. Его лицо спокойное и сосредоточенное, а во взгляде — легкая надменность. Мужчина бросает осуждающий взгляд в сторону старшего сына и направляется в прихожую.       — Давай я Чанни заберу, — предлагает Хосок вдогонку, когда статная фигура скрывается из виду.       Тэхен думает, что господин Чон сейчас внешне выражает категоричное отрицание:       — Нет, — и не ошибается. Кажется, мужчина никому не может доверить своего младшего сына, даже его родным братьям, и на то, наверное, есть причины, которых Тэхен пока что не знает. Он испытующе смотрит на альфу, испепеляя его взглядом, пока тот, наконец, не обращает на него внимание.       — Че тебе?       — Не мешай, — членораздельно произносит Тэхен, намекая на то, чтобы Хосок, наконец, исчез, и надеется, что мужчина уйдет поскорее: ему хочется треснуть парня по голове, а в присутствии его отца он не может сделать этого.       Хосок смотрит в телефон и вскакивает с места. Неужели. Тэхен выдыхает спокойно, понимает, кто именно только что написал альфе.       — Ну все, я пошел. Бывайте! — и убегает из дома вслед за отцом.       Ким считает до десяти про себя, успокаиваясь, и переводит взгляд на Чимина. Он выглядит смущенным, слегка взволнованным и взбудораженным поведением брата, и Ким рад, что они остались одни, особенно он рад тому, что господин Чон покинул дом, ведь омега хочет задать весьма напрягающий мужчину вопрос. Омега складывает руки на стол и сцепляет их в замок, пододвигаясь к юноше ближе.       — Чимин, — осторожно произносит Тэхен, привлекая к себе внимание. — Я начал замечать, что твоя инициативность немного, так сказать, угасла. — Деликатно.       — Результаты стали хуже? — расстроенно спрашивает омега.       — Ты стал чуть менее внимательным, — успокаивает юношу Тэхен. — Можешь ли ты поделиться со мной причиной?       Чимин отводит взгляд и смущенно кусает губу, прокручивая в голове все риски своего откровения.       Тэхен крутит в руке карандаш, перекладывая его между пальцами, и усердно думает. Ему безумно приятно, что Чимин открывается ему спустя полтора месяца знакомства, делится личными секретами, и омега уверен, что это то, чего нельзя сказать отцу или брату. Чувствуется, будто Чимину не хватает кого-то вроде старшего брата-омеги или все же — мамы. Все свои переживания и беспокойства он держит в себе, не может доверить их своему отцу, ведь господин Чон — порой, решает все слишком быстро, не задумываясь о нежелательных последствиях. Он понимает, поддерживает детей во всех начинаниях, но в любовных делах мужчина не помощник, особенно для Чимина, и юноша не может прийти к нему с советом. Он не знает, как действовать, как понять, тот ли человек рядом с тобой, как не попасть в ловушку и обезопасить себя.       Ким понимает, что он не лучшая кандидатура для наставничества в подобном, но у Чимина просто никого больше нет, кто мог бы ему помочь, и парень чувствует ответственность. Все же Чимин — его ученик, и помогать ему — его прямая обязанность, пусть даже это не связано с английским языком. Омега все еще слишком юн, и Тэхен не может позволить совершить ему травмирующие ошибки, к тому же Чимин — сын господина Чона. Один только дьявол знает, что будет, если с ребенком семьи Чон что-то случится, и этот дьявол в подчинении у мужчины.       — Господин Чон, — Тэхен прочищает горло и садится прямее на стуле перед рабочим столом в кабинете Чонгука. Он смотрит прямо и уверенно на расслабленного мужчину. Тот лениво перебирает листы документов, изредка заостряя внимание на чем-то. Господин Чон даже не поднимает взгляд, не отвлекается. Он молчит, но Ким понимает, что его сейчас слушают. По правде говоря, он еще не придумал, с чего стоит начать свой монолог. Парень жаждет, чтобы мужчина прочел его мысли, но вместе с тем боится, что это действительно окажется так. Он ищет помощи за окном, опять забывая, что рулонная штора начисто перекрывает солнечный свет, образуя дикий контраст с вечно солнечной гостиной. Неудивительно, что ту так полюбили дети. — Я... Я хотел спросить: как ваши дела с Хосоком?       