5. Праздник середины столетия
17 февраля 2025 г., 17:02
Холодная война — запу†анное дело,
но нужно помни†ь, с чего всё началось, и ч†о могло бы†ь вмес†о.
3 ноября 1949 года Алекс долго думал. У него была мысль попытаться прийти к Эсэдоре настолько неожиданно, чтобы она просто не успела взять в руки свой гранатомёт. Вломиться к ней ночью, когда она будет спать. Или застать ее, когда она будет занята какими-то делами на своей земле и не захочет носить с собой тяжёлое оружие. Но еще Алекс догадывался, что Эсэдора тоже подумала об этом всём, и приняла меры, чтобы проникновение врагов на ее территорию не осталось незамеченным. Понимая ситуацию, она наверняка всегда имела при себе оружие, даже находясь на своих землях. Поэтому Алекс, конечно, мечтал, что когда-нибудь удачный момент представится, но особо не надеялся на это. «Это игра вдолгую. Я вложусь в разжигание народного недовольства на ее землях. Я буду устраивать провокации по всему миру, заставляя ее отвечать мне и тратить все ресурсы на это, пока ее экономика не рухнет. Я отверну от неё всех ее союзников. Когда она умрёт от перегрузки системы, я обеспечу ей преемника, который окажется более сговорчивым, не заключит пакт с Изилем, откажется от атомного оружия и в целом не будет мешать мне управлять миром. Но когда всё это будет?! И будет ли вообще?..» И в любом случае, я уже никогда не останусь в истории как единственный обладатель божественного оружия…»***
Однажды, встретившись с Эсэдорой, Алекс обратился к ней так: — Ты понимаешь, в какой ужасной ситуации мы теперь оказались? Из-за тебя вся Страна боится, что начнётся атомная война! — Раньше риск атомной войны был гораздо больше, — ответила Эсэдора, — Только твои союзники ничем не рисковали, поэтому им было наплевать. — А вам вообще всегда было наплевать, судя по тому, как вызывающе вы вели себя, несмотря на отсутствие всяких оснований для этого, — парировал Алекс. — За свои убеждения нужно стоять всегда, независимо от наличия того, что ты называешь «основаниями». В конечном счёте, всегда побеждает тот, на чьей стороне правда и кто искренне желает миру добра, — сказала Эсэдора. — Хорошо. Эсэдора, если так, то зачем тебе атомное оружие? Похоже, ты и без него прекрасно справилась бы. Или чувствуешь, что недостаточно искренне желаешь миру добра? — Вот именно потому, что я борюсь за правое дело, у меня всё получилось… — ответила Эсэдора, хотя вопрос Алекса взаправду заставил ее растеряться. — Всё — это что? Спустя полтора месяца ты ни разу не решилась сказать прямо, что обладаешь атомным оружием. Всё подбираешь какие-то эвфемизмы, или ждёшь, что мы сами всё скажем. По-видимому, ты оказалась абсолютно не готова к такой роли. Тебе, такой правильной, стыдно признавать, что пришлось взяться за оружие массового уничтожения? Так ты всегда можешь отказаться от него. — Ни от чего отказываться я не собираюсь! — выкрикнула Эсэдора, — Давай больше никогда не обращаться к этой теме. И вообще, давай поговорим в другой раз. Алекс понял, что ему удалось задеть Эсэдору. Он взял ее за руку и продолжил говорить: — Подумай над моими словами. Ты ведь всё равно не справишься, с таким настроем… Эсэдора попробовала вырвать свою руку из руки Алекса, но тот держал только крепче. — Алекс, ты издеваешься?! Отпусти! — Я хочу, чтобы ты остановилась и наконец-то осознала, что ты творишь. И когда Эсэдора предприняла очередную попытку вырваться, Алекс сам резко отпустил ее руку, одновременно оттолкнув Эсэдору. Она не удержала равновесие и упала на землю, больно ударившись головой. Но главное, перед тем как упасть Эсэдора успела двумя руками схватить свой гранатомёт и сделать так, чтобы он не получил повреждений. Теперь Эсэдора лежала на земле и смотрела