Мудрость Лжи

      Йотунхейм встречал путников угрюмым молчанием. Серые скалы торчали из земли, как осколки древнего мира, изъеденные стужей. Ветра завывали в ущельях, солнце уходило за хребты, словно не желая бросать свет на этот край.       Трое богов двигались вперёд: Тор — могучий и рыжебородый, в золотых доспехах, несущий свой верный Мьёлльнир, Локи — лёгкий, как тень, с глазами, полными насмешки, и Браги — молодой, стройный, с серебряной лирой за плечом, в задумчивом молчании вслушивающийся в зов ветров.       Браги, брат Тора, был поэтом, а не воином. Его оружием были слова, а не клинки, и он верил, что можно достичь мира, не атакуя врагов молнией. Он уговорил Тора взять его с собой, надеясь, что сила красноречия способна смягчить даже сердца йотунов. Локи поддержал эту затею — ему было любопытно, сможет ли Браги переспорить великанов.       Долгий путь тянул из них силы. Припасы истощились, голод начинал мучить даже Тора, чьё терпение было крепче железа.       Когда уже казалось, что сил идти дальше не осталось, ветер принёс до них далёкий, но манящий звук — мычание коров. — Кажется, ужин сам идёт к нам в руки, — ухмыльнулся Локи, облизываясь. — Наконец-то, — вздохнул Тор.       Спустившись в долину, они увидели целое стадо могучих быков. Их шкуры отливали золотом на солнце, мускулы перекатывались под кожей, а рога были остры, как копья. — Боги мне свидетели, это знак, — сказал Браги, всматриваясь в животных. — Знак того, что ужин будет сытным, — усмехнулся Тор и, не теряя времени, повалил одного из быков ударом молота.       Они развели костёр, выкопали яму, заложили тушу в горячие угли и стали ждать, предвкушая аромат жареного мяса. Но время шло, запах так и не появился.       Когда они наконец достали быка, он был таким же сырым, как прежде. — Что за колдовство?! — возмутился Тор.       Они разожгли костёр заново. Ждали дольше. Огонь полыхал, угли раскалялись до белизны. Но мясо оставалось холодным. — Что-то здесь не так, — пробормотал Локи, нахмурившись. Он сконценрировался и ощутил кое-что странное и тяжёлое.       И тут воздух разрезал смех. Громкий, хриплый, насмешливый. Он разносился по долине, эхом гуляя среди деревьев. — Кто это? — насторожился Браги, оглядываясь. — Я ничего не вижу, — сказал Тор, сжимая рукоять молота.       Локи медленно поднял голову.       На огромной сосне сидел орёл. Нет, не просто орёл. Исполинская птица, больше любого зверя, что они когда-либо видели. Её когти могли вспороть даже камень, а клюв был достаточно мощным, чтобы переломить кость одним щелчком. Глаза светились умом и насмешкой. — Ты знаешь, почему наше мясо не готовится? — грозно спросил Тор.       Орёл взмахнул крыльями, как будто смеясь. — Может быть. — Если ты виноват в этом, советую исправить! — Ах, но я всего лишь наблюдатель, — протянул орёл. — Но если вы действительно так голодны, может, попробуете есть сырым? Мы, орлы, так и делаем. Просто рвём мясо на куски… Ах, точно, у вас же нет клювов. — Мы хотим есть, — вмешался Браги, пристально глядя на птицу. — Ты можешь помочь нам?       Орёл наклонил голову, словно раздумывая. — Колдовство забирает жар у вашего костра. Как странно, что обладатель магии это не заметил. Но ничего, я могу вернуть силу пламени. За цену. — Какую? — Часть мяса.       Локи взглянул на Тора. Тот раздражённо вздохнул, но кивнул. — Договорились.       Орёл поднялся в воздух и взмахнул крыльями. Ветер, холодный, как зимняя буря, ударил богов в грудь. Костёр, что едва тлел, вспыхнул ярким пламенем. Угли раскалились, зашипели, вспыхнули золотыми искрами.       Орёл вернулся на свою ветку, внимательно наблюдая.       В этот раз тушу заложили, затаив дыхание, ожидая результата. И вскоре запахло мясом.       Боги ждали, пока всё дойдёт до готовности. Жар проникал в толщу мяса, запекая его до румяной корки.       Наконец, когда яму открыли, в воздух взвился чудесный аромат. Говядина была нежной, сочной, пропитанной дымком. — Вот теперь это похоже на еду! — довольно заявил Тор.       