Черные глубокие глаза все же отрываются от документов и пронзительно смотрят в его. Тэхен, кажется, никогда не привыкнет к этому испытывающему взгляду. Он старается стойко его выдержать, думая, что не об этом ему хотелось поговорить, и они оба это прекрасно понимают, но господин Чон принимает правила игры:       — Как и прежде, — отрезает.       Тэхен заходит в кабинет господина Чона каждую субботу каждой недели и уже сбился со счета, сколько раз он встречался с мужчиной. Кажется, будто еженедельные встречи слегка сглаживают напряжение, и стена между ними, толщиной в сто километров, на один метр все же стала меньше, но Ким по-прежнему ощущает напряжение, давление, тяжесть, угнетающую надменность. В нос по-прежнему врезается сильный тягучий запах, оседая в лёгких камнями, а одежда уже пропитана им насквозь, и омега, порой, не узнает собственную квартиру. Он старается не думать о том, что из себя представляет господин Чон, и, пока два бездонных глаза не посмотрят на него, ему вполне себе комфортно.       Мужчина вытягивает все силы. Он спрашивает, требуя ответа, не просит, а приказывает, выворачивает душу наизнанку в стремлениях вытянуть то, что ему необходимо, и Тэхен ощущает мандраж. Он нервничает, учащенно дышит, ладони беспрепятственно потеют, и Ким ощущает себя школьником перед мужчиной, хотя, вроде как, считает себя преподавателем в одном из престижных университетов на протяжении уже двух лет. Омега ощущает адреналин, разливающийся по его телу, чувствует горячую кровь в собственных жилах и — совсем немного — головную боль. С господином Чоном тяжело, невыносимо: тяжело подбирать слова, выстраивать диалог так, чтобы не попасть врасплох, и выйти хотя бы на ничью, — и Тэхен понимает: ему с каждым разом все труднее и труднее. Внешне он независим, принципиален и бодр, но внутри душа жаждет спокойствия и уединенности. Если бы не Хосок и Чимин, то Ким избавил бы себя от счастья проводить получасовые беседы с этим человеком.       — На следующей неделе занятий не будет, — произносит господин Чон твердо, без возможности оспорить его решение.       — Но, господин Чон, Чимину нужно закрепить материал. Я понимаю, что до следующих тестов еще далеко, но все же... — Ким чуть не давится воздухом от этой внезапности.       На него смотрят чуть меньше минуты, сканируя пронзительным взглядом до костей, и мужчина вновь возвращается к документам.       — Если дело в деньгах...       — Не в них. Я сказал, в чем.       — Я услышал.       Невозможно.       — Вы можете идти.       Тэхен поднимается и покорно уходит. Он и рад покинуть это место, но через неделю парень вновь заходит к господину Чону, поднимается на второй этаж, робко стучит и после сухого разрешения заходит. Честно признаться, Ким сам не понимает, зачем каждую неделю отчитывается перед мужчиной. За неделю у них с Чимином не так много происходит, и разумнее предложить встречаться хотя бы минимум в две недели, но Ким не знает, как подступиться. Каждый вечер пятницы он репетирует примерный диалог с мужчиной, прокручивает в голове возможные фразы, старается предугадать поведение и реакцию господина Чона, но мужчина — человек непредсказуемый, каких только поискать. Каждый раз он выворачивает диалог в противоположное русло, и Ким посылает к черту все свои часовые репетиции. Невероятно, как только мужчине удается контролировать абсолютную случайность, предугадывать его, Тэхена, поведение, словно бы Ким предстает перед ним открытой книгой. Начни он танцевать на столе мужчины — он бы предугадал и это.       Тэхен в очередной раз садится на свое полюбившееся место, на котором, кажется, каждый раз разложены кнопки, не дающие ему спокойно расслабиться, и внимательно смотрит на мужчину. Господин Чон, как обычно, молчит. Он не произносит ничего, словно бы ждет, что омега первый начнет отчет, и Ким всегда начинает, рассказывает об успехах Чимина, деликатно описывает неудачи, сообщает прогресс, а господин Чон слушает. Он не задает вопросов, понимает все сразу даже лучше, чем думает сам Тэхен. И в конце монолога омеги мужчина лишь сухо интересуется, закончил ли он, и на этом их беседа часто прекращается. Ким лишь в единичных случаях остается, чтобы услышать к себе какую-либо другую просьбу, или вопрос, или приказ.       — Преподаватель Ким, останьтесь сегодня на ужин, — сообщает мужчина, завязывая галстук. Такое действие кажется для Кима и привычным, и ужасно неестественным. Ему всегда казалось, что господин Чон сменяет на себе одежду по щелчку пальцев, и подобная обыденность — нонсенс.       — Господин Чон, я...       — Мой сын хочет пообщаться с вами, — отрезает.       Тэхену становится боязно, как быстро и насколько близка становится для него эта семья, но он не может отказать в желании самого младшего ребенка, ведь Чанни запал ему в душу сильнее всех детей, и этот очаровательный мальчик приносит в сознание парня спокойствие, умиротворение и домашний уют. Ему нравится наблюдать за беззаботностью малыша, смотреть, как он рисует и увлеченно играет. Его это восхищает.       И, к сожалению Тэхена, следующая их встреча проходит не так гладко, не так менее напряженно.       — Добрый вечер, Тэхен.       Ким проходит внутрь темного кабинета, словно в логово хищного зверя, и садится за свое привычное место. Он чувствует неладное. Обращение к нему по имени немного режет слух, хоть господин Чон и спросил разрешение — точнее, выразил желание так к нему обращаться, но Тэхен давно уже не слышал от него подобного. Парень всем своим нутром ощущает, что разговор предстоит не из легких, как и, впрочем, каждая их беседа. Он старается не придавать большого значения внезапному резкому тону мужчины и надеется на лучшее.       Как только Ким занимает стул перед рабочим столом господина Чона, тот откладывает документы в сторону и обращает свой глубокий, пронзительный взгляд на парня. Омега окончательно теряется: мужчина никогда еще не отвлекался от своих дел, чтобы всецело предоставить свое внимание Тэхену. Парень чувствует напряжение, но и жгучий интерес. Его пугает то, что сейчас может сказать или сделать господин Чон, и напрягает все свои чувства до предела, чтобы быть готовым к любой атаке, но мужчина вместо этого молчит.       — Я слушаю, — сообщает господин Чон, напоминая, что в их подобных постоянных встречах всегда начинает докладываться Ким.       Тэхен выдыхает. По правде говоря, он уже устал придумывать новые формулировки для одного и того же и решил для себя перечислять темы, которые ему удалось пройти с Чимином. Честно, Ким вообще не понимает, к чему эти вопросы, учитывая, что мужчина получает результаты тестов еще раньше, чем сам Чимин или же Тэхен.       Он не успевает даже открыть рот, как господин Чон встает из-за стола и подходит к нему с листом в руках.       — Взгляните, — требует он, а Кима пробирает до костей: мужчина даже не предупредил, что планирует напасть на него так стремительно, и Тэхен чувствует себя ущемленным, словно бы его вывернули наизнанку. Он старается не думать, что его границы как-то уж слишком быстро оказались стерты без возможности отстоять их должным образом. Парень берет в руки листок и на мгновение теряет дар речи.       Конечно, этого стоило ожидать. Небольшая проверочная работа Чимина, в которой количество зачеркнутых ответов превышает втрое, если не больше: пострадали даже те темы, которые омега изучил достаточно хорошо.       — Что скажете? — интересуется господин Чон, облокачиваясь бедром на столешницу и складывая руки на груди. — Чимин вернулся к своим прежним результатам. — Холодно.       Черт.              Кажется, в голове Кима проносится догадка, которую он не хочет озвучивать, ведь мужчине это не понравится.       — Господин Чон, — Тэхен собирает всю свою силу воли и характер в кулак, замечая, что мужчина внимательно его слушает. — Чимин просто переволновался. Ничего страшного. В следующий раз он будет более собран.       — Может быть, ему что-то мешает? — с нажимом. — Или кто-то?       Не в бровь, а в глаз. Ничего не скажешь, господин Чон выигрывает в проницательности.       — Вы так на меня смотрите, будто это я мешаю Чимину, — сообщает Ким, улавливая в чужих глазах настороженность. — Я не встречаюсь с вашим ребенком, причем ни с одним, ни со вторым. Если это все, я бы пошел смотреть сериал про холостяцкую жизнь.       В черном взгляде огонь пламенеющей ярости.       Тэхен думает, что его сейчас испепелят на месте, причем вместе со стулом, на котором он сидит.       — Какие у вас отношения с Чимином? — задумчиво спрашивает господин Чон, не спуская с омеги взгляда.       — Мы ладим, — просто отвечает омега, пожимая плечами. — Я думаю, Чимину комфортно со мной.       — Я хочу, чтобы вы поговорили с ним. Об отношениях.       Тэхен старается сохранить лицо, пребывая в полнейшем шоке. О чем только что попросил его мужчина?       — Господин Чон? — Ким надеется, что ослышался. По правде говоря, о каких отношениях ему нужно поговорить с Чимином? О взрослых, или о деловых? Во имя всего святого, пусть будет второе, иначе Тэхен точно не лучшая кандидатура на этот счет. Он лишился девственности в пятнадцать лет, встречался со всеми подряд на протяжении своей буйной юности, и так и не смог побывать в здоровых отношениях, чтобы мочь что-то советовать. Омега вообще благодарен всем вышним силам, что его пронесло от катастрофических ошибок, и сейчас ему кажется, что он все еще отходит от этого тяжелого опыта.       Мужчина смотрит на него оценивающе, и Ким совсем теряется:       — Господин Чон, у Чимина есть вы для этого разговора...       Чонгук на мельчайшую долю секунды теряет лицо, и Ким успевает разглядеть невыносимую усталость и сильную обеспокоенность происходящим. Кажется, мужчина взвешивал это решение на протяжении нескольких недель, не меньше, обдумывал все последствия, за и против, анализировал, и открыл свой истинный мотив. Тэхен не верит, что этот человек может выглядеть подобным образом, а за резкими холодными словами скрывается кошмарная родительская боль, вызванная взрослением детей.       — Для Чимина вы стали примером для подражания, — тихо сообщает мужчина.       — Наверное, вы просто...       — Он копирует вас. Неосознанно.       Тэхен открывает рот, чтобы что-то сказать, но не находит. Он ощущает себя странно, слыша, что кто-то его копирует. Может, это что-то на родительском?       — Что я должен сказать Чимину? — Тэхен сдается. Во всяком случае, он привязался к омеге, и если что-то или кто-то ему угрожает, то он, пожалуй, на стороне мужчины.       — Отговорите его от отношений, — требует мужчина и добавляет: — и секса.       Тэхен давится воздухом. Слишком интимные темы мужчина решил затронуть.       — Господин Чон, если подростки хотят что-то попробовать, они сделают это, — по себе знаю — остается не озвученным. — Им в школе наверняка рассказывали про риски. Поверьте, никого это не останавливает.       — В семнадцать — слишком рано, — мужчина хмурится.       — Я согласен с вами, — Тэхен кивает. — Я могу сказать Чимину, что он не готов к этому опыту, но вы не думайте, что он послушает меня.       — Кого послушает?       — Вас, — просто отвечает Тэхен и закидывает ногу на ногу. Черные глаза следят за ним хищным зверем. — Знаете... Это, наверное, самый неловкий разговор между родителем и ребенком, но, когда я был юн, то все бы отдал ради него. Вместо того, чтобы обо всем рассказали родители, тебе говорят сверстники, друзья, интернет, какие-то странные люди с форумов, и в итоге все равно оказываешься неподготовленным к этому, потому что просто не знаешь как.       — Чимин не захочет говорить со мной об этом.       — Вы правы. Но причина в другом: вы запрещаете ему гулять с парнями, — Ким поднимает взгляд на господина Чона.       — А не должен?       — Испытывать к кому-то влечение — естественный процесс, — Тэхен пожимает плечами. Ему кажется, что он ходит по острому лезвию ножа: одно неосторожное слово — и он тотчас сорвется вниз, вспоров себе тело. — Просто... Будьте рядом с ними. Чимин доверяет вам, пусть он и доверяет в этом деле тоже, делится с вами своими переживаниями и увлеченностью. Вы запрещаете ему, но он все равно будет это делать втайне от вас, и в этом случае он не застрахован от ошибки. А если он будет открываться вам, то вы сможете предупредить эту ошибку. — Ким видит, как мужчина хмурится еще сильнее. — Господин Чон, это неизбежно, но выбираете только вы: участвуете вы в процессе взросления своего сына или же пускаете все на самотек, ссылаясь на запреты.       — Я должен обдумать это.       — О чем эта книга?       Тэхен берет с полки увесистый том в черной обложке и крутит его в руках, привлекая внимание господина Чона.       — О психологии. Я не уверен, что разрешал тебе хозяйничать в моем кабинете, — строго сообщает мужчина, снимая компьютерные очки и пряча их в верхний ящик. Тэхен ощутимо вздрагивает: господин Чон никогда не обращался к нему на «ты», и парень не уверен, что успел разрешить ему делать это. И он чувствует себя странно, как будто их отношения смогли потеплеть на десятую часть градуса. — Сядь. — Или же нет. Тон все еще холодный.       Ким чувствует себя провинившимся ребенком и покорно следует на свое место. У него нет настроения бесить сегодня господина Чона.       Чонгук следует взглядом за тем, как парень присаживается на свое привычное место, и сцепляет руки в замок. Последние слова этого омеги заставили его переосмыслить подход к Чимину вновь. Кажется, будто в этом парне говорит вся та боль, что он получил от собственных родителей, вызванная их отреченностью, и мужчина жаждет найти баланс между тотальным контролем и свободой. Он боится за своего ребенка, и добрая его часть требует приставить кого-нибудь следить за Чимином, но Чонгук не хочет терять сына. Тэхен прав: мужчина хочет быть рядом, жаждет помогать и поддерживать, оберегать и заботиться, пусть и придется переступить через себя, и все же попытаться разрешить омеге гулять с парнями.       Чону тяжело и невыносимо. Он рад бы вернуться в беззаботное время, когда Чимин был возрастом с Чанни, и ни о какой взрослой жизни речь не шла. Мужчина скучает по той поре и чувствует, что в придачу с неконтролируемостью Хосока, он вряд ли сможет продолжать держать себя в руках. В его сознании часто прокрадываются желания посадить обоих детей под замок, лишь бы перестали совершать ошибки, но он все еще не считает себя тотальным монстром, и решать все проблемы — лучше более мирно. Он пытается, продолжает держать всех в ежовых рукавицах, но Хосок уже взрослый, а Чимин — подросток, и с каждым годом делать это труднее. Мужчина думает, что осознанно переступил через свою принципиальность и попросил помощи у Тэхена, но сейчас он уже и не понимает, как так вышло. По началу его слегка нервировали слишком наглые и прямолинейные высказывания Кима, как будто он, будучи молодым парнем двадцати четырех лет знает больше его, взрослого человека и отца троих детей. Но, погруженный в бесконечные заботы и тягости семейной жизни, Чонгук упустил другой взгляд на ситуацию, иное восприятие, а Ким ему его показал, и сделал это во благо семьи Чона. Мужчина не может сказать, что именно испытывает к этому омеге, но он проникся к нему уважением и стремлением выяснить больше о другом взгляде на ситуацию. Он раньше не считал, что слова друга его сына могут как-то затронуть его, но сейчас Чонгук уверен: ключ к Чимину лежит через Кима, который часто говорит толковые вещи.       Мужчина рос в семье, будучи альфой, и его воспитание соответствовало, но Чимин растет омегой в его собственной семье, и Чонгук не может упускать этот важный факт. Интересно, что Ким Тэхен тоже омега и тоже был юн, и рос в семье, где его воспитывали как омегу. Возможно, именно этот парень с его опытом поможет мужчине избежать ошибок с Чимином и наладить доверие.       — Насчет твоих слов в прошлый раз, — начинает Чонгук, переводя взгляд на парня. Он видит в чужих глазах любопытство и интерес, слабую неловкость. — Ты прав. — Чон откидывается на спинку стула, слегка расслабляясь. — Я рассчитываю на твою помощь с Чимином. — Требует, акцентируя внимание на своем сыне. Тэхен напряженно ерзает на стуле, задумчиво кусая губу. — С чего мне следует начать?       Ким поднимает взгляд на мужчину. Чужое лицо выражает интерес и легкую надменность, свойственную господину Чону, и омегу слегка это нервирует.       — С ужина.       — С ужина? — уточняет.       — Именно, — легко подтверждает Тэхен.       — Ты голоден?       Ким скованно улыбается, не уверенный, какой диапазон его эмоций сможет принять господин Чон.       — Пригласите Чимина и его молодого человека на ужин. Вы узнаете, с кем общается ваш сын, и покажете ему свою заинтересованность, — Тэхен не теряет уверенности, видя, что лицо мужчины хмурится с каждым его словом, а взгляд приобретает колкость. Омега старается игнорировать лютость в чужих глазах и стоит на своем. С течением времени ему кажется, что у него уже начинает вырабатываться иммунитет против требовательности и свирепости господина Чона, словно парень уже привыкает к его сложному характеру. Ким понимает, что на мужчине держится вся семья, и строгость, порой, единственный способ контролировать ситуацию.       — Ты в действительности так считаешь? — господин Чон говорит тихо, уточняя и давая слабый намек на сомнение в идеях омеги.       — Да, господин Чон, — Тэхен уверенно кивает. — Чимин будет рад знать это.       — Вот как, — мужчина складывает руки на груди, не сводя взгляда с Кима, и старается сохранить свой привычный тон голоса, не допуская передозировки в нем надменности. Его глаза — черные, горящие недоверием, — прожигает в Киме дыру, испытывая парня на прочность.       Тэхен чувствует, что все в мужчине кричит об отрицании и послании омеги куда подальше с его идеями, но парень не сдается. Он двигается немного ближе к рабочему столу и наклоняется. В нос ударяет тяжелый терпкий запах господина Чона, оседая на кончике языка перманентной горечью. Тэхену уже начинает казаться, что этим запахом навсегда пропиталась его одежда, его вещи — и даже его кожа, будто бы он по меньшей мере живет здесь. Он никогда не ожидал и не мог подумать, что так быстро, легко и крепко войдет в семью Хосока, станет частым гостем в доме семьи Чона и кем-то вроде советчика для отца друга. Парень продолжает не верить в происходящее и сомневается, нужно ли заходить так далеко, ведь господин Чон со своим личным мнением, мерами воспитания, и если он не будет согласен с Тэхеном, то Киму в лучшем случае придется держать свои мысли при себе, а в худшем — страшно подумать. Ким опасается влиятельных людей, не хочет быть с ними на одной стороне, ведь в их руках заключена сила, которой нет у омеги, и в случае чего — он останется проигравшим. И господин Чон не должен быть исключением.       Тэхену чувствуется опасность, излучаемая мужчиной. Он, проведя с ним столько времени, все еще ощущает, что мог бы предсказать поведение господина Чона, и это пугает. Острый взгляд, колкие фразы, надменность в голосе и строгость кажутся характерными для этого человека и вместе с тем чрезвычайно напрягающими. Мужчина смотрит на своих детей не так, более мягко, с заботой и беспокойством, и это понятно Тэхену, но подобное отношение со стороны господина Чона к нему вызывает ощущение чужеродности, будто бы ему не стоит забывать, какое место он занимает в этой семье. Хотя, кажется, будто господин Чон все еще считает его посторонним для их семьи человеком, но в таком случае Киму странно, что тот просит у него помощи. Ему, на самом деле, страшно, что мужчина может просто использовать его в своих целях, и в случае какой-то неудачи, словно по щелчку пальцев, избавиться от него в ту же секунду.       Сидя на своем привычном месте, в темном мрачном кабинете, Тэхен на время забывает, с каким человеком имеет дело, и жалеет, что не выяснил у Хосока побольше о господине Чоне, хотя бы самое худшее, на что способен этот человек.       — Господин Чон, — вновь начинает Тэхен, видя, что ему не хотят верить. — Вы должны сделать первый шаг. Не ждите, что его сделает Чимин — он робкий и осторожный, и боится вызвать ваш гнев.       — Вот как, — хрипло повторяет мужчина, и Тэхен начинает жалеть, что вообще взялся за эту авантюру. Настроение господина Чона сбивает его с толку. — В таком случае это, возможно, имеет смысл.       Тэхен немного успокаивается.       — Провести ужин без Чимина. Даже не так, непринужденную беседу между мной и его другом, — задумчиво произносит господин Чон, и Тэхен теряется. «Непринужденную» — его сознание цепляет это слово, и омега понимает, что тому пареньку сильно повезет, если господин Чон не сломает его своими вопросами окончательно. А что до всей идеи мужчины, Ким формулирует мягкое отрицание, ведь это полная противоположность того, что он предлагает. Ужин вместе с Чимином и его кавалером — возможность понять природу отношений молодых и заслужить у господина Чона доверие, успокоить и убедить в безопасности его ребенка, но беседа один на один вызывает в Киме ощущение бандитских разборок, и Чимин явно не обрадуется такому раскладу.       — Господин Чон, это не лучший вариант, — мягко сообщает омега и мило улыбается. — Вы расстроите этим Чимина.       Господин Чон переводит на парня свой строгий взгляд. Тэхену кажется, что он о чем-то размышляет, что-то взвешивая и анализируя, будто бы выбирая между двумя вариантами, думая над лучшим, и понимает, что ему близок, безусловно, личный разговор, но ради Чимина он готов пожертвовать своими принципами. Он тяжело вздыхает, прикрывая глаза, кажется, на минуту теряя самоконтроль, чего никогда не случалось при детях, и возвращает своему лицу прежнюю уверенность. Киму чудится, что он не должен был видеть подобного. Мужчина становится более открытым, на мельчайшую долю чуть менее сдержанным в чувствах. Тэхен замечает и сравнивает. Ему кажется, что господин Чон ещё два месяца назад бросил бы в него убийственный взглядом и, как ни в чем не бывало продолжил бы заниматься своими делами, но сейчас позволяет эмоциям, не свойственным его строгости, отразиться на его лице, как будто бы показывая, что мужчина — все еще человек. В такие моменты Киму кажется это слишком интимным и личным. Его пугает это. Он боится, что может понести наказание за увиденное и быть жестоко осужден, но он молчит, ждет, позволяет господину Чону принять решение. Все же только отцу своих детей выбирать путь, по которому он последует.       — Ладно, — наконец соглашается мужчина. — Но мне нужно будет твое присутствие, — добавляет.       Тэхен с трудом подавляет вопрос: «Мое?» Он не понимает, какую роль вообще может сыграть на этом званом ужине.       — Господин Чон... — Ким ещё толком не понимает, что именно он хочет уточнить у мужчины. — Зачем там я?       Господин Чон молчит, хмуро почесывая подбородок и задумчиво смотрит в сторону. По его лицу понять что-либо почти невозможно, и Тэхен не хочет фантазировать. Его и без того сильно напрягает сложившаяся ситуация.       — Для моральной поддержки Чимина, — тихо произносит мужчина, а Тэхену что-то подсказывает, что это совсем не то, что хотел сказать господин Чон. Он молча кивает, соглашаясь на условие. Все же Чимину и правда не помешает какая-то помощь в этом мероприятии.       — В следующую субботу, шесть часов, — продолжает господин Чон. — Ты в это время свободен. — Утверждает. — Проблем не возникнет.       Тэхен не сразу понимает смысл сказанных слов.       Откуда мужчина знает, что парень не занят в это время?       — Господин Чон, как вы...       — Я видел твое расписание.       Тэхен давится воздухом в недовольстве.       — Господин Чон, это вторжение в личное пространство, — уверенно сообщает Ким, видя любопытство в чужих глазах. Удивительно, омега опять начинает ему перечить. — Если вам что-то нужно знать, спросите об этом у меня, но не следует рыть на меня информацию. — Тэхен произносит это на выдохе, понимая, что эта просьба для господина Чона — невозможна. Он человек, который с легкостью достает любые сведения о ком угодно, и пренебрегать этой возможностью вряд ли станет, даже если его попросят.       — Рыть? — его брови поднимаются в недоумении.       — Искать, — объясняет.       — Вот как. В таком случае, преподаватель Ким, я думаю, что...       — Я свободен? — Тэхен вскакивает со своего места, обрадованный, что встреча окончена.       — Мой водитель заедет за тобой в половину шестого в субботу. Теперь да, свободен.