1. Алекс указывает путь
17 февраля 2025 г., 14:40
Переговоры об ус†ройс†ве нового мира, в условиях а†омной монополии.
Начало попы†ок искажения ис†орической памя†и.
17 июля 1945 года Перед переговорами Алекс встретился с Викторией — правительницей Страны Розового Рассвета. Она первая спросила Алекса: — Как проходит ваш проект? — Более чем. В смысле, испытание прошло успешно, теперь я могу заявить, что я разгадал секрет атомного оружия! — Я надеюсь, вы не забудете о научном вкладе моей политии в этот проект? — снисходительно проговорила Виктория, желая поставить Алекса на место. — Я надеюсь, — резко перебил Викторию Алекс, — что вы также понимаете. Дело было доведено до конца только благодаря ресурсам и возможностям Пентагона, а вот незаменимость вашего вклада — это вопрос обсуждаемый… Виктория проигнорировала выпад Алекса и продолжила: — Впрочем, я не жалею, что поучаствовала в этом проекте. Всё это случилось очень вовремя. Ведь у нас с вами по-прежнему есть общий враг. — Да, конечно, я тоже думаю, что это оружие впечатлит Нацуми! — Я не о ней. Я имею ввиду Эсэдору. — А что Эсэдора? Она понесла такие потери в ходе этой войны, что сейчас у неё просто не осталось возможности как-то помешать мне. — Думаете? Зато теперь у неё есть военный опыт, а ещё — страстное желание избежать новой войны. Она хочет заранее уничтожить всех, кто, по её мнению, когда-то может стать её противником. Даже если это значит уничтожить весь мир. — Она не решится, она не в том положении. Я чётко донесу до неё, что её вмешательство в дела Страны больше не требуется. — Я во всём готова вам помочь. «Всё-таки здорово, — подумал Алекс, — что мне удалось заручиться поддержкой правительницы Страны. Другой вопрос, что Виктория до сих пор считается правительницей лишь по глупому недоразумению. Но и это я скоро исправлю».***
Итак, прошло больше двух месяцев с тех пор, как войска главного преступника Страны и зачинщика мировой войны Герберта были разгромлены, а сам он принял смерть от руки Эсэдоры. Всё это время Алекс, Виктория и Эсэдора — лидеры самых могущественных политий Страны, ставшие союзниками в ходе борьбы — думали, как же лучше устроить послевоенный мир. Наконец, 17 июля была открыта конференция, на которой планировалось заслушать все мнения и вынести решения. Действие проходило в захваченной цитадели Герберта — и, пожалуй, вид разрушенных зданий заставлял только серьёзнее относиться к делу… Алекс и Виктория пришли вместе. Они заранее договорились, как им следует вести переговоры против Эсэдоры, и теперь смотрели на неё с некоторым высокомерием. Но она не придала этому значения, она была одержима желанием обсудить устройство нового справедливого мира, и не хотела верить, что после войны, которую Эсэдора, Алекс и Виктория прошли вместе, что-то способно вбить клин между ними.***
Алекс хотел, чтобы Эсэдора сразу поняла — отныне он берёт все вопросы на себя. Поэтому он сразу начал решительно излагать свою позицию по ним, сведя к минимуму все формальности. — Я помню, мы договорились поделить земли Герберта между нами, чтобы более эффективно разобраться с последствиями его идеологии там. Но потом нам придётся заново создавать из них единую политию — мы не должны навсегда оставлять народ разделённым. По законам нашей вселенной, эту политию должен возглавить кто-то из династии Герберта. У него осталось два ребёнка — старший Герман и младшая Гертруда… В честь себя что ли назвал? Да уж, фантазия на имена так себе — на пытки в концлагерях была побольше… Эсэдора приложила руку к лицу. Герберту так и не удалось схватить Эсэдору лично, однако, он убил и замучил многих ее подданных, и она приняла их страдания как свои. Когда кого-то из них убивали, то на теле Эсэдоры автоматически появлялась новая рана или перелом. Когда Герберт морил кого-то из подданных Эсэдоры голодом, она тоже теряла вес и чувствовала слабость, даже если сама имела доступ к еде. Так устроена эта вселенная — лидер политии неизбежно разделяет с народом все его беды. Несомненно, Эсэдора чувствовала себя лучше, чем непосредственные жертвы Герберта, так как она обладала потенциалом все́х жителей своих земель, в том числе и тех, до которых Герберт не смог добраться. Тем не