Брак по расчету

Одним из лучших моментов в подобных представлениях, исполнявшихся для него, единственного зрителя, был именно этот — момент осознания омегой безысходности, неизбежности поступления со своей гордостью. Арманд обожал рассматривать его в такие моменты. Тонкие пальцы отыграли последние аккорды Лунной сонаты и омега завершив исполнение, воззрившись в окно на вид ночного неба щедро усыпанного звездами, замер в задумчивости лишь для того, чтобы через какое-то время словно спящий принц очнуться и посмотреть на Арманда. Выразительные зеленые глаза с длинными ресницами и напряженно сведенные красивые густые брови отражали мучительную внутреннюю борьбу. Арманд любовался его точеным носиком и пухлыми губами. Омега напоминал статуэтку, выточенную из мрамора, если бы статуэтка могла вздыхать, сглатывать и бросать тоскливые взгляды в сторону двери. Он мог уйти. Он мог уйти и остаться на все лето в Париже, со своим мужем, а мог добиться от альфы разрешения уехать в Канны вместе с папой и сестрой. Посомневавшись еще несколько коротких мгновений, Тимоти, опустив голову, проследовал к софе, присев рядом с мужем, так что их бедра едва соприкоснулись. Арманд положил ладонь на коленку омеги, мягко ощупывая и поглаживая ее под тканью брюк изящного атласного серого костюма. Эти коленки сводили его с ума, острые, миниатюрные. - Вам понравилась? - Лунная соната? - Да. - Вы исполнили ее немного иначе чем обычно. Таких мрачных нот я не помню в оригинале. - Я исполнил ее так как, если бы Бах исполнял Бетховена. - Мне нравится оригинальное исполнение. Но это тоже не дурно, - рассудил Арманд, еще полгода назад он не знал, кто такой Бах и Бетховен, сегодня он уже был знаком с их бессмертной классикой, любил слушать ее вечерами с бокалом вина в исполнении своего омеги, находил это расслабляющим и придающим сил, и понимал, когда Тимоти капризничает и начинает извращать оригинальные мелодии. - А что будет, если я откажусь? - спросил юноша, никак не препятствуя ощупыванию своей коленки. Арманд решил, что ответ на этот вопрос пригодится Тимоти для оправданий перед собственной ущемленной гордостью. Но он не планировал давать оправдательных ответов. Он оставлял за омегой право выбора. - Ничего, - просто ответил альфа, дернув плечом. - Просто вы не поедите в Канны с родственниками, а останетесь со мной. Если вам так сильно хочется развеяться и отвлечься от городской суеты мы можем вместе съездить в на пару дней в Понт-а-Муссон. Омега одарил его долгим печальным взглядом и, признавая свою полную капитуляцию, осторожно, неохотно, сам придвинулся еще теснее и положил голову Арманду на плечо. Альфа знал Тимоти на самом деле хочет отдохнуть не от города, Тимоти хочет отдохнуть от него. От кудрей омеги исходил приятный древесный аромат. Арми за полгода совместной жизни все еще не насытился близостью Тимоти, ему хотелось наброситься на него и сделать все быстро и грубо, но против этого подхода восставала другая часть его натуры, та, что давно жаждала инициативы со стороны горделивого супруга. - Так, что вы решили? - спросил у омеги Арманд, проводя рукой по его красивым пружинкам кудрей. Тимоти оставив вопрос без ответа молча, перебрался к мужу на колени и запустил пальцы в его короткие светлые волосы. Арманд не удержался провел ладонями от тонкой поясницы к торчащим лопаткам, припал к шее омеги губами. Он целовал и покусывал белоснежную кожу, прислушиваясь к прерывистому дыханию, чувствуя, как Тимоти сжимает и снова разжимает кулак с зажатыми в нем волосами. Омега был напряжен. - Это похоже на каждую нашу ночь, - усмехнувшись, сказал Арманд, когда поцелуи ему несколько приелись, и, схватив Тимоти за тонкое запястье, он направил его руку в нужном направлении. Ниже, ниже, ниже. — Гладьте, да, вот так, так, — подсказывал Арманд, наблюдая за смущенно опустившим глаза вниз омегой. - Не бойтесь, ваше сиятельство. Смелее. Говорил он так, словно объяснял, как приручать зверя. Опасного хищника. Арманд ждал, что омега как это часто бывало выйдет из роли и начнет протестовать, но нет, Тимоти в этот раз явно настроился идти до конца и добиться столь желаемой поездки в Канны. Его тонкие пальцы осторожно расстегнули пуговицы на штанах альфы, Арманд чуть приподнялся помогая омеге приспустить с себя штаны, и стоило им снова устроиться на софе в исходном положении как пальцы омеги уже без подсказок нерешительно но крепко сомкнулись на члене альфы и проделали путь от головки до паха, притрагиваясь к густым светлым волосам, коими был усеян лобок его супруга, а затем поспешно возвращались обратно, повторяя эту нехитрую процедуру раз за разом, старательно, но без должного энтузиазма. При этом он шумно и нервно дышал. Арми не мог сдержать скептической улыбки, глядя на подрагивающие ресницы и закушенную в усердии губу. За полгода их совместной жизни Тимоти очень медленно и нехотя раскрепощался, вечно стеснялся и нервничал, задимался будто кто-то за ними наблюдает и не дай бог растрезвонит всем вокруг, что граф Тимоти де Шаламе, омега из высшего общества со своим мужем неотесанным буржуа, до которого он итак ниспустился с самых небес занимается всякими непотребствами, на какие способны лишь омеги из публичных домов, которым нечего терять и у которых нет чувства собственного