Но едва они потянулись за мясом, орёл сорвался вниз. Он двигался молниеносно. Только что он сидел на ветке, лениво наблюдая за богами, но стоило им хоть на мгновение зазеваться, как он ринулся вниз, расправляя гигантские крылья. В его полёте не было ни изящества сокола, ни грации ястреба — только грубая, первобытная сила хищника, который берёт то, что хочет. Когти сомкнулись на добыче. — Эй! Это наше мясо! — возмутился Тор, но орёл даже не удостоил его взглядом.       Локи зашипел от злости. Видеть, как кто-то посягает на еду, особенно когда они и так истощены — это одно. Видеть, как какой-то пернатый нахал буквально ворует у них из-под носа, при этом до этого задев его честь — совершенно другое. — Ах ты, пернатый ублюдок! — выругался он, выхватывая своё копьё.       Локи использовал магию и прыгнул так высоко, так только мог. Он пронзил воздух, точно и безошибочно, и вонзил оружие в бок гигантской птицы.       Орел взвился вверх, не издав ни звука. Ветер, порождённый его крыльями, обрушился на богов со всей мощью. Тор и Браги едва удержались на ногах, когда потоки воздуха толкнули их назад, сбивая с дыхания.       Локи принялся всаживать копье глубже, чтобы птица не смогла противиться боли, но орёл, казалось, не замечает этого. Он летел. И не только он. Держась за копьё, погруженное в бок птицы, Локи летел вместе с ним.       Он схватился за древко копья, пытаясь выдернуть его, но что-то удерживало его пальцы, склеивая их намертво с оружием. Чем сильнее он дёргал, тем бесполезнее это казалось. — ЧТО ЗА?! — закричал он. — О, только не это…       Когда-то у Локи самого была возможность превращаться в птицу, но один раз его ранили в крыло так серьёзно, что с тех пор он мог превращаться только в птиц-инвалидов. Ему казалось, что ранил этого орла так же сильно, как его самого когда-то. Но нет, ему было все равно. И, казалось, орел не собирался церемониться. Он поднялся выше, набирая скорость, а Локи волочился за ним, словно флаг на палке.       Камни, кусты, ветки деревьев — всё это обрушивалось на трикстера, когда его тело безжалостно тащило по земле. — АЙ! АЙ! МОЁ ЛИЦО! МОИ НОГИ! МОИ ГЛАЗА! МОЙ НОС! МОИ МУЖСКИЕ ПРЕЛЕСТИ!       Орел резко взмыл вверх, и Локи оторвался от склона, теперь беспомощно болтаясь в воздухе. — СТОЙ! ОСТАНОВИСЬ! — заорал он, пытаясь переорать свист ветра. — Я НЕ ЛЮБЛЮ ВЫСОТУ! А ЕЩЕ ТЫ ИСПОРТИЛ МОИ БОТИНКИ, ТЫ ПОНИМАЕШЬ?! — Ох, прости, конечно, это такая трагедия, — насмешливо ответил орёл. — Да! Да, это трагедия! А ЕЩЕ Я НЕНАВИЖУ ПАДАТЬ! — Ой, ну тогда… — орёл сделал резкий вираж, — может, стоит тебя уронить?       Локи судорожно посмотрел вниз. А там… высота. — Ты делаешь какие-то неправильные выводы из моих слов, — сказал он. — Но моя магия удерживает тебя и если я захочу… — Ладно, ладно! ТЫ ВЫИГРАЛ! Я СДЕЛАЮ ЧТО УГОДНО, ТОЛЬКО СПУСТИ МЕНЯ НА ЗЕМЛЮ! БЕЗОПАСНО! БЕЗ ТРАВМ И ВСЕГО ПРОЧЕГО! — Что угодно? — Да! Всё, что хочешь!       Орёл замедлил полёт, теперь он кружил над ущельем, как будто смакуя момент. — Я хочу яблоки.       Локи заморгал. — ТАК НАРВИ! — Яблоки бессмертия, Локи. Те, что принадлежат Идунн. Приведёшь её ко мне.       Локи побледнел.       Яблоки бессмертия… Давным-давно, когда Один только укрепил власть в Асгарде, он не желал неуязвимости, но стремился к вечному могуществу.       Он знал, что истинная сила приходит с возрастом: со временем разум богов становится острее, хитрость — изощрённее, а могущество — возрастает. Но чтобы его власть оставалась непоколебимой, нужно было лишь одно — останавливаться на грани старости, но не пересекать её.       Так появились золотые яблоки Идунн.       Когда асы замечали, что к ним подкрадывается дряхлость, суставы поскрипывают, а в волосах проступает седина, они шли к Идунн. Богиня открывала свой ларец, и тот, кто уже чувствовал груз лет, получал одно-единственное яблоко. Оно возвращало им юность.       Но странно было то, что Один сам редко пользовался яблоками. Он позволял паре седых прядей появиться в волосах и нескольким морщинам лечь под глазами, прежде чем шёл к Идунн. Ещё страннее — Локи поступал так же. Не потому, что не хотел идти к богам, а потому, что не боялся старости. Он не считал седые волосы чем-то ужасным. Для него это было лишь отметинами прожитых лет — доказательством того, какой путь он прошёл. Конечно, иногда он всё же сдавался — например, когда болела поясница.       