менее, она действительно хорошо ощутила все ужасы этой войны… Не то что Алекс. До его территории Герберт не дошёл, мирных жителей его политии не атаковал. Конечно, Алекс тоже получил несколько ссадин, когда он и его солдаты освобождали земли союзников, или сражались с Нацуми — в основном на ее территории… Алекс очень серьёзно воспринимал этот ущерб. Однако, с потерями Эсэдоры это было несравнимо. Алекс продолжал свой монолог: — Я готов взять на себя воспитание детей Герберта. Я подготовлю старшего из них, Германа, к управлению объединёнными землями. Не сомневайтесь, я сумею объяснить ему, что идеи его отца неправильны и ужасны. Герману никогда не придёт в голову взять реванш. — А почему ты берешь на себя воспитание? — спросила Эсэдора, — Думаю, я лучше справлюсь — ты с этими детьми ни разу не встречался, а я уже успела наладить с ними отношения.***
Эсэдора вспомнила, как в начале мая, когда ее войска вели последние бои за главную цитадель Герберта, Эсэдора ходила по улицам, чтобы разобраться в обстановке изнутри. И тут из-за подворотни выглянул ребёнок с грязным лицом и в пыльной одежде. Увидев Эсэдору, он хотел спрятаться назад, но поняв, что она его уже заметила, вышел к ней со словами: — Прошу, не убивайте меня… Я не за них… Не вынося молчания Эсэдоры, Герман продолжил: — Вы верите мне? Я сделаю всё, что вы скажете!.. — и с этими словами Герман бросился перед ней на колени. Тогда Эсэдора присела перед ребёнком и проговорила: — Я верю. Всё хорошо… Успокойся… Вставай… Герман размазывал по лицу слёзы и грязь — Эсэдора достала платок и, как смогла, вытерла всё это. — На улицах идут сражения. Почему ты не прячешься где-нибудь, а что-то ищешь здесь?.. — Моей младшей сестре стало плохо, — быстро заговорил Герман, — у неё поднялся жар, она кашляет и словно бы задыхается… Я вышел из нашего дома, чтобы найти кого-нибудь, у кого можно попросить помощи… — Где она? — ни секунды не раздумывая, спросила Эсэдора. — Вот туда!.. Я покажу! — воскликнул Герман, увлекая Эсэдору за собой в подворотню. У девушки мелькнула в голове мысль: «А вдруг это всё-таки засада?», но она решительно отбросила ее. Во-первых, даже если это засада — по здравой логике и сведениям разведки, у Герберта уже нет такой мощи, чтобы нанести Эсэдоре какой-то вред. А во-вторых, а если там действительно умирает ни в чём не повинная маленькая девочка, и Эсэдора никак не попытается спасти ее? В разбитых стёклах отражалось солнце, но в комнате было темно. На кровати у стены лежала маленькая девочка со светлыми волосами и еще более бледным лицом. Она на самом деле кашляла и задыхалась. — У меня кое-что есть… Вдруг поможет, — сказала Эсэдора, доставая пробирку со светящейся жёлтой жидкостью. Это был эликсир, созданный Изилем — лучшим другом Эсэдоры. Изиль по жизни занимался тем, что искал бреши в законах вселенной, и с их помощью создавал зелья и артефакты, позволяющие немного раздвигать границы возможностей. Изиль делился своими изобретениями с Эсэдорой, желая помочь ей в ее борьбе. Вот и этот эликсир, добавляющий силу и здоровье — предполагалось, что Эсэдора использует его на себе, если в ходе завершающего этапа войны что-то пойдёт не так: но пока всё развивалось так, и Эсэдора решила пожертвовать этим шансом ради спасения Гертруды. Полчаса ожидания действия эликсира прошли в разговорах. — А где ваши родители? Они еще живы? — спросила Эсэдора. — Я точно не знаю, — ответил Герман, — Мама рассказывала, что отец занимается «завоеванием лучшей жизни для нас», но он никогда не приходил к нам, мы только пару раз видели его издали, на центральной площади цитадели, выступающим перед толпой… Мама раньше приходила к нам — она всё время злилась, называла нас неблагодарными, иногда била нас… Но зато она приносила еду. Последний раз она была у нас месяц назад. — Значит, вы здесь еще и голодные сидите… — Эсэдора положила на стол кусок хлеба и банку консервов, — Берите. Потом еще принесём. Герман подскочил, взял хлеб, разломил его на две части и отложил половину — для сестры. — А мама говорила, что вы хотите нас убить… Сначала я думал, это потому, что вы жестокая и злая. Но потом я услышал, что это мои родители первые причинили вам много зла, и вы пришли всего