на небо, думая о том, какой кошмар творится в мире… Алекс подошел к ней и подал ей руку, но Эсэдора проигнорировала это и встала сама. — Алекс, ты идиот?! — воскликнула Эсэдора, — Если бы атомный заряд ударился об землю, он мог бы взорваться, и нам обоим не поздоровилось бы! А если бы я не успела взять гранатомёт в руки?! — Вот именно, Эсэдора. Ты должна понять, какая на тебе ответственность! — сказал Алекс. — То есть, толкаешь ты, а ответственность на мне?! Нет, мне точно не о чем разговаривать с тобой! Эсэдора ушла. Алекс задумчиво смотрел ей вслед… 7 ноября 1949 года Но потом Алексу стало казаться, что он был неправ. Во-первых, в стратегическом плане — всё-таки, с персонажем, обладающим атомным оружием, придётся выстраивать равноправные и конструктивные отношения. А иначе скоро Эсэдора тоже перестанет воспринимать Алекса всерьёз, и договариваться о решении вопросов, от которых зависит судьба Страны, станет невозможно. Во-вторых, в личном плане — когда Алекс взял Эсэдору за руку, он вспомнил что-то из далёкого прошлого… Когда они еще были вместе, и мечтали об общем будущем. «Так странно, — думал Алекс, — тогда мы говорили, что будем идти на уступки друг другу и строить общий новый мир. И вот теперь — строим… И вообще, я, наверное, настолько увлёкся этой политикой, что перестал видеть в Доре просто милую девушку, а не лидера вражеской партии…» Алекс пришел к резиденции Эсэдоры 7 ноября, в её день рождения. Она не впустила Алекса в здание, но вышла к нему на крыльцо. Смотрела на Алекса с недоверием, но тем не менее — слушала. В этот день был сильный туман, и он создавал особую таинственную и сюрреалистичную атмосферу… — Хэллоу. Дора, я, в общем, пришел извиниться. На нашей последней встрече происходили неправильные вещи… Эсэдора несколько секунд молчала, но затем высказалась: — Ничего себе… Великий правитель Страны, избранный Алекс пришел, чтобы извиниться передо мной! — Давай просто забудем об этом, — проговорил Алекс, — И еще. У меня есть для тебя подарок. С днём рождения. Алекс протянул Эсэдоре небольшую коробочку. Как только девушка взяла ее, из здания вышел Изиль, подошел к Эсэдоре и выхватил коробку у неё из рук. — Это сюда. Мне надо проверить ее ауру, — заявил Изиль, — И вообще, я бы на твоём месте не брал бы ничего из рук нашего главного врага. — Я ее не открывала. Я собиралась всё проверить сама, — стала оправдываться Эсэдора. — Ладно, похоже, на неё не наложено проклятие… — сделал вывод Изиль, покрутив коробку в руках и посветив на неё своими жёлтыми глазами, — Можешь открывать. В коробке были серьги с большими полупрозрачными камнями желто-зелёного цвета. — Из уранового стекла? — удивлённо спросила Эсэдора. — Нет, просто подобрал камни похожего оттенка, — ответил Алекс. — Это выглядит двусмысленно. Ты даришь мне серьги «из уранового стекла», намекая на то, что при первой возможности направишь на меня свои урановые заряды? — О май гад, нет. Просто, как ты уже замечала, с сорок пятого года я ношу два желто-зелёных кольца на правой руке. Я подумал, что тебе тоже может пригодиться подобный символ. — Да, два зелёных кольца Сашки, пальцы с которыми он тычет всем в лицо, — вмешался в разговор Изиль, — Эсэдора, не принимай этот символ чуждого нам атомного империализма! — Изиль, ты можешь хоть иногда не вмешиваться в дела других людей?! — воскликнул Алекс. — Кто бы говорил, — усмехнулся Изиль. Тем не менее, после этих слов он действительно решил оставить Алекса и Эсэдору наедине. Он решил даже не читать мысли Эсэдоры в этот момент… — Насколько у вас с Изилем всё серьёзно? — спросил Алекс. — Ты прекрасно знаешь. Мы товарищи, сражающиеся рука об руку против угнетения и несправедливости по всему миру. У нас общие убеждения