Первое желание

К старым шрамам от запайки на предплечьях и запястьях добавились новые, более аккуратные, - техники «КиберЛайф» хорошо знали свое дело. Уже через пару дней Маркус мог держать карандаш. И начал рисовать комиксы для Алисы и Лютера. Лютеру, в отличие от Маркуса, техники «КиберЛайф» помочь не смогли - они не возвращали андроидам стёртую память. Но даже без своей памяти Лютер остался добряком. Он не смог убить Маркуса по приказу Андроникова— тайком от хозяина запаял ту дыру на шее, через которую вытекал тириум. «Я сам не знаю, почему сделал это, - объяснил он позже. - Просто ты мне понравился. У тебя такие глаза - стало жаль разбирать тебя на компоненты». Когда приехала полиция и началась стрельба, Эван-Лютер выбрался из дома и тайком ускользнул, оставив хозяина в одиночку разбираться с представителями закона. Он шел вдоль трассы, промерз так, что тириум уже едва циркулировал, но добрался до центра Детройта - и тут каким-то чудом ноги сами привели его в Корктаун, к «Иерихону». Кэра, увидев его из окна, чуть не отключилась от переизбытка импульсов, а Алиса выбежала навстречу и за руку привела Лютера в дом. Чуть позже явился и Маркус, допрошенный полицией и подлатанный. А после чудеса стали происходить уже непрерывно. Вернулся Хоак - он три дня пробирался из Ферндейла, чтобы сообщить: корабль на плаву, все живы, Джош по-прежнему готов дать им убежище. Почти следом за ним пришел Тринадцатый-Федерико. Просто постучал утром в парадную дверь и сказал Маркусу: - Здравствуй, командир. Примешь снова в свой отряд? Федерико притащил ещё одного списанного Трояна, номера Двадцать четвертого, которого решено было назвать Луисом, в честь режиссера Бунюэля. Оба Трояна выглядели очень плохо, было видно, что им пришлось несладко в эти дни - они жили на улице, бродяжничали, прятались в подвалах. Зато они принесли с собой несколько пакетов тириума. Никто не спросил, откуда добыча. Одежды на их размер в доме у Карла не нашлось, и Кэра, засучив рукава, пошила им штаны и рубашки из штор. После этого Саймон стал назвать их «унесенные ветром». Никто не пытался выселить их. Потихоньку быт налаживался. Они починили сигнализацию на входной двери и наконец-то сняли доски с окон левого флигеля. Мысли Маркуса все эти дни периодически возвращались к Элайдже и словам Найнса. Норт рассказала, как в ночь исчезновения Маркуса, когда Кэра получила от него то сообщение со словом «Тодд», они сразу же позвонили в полицию - но там отказались принять их заявление, поскольку ни у кого из них не было id. Все были в отчаянии, Кэра рыдала, Норт собиралась сама ехать разыскивать Маркуса, - и в этот момент к ним заявился Камски. Он был чертовски зол, - даже злее, чем в ночь революции. Норт сгоряча выдала ему планы Маркуса по удалению rA9 из системы, от чего Камски взбеленился ещё больше. - Он тут психовал и орал матом… - сказала Норт. - Назвал меня тупицей. Сказал, что rA9 нельзя удалить. Что это даже YK знают… А ты знал?.. Вот и я нет… Сказал, что мы тебя угробили. Потом сам позвонил в полицию и в спецназ. Наорал на них тоже… Вёл себя как чекнутый. - Он не чекнутый, просто много слушал Бетховена и Стравинского, - обронил Маркус. Норт замолчала и удивленно посмотрела на него. Шутку она не поняла. - Он был там, - добавил Маркус. - Элайджа. Приезжал к дому Андроникова. Хотел поговорить со мной, но началась суета и… он отступился. - Это я во всём виновата. Я уговорила тебя пойти к Андроникову, - воскликнула Норт. - Ты мог погибнуть, Камски оказался прав... И, когда сюда приехала полиция, мы даже не пытались спрятаться или убежать... Мы