лишь отомстить… — Услышал от кого? — уточнила Эсэдора. — От людей. Они обсуждали, как мой отец приказывал разрушать ваши города и убивать ваш народ. Он еще говорил что-то про «расовую неполноценность» и «освобождение пространства на Востоке», но всё это звучало странно… Эсэдора сделала вдох, чтобы ответить что-то Герману, но он не дал сказать ей ни слова и продолжил: — Мы дети вашего врага, но мы ничем ему не помогали. Да, мы никак не помешали ему, потому что боялись мамы… Надеюсь, вы простите нам это?.. — Вы ни в чём не виноваты, — сказала Эсэдора, — У вас всё еще впереди. Думаю, вы еще сможете исправить всё то, что натворили… ваши родители. Эсэдора уже догадалась, что их отец — Герберт, запершийся в своей самой укреплённой цитадели, как раньше не думавший о своих детях, так и сейчас оставивший их под обстрелами. Эсэдора шла его убивать, и теперь она знала, кто дальше будет управлять его владениями вместо него. Она радовалась, что, несмотря на влияние родителей, эти дети сохранили ясный разум. Это было очень важно для обеспечения мира во всём мире. Через полчаса Гертруда почувствовала себя лучше. Она приподнялась на кровати, глубоко вдохнула… и еще, и еще. Она не могла поверить, что наконец-то дышать — это так легко. — Спасибо вам, Эсэдора! Я буду за вас молиться!.. «Это не поможет. Наша жизнь только в наших руках…» — мысленно повторяла Эсэдора. У Эсэдоры было еще около часа относительно свободного времени, которое она провела с этими детьми. Она оправдывала себя тем, что от них узнавала больше информации о жизни внутри политии Герберта, что в стратегическом плане было весьма полезно — но на самом деле Эсэдора осталась в первую очередь из чувства сострадания. Ведь Герман и Гертруда, в сущности, тоже стали жертвами своего отца… Из-за войны, развязанной им, они жили в этом холодном разрушенном доме совсем одни… Когда Эсэдора уходила, брат и сестра долго махали ей, высунувшись из оконного проёма…***
Быстро мелькавшие в голове Эсэдоры воспоминания вновь сменились реальностью конференции. Алекс отвечал девушке: — У тебя слишком мало опыта, чтобы кого-то воспитывать. Тебе всего двадцать семь лет, ты сама еще ребёнок. Возможно, по сравнению Алексом, которому тогда было около ста семидесяти лет, Эсэдора могла считаться ребёнком… Но дело было даже не в этом. Алекс сказал свою фразу сухо и жёстко — не так, как он раньше обращался к Эсэдоре. Девушка думала о тех днях — казалось, они были совсем недавно — когда Алекс признавался ей в любви, как они вместе шутили и смеялись — ну не могли же его чувства так быстро остыть… — Мы могли бы заняться их воспитанием вместе! — предложила Эсэдора, — Ты со своим опытом, я со своими чувствами… — Нет, не могли бы. Между нами возникнет слишком много разногласий. — Но… — Ладно, у меня есть другой вариант, — сказал Алекс, — В конце концов, у Герберта было два ребёнка. Я буду воспитывать старшего, ты возьмёшь на себя младшую. Когда Герман придёт к власти, он назначит Гертруду наместницей на восточных землях. То есть, тех, которые сейчас относятся к твоей зоне оккупации, а потом станут частью объединённой политии. Так ты тоже будешь иметь политическое влияние в ней. — О каком политическом влиянии идёт речь, если Герман будет главным, а Гертруда — его подчинённой? — Эсэдора начала отвечать на последнюю фразу Алекса, — Да и вообще, причём тут это?! Прежде всего есть два ребёнка, брат и сестра, которые должны расти вместе и как равные… — Так и знал, что ты вспомнишь об этом в последнюю очередь. Что ж. Я и так сделал тебе слишком хорошее предложение. … Кстати, по поводу зон оккупации — надо определить точно. Алекс взял карандаш и карту, и стал рисовать границы зон оккупации бывших земель Герберта. — И вот: тебе отойдут земли на Востоке, мне — на Западе. Примерно так же поделим репарации — ты возьмёшь их за счёт ресурсов Востока, а я, соответственно, Запада. — Подожди… А почему твои территории в два раза больше моих? — спросила Эсэдора, глядя на карту и линию границы, жирно нарисованную красным цветом. — Ах да. Я оговорился, не только мои. Я же представляю не только свои интересы, но также Виктории и этой… как ее… Виктория, напомни, как звали эту, которая чуть ли не до зала