и цели… — Я имею ввиду, в другом смысле… Эсэдора молчала. Она и сама не знала, что у неё с Изилем. Она была благодарна ему, восхищалась, доверяла, дорожила дружбой — но не любила. Наверное, она хотела бы влюбиться в него, чтобы наконец-то забыть о своей первой тяжёлой любви. Но ей никак это не удавалось, а теперь Алекс снова стоял перед ней и задавал такие вопросы… — Я понимаю, — говорил Алекс, — Никто из нас не может прекратить борьбу за свои взгляды на идеальный мир. Если бы я прекратил бороться, я посчитал бы это своим преступлением перед Страной. Наверное, ты рассуждаешь примерно так же. Но всё-таки, если у нас останется свободное от политики время… — Я подумаю над этим, Алекс, — ответила Эсэдора. Ноябрь 1949 года Приближалось великое событие — День начала нового пятидесятилетнего цикла (в данном случае его еще называли «праздник середины столетия»). На нём должны были присутствовать лидеры всех политий Страны, на день отбросить свои разногласия и вместе порадоваться тому, что жизнь продолжается. А чтобы жизнь продолжалась, и Страна продолжала своё существование, нужно было провести особый ритуал. Кто проводит ритуал — выбирала вселенная, и быть выбранным — большая честь. Собственно, обычно вселенная определяла на эту роль лидера политии, обладающей наибольшей на данный момент силой, а после ритуала его сила становилась еще больше. До последнего всем было понятно — проводить ритуал будет Алекс, его же и увековечат в истории как правителя Страны. Но потом, от вселенной поступил новый запрос… Теперь вселенная предоставляла право на проведение ритуала не только Алексу, но и Эсэдоре. По новому определению, действия мог совершить любой из них, или они могли сделать это вместе. Такие новости очень расстроили Алекса. — Необоснованно, конечно, — Алекс жаловался своим приближённым, — У меня намного больше зарядов, чем у неё. У меня вообще гораздо больше ресурсов, и моя половина мира живёт гораздо лучше, чем ее. Но вселенная, видите ли… — Давайте не будем возмущаться выбором вселенной. Мало ли что… — проговорила Виктория. Последние пять лет Алекс мечтал о том, как на празднике середины столетия лидеры всех политий признают абсолютную власть Алекса и склонятся перед ним. Изначально, Эсэдоры и ее союзников на празднике вообще не планировалось — к концу 1949 года их уже не должно было быть в живых. Потом, когда их уничтожение отменилось, Алекс смирился, что они будут присутствовать на празднике, но всё же надеялся, что они постоят где-нибудь в сторонке, пока Алекс будет проводить ритуал, и даже им придётся признать его превосходство — если бы вселенная выбрала Алекса и не сказала ничего про их Эсэдору. — А теперь начнётся полный бардак… — вздыхал Алекс. — А вдруг Эсэдора всё-таки не придёт? — не оставляла попыток приободрить Алекса Фелиси. — Ещё чего?.. Она такое не пропустит! — Да, вероятно, Эсэдора придёт, и изменить что-то невозможно, — сказала Виктория, — Но тем не менее, вы ещё можете не допустить её до ритуала. Будем смотреть по ситуации…***
Эсэдора в это время тоже беседовала с товарищами в своей цитадели. Повестку дня задал Мин Сен: — Моя сестрёнка Джунг Ён совсем потеряла совесть… Меня достали ее заявления, что полуостров должен принадлежать ей! Эсэдора, ты обещала, что разрешишь объявить войну, когда у тебя появится атомное оружие… — Я ничего не обещала. Я наоборот говорила, что мы не можем вводить войска на территории союзников Алекса, пока у меня нет атомного оружия. — Смысл один, — настаивал Мин Сен, — В любом случае, ты же не будешь отрицать, что нам нужна эта война?.. — Ладно. Но для начала, ты должен чётко сформулировать. Почему нам нужна эта война? — строго спросила Эсэдора. — Я же говорю, мы не можем терпеть