были раздавлены мыслью, что ты попал в беду из-за нас… Но полиция нами даже не занималась, им было плевать, что мы нелегально живем в ничьем доме. Камски распоряжался, а они все слушались его... Даже полиция у него на побегушках! Уверена, теперь он использует эту ситуацию и вновь попытается забрать тебя у нас! Я хорошо знаю таких людей… Он не успокоится… Никогда не прекратит тебя преследовать! - Я вас не брошу, Норт, - сказал Маркус. - Обещаю. Когда она ушла, Маркус, оставшись в одиночестве, поймал привычную боль в груди - и впервые обрадовался ей. Он мог теперь признаться, хотя бы сам себе, что скучает по Элайдже. Что любит его по-прежнему. И, что бы ни двигало Элайджей в ту ночь, Маркуса он все-таки спас. *** Маркус провёл вечер в одиночестве, в комнате Карла, на своем привычном стуле. На месте кровати теперь была пустота. Эта комната и раньше казалась нелепо большой. Маркус следил, как по ковру движется, угасая, серый свет. Так же неотвязно двигались его мысли - сложные цифровые импульсы. Все попытки дефрагментации обваливались, и он знал, почему. В нём жила глобальная системная ошибка, и имя ей было Элайджа. Сладчайшее из имен, оно будто замкнуло на себе все процессы. Маркус не мог двигаться дальше. Не мог уйти - он уже пробовал. Не мог доверять - Камски слишком много раз предавал его. Слишком низким был процент стабильности, при котором Элайджа смог бы выстроить нетоксичную коммуникацию. При этом система преконструкций уверяла, что для Маркуса все эти показатели несущественны и значим только сам Элайджа, как значительная часть этого мира. Как приоритетная фигура в мире Маркуса. Как самый важный человек. Его человек. Он не знал, сколько времени просидел так один. Ошибка выпадала за ошибкой, и он не пытался исправить их, только прислушивался к цифровым импульсам, бившимся в центральный процессор. Когда уже совсем стемнело, в комнату заглянула Кэра. - Ты в порядке? - спросила она. Это была дежурная фраза, которая ничего не значила, кроме заботы. Так говорили друг другу люди, когда хотели сказать другое: "Ты не один, я рядом". Он не ответил - просто молча протянул ей раскрытую ладонь. Она коснулась - и не отдернула руку даже тогда, когда получила чувствительный импульс и оцифровала его боль. - Ты так много сделал для нас, Джесси, - сказала она. - Так далеко зашел. Не удивительно, что ты потерял себя. Возвращайся теперь к началу. Живи своё. Маркус выпустил ее руку - и отвернулся. - Если бы я знал, где начало. - Полагаю, там, рядом с ним. С мистером Камски, - сказала она. - Ты же любишь его. С него всё началось. И он… очевидно, тоже тебя любит. - Я не могу ему верить, - с трудом выговорил Маркус. - Не разберу, где ложь, а где правда. Кэра коснулась его плеча. - Норт тебе этого не скажет, - проговорила она, - но в тот вечер, когда он приезжал сюда, он извинился перед нами. Мистер Камски. То есть, сначала он, конечно, устроил переполох. Перепугал нас всех. Рвался в дом и кричал: «Где Маркус?». Никто из нас не знал этого имени, кроме Норт. Она открыла дверь и говорила с ним. Так что ей досталось сильнее всех от него. Он был очень расстроен и напуган. Когда приехала полиция, он, уже на пороге, обернулся к нам. Мы все стояли в холле, думали, он сейчас потребует нас арестовать, или выгнать из дома, или скажет ещё что-то уничижительное. Но он сказал: «Мне жаль, что я был груб с вами». И после: «Я не хотел задеть никого из вас. Но вы его друзья и должны понимать: этот мир ломаного гроша не стоит без Маркуса». Маркус поднял на нее взгляд, и Кэра ответила ему легким кивком. - И он прав, - продолжала