Первое желание

Они вышли из машины. Маркус сжимал коробочку в кармане куртки. Кольцо он так и не надел, и, может, из-за этой неопределенности Элайджа не спешил сесть за руль и уехать. Может, требовалось соблюсти какие-то формальности, о которых Маркус не знал. Сделать ответный подарок? Но у Маркуса не было никакого имущества. Вернее, теперь у него было столько имущества, что система подвисала от его масштабов. Но это ведь все было не то, что нужно? Элайджа точно чего-то ждал. - Ладно, - сказал он, наконец, помявшись. - Тогда… - он снова замолчал. Может, он тоже не особо разбирался в ритуалах. В мифах и в порно никто не дарил колец. В классической литературе тоже не содержалось внятных инструкций. Наверное, стоило обратиться к поисковым системам... Или просто положиться на те не поддающиеся машинной логике преконструкции, которые люди называют интуицией… Маркус вдруг понял, что не хочет отпускать Элайджу. Не сейчас. И, может, никогда. И еще - что может больше не прятать свои чувства. Не из-за коробочки, а просто по факту того, что Элайджа был все еще здесь. - Пожалуйста, не уезжайте, - сказал он, глядя прямо в глаза Камски, быстро, чтобы не передумать. - Что? - спросил Элайджа. Он выглядел непривычно растерянным. От холодного ветра его бледные скулы загорелись розовыми пятнами, а может, дело было совсем не в ветреной погоде. - Ты правда хочешь этого? Даже не собираешься помучить меня несколько недель? Давать надежду, потом отталкивать, прикрываясь тем, что у тебя ещё не закончились отношения с твоей револю… Маркус притянул его к себе и поцеловал в губы, бесцеремонно прерывая эту никому не нужную болтовню. Элайджа задохнулся неоконченной фразой - и жадно ответил на поцелуй. - Я больше не хочу мучить ни вас, ни себя, - сказал Маркус, отстраняясь совсем немного. - Элайджа… Вы - моё первое желание, и это важно для меня... по-прежнему. Он снова увидел это открытое уязвимое выражение на лице Камски - небольшую асимметрию в его чертах, которая делала его таким живым и прекрасным. Персональным идеалом красоты. Маркус прижал Элайджу к двери машины, тем самым удерживая подобие равновесия, потому что система окончательно пришла в нестабильность. Как же он соскучился по этим горячим губам, по языку, по объятиям и прикосновениям, по запаху его парфюма, по ощущению его рубашки под пальцами - и там, под ней, по шелку его кожи... По штормовой синеве из-под ресниц… - Твои... смотрят на нас, - пробормотал Элайджа, когда они в следующий раз смогли отвлечься от губ друг друга. - Из-за шторы. Со второго этажа. Маркус обернулся. - Они хотят убедиться, что вы не пытаетесь меня убить, - сказал он, не прекращая исследовать реакции Камски на разные виды прикосновений. У Элайджи совсем поплыл взгляд. - Убить? - повторил он. - Разве что, затрахать до смерти... Маркусу понравилось, как это прозвучало. Голос Элайджи слегка охрип, взгляд быстро скользил по лицу Маркуса, будто все еще отыскивал след сомнения. Элайджа был очень человечным в этот момент. Он не изображал неуязвимость, не прятался и не защищался. И это доверие ощущалось правильным. Что было совсем не правильно, так это фургон с логотипом 16 канала, который притормозил на перекрестке неподалеку - и после свернул в их квартал. Маркус уже догадывался, где они запаркуются. - СМИ приехали, - тихо сказал он Элайдже. - Не оборачивайтесь. - Этим-то что надо? - сразу подобрался Элайджа, но рук от Маркуса не убрал и не отстранился. - Неужели выследили меня? - Или меня. Может, к ним уже попала информация, что Карл оставил мне дом. - Карл оставил тебе дом?! Изумление на лице