переговоров меня преследовала… — Фелиси? — подсказала Виктория. — Вот. Помимо своих личных интересов, я представляю также интересы Виктории и Фелиси. Они также получат репарации за счёт ресурсов моих земель. Так что две трети всей территории для нас троих — это даже мало. — Ладно, хорошо. Но ведь я наступала на политию Герберта именно с Востока. Всё, что можно, Герберт для сохранности заранее перевёз на Запад, а то, что не смог — было разрушено в ходе военных действий. В том числе вся промышленность. Какие репарации я смогу получить с разорённых земель? — Дора, ты правильно заметила… Ты сама там всё разрушила, а теперь чем-то недовольна… — Саша, ты это сейчас всерьёз? — Могла бы и поаккуратнее вести свои военные действия. — …Во время войны я думала только о том, как бы побыстрее убить эту нацистскую нечисть и остановить геноцид. Если бы я «вела военные действия поаккуратнее», то за добавившееся время он вполне бы успел уничтожить в лагерях смерти еще много людей. К тому же, тогда для победы мне было совершенно необходимо ослабить промышленный потенциал Герберта. Пока мы не победили, я не могла рассуждать о каких-то там репарациях… — Ах, Дора… К сожалению, мир часто бывает жестоким, — сказал Алекс. — Какой еще мир? — воскликнула Эсэдора, — Сейчас ты это предложил, а не мир! Сейчас ты провёл эту красную линию на карте! Неужели ты не понимаешь, что это несправедливое решение?! — Дора, будет лучше, если ты сейчас успокоишься и согласишься с тем, что я предлагаю, — заявил Алекс, — Дело в том, что ты еще много чего не знаешь… — Я не соглашаюсь. Я требую другого подхода, — ответила Эсэдора. — Ахаха… Нас тут трое: ты голосуешь «против», я и Виктория голосуем «за» — мы в большинстве, система репараций принята. Ты собираешься это оспаривать? Как именно? Его глаза вспыхнули ярко-зелёным цветом, похожем на свечение уранового стекла в ультрафиолете. С подобным Эсэдора еще не сталкивалась… Она понимала, что должна что-то ответить, но этот взгляд словно бы отнял ее волю. Ее голова раскалывалась от боли, и вместо слов в ней проносились какие-то бессмысленные и пустые образы… Через минуту, когда Эсэдора пришла в себя, Виктория уже говорила: — Кажется, переговоры изрядно утомили нас всех. Предлагаю на сегодня закончить. 18 июля 1945 года На следующий день Алекс, Виктория и Эсэдора вернулись к вопросам, связанными с бывшими землями Герберта. На этот раз Эсэдора приняла предложенную Алексом систему репараций. Точнее, это выглядело примерно так: — И всё-таки, вы неправы, — объявила Эсэдора, — Я, мой народ внесли решающий вклад в победу, и мы же понесли наибольшие потери в этой войне. Мы гораздо больше, чем вы, заслуживаем доступа к ресурсам западных земель в качестве компенсации. Даже если вы не хотите это признавать, население Страны будет знать правду и ваше отношение к ней… — Наверное, я мог бы обеспечить вам некоторые поставки с западных земель, — неожиданно отреагировал Алекс, — Но я сам буду решать, что именно вы получите, и в каком объёме. Я тоже не могу поступаться интересами Пентагона, поэтому бо́льшую часть поставок вам придётся оплатить. Я назначу разумную стоимость, с учётом ваших возможностей… Эсэдора не стала развивать конфликт. Главное, что новое предложение Алекса было немного лучше предыдущего. Впрочем, Эсэдора понимала, что если он сам будет решать, то вряд ли он отдаст ей что-то действительно ценное. И перспектива платить за то, что, как считала Эсэдора, она заслуживала получить бесплатно — тоже не радовала. А «разумная стоимость» на практике может оказаться чем угодно… — … Я принимаю твоё предложение, Алекс. Но только из-за того, что нам нужно как можно быстрее перестать спорить и заняться восстановлением нашей общей Страны. Эсэдора осталась глубоко недовольна своим решением, но знала, что и Алекс от своего не отступится. А если она попробует вопреки его воле установить контроль над западными землями, то Алекс этого так не оставит… Возможно, он будет использовать свою новую силу, чтобы утвердить свою волю. «На Алекса явно что-то нашло. Надеяться на его понимание пока не стоит», — думала Эсэдора. Тем более, что даже на следующий день после пристального взгляда Алекса у Эсэдоры продолжала болеть