Добро пожаловать на вечеринку!

Когда Пак Мундэ его нашёл, Ким Докча один полоскал окровавленное пальто в реке. Он не мог сказать, что это было неожиданно — скорее, наоборот, он с самого начала ждал этого момента. Но всё равно внутри кольнуло. Лёгкое, едва ощутимое беспокойство проскользнуло в его груди, когда Мундэ, как ни в чём не бывало, присел рядом — будто это было совершенно естественно. Докча не подал виду. Не поворачивая головы, он выжал пальто и поднялся — с тем спокойствием, будто держал всё под контролем. — Чем могу помочь? В краю зрения Мундэ чуть склонил голову набок. Ким Докча не смотрел на него, но знал: тот изучал его взглядом, как сложную шахматную партию или разбросанные кусочки головоломки. Словно изо всех сил пытался его разгадать. «Ну-ну, удачи», — чуть не усмехнулся Ким Докча, выжимая край пальто, всё так же избегая взгляда. Раздался лёгкий шорох — Пак Мундэ зашевелился, потом заговорил. — У тебя, наверное, куча вопросов ко мне. — У кого бы их не было, Мундэ-сси, — с ноткой сарказма ответил Ким Докча. — Обычные люди редко добираются так далеко. А уж люди твоей профессии — и подавно. — Мог бы сказать то же самое о тебе, — усмехнулся Пак Мундэ в ответ. — Говорят, ты был обычным офисным клерком. «Кто тебе это сказал?» — подумал Докча, не особо удивлённый. Кто-то из членов команды, видимо, проговорился — настолько уж они им восхищались. «Он так на тебя похож», — однажды сказал Ли Хёнсин. Это звучало как начало дурацкой шутки. И Докча, пожалуй, бы посмеялся, если бы Хёнсин не закончил ту фразу так: — Пак Мундэ очень силён. Почему же его друзья просят его не двигаться? — Наверное, из-за его стиля боя, — уверенно ответил тогда Ким Докча. Грандиозно и саморазрушительно. Кроваво и дико. От этого невозможно было отвести взгляд. Другого объяснения быть не могло. Но Ли Хёнсин тогда только горько улыбнулся. Ким Докча повесил пальто сушиться и наконец полностью повернулся к блондину. — Правда за правду. Как тебе? — По рукам, — ответил Пак Мундэ с блеском в глазах, каким чаще обладают продавцы, а не артисты. Докча начал первым: — Какие у тебя боевые навыки? Пак Мундэ моргнул — и если бы Докча не наблюдал за ним очень внимательно, он бы это пропустил. Могло показаться, что тот удивлён, но, судя по искре в глазах, это скорее было нечто вроде развлечения. Впрочем, как всегда — его невозможно было прочесть. Мундэ редко показывал эмоции. Ни на их первой встрече, ни позже. Ю Санга однажды с умилением объяснила: — Когда у него это каменное лицо, он напоминает тибетскую лису. Такое невозмутимое выражение — ну просто прелесть! Ким Докча тогда встретился взглядом с Хан Суён, и они оба поняли друг друга: нет, это совсем не прелесть. Но Ю Санга продолжила: — Но на самом деле он очень выразителен. Сразу видно, что у него на уме. Докча тогда уставился в костёр, изо всех сил пытаясь не выдать свою иронию. — Ты ведь уже видел, как я сражаюсь, — вдруг сказал Пак Мундэ, прерывая поток мыслей. — У тебя потрясающая скорость, — перечислил Ким Докча. — И ты вызываешь дронов. Когда он использовал этот навык, цвет его глаз менялся. Скорость была такой, что её можно было бы принять за телепортацию. А ещё, когда активировал свои умения, он всегда напевал. Докча как-то спросил Ю Сангу — оказалось, это песня с альбома его айдол-группы. Всё, что он знал. Остальное оставалось загадкой. Ни одного из этих фактов не было в TWSA. Мундэ на мгновение отвёл взгляд. — Мой атакующий навык... — он замолчал, будто колебался. — Он называется «Полное Погружение». «Очень информативно», — мысленно прокомментировал Докча, но к его удивлению, тот продолжил: — Я могу становиться теми ролями, которые играл раньше. Даже теми, что в реальности не должны были сработать. Докча прищурился. Осторожно, без явного вопроса, произнёс: — И тебе нужно напевать, чтобы активировать навык? Мундэ поднял руку к шее: — Нет, просто сначала мне трудно вжиться. А ещё это нравится созвездиям. — Его голос стал тише. — Так что я продолжаю. [Это правда.] Внизу всплыло надоедливое сообщение. [Не знаю, насколько он знаменит у вас, но среди созвездий он