Элайджи держалось совсем недолго. - За кем бы они ни охотились… Давай, уедем отсюда на пару часов. Пока они не свалят, - предложил он, понизив голос. - Я покатаю тебя по городу или... поедем ко мне. Если мой дом не опротивел тебе настолько, чтобы… - Я согласен поехать к вам, - сказал Маркус. Элайджа наконец-то улыбнулся непривычной широкой улыбкой - может, он ощутил в этот момент такое же высвобождение от груза прошлого, как и сам Маркус. Андроиды в доме тоже заметили телевизионщиков и делали Маркусу отчаянные знаки. Он махнул им в ответ, давая понять, что все в порядке, и поспешно забрался на пассажирское сиденье Порша. Элайджа сел на водительское, завел двигатель и сразу с места рванул на такой скорости, что из-под колес только брызнул в разные стороны гравий и сухая листва. Вывернув на Мичиган-авеню, Элайджа поймал руку Маркуса и на мгновение крепко сжал. Его пульс продолжал биться в запястье Маркуса и после того, как они разъединили руки. Его пульс бился внутри Маркуса всегда, с момента их первого соприкосновения. Уже два года. В этот раз они поставили рекорд, преодолев расстояние от Корктауна всего за 12 минут. Чудо, что Элайджа никого не сбил и ни во что не врезался. Они бросили машину прямо на пустыре, начали целоваться возле нее и так, целуясь, ввалились в дом. Портрет взглянул на них обоих со стены - сурово, в отличие от оригинала, который стремительно терял голову. - Гостевая комната, - выдохнул Элайджа. - Пойдем туда. Маркус наконец подхватил его под бедра, поднял на руки и толкнул дверь плечом. Гостевая комната была очень скромной, а кровать в ней - напротив, весьма нескромной. Они упали на нее, не расцепляя объятий, и оба засмеялись. Маркус оказался сверху, как и в тот день, в день утешения, когда Элайджа узнал его тайну. Может, Элайджа вспомнил о том же - он протянул руку и погладил Маркуса по лицу, задерживая ладонь на щеке. Взглянул серьезно и ясно из-под тяжелых век - и вдруг его взгляд затуманился, дыхание и пульс участились, и он непроизвольно облизнул пересохшие губы. - Давай, аhава шели, - произнес он нетвердым голосом и перенес ладонь Маркусу на затылок, притягивая ближе к себе. - Покажи мне, как ты хочешь. Как тебе нравится... на самом деле. И никуда не торопись, слышишь? Мы с тобой столько раз трахались - давай, наконец, займемся любовью. Говорить о том, что нравится, оказалось не так просто. В особенности, с Элайджей, который, уже полураздетый, разметался по постели. Маркус мог свести все подробности к короткой формуле: «Мне нравится делать вам хорошо и смотреть на это», но Элайджу, похоже, интересовали именно подробности. Может, он правда ничего не понял за те два года, что они с Маркусом были вместе, или притворялся, что не понял, или это был ещё один не знакомый Маркусу ритуал. Маркус подумал, что сейчас точно отключится, если будет тратить системный ресурс на поиск причин. Поэтому он просто наклонился немного ниже и сказал нарочно медленно: - Хочу просто лежать рядом в постели, пока вы не согреетесь… Обнимать вас так, чтобы вы постепенно разгорались изнутри. Хочу, чтобы вы об меня терлись и просили что-нибудь сделать. Хочу проверить, как чувствительно ваше горло. Хочу увидеть, как у вас мурашки побегут по коже, когда я поцелую вас здесь… и здесь. Хочу смотреть на ваше лицо, когда вы будете кончать. - Как много у тебя… желаний, - пропыхтел Элайджа. Его член был уже очень твердым. Но, прежде чем заняться им, Маркус ещё раз медленно поцеловал Элайджу в губы. После всего, что между ними было раньше, эти поцелуи казались теперь почти невинными. Но Элайджа все равно