Но без яблок Идунн… Без них всем богам придётся туго.       И что ещё важнее… Идунн была женой Браги.       Локи пересохшим ртом посмотрел вниз. — А, может… — Пожалуй, я ещё немного покружу, — орёл сделал резкий манёвр, и Локи взвыл, когда ветки деревьев стали подбираться всё ближе. — ЛАДНО! ЛАДНО! Я СДЕЛАЮ ЭТО! Я ПРИВЕДУ ТЕБЕ ИДУНН! — И яблоки? — И ЯБЛОКИ! Клянусь!       Орёл довольно кивнул. — И ещё одно. — ЧТООО?! — Ты никому не скажешь об этом. Я отпущу тебя только, если ты никому не расскажешь о нашем уговоре и не будешь звать на помощь. А так же добросовестно выполнишь свою часть сделки.       Локи закатил глаза. — Да-да, не скажу! Не позову! Клянусь! Теперь, пожалуйста, ОТПУСТИ МЕНЯ! — Ну что ж…       Орёл пикировал вниз.       Тор и Браги всё ещё стояли у костра, когда гигантская птица пронеслась над ними. Они разинули рты, наблюдая, как в воздухе болтается Локи, отчаянно размахивающий ногами.А потом орёл тряхнул боком и копье Локи выскользнуло из его тело и полетело вниз. Вместе с Локи.       Локи грохнулся на землю с таким звуком, что трава содрогнулась. Орёл с громким клекотом взмыл вверх и исчез в небесах.       Воцарилась тишина.       Тор наконец моргнул. — ЧТО ЭТО ВООБЩЕ СЕЙЧАС БЫЛО?! — Понятия не имею… — простонал Локи. — Ты выглядишь, как мокрая кошка, которую швырнули в реку.       Локи испепелил Торa взглядом из-под растрёпанных рыжих волос. — Ты, конечно, мастер метафор, но знаешь, что ещё мокрое? — он пригрозил пальцем. — Моё терпение. И оно уже почти вытекло! — Ну ладно, ладно. — Тор фыркнул, протягивая ему кусок мяса. — Пока тебя не было, мы убили еще одну корову и приготовили её. Похоже, этот орел использовал какую-то магию, которая не позволяла еде приготовиться. — Значит, пока меня таскал орёл, вы готовили ужин? — недовольно спросил Локи. — Утёнок, какого хрена?! — Мы знали, что ты выберешься, — Тор пожал плечами.       Локи мрачно покосился на дымящийся кусок и потрогал свой ушибленный бок. После «воздушной экскурсии» аппетит у него явно поубавился. Но отказываться от еды он не стал.       После неудавшегося обеда путь к йотунам занял несколько часов. Тор горел жаждой битвы, его пальцы нетерпеливо сжимали рукоять Мьёльнира. — Вот увидите, стоит мне войти в их лагерь, и начнётся заварушка! — возбуждённо говорил он. — Молнии! Гром! Удар — и три йотуна разлетаются в стороны! Ещё удар — и… — Но, Тор, — прервал его Браги, — позволь мне сперва поговорить с ними. — В этом нет смысла, — Тор скрестил руки на могучей груди. — Но, Тор, ты же обещал! — Ладно, ладно, — Тор закатил глаза.       Они вошли в лагерь, и Браги выступил вперёд. Он обратился к собравшимся воинам и начал свою речь. Это явно не было интересно Тору, и он отошёл в сторону, но Локи заинтересовался речью Браги, который размахивая руками что-то воодушевлённо рассказывал. Йотуны кивали, кто-то даже усмехнулся.       Через какое-то время Браги пошёл к Тору. — Отличные новости, брат! Они не хотят битвы. — Что? — Тор медленно заморгал. — Да, я им всё объяснил. Они поняли, что битва бессмысленна. Теперь всё улажено.       Тор стоял в молчании. Он перевёл взгляд с йотунов на Браги, потом на свой молот. Его пальцы сжались, потом разжались. — Но… — он нахмурился. — Но я хотел подраться… — Утёнок, — Локи погладил его по плечу, — ну, ты можешь кого-нибудь просто так стукнуть. По-дружески.       Тор вздохнул и пожал плечами. — Это не то…       Локи смотрел на Тора и вспоминал его детство, как катал его на плечах, как они ходили в походы в близлежайший лес, чтобы атаковать медведей. Когда Тор узнал, что зимой медведи впадают в спячку и он не сможет с ними сразиться, у него было такое же выражение лица, как сейчас. — Ну, утёнок, — Локи похлопал его по плечу. — В другой раз ты обязательно подерешься. — Эх, — Тор покачал головой. — Ладно… Похоже, сегодня мне не повезло. Пошли домой.