голова… Но несмотря на это, Эсэдора не согласилась на предложение Алекса насчёт управления объединённой политией. Да, она решила, что позволит Алексу воспитывать Германа, а сама будет воспитывать Гертруду. Но Эсэдора категорически отказалась утверждать Германа будущим лидером. Она сказала, что этот вопрос стоит решить позже, когда объединённая полития будет создана, дети подрастут и станет понятнее, кто из них лучше справится с управлением. Она сказала, что сейча́с Алекс и Виктория могут построить себе какой угодно план, но когда наступит ситуация, Эсэдора будет действовать по ситуации, а не по их плану. А Алекса раздражало, что Эсэдора соглашается не на все его предложения, пытается проталкивать свои собственные идеи и постоянно выражает своё недовольство ходом переговоров. И хотя Алекс продемонстрировал Эсэдоре свой радиоактивный взгляд, и постоянно бросался многозначительными фразами, Эсэдора не проявляла никакого любопытства на этот счёт. И это тоже безумно раздражало Алекса… 24 июля 1945 года Алекс понял, что фразы на Эсэдору не действуют, и если он действительно хочет узнать ее мнение о своём новом оружии, то придётся сделать прямое признание. Поэтому, в один из дней конференции Алекс заговорщическим тоном обратился к Эсэдоре: — Я провёл испытание нового оружия необычайной разрушительной силы… Алекс надеялся, что хоть сейчас Эсэдора что-нибудь спросит, но она только сказала: — Понятно, — а ее выражение лица даже не изменилось. — И ты ничего больше не скажешь? — Ну не знаю… Рада за тебя… На самом деле, благодаря разведке и учёным своей политии Эсэдора уже получила неплохое представление об атомном оружии Алекса. Как раз после инцидента с радиоактивным взглядом Алекса, Эсэдоре предоставили основную информацию. И всё это было абсолютно некстати… У Эсэдоры и так было много проблем, связанных с налаживанием мирной жизни и экономики на своих землях после войны. «Теперь еще нужно придумывать, как сотрудничать с этим Алексом, который, похоже, слетел с катушек от осознания своей мощи… Возомнил себя мировым лидером, который может в одиночку решать все вопросы… Надеюсь, что скоро его эйфория поутихнет, и мы снова будем заодно. Будем помогать друг другу, как прежде…» — мечтала Эсэдора.***
В один из дней, после официальных переговоров Алекс встречался с Викторией и Фелиси. Последняя была девочкой-подростком, семья которой погибла во время войны. Фелиси стала наследницей политии, которая не могла сравниться с политиями Алекса и Эсэдоры, но всё равно обладала больши́м потенциалом. Из-за этого Виктория и Алекс проявляли к девочке внимание и сделали ее своей приближенной. А Фелиси была влюблена в Алекса. Она знала, что Алекс любит другую, и не рассчитывала на взаимность — напротив, она мечтала о том, чтобы Алекс был счастлив со своей избранницей… — Назад пути нет, — говорил Алекс с тем же решительным видом, — Мир уже никогда не будет прежним… — Но ты же ее любил!.. — воскликнула Фелиси. — И сейчас люблю… Но сейчас у меня появился план по изменению нашего мира к лучшему, и излишнее вмешательство Эсэдоры может всё испортить. — Но ты ведь мог с ней договориться, а не запугивать её… — Видишь ли, она не поймёт. Эсэдора всю жизнь была убеждена, что только она способна спасти этот мир. Она слепо верит в это и не слушает ничьи возражения. Но дело в том, что не она, а я — Избранный. И у меня есть тому доказательство — именно мне выпало владеть оружием божественной силы. А Эсэдора высокомерна, и не может даже вообразить, что кто-то вместо неё достоин решать судьбу этого мира. — Победа в войне заставила Эсэдору зазнаться, — добавила Виктория, — До мировой войны мы с Александером правили Страной, и окончание войны не является поводом для перераспределения власти. Притязания этой выскочки Эсэдоры на власть никак не обоснованы. Да, я полностью согласна, с этой девчонкой нужно разговаривать как можно жёстче. — Но… — продолжала Фелиси, — Как я слышала, она прежде всего хотела справедливой награды за свой подвиг… — Нужно, чтобы она нескоро оправилась от последствий войны, а иначе она будет мешать мне в воплощении моего плана! — заявил Алекс, — Стоп… Слышала? Где ты это слышала?! Ты подслушивала?! — Я… я… — бормотала до