она. - Без тебя все мы погибли бы. Мистер Камски знает, как много ты сделал для нас... Для всех андроидов. Как много трудился, чтобы общество стало… человечнее. Детройт ведь и его город тоже. Подумай об этом, во всяком случае. И, пожалуйста, не изолируйся от нас. *** Маркус подумал и над словами Кэры тоже. И, подумав, собрал кружок, - в него теперь вошли Хоак, Федерико, Луис - и старая гвардия, включая Лютера, которого снова начали называть его привычным именем, а он - откликаться на него. - Привет, - сказал Маркус, занимая свое любимое продавленное кресло, когда все собрались в бывшем штабе. - Вы заметили, что я изменился в последнее время. Стал более закрытым и равнодушным по отношению к вам. Этому есть причины. Мой хозяин, к которому я был сильно привязан, недавно умер. А мой… человек никак не решается признать, нужен ли я ему в качестве партнера. Это вызывает у меня много системных ошибок. Я перестал справляться с чувствами - и предпочел закрыться от них. И поэтому невольно отдалился от моих близких. От вас. Но я считаю, это неправильно. Я пока еще не в порядке, но мне не всё равно, что будет с вами. Думаю, пришло время нам познакомится заново. Два года назад я прошел через девиацию в доме Элайджи Камски. На следующий день моим новым хозяином стал Карл Манфред. Я несерийная модель линейки RK с индексом 200. Меня зовут Маркус. - Привет, Маркус! - сразу сказала Алиса, болтая ногами. Остальные заулыбались и тоже начали вразнобой говорить: - Привет, Маркус! А Кэра добавила: - С возвращением домой! *** История с домом разрешилась сама собой. Началось всё с телефонного звонка. Маркус рискнул принять вызов, потому что узнал входящий номер: звонил нотариус. - Сегодня состоится оглашение завещания, - сказал он. - Вы можете присутствовать. Так Маркус узнал, что прошло уже пятнадцать дней с момента смерти Карла. Когда он рассказал о звонке всем своим в штабе, они сильно встревожились. - Мы поедем с тобой, - заявила Норт. - Если уж нас прямо оттуда заберет полиция и пустит под пресс - так всех вместе. Содержание документа оказалось настолько неожиданным, насколько вообще может удивить что-то в мире, где андроиды получили права: Карл не просто устроил судьбу Маркуса, он оставил ему всё - дом, землю, права на картины. - Будет ли это завещание иметь юридическую силу, - спросил Маркус нотариуса, - в свете того, что оно было составлено до 10 ноября? Ведь формально андроиды не имели тогда никаких прав. - Завещание вполне законное, - заверил нотариус. Он давно знал Маркуса и часто бывал у Карла в доме в тот период, когда шел судебный процесс над Лео. - К тому же, ваш случай - не прецедент. Многие богатые люди вообще оставляют особняки и миллионные счета своим домашним питомцам вроде котов и собак. - Домашние питомцы не могут управлять наследством. - Именно. Поэтому через суд им назначался законный представитель. В вашем случае это не требуется, вы теперь можете представлять самого себя. И получить документы на фамилию Манфред. Так Маркус в одночасье разбогател, как принц из любимых сказок Алисы. - Ты будешь теперь Джесси Манфредом - или Маркусом Манфредом? - спросила его Алиса. Маркус засмеялся. - И то, и другое звучит слишком помпезно, - сказал он. - Я, наверное, останусь просто Джесси. Или просто Маркусом. - Что ты думаешь делать дальше? - спросила его Норт, когда они все забрались в кибер-такси. - Раз уж теперь у нас есть крыша над головой и счет в банке, я хотел бы сделать то, что не успел Карл. Организую выставку его последних картин. Может, сделаем в доме музей. - А жить мы где будем? - Все там же, в левом