Брак по расчету

— … прошу вас понять, что мой папа в отчаянии, и поэтому он принимает решения вот так — необдуманно, силком и быстро. Но вы-то не в патовом состоянии, — заглянув Арми в глаза своими огромными зелеными, как у кота, глазами продекламировал омега.       Это была их первая с Тимоти встреча после принятия Жоржем и Армандом решения о планируемой в ближайшее время свадьбе. Их встречу организовали в гостевой комнате, где стояло пьяно.       Жорж, прежде чем оставить молодых наедине, наставлял Тимоти непременно сыграть для Арманда что-то трогательное. Но Тимоти не планировал играть. Ни на пианино, ни в расположенность к альфе. Какая вообще игра на пьяно! Что этот буржуа смыслил в музыке?!       Омега был на три головы ниже Арманда, и это дополнительно придавало ему баллов привлекательности вкупе с природной хрупкостью.       Он был стеснен и взволнован: это читалось и в его взгляде, и едва заметно трясущихся руках.       За окном гремела гроза и шел сильный дождь, из приоткрытого окна в комнату дул свежий ветер.       От Тимоти пахло хвоей. Волосы его были зачесаны назад, и у Арманда была возможность в деталях рассмотреть его красивое лицо, каждую черточку. К омеге, обтянутому в элегантные темные ткани, изящному, как драгоценная статуэтка, хотелось прикоснуться. Но пока они не были в браке, Арманд почтительно держался от него в нескольких шагах. — Я не в патовом состоянии, — согласился Арманд, внимательно рассматривая нахмуренные брови, глубокие, как озера, глаза, красивые родинки под нижней губой и над бровью, пухлые соблазнительные губы. — Но я вижу предложение вашего папы интересным для себя.       На самом деле он уже с нетерпением представлял, как этот прекрасный омега станет его. Его омегой. Его собственностью. Его статусной побрякушкой. Его любимым. Его любовником. Папой его детям. Хозяином его дома. — Послушайте, Арманд, мне не хочется вас обижать, — смутился Тимоти и, тревожно вздохнув, сказал. — Но вы своим потаканием моему папе обрекаете себя и меня на несчастливую семейную жизнь, у нас с вами совершенно нет ничего общего. Вы привлекательный альфа, вы наверняка найдете кого-то своего… — Своего? — с улыбкой подначил омегу Арманд. Он понимал, к чему клонит юноша. — Своего полета, — вежливо закончил свою невежливую мысль омега. — А мне найдут кого-то моего. Арманд не смог сдержать усмешки. — Чем вас смущает мой полет? И отчего вы думаете, что он у нас разный? — насмешливо полюбопытствовал Арманд. — У меня свое обширное производство, особняк в Париже, я могу себе позволить закрыть долги вашего семейства и не пойти после этого по миру с протянутой рукой. Не каждый титулованный парижанин сможет сделать это. — Я не пытаюсь принизить ваши достижения. Я о другом, — смущенно попытался объясниться омега. — Я граф, а вы… — Никто? — провоцировал омегу на откровенную грубость Арманд. Он любил прямоту, а не все эти светские хождения вокруг да около.       Альфа Арманд Хаммер был очень высокий, широкоплечий человек с рыжей щетиной, светловолосый, голубоглазый — красивый альфа, похожий на статую древнегреческого атлета. Скуластый, с выдающимся холерическим подбородком, ровным носом. Внешне, при всем желании, Тимоти не мог назвать его несимпатичным, но внутренне… Он был прямолинеен, неделикатен, прост и примитивен, как… Ботинок. Невооруженным взглядом было видно, что Арманд Хаммер также далек от высшего света, как муравей от луны. — Никто, — осторожно согласился Тимоти. — Буржуа. Горожанин без рода и образования. Насколько мне известно со слов папы, с интересами и вкусами мануфактурщика, направленными исключительно на развитие и обогащение своего дела. Альфа старого строя, считающий, что роль омеги заключается лишь в заботе об альфе, рождении и воспитании его потомства. — Что же в этом плохого? — Ничего-ничего, — осторожно заверил омега, — Но я другой, я интеллигентный воспитанный омега из благородной титулованной семьи. Всю жизнь жил в высшем обществе. Знаю три языка, музицирую на пиано, пою, много