***

      Локи не был доволен. Нет, если быть честным — Локи был в ярости. Что-то в последнее время его слишком часто обводили вокруг пальца. Это уже даже начинало казаться подозрительным. Может, правда, он начал сдавать?       Нет. Нет!       Он ещё не настолько постарел, чтобы позволять разным проклятым пернатым втягивать себя в аферы!       Но… клятва была дана. Он не мог сказать ни слова. Не мог позвать на помощь. А раз уж он оказался в этой ловушке, значит, оставалось только одно — провернуть всё так, чтобы выкрутиться с наименьшими потерями.       На следующий день Локи блуждал по Асгарду, мрачно пнув камешек ногой. Вокруг кипела обычная божественная жизнь — воины тренировались во дворе, кто-то вел философские беседы, а где-то наверняка наполнялись золотые кубки медовухой.       Идунн шла по тропинке, светлая и спокойная, как луч солнца в утреннем тумане. Она улыбалась каждому, кого встречала, а её ларец с яблоками покачивался в руке, словно это была просто безделушка. Локи проводил её взглядом, а потом окликнул, наигранно восклицая: — Идунн! Какое счастье встретить тебя. — она остановилась, удивлённо приподняв брови. — Мне срочно нужно яблоко, — продолжил Локи с самым искренним выражением лица, на которое был способен. — Кажется, я начал стареть.       Идунн оглядела его с ног до головы. — Что-то не похоже, — заметила она. — Просто я хорошо это скрываю! — торопливо заверил он. Затем ссутулился, изображая невыносимую боль. — Ой-ой-ой… Моя спина… Ах, старость, какое коварное проклятие!       Идунн нахмурилась, но всё же открыла ларец и протянула ему яблоко. Локи, не раздумывая, засунул его в рот целиком, даже не разжёвывая как следует. Потом поморщился. — Ну и ну… — проворчал он, сглотнув. — Я думал, твои яблоки вкуснее.       Идунн удивлённо нахмурилась. — Это яблоки богов. Яблоки бессмертия. Они не могут быть… невкусными. — Возможно, — Локи задумчиво разглядывал ладонь, будто ища там оставшиеся крошки. — Но я недавно видел яблоки получше твоих. И красивее, и ароматнее. Даже на вкус… кажутся приятнее.       Идунн моргнула. — Этого не может быть. — А вот я уверен, что может, — невозмутимо ответил Локи. — Они растут в лесу. Говорят, дарят бессмертие… Может, даже неуязвимость. А ещё, по слухам, после них всегда свежее дыхание.       На её лице мелькнула тень сомнения. — Других яблок бессмертия не бывает, — твёрдо сказала она. Но в голосе уже звучало беспокойство.       Локи небрежно пожал плечами. — Просто делюсь тем, что видел, — он развернулся, как будто этот разговор наскучил ему.       Идунн, конечно, пошла за ним. — Где ты их видел? — В лесу, — ответил он рассеянно. — Объяснить путь сложно, но я могу тебя провести. Это недалеко.       Она замялась, но всё же кивнула. Локи выдержал паузу, затем добавил небрежно: — Но тут есть одна проблема. — Какая? — Когда мы доберёмся до яблони, тебе нужно будет сравнить её плоды с твоими. — И?.. — Как ты собираешься это сделать, если твои яблоки останутся в Асгарде? — Локи пожал плечами, потом развёл руками, изображая смущение. — Представь! Мы стоим под деревом, а я говорю: «Гляди, эти яблоки лучше твоих!» А ты мне в ответ: «Нет, Локи, по сравнению с моими это просто мелкая кислятина!» — он тяжело вздохнул. — Но как мы поймём, кто из нас прав?       Идунн усмехнулась. — Глупости. Я просто возьму свои яблоки с собой и сравню.       Локи просиял. — О! Какая разумная мысль! — он широко улыбнулся, жестом пригласив её идти вперёд. — Тогда пошли.       И он повёл её в лес — прекрасную Идунн с её драгоценным ларцом, наполненным золотыми яблоками богов.

***

      Они шли.       Идунн не спешила, но и не отставала, ведя себя так, будто просто решила прогуляться. Она ни разу не усомнилась в Локи вслух — пока. Локи же шагал чуть впереди, рассеянно отмахиваясь от веток, которые пытались ударить его по лицу. Спустя какое-то время Идунн наконец остановилась. — Локи, знаешь… — она посмотрела на него внимательным взглядом. — Мне кажется, что ты всё это просто выдумал. Тут нет никаких яблок.       Локи изобразил на лице глубокое оскорбление. — Какие обидные слова ты говоришь! — воскликнул он. — Как можно так мне не доверять? Вон же она, яблоня! Прямо на вершине того холма!       Он указал вперёд, на возвышенность, заросшую травой и деревьями. Идунн недоверчиво оглядела склон, но всё же пошла за ним. Они поднялись.       Идунн хмуро огляделась. — Локи… тут нет никакой яблони.       Локи тоже посмотрел вокруг, притворно моргая, будто что-то не понимал. — Нет? Но я был уверен… — Тут только высокая сосна. А на ней — орёл, — твёрдо сказала Идунн, сложив руки на груди.       Она бросила на него испытующий взгляд, явно подозревая, что её провели. Локи откинул голову назад, взглянув на крону. — Думаешь, это орёл? — задумчиво протянул он. — Он какой-то… слишком уж большой.       И в этот момент птица на сосне пошевелилась. Она распахнула крылья. Идунн отступила на шаг. Орёл развернул огромное тело, хлопнул воздух гигантскими крыльями и спикировал вниз. Но прежде чем его когтистые лапы коснулись земли, перья дрогнули, исчезли, и на их месте возникла другая фигура. Перед ними стоял великан. — Ты прав, Локи. Я не орёл, — голос его был глубоким, будто грозовая туча. — Я Тьяросс, и я прилетел за прекрасной Идунн. — Идунн замерла, сжимая ларец. — Ты быть может, со временем полюбишь меня, — продолжал он, глаза его горели тёмным пламенем. — Но как бы там ни было, боги Асгарда больше не вкусят бессмертия. Их время прошло.       Его рука метнулась вперёд, и прежде чем Идунн успела закричать, он схватил её за талию. Другой лапой он вырвал из её пальцев ларец. Великан распахнул крылья снова, в воздух взметнулся вихрь пыли и сухих листьев. Идунн взвизгнула, когда её тело оторвалось от земли. — Локи! — она пыталась схватиться за воздух, за его руку, за что угодно.       Но Локи не сдвинулся с места.       Её голос смешался со свистом ветра. А потом — исчез. Крылья унесли их прочь. Локи прикрыл глаза, когда ветер взъерошил ему рыжие волосы. Несколько секунд он просто стоял и смотрел в пустое небо, где ещё минуту назад было нечто важное. Потом он глубоко вдохнул, выдохнул и сунул руки в рукава. — Так вот кто это был, — тихо сказал он, усмехнувшись краем губ. — Я так и знал, что это не орёл.       Он развернулся и зашагал обратно, ни разу не обернувшись. В глубине души он надеялся, что никто не заметит пропажу. И даже если заметят — пусть это случится как можно позже. Когда уже никто не вспомнит, кто был с Идунн последним.