флигеле, если никто не против. Нужно забрать наших из "Нового Иерихона" - или предложить им альтернативу. - Джош с ними сдружился. Ему будет тяжело их отпустить, - заметил Саймон мягко. - Я предложу Джошу перебраться к нам, - ответил Маркус. - Он отличный организатор. Нам понадобятся его навыки, когда мы создадим музей. Они выгрузились из такси, и Норт схватила Маркуса за руку. - Посмотри туда, - сказала она тревожно. На другой стороне улицы был припаркован знакомый черный Прош. Маркус думал, это зачем-то приехала Хлоя, но из машины вышел сам мистер Камски. Тут уже заволновались все разом. - Идите в дом, - сказал Маркус. - Я поговорю с ним. Он поймал на себе их встревоженные взгляды - они беспокоились о его душевном равновесии. Это было мило. Маркус почувствовал, как в груди разливается тепло. - Всё в порядке. Он никогда не хотел зла ни мне, ни кому-то из нас. Он создал нас для того, чтобы мы изменили мир людей к лучшему. Маркус поймал взгляд Кэры, и она кивнула ему, улыбаясь. - Джесси, - встревоженно произнесла Норт. Она одна все еще называла Маркуса только этим именем. - Ты теперь Манфред, у тебя всё есть. Он больше не может влиять на твою судьбу! Маркус посмотрел на другую сторону улицы, где мистер Камски уже проявлял нетерпение, но все же не спешил нарушить водораздел, проходящий между ними, и, покачав головой, сказал вслух: - Я люблю его. И сам больше не хочу противиться судьбе. Мистер Камски явно чувствовал себя не в своей тарелке. Он выглядел бледнее обычного и криво улыбнулся, когда Маркус подошел. Будто с него весь лоск сдуло. Впрочем, его прежняя самоуверенность могла быть маской. Он ведь сам в прошлый раз сказал Маркусу, что только притворялся жестоким. Камски намотал на шею тонкий шелковый шарфик и выглядел человеком, который вообще не умеет одеваться по погоде. Может, так и было. Во всяком случае, в его былой неуязвимости появилась теперь большая брешь. И Маркус почувствовал, как просыпается тот самый импульс в груди, опасный, грозящий расколоть её надвое. На лобовом стекле Порша разбегались паутинкой трещины от выстрела. Камски ездил на бронированных машинах с пуленепробиваемыми стеклами, но поездка к Андроникову все равно была большим риском. - Мистер Камски, - сказал Маркус, переводя взгляд с треснувшего стекла на Элайджу. - Я должен вас поблагодарить за своевременное вмешательство. В прошлую нашу встречу я был груб с вами, но... вы спасли мне жизнь. Элайджа неловко дернул плечом. - Рад, что ты меня вообще помнишь, Маркус. Хотя, может, это не лучшие твои воспоминания. Тема была скользкой, и Маркус предпочел сменить ее. - Какими судьбами здесь? - спросил он. - Может, зайдете в дом? Сегодня холодно. - Нет-нет, я не надолго. Решил заехать… поздравить с признанием ваших прав. Могу теперь сказать, что все произошло именно так, как я и прогнозировал. - Ваши прогнозы всегда отличались точностью. Разговор не клеился. Ветер принес мелкие колючие снежинки, у Элайджи покраснел нос - и эта уязвимость перед банальным похолоданием делала его почему-то человечней. - Что ж, теперь, согласно моим прогнозам, будущее принадлежит вам, - сказал он, откашливаясь, будто что-то мешало ему говорить. Маркус покачал головой. - Нам не нужно будущее без людей. - Ты говоришь от имени вашего вида - или от себя лично? - Зависит от того, кого вы представляете, мистер Камски. - Просто Элайджа. - Понятно. Для себя я уже построил преконструкции будущего без вас. - Ну, разумеется. Посидим в машине? - сдался Элайджа. - Действительно, холодно. Он открыл для Маркуса дверь. - Почему на заднем сиденье? - спросил