бред, который несёт Джунг Ён… — ответил Мин Сен неуверенно. — Давай серьёзно, — вздохнула Эсэдора. — Ну… Ты хочешь не дать появиться еще одной военной базе Алекса около восточных границ твоей политии… — Да чёрт возьми! — воскликнула Эсэдора, — Причём тут я?! Чему я тебя учила всё это время?! Что ты будешь говорить мировой общественности?!.. У нас есть причины и посерьёзнее. Войска Джунг Ён регулярно устраивают провокации на границе и вторгаются на твою территорию. Несмотря на все наши дипломатические усилия, твоя сестра никак не меняет ситуацию и вообще отказывается признавать свою ответственность. У нас нет другого способа прекратить это, кроме как объявить войну — тем более, что она и так уже идёт, просто многие этого не осознают… — Я уже запутался… — ответил Мин Сен. — Я составлю тебе целый список идеологически выверенных причин, почему ты объявляешь эту войну. Надеюсь, ты его выучишь. У нас нет права на ошибку.***
— Так вот, Эсэдора… Я же это всё не просто так… Ты же окажешь мне помощь в этой войне? — обратился Мин Сен. — Конечно, я буду тебе помогать, — заверила его Эсэдора, — Ведь Алекс тоже не оставит Джунг Ён без своей поддержки. Я готова поставить тебе военную технику и помочь с проработкой стратегии. Однако… Будет лучше, если я не стану официально вступать в войну. Алекс может воспринять это как вызов, требующий от него экстраординарных действий… — А моя помощь потребуется? — спросил Сяодан. — Да. К твоему участию в войне Алекс отнесётся не настолько серьёзно, при этом ты можешь оказать действительно значимую помощью Мин Сену, — ответила Эсэдора. — Я очень хотел бы в этом поучаствовать. Мне не нравится, что вражеские силы Джунг Ён находятся так близко к нашим границам. А вдруг Алекс всё-таки решится напасть на меня, и Джунг Ён предоставит ему право атаковать с ее территории… Нет, Эсэдора, не подумай, я не сомневаюсь в твоем покровительстве, просто мало ли… — Я понимаю, — ответила Эсэдора, — От капиталистов можно ждать всего. — Я же не хочу ее уничтожить… — начал Мин Сен, — Я просто хочу захватить ее земли, а её саму я оставлю в живых — и дальше она может подчиниться мне, или уехать в другую политию… Выбор я оставлю ей… — Вот это правильно! — поддержала Гертруда. — Тогда будем составлять договор, — сказала Эсэдора, придвинув к себе лист бумаги, ручку и чернильницу, — Я, Эсэдора, обязуюсь предоставить военную технику Мин Сену, в количестве, которое будет рассчитано позднее; Сяодан организует свой отряд в помощь Мин Сену. От остальных требуется дипломатическая поддержка и правильные ответы представителям мировой общественности. 31 декабря 1949 года Алекс пытался принять новый сценарий праздника середины столетия. Он по-прежнему руководил подготовкой мероприятия, как условились в начале 1949 года, и хотя позже Эсэдора предлагала ему свою помощь — он отказался от неё. Чем ближе была дата, тем больше Алекс сходил с ума. Хотя это вселенная выбрала Эсэдору, Алекс злился на саму девушку. А еще — на себя, что он не смог ничего с этим сделать… Эсэдора тоже до последнего не претендовала на особую роль на празднике, но, когда Изиль рассказал ей о новой воле вселенной, решила взять максимум от этого мероприятия. За свою недолгую жизнь Эсэдора действительно пережила многое. Но ни высокая цена революции, в результате которой Эсэдора пришла к власти над политией, ни тотальная война против Герберта, ни угрозы атомным оружием — не заставили ее склониться перед врагами. В итоге, Эсэдора только приумножила своё могущество, и на праздник середины столетия она придёт как соправительница Страны…***