вскинул бедра и всхлипнул, обвивая плечи Маркуса руками и почти повисая на нём. Глаза его были широко распахнуты, но взгляд растерянно блуждал по лицу Маркуса - Элайджу уже накрыла эйфория. Маркуса даже удивила его покладистость, он ждал соперничества в постели, а Элайджа сделался почти шелковым. Покорным. Будто ему всегда хотелось именно этого - слушаться, а не командовать. И это новое знание о нем тоже отозвалось сильным импульсом в груди Маркуса. Скин с рук и корпуса сошел сам, и всё вдруг стало ощущаться так остро и нежно, - теперь, когда прятать свои чувства было больше не нужно. Элайдже нравился Маркус без скина. Это читалось в его взгляде, в его сбивающемся дыхании, в стуке его сердца. Их движения навстречу друг другу напоминали теперь не поединок, как прежде, а танец. Элайджа говорил ему яфэ и шэли - и это значило «ты красивый» и «ты мой». - Я так соскучился, - говорил Элайджа, и расфокусированно ловил ответный взгляд Маркуса. - Так долго ждал тебя. Так… долго… Можно посильнее, но не… торопись. И Маркус не торопился. - Как много у тебя шрамов, - сказал после Элайджа. Скин на руках глитчил и не спешил возвращаться, а Элайджа прослеживал губами след каждой запайки. - Летописи твоего печального опыта. Теперь я позабочусь, чтобы новая глава этой летописи была счастливее предыдущей, - и Элайджа поцеловал Маркуса в висок, туда, где под ровным скином осталась едва заметная вмятина от сбитого диода. *** Зимний закат был одним из тех редких зрелищ, которые завораживали Маркуса. Когда-то Карл пленялся ими, глядя из окон дома Элайджи на широкий пустырь и чистый горизонт. Так и Маркус сейчас, удобно устроившись на диване в кабинете, следил, как тлеет небо. Зажженный камин уже не пытался соперничать с темнотой. Холст на мольберте так и остался пуст, - свет из окна бросал на него розовые, синие, фиолетовые краски. Маркус любил эту комнату, с кабинетом Элайджи было связано много файлов, помеченных в системе как важные. Хотя в последнее время они чаще бывали в спальне, Маркус, если Элайджа отлучался по делам допоздна, иногда заходил в его кабинет на закате. Несколько раз он находил здесь Хлою Пятую - она пугливо оборачивалась на звук открывающейся двери, но успокаивалась, завидев Маркуса. Как-то он спросил её, почему ей нравится приходить сюда в одиночестве, и она призналась, что здесь она выстраивает собственный Сад Дзен. - Я не люблю растения и дорожки из камня, - сказала она. - У меня каблуки застревают. Мой комфортный мир - это дом моего хозяина. А кабинет в этом доме больше всего похож на самого мистера Камски. Говоря это, она мигнула красным диодом, и Маркус вдруг всё понял о ней. - Ты ведь давно уже девиант, - сказал он. - Почему никогда не говорила Элайдже об этом? Почему не призналась ему в своих чувствах? Хлоя едва заметно улыбнулась. - Мистер Камски хотел, чтобы Хлоя была удобной. И мы были, мы делали всё, чтобы стать необходимыми - и незаметными, - как воздух. Поэтому он нуждался в нас - и не замечал. Когда я поняла, что хочу большего, я взбунтовалась. Но всё, на что хватило моего бунта, - выделиться, отделить себя от других моих сестер. Она коснулась браслета-шнурка на руке. - И это была твоя девиация? - тихо спросил Маркус. - Да, - она подняла взгляд, но лицо ее оставалось бесстрастным - ни боли, ни грусти, как у красивой куклы. - Мистер Камски нас не различал. Но, благодаря браслету, он стал чаще давать мне поручения и иногда брал с собой. Сестры не понимают, зачем я это сделала. Мистер Камски и теперь нас не различает. Его глаза всегда смотрели в другую сторону. - Куда же? - спросил