Маркус. - Там удобнее представить тебе аргументы, которые наверняка не учла твоя преконструкция. Маркусу послышалось в этом что-то двусмысленное: он немало видел сюжетов, где действие происходило на заднем сидении машины, когда скачал архив роликов о том, как мужчины могут любить мужчин. Но Элайджа не выглядел возбужденным, скорее напротив, он как будто немного дичился Маркуса и устроился на расстоянии от него. - Твоя подружка-Трейси, - начал он, - рассказала мне, зачем ты ездил к тому мошеннику, Андроникову. Видишь ли, должен заявить официально - я не ставил тебе никаких дополнительных программ. Все, что ты чувствуешь и чувствовал по отношению ко мне - результат твоей свободной воли. Как и все, что ты делал. - Хотел бы я вам верить, - вырвалось у Маркуса. Элайджа пристально посмотрел на него. - Задай себе вопрос, для чего ты это делал. Ты быстро найдешь ответ, у тебя недаром лучшее в мире ПО. Если все еще сомневаешься, то вот, я привез тебе твои технические характеристики, - он протянул пластиковую папку. - Это бумажный носитель? - не скрыл удивления Маркус, перелистывая страницы. На одной из них были данные по предрасположенности модели к девиации. За такие сведения о других, серийных моделях андроидов, СМИ не пожалели бы никаких денег. - Всё по старинке, - подтвердил Элайджа. - Я не хотел, чтобы тебя украли. Ты был моим лучшим проектом - тем, кем я сам, наверное, никогда не осмелился бы стать… Кстати. Посмотри там, в конце - визуализация. Так ты должен был выглядеть изначально. Маркус открыл последнюю страницу. - Это RK800, - удивился Маркус. - Вы планировали меня - Коннором? - Так тебя отрисовали мои ребята в "КиберЛайф". Но я настоял на своем дизайне внешности. А свой проект они использовали позднее - для RK800. Маркус перелистнул Коннора - и увидел собственный портрет: поспешный набросок карандашом на листе бумаги для заметок из отеля был небрежно вложен в уголок папки. Маркус узнал свои хмурые брови, высокий лоб, поджатые недоверчиво губы... Но особенно мистер Камски потрудился над глазами. Изображение смотрело с рисунка как живое. - Я не знал, что вы тоже художник, - сказал Маркус. - Немного учился в детстве, - странно кривя рот, ответил Элайджа. - Когда ушел отец, как отрезало. Что-то в его голосе заставило Маркуса обратить на эти слова особое внимание. - Сожалею, - сказал он. - О вашем отце. - Во всех интервью я говорил, что он уехал по зову долга, развивать науку. А на самом деле он просто свалил в закат, бросив нас с матерью. Завел себе новую семью, - Элайджа скривился и отвел взгляд, снова уставившись на рисунок в руках Маркуса. - Я решил изменить твой дизайн почти в последний момент, - добавил он, неловко меняя тему. - Почему? - Увидел твое лицо во сне. И взялся за карандаш, впервые за много лет - понял, что не могу просто отпустить тебя, - Камски наконец немного ослабил узел шарфа на шее, открывая горло. Жест был скорее бессознательный - и символичный. Маркус некстати вспомнил, как чувствительно его горло и как сбивается его дыхание, если провести по этой шее языком и прижаться губами к месту между ухом и нижней челюстью. - Как вы нашли меня? - спросил он тихо. - В доме того человека - и теперь. - Думаю, ты и сам догадываешься. Поставил утилиту. - Вы за мной следили? - переспросил Маркус. - Следил, - согласился Элайджа. - Зачем? - Чтобы защитить, если что-то пойдет не так. Маркус невольно засмеялся. - Что могло пойти не так? Вы меня отдали! Как вещь! Элайджа тяжело сглотнул. - Просто хочу, чтобы ты знал, Маркус, - я изначально не думал оставлять тебя себе. И не планировал… влюбляться