Праздник проходил в торжественном зале администрации. Это было масштабное помещение с высоким потолком и большими окнами. Теперь оно также было украшено светящимися гирляндами и фонариками, на столах было много красиво разложенной еды, и повсюду звучала музыка… Это было впечатляюще… Эсэдора намеренно пришла позже, чтобы своим появлением привлечь всеобщее внимание. Мировая общественность прекратила свои разговоры и стала озадаченно рассматривать внешний вид и все действия Эсэдоры. Та к этому уже привыкла — последнее время они всегда так реагировали на неё. На Эсэдоре было длинное красное платье с золотой вышивкой на рукавах и поясе. Девушка была недовольна этим образом: она предпочла бы надеть что-то более простое и более соответствующее ее идеологии. Но окружение убедило Эсэдору, что не стоит полностью игнорировать задумку мероприятия — может случиться, что мировая общественность не увидит протест в выборе Эсэдоры, а просто решит, что у неё нет средств на соответствующий случаю наряд. Тем не менее, на Эсэдоре не было таких дорогих украшений, как на представителях мировой общественности. Эсэдора решила заявить о своей позиции хотя бы через это, и заодно сэкономить ресурсы политии для чего-то более полезного. Это раньше украшения действительно были способом продемонстрировать своё богатство и силу на дне начала нового цикла. А сейчас, мировая общественность не собиралась отходить от этой традиции, но все как бы понимали: их украшения ничего не значат по сравнению с тем оружием, которое имели при себе Алекс и Эсэдора. Оно и во сто крат дороже любых украшений, и гораздо лучше воплощает Силу. Атомный гранатомёт смотрелся странно с длинным нарядным платьем, но это несоответствие только усиливало впечатление, которое Эсэдора производила на мировую общественность… Эсэдора села рядом с Сяоданом и Мин Сеном, и стала обсуждать с ними первые впечатления от мероприятия. Пока они разговаривали, к Эсэдоре подошла Фелиси. — Эсэдора, привет… Там Алекс, хочет тебя видеть. Ты можешь сейчас вместе со мной пойти к нему? — Почему я должна идти к нему? Если он хочет меня видеть — пусть сам подойдёт, — заявила Эсэдора под одобрительные улыбки союзников. — Ну… Он же организатор праздника. Будет уместно, если ты поприветствуешь его первая, — сказала Фелиси. Было заметно, что ей страшно предъявлять Эсэдоре какие-то требования. Но Фелиси также боялась недовольства Алекса, поэтому выполняла его поручение… — Странная логика. Вообще-то, все лидеры политий вкладывали свои ресурсы в этот праздник, а то, что Алекс просто руководил, не даёт ему права ни на какие особые почести. Не удивлюсь, если Алекс троекратно компенсировал себе свои усилия, присвоив часть собранных взносов. — Алекс не делал этого! Это неправда! — воскликнула Фелиси. — Думай то, что можешь себе позволить… Фелиси, поняв, что она не заставит Эсэдору сдвинуться с места, побежала назад к Алексу, объяснять ему ситуацию. Впрочем, через несколько минут Эсэдора сама решила поискать Алекса. Небольшой протест выражен: Алексу пришлось немного подождать и испытать гнев от невозможности добиться желаемого сразу. Но теперь — нужно возвращаться к конструктивном диалогу. — Добрый вечер, Алекс, как настроение? — обратилась к нему Эсэдора. — Эсэдора… Судя по тому, что мне рассказала Фелиси, ты решила с самого начала устроить конфликт на празднике мира, — мрачно сказал Алекс. — Ну почему же с самого начала? Я опоздала. До моего прихода вы тут хорошо и спокойно сидели. Наверное, еще спокойнее сидели бы, если бы ты вовремя дописал свой план и уничтожил меня до конца 1949 года. — Ты забываешь, что я и сейчас могу уничтожить тебя одним выстрелом! — Можешь. Конечно, можешь. Только какой ценой? — Что она несёт?! — воскликнул Алекс, обратившись к сидевшим рядом Виктории и Фелиси, — Как мы перешли от обсуждения ее вызывающего поведения к этой теме?!***