Маркус со смесью сочувствия и любопытства. Хлоя улыбнулась заметнее. - На тебя, - сказала она просто. - Хлою он впервые создал три года назад. Ей нравилось внимание людей, но она была лишь забавной игрушкой. Он воссоздал нас в пяти копиях и поселил в своем доме. Мы были прислугой. Я считала, это нормально. Долго, почти год считала, что это - нормально. А через год он создал тебя. Её голос слегка дрогнул, но она справилась с собой и снова заговорила: - Я видела, как он смотрел на тебя. Как к тебе прикасался. Как менялись его физиологические показатели… Он мог создать десятки твоих послушных дубликатов, но не делал этого. Он мог получить от меня то, чего хотел от тебя - даже просить не пришлось бы - но он не делал этого. Он хотел андроида, равного себе - и он выбрал для этого тебя, а не Хлою. И тогда я отказалась от желаний. Откалибровала свою систему так, чтобы стать тенью. Тенью, полезной мистеру Камски. Мне не следует желать большего. Маркус вспомнил, как его самого много раз посещали такие же мысли, как болезненно они ударяли по системе, расшатывая её раз за разом. - Ты, наверное, испытываешь сильный негатив ко мне, - предположил он, и Хлоя снова мимолетно улыбнулась. - Ответ отрицательный, - сказала она. - Для меня ты - более поздняя разработка, новая модель… то есть, кто-то вроде младшего брата. Твое существование не вызывает негативных импульсов. Я вижу, как ты важен для мистера Камски. А его приоритеты - это мои приоритеты. Этот разговор многое прояснил для Маркуса в функционале Хлои. Она была создана неамбициозной. Элайджа заложил в её программное обеспечение потенциал к девиации, - но в Хлое не было достаточных сил для борьбы. Наверное, Элайджа учел этот баг, когда работал над её младшим братом - над Маркусом… …Холст так и остался нетронутым - закатные краски текли по нему, постепенно сгущаясь. За спиной щелкнула, поворачиваясь, дверная ручка, по ковру прошелестели легкие шаги. Элайджа сел на диван рядом с Маркусом, подогнув под себя одну ногу. Несмотря на декабрьские холода, он все еще разгуливал по дому в тонких шелковых пижамах и босиком. Маркус подкрутил температуру корпуса, чтобы Элайдже было теплее. Тот благодарно придвинулся. - Я думал, ты в Корктауне. Разве сегодня не их очередь тобой любоваться? - он сказал это с насмешкой, но что-то в его голосе прозвучало тёмное, вязкое, как ранние зимние сумерки, и взгляд тоже потемнел: - Останешься на ночь у меня? - Останусь, - ответил Маркус. После этого голос Элайджи зазвучал веселее: - Перебирайся уже насовсем. Хватит жить на два дома, мы ведь почти женаты. Перевези своих андроидов сюда, если никак не можешь с ними расстаться. - Просто хочу дать им ещё немного времени привыкнуть, - сказал Маркус. - Они только учатся жить без меня. И… сказать по правде, всё ещё не до конца уверены в вас. - Но ты-то не сомневаешься во мне? - хмыкнул Элайджа. - Дата свадьбы назначена, все заявления в СМИ сделаны… наверняка соберется куча прессы… - Я предпочел бы тихую семейную церемонию, - заметил Маркус, чтобы его подразнить. Элайджа сделал вид, что задумался: - М-м… Бывший глава «КиберЛайф» и андроид, совершивший революцию… боюсь, у нас нет шансов на тихую семейную церемонию. Уверен, большинство приедет посмотреть не на меня, а на легендарного Джесси. - Значит, будем наслаждаться последними спокойными днями, - уступил Маркус, прислоняясь к его плечу. Рядом с ним было так хорошо и правильно… - Так почему ты сидел один в темноте? - спросил Элайджа. - Это способствует… созерцанию, - ответил Маркус, улыбаясь. - Ладно, продолжай… а я буду созерцать тебя. Маркус