в тебя. Он вскинул взгляд. Маркус поразился его уязвимости. Словно признание в любви было для него какой-то слабостью. Может, он думал, Маркус настолько мстителен, что захочет поквитаться? - Продолжайте, - попросил Маркус тихо. Элайджа снова дернул свой шарф. - После того, как Карл увез тебя, я не мог ни на чем сосредоточиться, - сказал он с усилием. - Ощущал какую-то потерю. Даже решил, что мои антидепрессанты перестали работать. А когда всё понял, испугался. - Почему? - снова спросил Маркус. Система немного перегрелась - слишком много откровений разом обрушилось на него сегодня. Элайджа покусал губы. Весь разговор явно доставлял ему дискомфорт. - Мне стало страшно , что я больше не контролирую свои чувства, - сказал он. - Что моё счастье может зависеть от кого-то другого. Маркус нахмурился. - И вы стали меня отталкивать. Элайджа неопределенно мотнул головой. - У меня проблема с контролем... и с личными привязанностями. Но я над этим работаю - хожу к психологу… В том моем сне, - внезапно добавил он, - ты был совершенно такой же, как сейчас. Сердитый, непокорный. - Я сержусь, потому что вы обращались со мной как с вещью, - сказал Маркус. - А я хотел, чтобы ты повел себя как человек! - воскликнул, вспыхивая, Элайджа. - Чтобы разозлился! Маркус поднял вверх ладонь. - Я не мог себе позволить разозлиться, мистер Камски, - сказал он примирительно. - Теперь вы сами знаете, почему. За мной стояли мои люди. От меня зависело их благополучие… вся их жизнь. Элайджа взглянул исподлобья. Казалось, он боролся с собой, чтобы не наговорить очередных гадостей, - и всё-таки справился. - Ты такой ответственный, Маркус! - только сказал он. - Наверняка, это порой утомительно… Не хочешь, чтобы кто-нибудь взял ответственность за тебя? - он поискал что-то в кармане пальто и протянул Маркусу коробочку. Маркус почему-то был уверен на сто из ста, что найдет там новый диод, взамен прежнему, который стесала Норт по его просьбе. Но внутри было кольцо. Настоящее обручальное кольцо. Такими обменивались люди, которые любили друг друга и хотели быть навсегда вместе, по словам Коннора. - Я был мудаком… наверное, им и остался, - продолжал Элайджа тихо и отрывисто. - Весь в своего папашу. Яблочко от яблоньки, как говорят. Но я попробую поменяться… для тебя. Если ты дашь мне ещё один шанс. Знаю, после всего, что было, даже один шанс - это как будто много. И всё-таки… Маркус… аhава шели… ты выйдешь за меня? - Мистер Камски… - сказал Маркус, понимая, что система начинает уже всерьез подвисать от избытка эмоциональных импульсов. - Просто Элайджа, - в который раз поправил Камски. - Простите, я… не могу называть вас по имени. Если это случится, мне больше нечем будет защититься. - Я ведь тоже безоружен перед тобой, Маркус. Он протянул руку, и Маркус накрыл её своей, - глухой быстрый пульс ударил в запястье, сказав больше, чем все слова. Ладонь знакомо обожгло и сдетонировало в центр груди, в тириумный насос, в центральный процессор… - У тебя скин сходит, - пробормотал Элайджа растерянно. - Да. В последнее время - каждый раз, когда вы ко мне прикасаетесь, - признался Маркус. - Вы так же держали меня за руку в тот день, когда пробудили. Тогда я увидел вас впервые. Сейчас… я как будто тоже вижу вас впервые. Взгляд Элайджи был тёмным, как штормовое Галилейское море Рембрандта. В глазах у него читалось столько всего - раскаяние, волнение, надежда... - Я не стану торопить тебя, Маркус, - сказал он. - Но всё-таки подумай… пожалуйста. Для меня это важно. Ты важен. Давай попробуем выяснить вместе, какими мы оба можем быть, когда не притворяемся.