настоящая звезда.] «Никто тебя не спрашивал», — раздражённо смахнул сообщение доккэби Ким Докча. А когда поднял глаза, то поймал взгляд Мундэ — цепкий и хищный. — Твоя очередь, — сказал он, стараясь, чтобы в голосе не дрогнула тревога. — Что такого в Ю Джонхьёке… — начал было Мундэ, но осёкся. Не потому что сомневался — скорее, наоборот. На его лице, всегда каменном, появилось выражение непонимания. Он попробовал снова: — Что такого в Ю Джонхьёке, что ты не можешь от него оторваться? Смысл фразы дошёл не сразу. Когда дошёл, Ким Докча едва не поперхнулся: — Он вовсе не держит меня в своих цепких лапах! [Многие созвездия с этим не согласны.] Докча зажал переносицу, надеясь, что внезапная мигрень рассосётся. — Он силён. Компетентен. Если кто и может остановить апокалипсис на этой планете — то только он. На лице Мундэ снова возникло то самое выражение — "Тибетская лиса". — Кто знает, может, однажды он разобьёт тебе голову молотком, — небрежно бросил он. И посмотрел вдаль. Словно заключённый, спокойно ожидающий смертного приговора. Это было неприятно. Докча нахмурился: — Что тебя так пугает в Ю Джонхьёке? — Я знал похожего человека, — пожал плечами Мундэ. И попытка казаться равнодушным у него явно не удалась. — Не знаю, как ты его воспринимаешь, но если моя оценка верна, он тебя не воспринимает так же. При малейшем неудобстве он бросит тебя — и весь мир, — со словами "в следующий раз получится лучше". Этот человек… он уничтожит нас всех. И ты не пробьёшься сквозь его больную голову, потому что ему проще сдаться, чем слушать какую-то жалкую чушь про дружбу и силу воли. Он просто такой ублюдок… — Я ему не позволю, — перебил Ким Докча. Мундэ замолчал. Пока он произносил ту тираду, лицо его дрожало от сдерживаемой паники, но теперь… теперь он снова стал ледяным и собранным. Без эмоций он казался нечеловеческим. Ким Докча сжал губы, сглотнул. Словно это он сейчас выложил душу, а не наоборот. — Ты не позволишь? — с лёгкой насмешкой повторил Пак Мундэ. — Я не дам ему сдаться, — сказал Ким Докча. Попытался улыбнуться, но, вероятно, вышло скорее гримасой. Мундэ сделал шаг вперёд. Потом ещё. И ещё. Пока не оказался совсем близко — их тени слились в одну. Докча посмотрел вниз, на их пересекающиеся силуэты, и упрямо не шелохнулся. — Ким Докча-сси, — прошептал Пак Мундэ. Докча поднял глаза. Тот самый взгляд — пронизывающий, ищущий… всегда что-то ищущий. [Активирован эксклюзивный навык «Четвёртая Стена».] Он проигнорировал дурное предчувствие — будто наступил на мину — и чуть наклонился вперёд, ловя вопрос. — Кто ты такой на самом деле? Глаза Пака Мундэ в этот момент были холодными — как у Ю Джонхьёка, когда тот однажды прошептал: «Скажи мне, пророк, что я сделаю дальше?» Докча мог бы соврать: «Простой офисный клерк, который угодил в апокалипсис». Но это не был бы тот ответ, которого ждали. Между ними уже зародилось нечто вроде доверия — пусть зыбкое, пусть основанное на полуправде. Разрушать это было бы глупо. И потому Ким Докча поднял палец вверх — и сказал то, что счёл наиболее близким к истине: — Я — одно из созвездий. Пак Мундэ слегка скривил губы — знак, что ответ не устроил. Но Докча не ожидал прямого отказа: — Нет. — Нет? — удивился Докча, больше заинтригованный, чем обиженный. — Я знаю созвездие, — сказал Пак Мундэ, осматривая его с головы до ног, словно пытался разглядеть, из каких строк и абзацев тот состоит. — Ты не такой. Ты… Он замер. Отступил. Вздрогнул. Это не осталось незамеченным. «Интересненько», — лениво отметил разум Ким Докчи. Это была не паника — как в случае с Ю Джонхьёком. В его взгляде было слишком много расчёта. Но прежде чем он успел разобраться, момент уязвимости исчез, как мираж. Остались только дрожащие руки и бледное лицо — но и они ничего не проясняли. Он не продолжил мысль. Повисло тяжёлое молчание — в том месте, где ещё недавно пересекались их тени. Оно не рассеивалось до тех пор, пока Ю Санга не позвала их на обед. И когда они молча пошли обратно в лагерь, Ким Докча чувствовал, как это молчание наваливается на него, словно груз. Пак Мундэ больше с ним в тот день не заговорил.