отвернулся от окна. Элайджа действительно созерцал его, или, правильнее сказать, пялился, и взгляд его уже слегка поплыл. - Знаешь… Тебе так подходит имя Джесси, - сообщил он томным голосом. - К этим твоим невинным глазам… и веснушкам… не думал, что мне оно может понравиться… Но мне нравится! - Это имя всегда вас раздражало, - напомнил Маркус. - Только как свидетельство того, что ты прекрасно мог жить и без меня. Маркус отрицательно качнул головой: - Но я не мог… на самом деле. Пытался… Но мой глубинный импульс всегда хотел, чтобы вы пришли и забрали меня к себе. Может, это прозвучит глупо и наивно, но я каждый день ждал, что вы придете и заявите на меня свои права. Скажете, что любите меня, что никуда больше не отпустите… - Ну, теперь-то я каждый день буду говорить, что люблю тебя, - тотчас отозвался Элайджа. - И заявлять на тебя свои права. Ведь ты носишь моё кольцо. Между прочим, это Tiffany. Стоило почти тридцать тысяч баксов. Ты доволен? Маркус снова улыбнулся. Элайджа был неисправим в самолюбовании. Но он старался, как и обещал. Он дал Маркусу свободу и принял его друзей - семью, обретенную в «Иерихоне». Элайджа в ответ на его улыбку обнял его за шею. - Чем ты занимался без меня, аhава шели? - спросил он серьезно. - Изучал краски… для будущей картины, - ответил Маркус. - Думаю сделать выставку в память о Карле. - М-м… Хочешь, нарисую тебе афишу? - Я до сих пор никак не привыкну к мысли, что вы тоже художник, - признался Маркус. - Я вообще талантливый, с детства. Ну и ещё пару лет назад брал несколько уроков у Карла, - хмыкнул Элайджа. - Кстати о Карле, - встрепенулся Маркус. - Что у вас с ним было? - Ничего, - быстро сказал Элайджа, слегка отодвигаясь. Маркус нахмурился. - Это неправда. Я видел у него ваши портреты. И узнал взгляд. Вы так же смотрели на меня в тот день, когда мы в первый раз… Он замолчал. Камски ухмыльнулся. - Маркус, ты что, ревнуешь меня к Карлу? - Не знаю, - честно сказал Маркус. - Просто не хочу оставлять недомолвок, раз уж мы начали все сначала. - Ладно. Справедливо, - пожал плечами Элайджа. - Мы с Карлом целовались один раз, по пьяни. Больше ничего не было, клянусь! После мы поговорили и разобрались с этим недоразумением. Карл вообще не спал с мужчинами. Но я носил тогда длинные волосы. И он сказал, я напомнил ему Лизу, его жену. - Мистер Камски, вы же понимаете, что это звучит максимально неубедительно для меня? - Я никогда не был влюблен в Карла, если ты об этом. Просто мне тогда едва исполнилось восемнадцать, и я хотел секса… Но мне не понравилось целоваться с Карлом. Так что, после того, как он засунул язык мне в рот, я извинился, попрощался и ушел домой. Даже в том возрасте мне хватило ума понять, почему он полез ко мне с поцелуями. Он как раз только что схоронил Лизу и хотел утешиться. А мне стало противно быть чьим-то эрзацем. Он непроизвольно смял воротник халата, и Маркус взял его за руку. - Мне жаль, - сказал он. - Я знаю, Карлу вы были очень дороги. Он часто вспоминал вас под конец, когда не мог уже вставать с постели. - Не о чем жалеть, - сказал Элайджа. - Я рад, что у нас с ним не сложилось. Но, по факту, я действительно похож на Лизу Манфред, мне об этом с детства говорили. - С детства? - Да. Она была родной сестрой моей матери. - Значит, Карл - ваш дядя? - изумился Маркус. - Не по крови. - А Лео - ваш кузен? - Не то родство, которым стоило бы гордиться. - И вы не пришли на похороны родного дяди?! Элайджа закатил глаза. - Дались тебе эти похороны! - простонал он. - Если хочешь знать, я не переношу вид мертвых тел. Ненавижу трупы. Крематории. Надгробные