— Мне вовсе не нужно, чтобы всё население Страны подчинилось мне, — начала Эсэдора, — Я просто хочу, чтобы вы осознали бессмысленность провокаций в наш адрес и дали нам возможность спокойно жить в мире, который мы создали для себя. Раз уж мы не смогли договориться, почему бы нам просто не разделить Страну на две изолированных части, и больше не спорить? — Изолированных? Что ж, тогда для начала перестань лезть в «мою» часть мира и навязывать коммунистическую ересь моим людям. — Я никому ничего не навязываю, я просто предлагаю им альтернативный путь. Люди же должны знать, что есть что-то получше твоего капитализма… — Не навязываешь… Конечно… Мне известно, что ты поставляешь оружие Мин Сену, чтобы он смог навязать ваш режим подданным Джунг Ён. А раз это будет навязываться оружием — это разве не есть угнетение? — Так, подожди. Я даю ему оружие исключительно для самообороны, а провокации на границе устраивают как раз силы Джунг Ён… — Самооборона, да? Я знаю, у тебя особенные понятия о самообороне. Помню, в прошлый раз, ты так занималась самообороной, что разнесла половину Страны вместе с Гербертом. Проклятие памяти… После слов Алекса мировая общественность одобрительно загудела. Тем не менее, на празднике были и сторонники Эсэдоры, которые также внимательно следили за ходом диалога. Высказывание Алекса вызвало у них возмущение. — Как вы смеете?! — воскликнула Гертруда. — Какая грязная ложь! Эсэдора вам отомстит за это! — добавил Мин Сен. — Только глупые коммунисты не могут принять истину, — вступила Ксифэнг, — Ваша Эсэдора вместе с Гербертом ответственна за развязывание мировой войны и гибель тысяч людей… И данный факт закреплён в книгах архива Страны! Помимо Книги Истин, автоматически записывавшей историю, в Стране еще были архивы, тексты которых составлялись жителями страны по общему согласию и были доступны для ознакомления каждому. И надо сказать, что если в Книгу Истин Алекс не решался сразу писать откровенные выдумки, боясь осуждения вселенной, то на архивах он оторвался по полной. Он сделал это втайне от всех, но отдельные предположения всё равно возникали… — Эти книги были украдены и переписаны Алексом, а значит, это уже не истина, — заметил Мин Сен. — Есть доказательства кражи, или это твоё личное мнение? — спросила Ксифэнг, — Точнее, мнение Эсэдоры. Она ведь не разрешает вам иметь своё мнение. — Ваш Алекс не идиот, чтобы оставлять улики, — сказал Мин Сен, — Он стёр вам память — теперь вы не помните ничего, и опираетесь только на эти переписанные архивы… — Так что по доказательствам? — вмешалась Джунг Ён. — Доказательств не осталось, но… — Даа?! Мало того что ты назвал Алекса идиотом, так еще и обвиняешь его без доказательств?! Какая наглость! — воскликнула Джунг, — Алекс, я считаю, что он достоин сгореть в ядерном пламени! — Вы с Мин Сеном живёте на одном полуострове, — заметил Сяодан, — Ты претендуешь на его земли, и предлагаешь сжечь их же в ядерном пламени? Да уж, чего только не заставляет говорить Алекс… После паузы, лидер мировой общественности взял слово: — Весь вечер вы обвиняете меня во всём подряд, — начал Алекс, — Эсэдора, Мин Сен, Сяодан… Только никто из вас не может предоставить никаких доказательств. Зато я ссылаюсь на архивы, которые имеются здесь и сейчас. И в этих документах сказано, что Эсэдора сотрудничала с Гербертом, общепризнанным главным преступником Страны. Союзники Эсэдоры всё равно были готовы продолжать спор — представители обеих сторон могли бесконечно осуждать друг друга. Но всё же, сейчас у Сопротивления не было доказательств: Алекс действительно переписал все документы и своими заклятиями вмешался в память своих союзников — и они не могли вспомнить, как всё было на самом деле. Лидер