***

— Ты был последним, кто её видел.       Голос Тора звучал мрачно, без обычного задора. Он стоял перед Локи, массируя костяшки пальцев, словно готовясь к драке.       Локи лениво скрестил руки на груди. — Откуда такие выводы? — спросил он, поднимая бровь. — Я видел! — внезапно взорвался Браги. Поэт всегда говорил размеренно, его голос был музыкальным, но сейчас в нём не осталось ни поэзии, ни спокойствия. Гнев полыхал в его глазах. — Что ты сделал с моей женой?! — Я?! — Локи вскинул руки, сделав невинное лицо. — Да ничего! С какой стати Идунн вообще пошла бы куда-то со мной? Она меня терпеть не может! — Врежь ему разок, Тор! — рявкнула Фрейя.       Тор уже было занёс кулак, но прежде чем он успел опустить его, Один поднял руку, останавливая его. — Локи, — глухо произнёс он, потирая переносицу, словно от сильной головной боли. — Прекращай паясничать. Мы знаем, что ты был последним, кто видел Идунн. Ты куда-то увёл её. Так что говори.       Тишина застыла между ними. Локи медленно выдохнул. Его действительно загнали в угол. Но… свою часть сделки он выполнил. В принципе, теперь можно было рассказать. Он перевёл взгляд на Одина и заговорил. Рассказал всё. Как было. Боги слушали молча, одни с недоверием, другие — с гневом. Когда он закончил, Тор сжал кулаки. Фрейя метнула в него взгляд, полный ярости. Браги казался побледневшим. — Вот и всё, — Локи развёл руками. — Я не мог не согласиться. Тьяросс бы меня просто убил. У меня не было выбора. — он изобразил самую невинную из своих улыбок, жалобно развёл руками, словно агнец, которого тащат на жертвенный камень. — Локи, скажи мне, — Один произнёс медленно, каждое слово резало, как нож. — Ты один из самых хитроумных существ, которых я знаю. Если бы ты подумал хотя бы две минуты, ты бы понял, что можно было предупредить нас. Написать. Оставить знак. Как-то сообщить, — он наклонился вперёд, вперив в него пронизывающий взгляд. — Но ты не стал. Потому что для тебя всегда важнее выкрутиться, чем поступить правильно.       Локи сжал губы. В принципе, Один был прав. — А если… — начал он, затем сделал паузу и нарочито небрежно повёл плечом. — Если бы я каким-то чудом нашёл Идунн? Если бы я вернул её в Асгард — целую, невредимую, с её яблоками? Мы бы смогли забыть об этом инциденте?       Один медленно кивнул. — Да.       Локи тут же просиял. — Отлично! Я всё сделаю. Но… — он хитро улыбнулся. — Фрейя, мне нужен твой соколиный плащ.       Фрейя с сузившимися глазами посмотрела на него. — Мой плащ? — Без него никак.       Её пальцы сжались в кулаки, но она не сказала ни слова. Через несколько мгновений она удалилась и вскоре вернулась, несколько резко бросив перед ним плащ, покрытый соколиными перьями.       Локи довольно улыбнулся, но прежде чем он успел протянуть руку, Тор наклонился вперёд, перегородив ему дорогу. — Только не думай, что можешь просто взять и не вернуться, — предупредил он, поглаживая рыжую бороду так, будто уже предвкушал, как схватит его за шкирку. — Я найду тебя везде. Даже если к тому времени покроюсь сединой. — Да-да-да, знаю-знаю-знаю, — заворчал Локи, закатывая глаза.       Он взял плащ, накинул его на плечи, но прежде чем запахнуться, бросил через плечо: — Кстати, у меня к тебе есть дело, Тор. Когда я вернусь, за стенами Асгарда должна лежать целая гора стружек.       Тор моргнул. — Что? — Ты слышал. Наруби деревьев, сколько понадобится. Раздроби их в стружку. Пусть получится куча — огромная, длинная, во всю стену. Если хочешь успеть, начинай прямо сейчас. — Зачем? — Тор подозрительно сузил глаза.       Локи лишь усмехнулся. — Ты мне доверяешь?       Тор открыл рот, закрыл, покраснел, а затем рявкнул: — Нет! — Локи, — крикнул Браги, — если ты не вернешь мою жену, я забуду, что не люблю сражения.       Но Локи уже запахнул плащ. В следующее мгновение его тело дрогнуло, перья вспыхнули золотистым светом, и вместо него в воздух взмыл сокол.       Он развернулся в небе и, не теряя ни секунды, рванул на север. Туда, где в ледяных владениях великанов прятался Тьяросс. Туда, где его ждала Идунн.       Локи летел без отдыха, его крылья устали, но он не смел замедлиться, пока, наконец, не добрался до цели.       