читаю, разбираюсь в искусстве, посещаю театры. Я не тот омега, который мечтает ходить босым и вечно беременным, я хочу жить в обществе, сиять, узнавать новое, общаться с людьми. Разве мы найдем общий язык? Едва ли у нас есть общие интересы и темы. Разве вам нужен такой омега? Разве для вас эти мои навыки, интересы имеют какое-либо значение? — Ваши навыки, безусловно, прекрасны, но альфы заключают браки с омегами не для того, чтобы разговаривать с ними на трех языках и играть на пьяно, — усмехнулся Арманд. — Мне нужен хозяин в моем доме, умеющий создать уют и расположить моих гостей. При том что в моем доме есть прислуга, эта роль сильно упрощена. Ваш отец уверил, вы справитесь. — Конечно, справлюсь, — поморщился омега, будто речь шла о какой-то банальной глупости. — Мне нужен папа моим детям. Я хочу много детей. Ваш папа твердил, что род Шаламе плодовит. — Конечно, плодовит. Боже, вы перечисляете такие банальности, — фыркнул омега. — Только вот я много детей не хочу! — Мне нужен невинный омега, которого я воспитаю под свои постельные интересы. Ваш папа сказал, что я могу привести в любой момент омежьего врача, чтобы до брака в моем присутствии убедиться, что ваша нимфа цела и вас до меня не сношал ни один альфа. — Какой ужас, — от стыда омега покрылся красными пятнами, принявшись тяжело и оскорбленно дышать, — Конечно же, я девственник. Мне всего шестнадцать лет! Как вы… Как вы… Вы… Могли думать, что я… — омега не мог найти слов от стыда и возмущения. — При таких небольших запросах вам подойдет любой другой омега моего возраста, гарантирую, они все девственники, — уверил Арманда Тимоти.       Альфа видел, как крылья носа омеги яростно вздуваются от раздражения. Омега рядом с ним становился нетерпеливым. — Не стоит тратиться и решать долговые проблемы моей семьи, если вам нужно так мало. Вы можете приобрести желаемое за значительно меньшие деньги. Я точно не для вас. — Это не вам решать, — усмехнулся Арманд, сам не заметив, как голос его из дружелюбного превратился в повелительно-властный и стал звучать на несколько тонов громче.       Беседа приобретала крайне недоброжелательные повороты, а ведь планировалось, что в эту встречу они будут ворковать и знакомиться. По крайней мере, именно так изначально был настроен Арманд: он был уверен, что папа провел беседу со своим чадом и тот понимает, из сколь затруднительного положения их вытягивает Арманд. Он ожидал, что омега, этот едва оперившийся птенец, будет вести себя иначе. Почтительно. Угодливо. Благодарно. Заискивающе. А не станет отговаривать взрослого альфу от уже принятого решения. — Смею напомнить, вы, ваша светлость, вообще ничего не решаете. Я покупаю вас, как хлеб на рынке. Не думайте, что вы какой-то необычный и особенный оттого, что интересуетесь искусством и разбираетесь в литературе. Ваш титул стоит ровно столько же, сколько эти земли, идущие с молотка. Разница между вами и крестьянским омегой только лишь в цене. И зря вы думаете, что, принижая меня в этом разговоре, вы отдаляете себя от брака со мной. Мне теперь уже от одной только вредности хочется поставить вас на место и сделать своим. — Как это глупо, — скривился омега, он старался держаться смело, но Арманд видел, что его трясет от волнения и страха. — А я надеялся на ваше благоразумие. — Что за шум? — вошедший в комнату Жорж выглядел обеспокоенным. — Что-то случилось? Из-за его плеча тревожно выглядывала служанка Тереза, держащая в руках поднос с чаем и легкими десертами. — Ничего, господин Хаммер уже уходит, — мрачно отчеканил Тимоти, обняв себя руками и одарив Арманда своим самым уничижительным и полным презрения взглядом. — Так скоро, милый друг? — расстроился Жорж, игнорируя сына, мягко заглядывая в глаза Хаммеру. — И не останетесь на чай? — Нет, к сожалению, у меня очень много дел, да и его светлости нужно отдохнуть, он взволнован и сам не свой, — успокаивающе улыбнулся родителю омеги Арманд. — Мы увидимся уже на свадьбе, я пришлю сегодня поручителя. Жорж, вы займетесь организацией? — Непременно.