В драконьей пасти

Наверное, если бы Тайджу был твоим «первым», это бы воспринималось иначе. Намного хуже. Но зная, что бывает по-другому, не так грязно и грубо, а по взаимной симпатии и с искрами из глаз, тебе легче смириться со своей новой ролью. Даже неуклюжие ласки Кио на заднем сидении автомобиля теперь вспоминались с ностальгической теплотой. Он запирался с тобой в комнате и тащил в гардеробную, чтобы компрометирующие звуки не долетали до ушей Юзухи или Хаккая. Ты трепетала, когда его сильные руки поднимали тебя, прижимая к шкафу, или усаживали на комод, или нагибали у стены, словно ты — пушинка, а не человек со скелетом, растущим организмом и ростом выше среднего. Мышечная масса, пожалуй, была единственным якорем для твоей силы воли. Видя, как перекатываются мускулы под бледной татуированной кожей, напрягаются мощные предплечья, проступают вены на запястьях, ты сосредоточенно поглощала каждый образ, пытаясь уговорить саму себя. Закрыть глаза и абстрагироваться, ощущать только жар громоздкого тела, рельеф мышц, колоссальную разницу в размерах и не думать о том, кто за всем этим скрывается. Тайджу замечал, что ты витаешь в облаках, и ему это не нравилось. — Представляешь кого-то другого? — прошептал на ухо. Бёдра продолжали вколачиваться в твоё распластанное тело, и влажные звуки смешивались со сбитым дыханием и хныкающими стонами. — Нет, — ты заторможенно покачала головой и сильнее впилась ногтями в его накаченную спину. Он проникал так глубоко, что не морщиться каждый раз, когда головка члена дотрагивается до шейки матки, было невозможно. — Тогда... — толчки ускорились, переходя в рваный ритм, — ...не закрывай глаза. Ты зашипела сквозь зубы и попыталась привыкнуть к изменившемуся углу проникновения. Тайджу кряхтел, неустанно работая бёдрами и раздвигая твои ноги так, что колени встретились с полом, на котором он тебя разложил. Его пальцы впились в бледные голени, оставляя следы. Толчки ускорялись, и ты поджала пальцы на ногах. Твоё тело не чувствовало буквально ничего, кроме, разве что, того, как непривычно широко раздвигались стенки, а ещё было тяжело дышать, пока он вертел и прижимал тебя, как хотел. Тайджу склонился над тобой, сминая губы в небрежном поцелуе. По его рваным стонам и напряжённым скулам ты поняла, что он на грани. Твоя рука юркнула между вашими потными телами, пальцы незатейливо нащупали клитор, обводя его с торопливым отчаянием. Но из-за боли в лопатках, духоты и нависшей над тобой груды мышц ничего, кроме лёгкого тепла внизу живота, не удавалось выжать из измождённого тела. И так каждый раз. Финальный толчок заставил Тайджу содрогнуться, с хриплым рычанием вогнав член так глубоко, что ваши бедренные кости ударились друг от друга. Дунув на сине-белую прядку, упавшую на лоб, он рухнул на тебя сверху и уткнулся лицом в твою шею, тихо бормоча: — Помилуй меня, Боже, по великой милости Твоей, и по множеству щедрот Твоих изгладь беззакония мои. Многократно омой меня от беззакония моего, и от греха моего очисти меня. Аминь. Уже зная этот псалом наизусть, ты выдержала паузу, давая ему отдышаться и... пообщаться с богом?.. Что он там, блядь, делал, всё ещё держа внутри тебя член в переполненном презервативе?! Шумно втянув носом воздух и поцеловав тебя в висок, Тайджу отстранился и тяжело встал, приводя себя в порядок. Ты свела вместе саднящие бёдра и перебралась на пуфик, где небрежной кучей была свалена твоя одежда. Только сейчас до твоего слуха донёсся непрекращающийся стук. Тайджу оделся и, раздражённо ворча, вышел из гардеробной, чтобы переговорить с Юзухой. До тебя доносились переругивания, возмущения, обрывки фраз «...водить нельзя», «договаривались...» и «...