смерти напуганная Фелиси. — Ты работаешь на Эсэдору?! Отвечай немедленно! — Мне… мне просто было очень любопытно… я делала это для себя… не для Эсэдоры… — Да как ты смеешь подслушивать мои разговоры?! Глаза Алекса снова зажглись радиоактивным светом: несколько секунд он смотрел прямо на Фелиси, пока она не упала в обморок. Алекс и Виктория сохраняли молчание и оставались на своих местах. Вскоре девушка очнулась, кое-как встала и проговорила: — Простите меня, я виновата… Я признаю вашу силу… — Я дарую тебе прощение, — провозгласил Алекс. В взгляде Фелиси отразилась невообразимая благодарность за всё. — Почему ваш взгляд не подействовал так же на Эсэдору? — спросила Виктория. — У Эсэдоры слишком много авторитета перед нашей вселенной — за счёт ее «решающего вклада в победу». К сожалению, в Книге Истин теперь записаны все ее жертвы и подвиги… Книга Истин — это важный артефакт Страны. Во-первых, там были записаны законы, по которым работало пространство этой вселенной. Во-вторых, туда автоматически записывается вся история Страны. Однако, тот, кто получил этот артефакт в своё распоряжение, может вносить поправки в запись хода истории, и с их помощью искажать память Страны об исторических событиях. — Раньше Книга Истин принадлежала мне, — сказала Виктория, — Потом, во время войны, Герберт выкрал ее. Насколько я знаю, он не успел ее использовать. Однако, сейчас книга пропала… — А это идея. Что, если Книга Истин осталась где-то среди руин бывшей главной цитадели Герберта? Я должен здесь всё осмотреть. Если бы я пришел сюда специально, то это привлекло бы лишнее внимание. А сейчас, пока идёт конференция и мы все собираемся здесь для переговоров — самое подходящее время. — Вам понадобится моя помощь? — спросила Виктория. — Нет, спасибо. Прошу вас дальше не вмешиваться в это дело. Последнюю фразу Алекс произнёс таким тоном, что Виктория почувствовала — если она будет проявлять слишком много инициативы, то Алекс «возьмёт ее на прицел», так же, как Эсэдору и Фелиси. Поэтому Виктория решила сменить тему: — Я думаю, когда вы расправитесь с Нацуми — последним союзником Герберта, ваш авторитет перед Страной тоже вырастет. — Я знаю. С этим уже всё решено. Раз мои слова не убедили Эсэдору в силе моего нового оружия, придётся показать ей на наглядном примере, как оно работает. Нацуми идеально подходит для этого. Ведь в любом случае она наш враг и нам пришлось бы ее убивать… «Конечно, применение этого оружия по цитаделям Нацуми приведёт к глобальным разрушениям и жертвам среди мирного населения… Наверняка есть и другой способ убить Нацуми или принудить ее к капитуляции. Эсэдора бы точно придумала. Однако, это мой единственный шанс испытать атомное оружие на этой войне. Война в любом случае скоро закончится, и от моего выбора зависит, кому припишут победу над последним лидером Оси…». Алекс, Виктория и Фелиси простились, обменявшись добрыми пожеланиями — несмотря на все спорные моменты состоявшегося разговора. Затем Алекс и Виктория отправились в здания на территории цитадели Герберта, где они остановились на время конференции. Эсэдора, пока контролировавшая цитадель, выбрала для Алекса и Виктории здания, минимально пострадавшие во время войны, и сама вложилась в их восстановление. Она хотела показать свои добрые намерения и заинтересованность в сотрудничестве. Или, по крайней мере, получить еще один аргумент, чтобы требовать право оставить главную цитадель Герберта за собой — раз Эсэдора уже начала тратить свои собственные ресурсы на ее восстановление… Но переговоры пошли не по плану. Алексу и Виктории нужно было идти в разные стороны, и Виктория почувствовала облегчение, оставшись одна. На самом деле, она презирала Алекса, но обладала достаточным умом, чтобы скрывать свои истинные чувства. Она решила быть его преданной сторонницей столько, сколько это будет необходимо.***