Перед ним возвышалась мрачная крепость Тьярроса, застывшая в самом сердце страны инеистых великанов. Ее стены были высечены из черного камня, а крыши, покрытые инеем, поблескивали в тусклом свете северного солнца.       Локи сел на выступ крыши, задержав дыхание, и стал наблюдать. И вот он увидел, как Тьяррос — теперь уже в своем истинном, великановом обличье — распахнул массивные ворота и вышел наружу. Великан направился к берегу, усыпанному острыми валунами. Локи сжал когти, следя за каждым его шагом.       Лодка, к которой подошел Тьяррос, была так велика, что казалась частью пейзажа — ее борта возвышались над водой, словно хребет морского чудовища. Великан поднатужился, стащил судно в холодное море, забрался внутрь и мощными гребками погнал его прочь от берега.       Локи ждал, пока он не исчезнет из виду. Только тогда он спрыгнул с крыши и начал кружить вокруг крепости, заглядывая в каждое окно.       В темных покоях, за решеткой одного из узких окон, он увидел её. Идунн. Она сидела на деревянной скамье, ее плечи подрагивали, а лицо было уткнуто в ладони.       Локи вспорхнул и протиснулся сквозь решетку. — Хватит слез! — заявил он, садясь на подоконник.       Идунн вскочила, вскинув на него покрасневшие глаза. — Ты?! — её голос сорвался на гневный крик. — Это всё твоя вина!       Локи покачал головой. — Допустим. Но тот Локи был вчерашним. А сегодняшний Локи здесь, чтобы спасти тебя. — Как?! — Яблоки у тебя?       Идунн сжала губы. — Я — богиня, одна из асов. Где я — там и яблоки.       Она подняла скамейку и извлекла из тайника ясеневый ларец. Локи довольно кивнул. — Это упрощает дело, — он пристально посмотрел ей в глаза. — Спряч ларец у себя.       Идунн нерешительно моргнула, но подчинилась. В следующий миг Локи вытянул перед собой руки, перебирая тонкие нити магии. Идунн сжалась. Её кожа на миг вспыхнула золотым сиянием, а затем… На её месте на полу покоился грецкий орех. Локи подцепил его когтями, выскользнул из окна и взмыл в небо.       Тем временем Тьяррос бороздил воды холодного моря. Рыбалка шла из рук вон плохо. Ни одной крупной рыбы. Ни одной! Глухо выругавшись, он отшвырнул удилище. — Да пошло оно! — пробурчал он, поднимаясь на ноги. — Лучше вернусь, развлечу себя Идунн…       Он развернул лодку, вонзая весла в темную воду, и понесся назад к крепости.       Когда он переступил порог своей твердыни, его шаг был легок, почти игрив. Но чем ближе он подходил к покоям Идунн, тем тревожнее становилось у него в груди. Что-то было не так. Он распахнул дверь — и застыл.       Пусто.       Ложа пуста. Скамья пуста. Её здесь не было. Тогда он увидел на полу перо. Соколиное. Великан выгнул спину, его рот исказила яростная усмешка. — Локи. Здесь ощущаетсяего магия!       Он мгновенно рванулся вперед. Его тело задрожало, разрастаясь, обрастая золотыми перьями. Через секунду он уже был в небе — гигантский орел, куда больше любого, что когда-либо бороздил ветра.       Асгард уже был в поле зрения. Локи летел, что было сил, но Тьяррос нагонял его. И вот он услышал это. Рёв. Оглушительный, звериный крик, полный злобы. Локи оглянулся через плечо. Орел-великан мчался за ним, его когти были вытянуты вперёд, глаза горели алым огнём.       Боги Асгарда поднялись на стены, наблюдая. — Пора? — спросил Тор, не отводя взгляда от неба.       Фрейя прикрыла глаза, прислушалась к дыханию мира. — Пора.       Факел коснулся стружек. Огонь разгорелся моментально. Локи мчался прямо к пылающему костру, зная, что у него есть лишь мгновение. И вот — он пронёсся над пламенем, сокрытый в тени стен. А затем огонь рванул вверх, словно гигантский зверь, жадно пожирающий небо.       Тьяррос не успел свернуть. Он врезался в огненную стену, разогнавшись так, что не мог ни остановиться, ни уйти в сторону. Пламя окутало его, обожгло крылья, опалило тело. Он закричал, падая, обугленный, беспомощный. Его рухнувшее тело сотрясло стены Асгарда.       Тьяррос вытянулся на земле, жалкое подобие себя, едва способное дышать. Но его муки длились недолго. Тор уже шагал к нему, сжимая в руках Мьёлльнир. Молния блеснула в небе. И ударил гром.