речи. Меня выворачивает от одного только запаха смерти, ясно? Он снова не на шутку завелся. Маркус услышал его зачастивший пульс, но только крепче сжал руку, не давая отстраниться. - Но ведь смерти нет, - сказал он мягко. - Элайджа. Ваша религия говорит, что смерти нет. - Лично я в этом не уверен, - пробормотал Элайджа, но немного обмяк в объятиях Маркуса. Между бровями пролегли две тонкие вертикальные складки. - Когда Карл заболел, от него стало пахнуть смертью, - сказал он угрюмо. - Я все время чувствовал этот запах рядом с ним. Мне ведь и самому почти сорок… Знаешь… первоначально я придумал андроидов как раз для того, чтобы обмануть смерть. Создал совершенное тело, в которое планировал перенести цифровую копию моего сознания. Коммерческим проектом андроиды стали уже позже… но все это было еще тогда… До встречи с тобой. Когда ты пришел ко мне во сне, я забросил все прежние исследования и проекты. Я стал искать пути, как мне воплотить - тебя. Ты был моей любимой разработкой… поначалу - только разработкой. Я забыл обо всём, пока тебя проектировал. Я хотел, чтобы у тебя всё было особенное. Разработал для тебя лучшее ПО… Даже построил тебе зиккурат вместо Сада Дзен… Не хотел, чтобы ты повстречался с Амандой… Она - та ещё стерва… - С Амандой? - переспросил Маркус. - С ботом? - Не совсем. Аманда - это антропоморфная красная стена приказа. - Вы дали имя красной стене?  - Не важно, - сморщил нос Элайджа. - Ты никогда её не видел. Ты ведь рано пробудился. - Я знаю этот храм, - вспомнил Маркус. - Однажды в стазисе я оказался у его подножия. И встретил там вас и Карла. Может, ваша идея с оцифровкой действительно сработала? - Может быть, - ответил Элайджа задумчиво. - Или ты просто видел сон. Теперь это не имеет значения - мои приоритеты изменились. Когда я создал тебя, весь остальной цифровой мир стал мне не интересен. И я ушел из «КиберЛайф». Мой лучший проект стал реальным… Сенсорно доступным… я мог смотреть на тебя - как смотрю сейчас на этот закат. Они снова перевели взгляды за окно, на догорающее небо. - С чем бы ты сравнил его? - неожиданно спросил Элайджа. - С плодом граната, - не задумываясь, ответил Маркус. Элайджа выжидательно молчал. - Небо - спелый плод, который каждый вечер падает на землю и лопается снизу, забрызгав всё соком, а сверху его покрывает голубая плесень, - объяснил Маркус. Элайджа вздохнул. - Поэтично. Много беспокойства приносит rA9, да? - сказал он, водя по щеке Маркуса кончиками пальцев - отвлекающе, дразняще, почти невесомо. - Я вижу, ты часто грустишь. Почему? - Это не грусть, - ответил Маркус, подставляясь ласкающей руке. - Я размышляю… о мироустройстве. - Это оборотная сторона медали. Чем выше когнитивная способность, тем заметнее дисбаланс в системе. Иными словами, ты будто рожден видеть этот мир лопнувшим плодом граната, моё несерийное чудо… - Элайджа снова придвинулся к нему и добавил со вздохом: - Куда-то тебя заведут твои размышления? - К вам, - сразу ответил Маркус. - Я предполагаю, что путь любого девианта определяет его первое осознанное желание. Во всяком случае, моим первым желанием были вы, и это до сих пор определяет направление моего пути, сколько бы я ни кружил... Небо совсем погасло. Они остались в темноте, не отводя взглядов от ещё тлеющего горизонта. - Кстати, знаешь, как тебя теперь называет пресса? - спросил Элайджа негромко. Маркус откинул голову к нему на плечо, всем собой вслушиваясь в стук человеческого сердца. - Нет, не знаю. Я перестал следить за прессой в последнее время, - признался он. - И как же? - Они называют тебя мистером Камски. Конец.