с проституткой». Всё закончилось звуком не самой сильной пощёчины и хлопком двери. Иногда это происходило в ванной, если никого не было дома, или в твоей комнате — особенно Тайджу любил завалиться к тебе после бандитских разборок, разгорячённый и покрытый брызгами крови. Его туша едва помещалась на твоей кровати, но это не мешало ему трахать тебя боком, зажав рот большой ладонью. Были и мелкие сцены, вроде щипания за задницу, задранной юбки, грязного шёпота на ухо или подмигиваний за спиной Юзухи. Всё это до боли напоминало его прежние издёвки, в которых Хаккай видел фаворитизм. Только сейчас ты поняла, что через ужимки и поддразнивания он просто искал возможность прикоснуться и не выдать себя... Родители вернулись на сутки раньше, чем их ждали, и ты в спешке готовила ужин из тех продуктов, что были в холодильнике, но твой отчим, не снимая пальто, водрузил пакеты с эмблемой какого-то ресторана на стол рядом и потрепал тебя по голове. Ты застенчиво улыбнулась, пока не услышала ревнивое постукивание пальцев Тайджу по столешнице, которое заставило тебя вытянуться по стойке смирно и уйти. Но, стоило тебе надавить на ручку двери, как тебя снёс ураган: мама, обвешанная пакетами и размахивающая курткой на сгибе локтя, сжала тебя в объятиях так крепко, что хрустнули рёбра. — Ах, зачем ты подстриглась, моя дорогая? Каре тебе совершенно не идёт, — мама рассеянно провела рукой с множеством колец и браслетов по твоим волосам. — Ну, ладно. Значит, тебе так хотелось. Она ободряюще улыбнулась. На кромке её густо накрашенных ресниц блестели слёзы. Тебе тоже захотелось расплакаться, но следующей жертвой оказался Хаккай, которому не повезло в этот момент выйти из туалета. Мама налетела на него, причитая и обнимая так, что у него чуть глаза не вылезли из орбит. — Так скучала, ребята, так скучала, — повторяла она. — Вы тут не голодали? Не ссорились? Подарки понравились? — Ага, — застенчиво ответил Хаккай, глянув вниз на новенькие кроссовки из Лос-Анджелеса, который как раз были на нём. — Все друзья обзавидовались. Ты удивилась, что Хаккай не впал в тот неописуемый ступор от общения с женщиной, а даже свободно отвечал и улыбался. Похоже, он настроен к ней дружелюбнее, чем остальные. Ты вспомнила, что Хаккай был совсем маленьким, когда их мамы не стало, и от этого грустно улыбнулась. Как только на горизонте появился Тайджу, мамино внимание тут же переметнулось на него, как лесной пожар. Она восторженно запищала, подпрыгивая, чтобы дотянуться губами до его щеки. Тебе захотелось скривиться, но ты держала лицо перед Хаккаем. Что-то ненормальное было в том, как она невинно чмокает в щёку пасынка. Наверное, потому что ты-то видела теперь в нём не пасынка своей матери, а мужчину. Мужчину, которого целовала другая женщина. В доме воцарилась многолюдная суета. Голос мамы раздавался ежеминутно, шелестели пакеты, катились колёсики чемоданов, вздохи, скрип дивана, писк микроволновки... Уставшие после самолёта, родители легли спать, а ты и Хаккай остались сидеть за кухонным островком, доедая ресторанную еду, разложенную по тарелкам. Тайджу был мрачнее тучи и разговаривал только с отцом, а потом и вовсе куда-то ушёл, несмотря на поздний час. Что-то в их взаимоотношениях неладно. — Даже не верится, — сказал вдруг Хаккай сквозь набитый рот. — Всё так изменилось... с твоим приходом. — Видя, как ты недоумённо похлопала глазами, он проглотил еду и продолжил мысль. — Мне становилось комфортно только с чужими людьми, далеко от дома. Но, когда ты и твоя мама здесь, мне больше не хочется уходить. — Ты это серьёзно? — Ну да, — Хаккай пожал плечами и застучал палочками по тарелке. — Тяжело привыкать к переменам. Но это не значит, что они к худшему. Твоя мама очень милая. С ней всё... по-другому. Ты задумчиво посмотрела в сторону двери родительской спальни. — Она хороший человек. У нас никогда не было скандалов или разногласий. Когда папа ушёл к другой женщине, она как будто потухла. Выкручивала себе суставы, кричала по ночам, перестала готовить и выходить на улицу. Начала выпивать. Я всегда была рядом, чтобы поддержать или просто приглядеть за ней, — ты без особого аппетита поковырялась в остывающем блюде. — Я рада, что сейчас она счастлива. О, уже на следующий день ты была готова забрать свои слова обратно. В неприметном месте, возле стеллажа с мелкими элементами декора и книгами, всегда висел портрет бывшей хозяйки дома. Ты даже не замечала его, когда проходила мимо. Но, похоже, его частенько замечала мама. Был вечер, когда ты вернулась после школы и застала... семейную ссору. — Послушайте, вам никто не разрешал его брать, — в голосе Юзухи проскальзывали недобрые нотки, но она всё ещё пыталась звучать вежливо. — Милая, какое разрешение? — твоя мама скривила накрашенные алой помадой губы и одной рукой прижала к себе снятый с гвоздика портрет. — Я в своём доме. Юзуха сжала кулаки, враждебно нахмурив брови. — Этот дом не только ваш. Отнеситесь с уважением к нашей