Сопротивления понимала, что формальное поражение в этом споре мало на что повлияет, и гордилась тем, что, несмотря на весь сказанный империалистами бред, ее товарищи не отказываются от правды. Виктория, не участвовавшая в споре и предпочитавшая строго придерживаться традиций, всё же попробовала остановить развитие событий: — Вы забыли о том, что в такой день ваши повседневные споры совсем не уместны? Предлагаю вам не гневить вселенную и наслаждаться праздником. — Мы прекратим спорить. Но только потому, что вам бесполезно что-то доказывать, — заявила Эсэдора. Алекс хотел сказать что-то еще, но его отвлекла Фелиси, прицепившись с каким-то бессмысленным вопросом. Она тоже не хотела продолжения конфликта — не потому что соглашалась с Эсэдорой, а потому что боялась, что Эсэдора может прийти в состояние аффекта, и тогда никому здесь мало не покажется. Но вывести Эсэдору из себя насто́лько было почти невозможно — никакие оскорбления и критика уже не задевали ее чувств. Ее огорчало только то, что она теряет контроль над ситуацией. И уже тогда у неё появлялись в голове планы на следующий год — например, ночью прийти в архив и внести в документы свою версию прошлого… Но надо всё продумать…***
Время приближалось к полуночи, Ритуал должен был состояться совсем скоро. Алекс возложил на алтарь хрустальный шар, а потом вспомнил, что еще ему понадобится Книга Истин. Пришлось обращаться к Эсэдоре за вторым ключом, без которого замок с неё снять было невозможно. Она дала ключ, и после этого не отходила от Алекса ни на шаг. — Спасибо тебе, что дала ключ, — раздражённо проговорил Алекс, — Но ты должна понимать, что твоё участие в ритуале всё-таки неуместно. — С чего вдруг? Эсэдора двинулась вперёд, чтобы встать рядом с Алексом на возвышении. Алекс пришел в ярость и толкнул Эсэдору — та потеряла равновесие, но всё же не упала, успев опереться на алтарь. После этого Эсэдора, совершенно неожиданно для Алекса, двумя руками схватила его руку с такой силой, что эта самая рука посинела. — Знаешь, я тебе ее сейчас сломаю. Она у тебя явно лишняя, — заявила Эсэдора. Алекс, едва справляясь с болью, не растерялся. — Да? Ну давай, ломай! — сказал он, свободной рукой потянувшись за гранатомётом. Эсэдора отодвинулась от Алекса и резко отпустила его руку — потому что теперь ей тоже было нужно как можно скорее взять в руки оружие. Эсэдора пока могла крепко держать его только двумя руками. В итоге соперники направили друг на друга свои вооружения почти одновременно. Конечно, никто не стал стрелять. Алекс и Эсэдора немного посмотрели друг на друга, и потом медленно убрали свои гранатомёты. — Да уж, высокие отношения… — сказал кто-то из толпы, собравшейся наблюдать за ходом ритуала. Алекс отвернулся в сторону, рассматривая свою пострадавшую руку. А Эсэдоре после всего удалось оказаться у алтаря, и теперь она с интересом разглядывала переливающиеся камни с вырезанными на них рунами, и периодически поднимала глаза и торжествующе улыбалась толпе. Возможности сдвинуть Эсэдору оттуда Алекс уже не видел.***
Алекс положил руку на хрустальный шар, и начал читать заклинание с лежавшего перед ним листа. Эсэдора повторяла все действия Алекса. Погасли все фонари и даже звёзды за окном. Стало темно, а потом помещение и всю Страну осветили молнии и разноцветные вспышки. Алекс был совершенно спокоен — он созерцал начало нового пятидесятилетнего цикла уже в четвёртый раз. Эсэдора же видела нечто подобное впервые, и ей стало страшно… Запутавшись в происходящем, она почему-то взяла Алекса за руку — ту, которую еще недавно хотела сломать… Алекс не воспротивился…***
Светопреставление продолжалось пять минут — в конце небо вновь озарилось розовым рассветом, знаменующим продолжение жизни…