Вообще, Виктория пыталась создать своё собственное атомное оружие. Во время войны она вела исследования на эту тему и в теории продвигалась даже быстрее, чем Алекс, но ей не хватало ресурсов, чтобы произвести необходимые компоненты и провести практические испытания. Перед Викторией встал выбор — либо наблюдать за тем, как Алекс самостоятельно реализует свой проект и захватывает власть над миром, либо поделиться с Алексом своими исследованиями и на этом основании претендовать на часть результатов проекта. Виктория выбрала второе. Однако, когда проект был завершён и оружие оказалось в руках Алекса, он, конечно, ничем не поделился: — Я не заставлял вас помогать, это было ваше решение. Впрочем, вы не могли его не принять, если вы, как и я, заинтересованы в процветании Страны. Я буду не только отстаивать интересы Пентагона, но и защищать всех жителей Страны, которые стремятся к миру, свободе и демократии. Для вас нет необходимости лично обладать атомным оружием. В Стране будет больше порядка, если такое оружие останется только у меня… Виктория поняла, что спорить с Алексом бесполезно. Это было ожидаемо, но попробовать стоило, всё равно лучшего варианта у Виктории не было. Даже если бы она не поделилась исследованиями, Алекс, с огромными ресурсами его организации, быстро догнал бы Викторию и реализовал бы свой проект ненамного позже, чем он сделал это без ее помощи. Теперь война была окончена, и Виктория имела возможность полноценно вести свою собственную атомную программу. Виктория полагала, что всё займёт около пяти лет. «Нужно, чтобы всё это время Александер был полностью сосредоточен на Эсэдоре, и не воспринимал меня как возможную угрозу его власти. Было бы замечательно, если бы к концу этого срока Александер успел уничтожить Эсэдору, чтобы она больше не портила нашу Страну своим существованием. Александер серьёзно потратится, когда будет уничтожать её — это хорошо. А когда я останусь его последней проблемой — мы с ним встретимся как равные. Главное — чтобы Александер не усомнился в моей преданности, не потерял интерес к Эсэдоре слишком быстро и не уничтожил ее раньше, чем я буду готова к противостоянию с ним. Предстоит большая работа…» 25 июля 1945 года Следующей ночью Алекс решил обследовать бывшую резиденцию Герберта. Он понимал, что преступник мог спрятать Книгу и в другом месте, но если уж искать, то стоит начинать поиск с самого очевидного места. «Хуже, если Дора здесь уже всё осмотрела, нашла Книгу и забрала ее себе. Но я почему-то не верю в это — она никогда не понимала важности артефактов, считая, что всё нужно решать честным трудом. Но у Доры есть друг, этот Изиль… Он вполне мог…» Внутри резиденции Герберта было темно, повсюду пыль, битое стекло, куски обвалившихся стен и другой мусор. Кое-где были видны подтёки крови. Для полной картины не хватало только того, чтобы внезапно открылась какая-нибудь дверь, и оттуда появился оживший труп Герберта… Но Алекс старался верить, что ему нечего бояться. Тем более, на этот раз он взял с собой модернизированный гранатомёт, способный выстрелить атомным зарядом. Алекс еще не брал это оружие с собой на переговоры, потому что только вчера вечером в Пентагоне доделали еще один заряд, кроме израсходованного во время испытания. Тяжёлый гранатомёт с вставленным в него зарядом, излучающим зелёное свечение, выглядел так внушительно, что Алексу хотелось носить его с собой не только на отдельные миссии, а вообще всегда, чтобы производить правильное впечатление на всех жителей Страны… Несмотря на пыль и общую разруху, в комнатах сохранилось много вещей, в том числе ценных. Даже если Эсэдора была здесь, то она осмотрела всё крайне поверхностно. Алекс же решил проверять внимательно. Вскоре он понял, что если он хочет изучить всю резиденцию, то на это уйдёт далеко не одна ночь. Но ему повезло — он как-то интуитивно нашёл нужную комнату одной из первых, и сразу догадался, как может быть устроен тайник. Книга Истин лежала в сейфе за большим зеркалом, почему-то не разбитым. Алекс взял Книгу, убедившись, что это действительно то, о чём говорила Виктория. Он открыл первую страницу — на ней были записаны имена жителей Страны, которые в своё время были лидерами самых могущественных политий и, вероятно, владели Книгой Истин. Почти никого из них Алекс не видел вживую — они умерли до его рождения. Последним в этом списке было имя Виктории. Но спустя несколько секунд, на этом листе автоматически проявилось и его имя — Александер. Алекс ненавидел полную форму своего имени, но сейчас он был настолько увлечён действом, что