***

      Йотунхейм никогда не был единым. Разрозненные кланы, вековые кровные вражды, размытые границы влияния. Великая земля великанов не знала правителей, но знала лидеров — тех, кто мог взять силой и удержать страхом.       Скади не просто вписала своё имя в их число — она вырезала его на льду и камне, оставила след в легендах, которыми пугали детей у костров. Она пришла в Йотунхейм не как изгнанница и не как потерянная дочь. Она пришла, чтобы взять то, что принадлежало ей по праву.       Когда-то, после разрыва с Ньёрдом и разочарования в Асгарде, она вернулась в свои горы, надеясь обрести там покой. Но мир, который должен был стать её домом, уже не принимал её как свою. Она прожила слишком долго среди богов. Её смотрели с подозрением, её называли предательницей, её презирали те, кто раньше восхищался ею.       Но Скади не была женщиной, которая позволяет презирать себя.       Она собрала сторонников. Не обещала им справедливость — только силу. Не давала им надежды — только возможность выжить в мире, где сильный пожирает слабого. Те, кто пошли за ней, не были героями. Они были воинами, охотниками, убийцами. Она не искала верных соратников — она искала тех, кто хотел выжить, и давала им это.       Её имя стало эхом на льдах. Она не захватывала, как безумный тиран, но подминала под себя, как стихия. Два, три, десять кланов — шаг за шагом она выстраивала свою силу.       Она не правила Йотунхеймом. Но кланы, которые не кланялись никому, склоняли головы перед её волей.       Её дворец был не дворцом, а крепостью — массивной, чёрной, построенной в самом сердце ледяных гор. Здесь не было места для излишеств, только холодный расчёт.       Она сидела на своём троне, когда пришли вести из Асгарда.       Сэминг… её сын.       О нём всегда шептались в Йотунхейме. Полукровка, дитя Одина и Скади, но живущий среди богов. Она оставила его, когда уходила, и тогда казалось, что это было правильное решение. Теперь же…       Теперь она видела в этом ошибку.       Не из-за любви. Нет, у Скади не было нежности к этому мальчику. Но он мог быть её рычагом, её козырем. Теперь же он был пешкой на чужой доске.       Она не жалела о прошлом. Но теперь, сидя на своём холодном троне, она думала: не пора ли взять назад то, что принадлежит ей?       Находясь в раздумьях она вспомнила ещё кое-кого. Локи. Когда она слышала его имя, её зубы сжимались сами собой.       Йотун, который отвернулся от своего рода. Предатель. Слуга богов. Нет, хуже. Он был не просто их слугой — он был их любимцем.       Один держал его рядом, слушал его слова, принимал его помощь. Локи смеялся с асами, пил их мёд, воевал за их землю. И всё же… всё же боги никогда не примут его по-настоящему. Так почему он сам этого не понимает?       Скади видела в нём слабость. Она уважала хитрость, уважала ум, но Локи не использовал их на то, чтобы править. Он использовал их, чтобы выживать среди тех, кто никогда не будет ему родными.       И каждый раз, слыша, как Один говорит о Локи, она чувствовала ледяную злобу в груди.       Что в нём такого?       Почему этот жалкий обманщик, этот йотун, потерявший своё имя среди богов, получает то, что не смогла получить она? Почему Один благоволит ему?       Когда-то во время сражения Локи убил её отца, Тьяцци, но это было честное сражение, поэтому Скади так и не позволили отомстить за отца. Но ничего… придёт время и она использует эту возможность.       Эти мысли были холодным ядом в её крови. И однажды она раздавит эту змею.

***

      Сэминг стоял на вершине ледяного хребта и вглядывался в неприступные скалы.       Где-то там, среди застывшего вечного льда, в сердце Йотунхейма, находилась крепость его матери. Он знал, что она не рада его визитам. Знал, что для неё он был скорее упущенной возможностью, чем сыном. Но всё равно пришёл.       Так бывало нечасто, но иногда он чувствовал, что должен её увидеть.       Сэминг не выбирал сторону. Он был сыном Одина и Скади, но принадлежал только себе. Он мог жить в Асгарде и пить мёд с богами, а потом уйти в леса и стать одним из охотников великанов. Он понимал, что отец любил его, и уважал это. Он понимал, что мать его не любила, и принимал это.       Но он всё равно приходил.       Двери открылись перед ним. Зал был таким же, как в его памяти: массивные ледяные колонны, длинные тени, свечи, дававшие лишь призрачный свет. У самого конца зала, на троне из черного камня, сидела его мать.       Скади.       Она не удивилась. — Опять ты, — произнесла она, не двигаясь.       Сэминг усмехнулся. — Ага, представляешь? Очередное бессмысленное вторжение.       Скади смотрела на него долгим, холодным взглядом. В её глазах не было ни капли материнского тепла, но он и не ожидал его. — Ты потерял что-то в этих горах? Или решил, что я начну тебя любить, если будешь приходить чаще? — Ну, во-первых, я пришёл просто повидаться. Во-вторых, не льсти себе. Если мне когда-нибудь вдруг понадобится материнская забота, я пойду к Фригг.       