памяти. — Хорошо, что ты вспомнила об уважении, — парировала мама. — К старшим нужно проявлять чуть больше почтения, тебе не кажется? — К мёртвым тоже, — возразила Юзуха и потянулась к портрету, но твоя мать незатейливо отвела руку. Ты поспешила вмешаться, пока скандал не разгорелся. Ты понимала маму по-женски, но возмущения Юзухи тоже были справедливы. — Незачем жить прошлым. Я что-то не вижу по дому ни одного моего портрета. — Вашего присутствия вполне хватает, — процедила Юзуха. — Нахалка! — мать мигом ощерилась. — Как ты разговариваешь со мной?! Я к тебе со всей душой!.. — Вы можете заменить её, но лучше вы никогда не станете, — припечатала Юзуха, вырывая из её рук портрет. — Малолетняя гадина! — твоя мать тянется вслед, чтобы побороться за старую фотографию, кусок картона и пластиковую рамку. — А ну прекрати! — ты вмешиваешься, оттесняя её от Юзухи. — Это некрасиво! Глаза твоей матери изумлённо вытаращились на тебя, как будто увидели призрака. Тогда ты поняла, в чём дело: твои пальцы крепко сжимали её запястья, не давая подобраться к дрожащей от истерики Юзухе. Ты сглотнула, растерянно ослабляя хватку. У вас в семье никогда не было принято хватать друг друга или тем более бить... — Какая муха тебя укусила, а? — почти вскричала мать, потирая запястья. — Совсем от рук отбились? То, что взрослые в отъезде, не значит, что взрослыми стали вы! Пришла твоя очередь злиться. Ты шагнула вперёд, и уголок твоих губ агрессивно приподнялся. — Я что-то не вижу здесь взрослых. Твоя мать поперхнулась воздухом и уже открыла рот, чтобы разразиться гневной тирадой, как вдруг резко подняла взгляд выше твоего плеча и притихла. От того, как преломился свет, и пробежали мурашки по спине, ты поняла, что вам с Юзухой конец. Рука Тайджу легла на твоё плечо. — Не надо так разговаривать с мачехой, — пробасил он обманчиво спокойно и зыркнул на Юзуху, которая ревностно прижимала к себе портрет. — Воспитанием девочек надо заняться... — начала мама, но уже заметно мягче. — Я знаю, — Тайджу сверкнул обезоруживающей улыбкой, но ты чувствовала, как он борется сам с собой. — Но ваша дочь права: это некрасиво. И вам лучше прислушаться к ней. — Ох, что на меня нашло, — мама спрятала лицо в ладонях и виновато покачала головой. — Мне надо отдохнуть. Она ушла, не удостоив никого из вас взглядом. У тебя на душе скреблись кошки. Как ты могла так сильно её схватить? Почему ты этого даже не заметила? И откуда к ней такая всепоглощающая злоба?.. — Забери себе, — приказал Тайджу через плечо. — Ещё раз ей нахамишь, будешь отвечать передо мной. Упрямо насупившись, Юзуха кивнула и, прижимая к себе портрет, направилась в свою комнату. Вечером все собрались за одним столом, как ни в чём ни бывало. Твоя мама деланно смеялась и снова обслуживала всех, будто ни у кого не было рук. Хаккай краснел в её присутствии, тактично улыбаясь. На шее Юзухи не висел кулон от Tiffany & Co. Тайджу сидел во главе стола, напротив отца, и молча ел. На тебе теперь всегда были рубашка и джинсы, чтобы скрыть следы от его рук. — Нужно будет съездить перед Новым Годом в Фукуоку, — твой отчим протёр губы салфеткой. — Проверить, как продвигаются проекты. На данный момент все сроки уже сорваны. — Дорогой, давай о работе не при детях, — мама неловко улыбнулась. — Сейчас время для семьи. Хаккай, как дела в школе? — Нормально, — он смутился, когда обратились к нему, и уставился в тарелку. — Завалил математику, — подал голос Тайджу. Все взгляды скрестились на нём. Он смотрел на Хаккая с тихим недовольством. — Да, Хаккай? Почему молчишь? — Ты должен был за этим проследить, — ответил отец. — Если ситуация не улучшится, надо записать его на дополнительные занятия. Или есть у нас математические школы в районе? — Ах, ну завалил и завалил, исправится, — вмешалась мама. — А ты, Тайджу, я слышала, отличник? Твои брови удивлённо взлетели вверх. Ты покосилась на него со скептицизмом. — Да, — не моргнув глазом, ответил Тайджу. Неловкость разговора ощущалась в воздухе. — Но я не буду тратить время на то, чтобы натаскать Хаккая. — О, я и не думала об этом просить, — твоя мама примирительно замахала руками, улыбаясь. — Ты такой умница. Наверное, уже и девушка есть? Пальцы Тайджу под столом погладили твоё бедро и собственнически сжали. Он расплылся в хищной улыбке, явно забавляясь ситуацией. — Есть.