даже не подумал об этом… Алекс приделал зеркало на место, и засмотрелся на своё отражение. Теперь в одной руке он держал историю Страны, в другой — фонарик, символизирующий светлое будущее Страны, а за спиной у него висело оружие, с помощью которого он обеспечит это будущее. Интересно, что эти мысли пришли в голову Алексу именно в бывшей цитадели Герберта… Послышались шаги, дверь открылась и в комнату вошёл Изиль. От неожиданности Алекс уронил фонарик, он перестал работать, и теперь в комнате светился только атомный заряд Алекса и желтые глаза Изиля. — Сначала сам захвати такую цитадель, а потом уже разграбляй. Ах да, ты же теперь планируешь не захватывать, а сразу сровнять с землёй… — спокойным голосом проговорил Изиль. — Ты знал, что я сюда приду? Тогда почему вы с Эсэдорой первые не вынесли Книгу? — К сожалению, не знал. Когда-то давно я наложил заклятие на Книгу Истин, чтобы узнать, когда у неё сменится владелец и где именно произойдёт ритуал перехода. Но до сегодняшней ночи я был убеждён, что книга в руках Тори… — Ты не можешь так называть Викторию. — Ты прекрасно знаешь, что для меня никто из вас — не авторитет. Я презираю капиталистов, таких как вы, и политическую надстройку, которую вы создали, чтобы придать своей власти внешнюю законность, — заявил Изиль, — Я тебя не боюсь — я не лидер политии, за мной нет конкретной территории. Я даже не человек, я всего лишь призрак коммунизма… Что бы ты ни использовал против меня — я ничем не рискую. — Ты, может, не рискуешь, но что, если я заставлю Эсэдору расплачиваться за твои слова? «Эсэдора будет счастлива умереть за мои слова», — подумал Изиль, но вслух сказал другое: — Не время… Сменим тему, — затем Изиль продолжал внезапно доброжелательным тоном, — Как думаешь, мне стоит говорить Эсэдоре, что Книга Истин теперь в твоих руках? Или не стоит ее расстраивать? Алекс немного растерялся. — Да говори ты кому угодно и что угодно… Ты же только и умеешь, что говорить… — До свидания, — ответил Изиль. Глаза Изиля тускло освещали его лицо, и Алекс смог увидеть, что Изиль улыбнулся на прощание. После разговора у Алекса осталось странное ощущение. «Этот Изиль как будто находится в своей параллельной вселенной, но при этом почему-то следит за всем, что происходит в реальности. Он даже успел наложить заклятие на Книгу Истин… Во что еще он смог вмешаться? Я знаю, что сила Изиля возрастает, когда ему удаётся заключить пакт с кем-то из жителей Страны, и чем влиятельнее этот человек — тем сильнее становится Изиль. Надо всячески помешать Изилю и Эсэдоре завербовать на свою сторону лидеров других политий. А еще нужно проверить жителей Пентагона — не дай бог кто-то из них тоже начал сотрудничать с этими коммунистами…».***
Уже днём Алекс решил попробовать внести поправку в Книгу Истин. Он открыл страницу, где описывалась одна из решающих битв Эсэдоры и Герберта в прошедшей войне. «Написать, что войска Эсэдоры действовали неорганизованно, из-за плохого командования случились большие потери, а победили они в итоге только благодаря оружию, которое я поставил Эсэдоре… Или нет, лучше не здесь. Напишем так — благодаря тому, что я и мои войска высадились на западных землях Герберта, он был вынужден увести силы с восточного фронта, и только поэтому Эсэдора выжила… А вовсе не из-за «подвигов ее народа». Или нет…». Алекс долго пытался сформулировать, с чего именно ему стоит начать переписывать историю. Первая формулировка была составлена и Алекс был готов вписать ее в пустое пространство в Книге Истин. Однако, буквы, которые он писал, мгновенно исчезали. Алекс решил просмотреть всю Книгу Истин, чтобы найти какую-то наводку — на это тоже ушло немало времени. В конце концов, на листе, вставленном в случайное место Книги, он нашёл Инструкцию. »…применяется лидером самой сильной политии Страны, или в соответствии с иным соглашением, записанным здесь». »…поправки начинают действовать постепенно и их действие может быть ослаблено силами идеологий». »…требуется большое потрясение, производящее впечатление на весь мир. Наглядное отражение краха старого и начала нового». «Большое потрясение, значит… Производящее впечатление на весь мир. Что ж, я это скоро устрою», — подумал Алекс…