Глаза Скади блеснули опасно, но голос остался ровным. — Она не твоя мать. — Она ближе к этому, чем ты когда-либо была, — пожал плечами Сэминг.       На миг между ними повисло напряжённое молчание. Потом Скади рассмеялась. — Что ж, ты, по крайней мере, не трус. Это хоть что-то.       Они говорили долго, но их разговор был холодным, как лёд этих гор. Скади спрашивала об Асгарде — не потому, что скучала, а потому, что любила знать. Сэминг отвечал так, чтобы не дать ей ничего полезного. Она цеплялась к его словам, находила скрытые смыслы, старалась вытащить что-то важное. Он ускользал, как рыба в ледяном ручье.       Она говорила о своих завоеваниях, но он знал, что на самом деле проверяет его реакцию.       Он слушал. Улыбался. Шутил.       Но она не доверяла ему, и он знал это.              Сэминг шёл по ледяным коридорам крепости, собираясь в скором времени покинуть обитель матери. Внезапно он услышал шаги, кто-то шёл за ним. Но Сэмминг чувствовал, что здесь ему не грозит опасность, поэтому был спокоен.       И вот, когда Сэмминг дошел до выхода, его остановили. — Далеко собрался, сын Одина? — голос был лёгким, насмешливым, будто шёл разговор среди старых друзей, а не между теми, кто видел друг друга впервые.       Сэминг обернулся и увидел их.       Бюлейст и Хельблинди. Слуги Скади. Он слышал о них.       Они вышли из тени, и теперь он мог их разглядеть. Бюлейст был высоким, чуть выше его самого, гибким, словно тень, и двигался плавно, как змея. Глаза у него были ясные, пронзительные, будто бы видели куда больше, чем следовало. Хельблинди же выглядел спокойнее, массивнее, мощнее, его лицо было более закрытым, но в глазах таилась какая-то невысказанная мудрость. — А вы, должно быть, Бюлейст и Хельблинди, — спокойно сказал Сэминг. — Должны, — согласился Бюлейст. — И ты, должно быть, удивлён. — Не особенно. Слухи о вас ходят давно. — Какие именно? — заинтересованно спросил Хельблинди, сложив руки на груди.       Сэминг пожал плечами. — Разные. Кто-то говорит, что вы убийцы, кто-то — что шпионы. Есть даже те, кто утверждают, будто вы просто охотники.       Бюлейст усмехнулся. — А ты что думаешь?       Сэминг посмотрел на них внимательно. — Думаю, что правы все сразу.       Бюлейст улыбнулся шире. — Неплохой ответ.       Сэминг склонил голову набок. — Почему вы служите Скади? — спросил Сэмминг.       Хельблинди медленно приподнял бровь. — Ты задаёшь интересные вопросы, сын Одина. — Я всегда задаю интересные вопросы, — хмыкнул Сэминг.       Бюлейст коротко рассмеялся. — А в Асгарде, говорят, что ты похож на отца. — В Асгарде говорят много глупостей. — В этом мы согласны.       Наступила короткая пауза. — Так почему? — напомнил Сэминг. — Потому что она предложила нам то, чего не мог предложить никто другой, — сказал Бюлейст. — Защиту. Не нас, нам с братом не нужна защита. Она сказала, что пока мы служим ей, наши близкие и родные не будут знать горя и бед. — Это благородно, — в голосе Сэмминга слышалось удивление. — Мы обязаны ей, — добавил Хельблинди. — И есть кое-что, на что мы надеемся, — мечтательно произнёс Бюлейст. — И что же это? — Сэмминг вопросительно поднял бровь. — Надеюсь, не брак. — О, нет, — Бюлейст отрицательно покачал головой. — Семьи у нас есть. Мы хотим попасть… — Брат, — Хельблинди прервал его. — Не надо. — Может он сможет нам помочь! — Бюлейст умоляюще посмотрел на брата. Хельблинди только хмыкнул. — Попросит отца в конце концов.       Сэминг взглянул на них испытующе. — Вы хотите попасть в Асгард.       Они не удивились. — Хм, — протянул Бюлейст. — Значит, ты не только задаёшь интересные вопросы, но и делаешь интересные выводы. — Почему?       Хельблинди посмотрел на него внимательно. — Это важно. — Важно для кого? — Для нас.       Сэминг вздохнул. — А если я скажу, что у вас нет шансов?       Сэмминг не обманул их. После инцидента со стеной ледяные великаны больше не могли свободно ступать в Асгард. Теперь, чтобы пересечь границы, им требовалось либо дозволение, либо особое приглашение от аса — иначе любой их приход расценивался бы как враждебное вторжение.       Бюлейст усмехнулся. — Мы умеем ждать. — Вы хотите, чтобы я поговорил с отцом. — Мы хотим, чтобы ты подумал. — О чём? — О том, что мы тебе скажем.       Сэминг приподнял бровь. — И что же?       Бюлейст склонился чуть ближе. — Мы не просим много. Мы не хотим власти, не хотим войны. Мы не принесём вреда Асгарду. — Большие слова. — Но правдивые.       Сэминг задумался. — Ладно. Если я решу, что это стоит внимания, то ты увидишь на своем подоконнике Хугина и Мунина.       Бюлейст усмехнулся. — Хороший знак, но если мы не увидим? — Значит, это не наша судьба.       Они смотрели друг на друга. Потом Бюлейст улыбнулся. — Нам было приятно поговорить с тобой, сын Одина.       Сэминг усмехнулся. — Взаимно.       Он развернулся и ушёл. Но чувство, что эта встреча ещё не закончилась, не покидало его.