достоинства. Его ласка больше походила на поддразнивание, чем на прелюдию. Желая перейти уже к основному действу, Арманд подсказал Тимоти. - Разденьтесь, ваше сиятельство. Омега поднял на него встревоженный взгляд и предложил. - Пойдемте в спальню. Сюда может зайти прислуга. - Нет, не пойдем. - Но… - Зайдет, увидит нас и выйдет. — усмехнулся Арманд, будто речь шла о чем-то совершенно незначительном. В целом так и было. Для него. Не для Тимоти. Арманд уточнил как бы между прочим. - Вы все еще хотите в Канны, Тимоти? Омега шумно выдохнул, не стал спорить и принялся послушно снимать с себя одежду. Жаль, что альфе не приходилось рассчитывать на то, что Тимоти разденется медленно и эротично. Это было фантазией Арманда, пока далекой от исполнения в жизнь учитывая робость и зажатость его мальчика. Быстро скинув всю одежду, Тимоти остановился в нескольких шагах от софы, опустив голову сниз так, что кудри закрывали глаза и сцепив руки в замок. Ему явно хотелось прикрыться, но он сдерживался, знал, что его альфе это не понравится и он снова выскажется об рутинности происходящего. Арми позволил последнее промедление, желая очередной раз с нескрываемым наслаждением рассмотреть тело своего омеги во всех деталях. Сходство со статуэткой усилилось. Абсолютно белоснежная кожа, не считая шоколадных крошек - родинок. Выпирающие ребра, торчащие косточки на запястьях и на бедрах — много излюбленных альфой вкусных острых углов. А от мыслей о прекрасной маленькой узкой заднице, член альфы приветливо дернулся. С красивыми статуэтками принято обращаться бережно. Арманд хоть и очень хотел, но сдерживал себя от лишних резких движений. Он лишь спустил брюки до самых пят и расставил ноги шире в приглашающем жесте. Подгонять омегу не пришлось и персонально озвучивать, что нужно делать тоже. Неловко подойдя вплотную, держась за колени альфы, Тимоти склонил свои колени меж ног супруга усаживаясь на пол и сделал своим прекрасным ртом, то от чего всегда, всеми возможными способами отнекивался и отбрыкивался. Он усердно старался, пытаясь удовлетворить мужа. Еще бы он не усердствовал. Он надеялся, что после бесстыжих ласк ртом ниже пояса супруг наконец оставит его в покое и даст добро на отъезд в Канны. Арманду очень нравились те моменты, когда старательно работающего ртом омегу нужно было остановить, пока все не закончилось раньше, чем он хотел. Последний раз вот так оттягивая увлекшегося Тимоти от себя за волосы он в шутку ласково обозвал омегу соской, поддразнив за его старательность в ублажении себя, что спровоцировало у омеги смертельную обиду, острый стыд, недельное избегание общения и поток горячих оскорбленных слез. Следовало отметить, что Тимоти, как и на этапе с прикосновениями, все осторожничал, и будто помня прошлый опыт оральных ласк, не рисковал заглатывать член альфы до конца. Не хотел снова услышать поддразниваний? А может боялся, что Арманд как тоже было однажды просто схватит его за голову и будет сношать в рот, не давая вдохнуть достаточно воздуха. Ох сколько тогда слез утекло и сколько проклятий в свой адрес услышал Арманд. Сейчас наученный горькими опытами омега не брал глубоко, а посасывал, облизывал его член, но облизывал старательно, не пропуская ни одной выступающей венки и периодически поднимая беглый взгляд на альфу. Когда их взгляды встречались, омега тут же опускал глаза встречаясь с похотливой улыбкой собственного мужа. Арманд подбадривающе словно щенка ласкал его уши, шею, гладил омегу по волосам и любовался им, не спеша останавливать. Тимоти, чуть не начал изворачиваться и вырываться от досады, когда Арманд надавил на его голову, вынуждая опуститься ниже. Под ладонью на долю секунды ощущалось сопротивление, но потом омега видимо вспомнив зачем все затевалось послушно опустился ниже и помогая себе руками, начал облизывать и обсасывать мошонку альфы, попутно лаская своими нежными пальчиками член альфы. Арманд услышал шум в проходной и нехотя оторвал взор от сего пикантного зрелища, поднял глаза увидев в проходе Поля, домопровителя, престарелого бету, который наткнувшись взглядом на увлеченных друг другом хозяев, от неожиданности вскинул брови, а после встретившись взглядом с Армандом понимающе улыбнулся и поспешил покинуть комнату. — Молодец, - аккуратно отстранив от себя омегу похвалил его Арманд, погладив пальцем по раскрасневшимся от интенсивной работы губам. - Теперь идите к пианино. - Не надо к пианино, - нахмурился омега. Будто речь шла о чем то святом. - Облокотитесь локтями на клап. И ноги раздвинуть не забудьте, - проигнорировав возмущение омеги подсказал Арманд. Сглотнув, Тимоти поднялся на ноги и со свойственной лишь ему врожденной грацией и изяществом двинулся к пианино, опустил клап, послушно становясь в запрашиваемую позу, через какое-то время затишья тревожно выглядывая из-за плеча приближающегося к нему уже совершенно раздетого альфу. Подойдя Арманд не без удовольствия погладил омегу до длинным, худеньким ногам. На контрасте с ногами альфы, ноги омеги были в два если не в три раза тоньше. Арми всегда считал это невероятно очаровательным. В мимолетном порыве нежности он погладил затаившего в тот миг дыхание Тимоти по внутренней стороне бедер, прежде чем оттопырить идеальную крепкую, маленькую ягодицу и пристроить член к влажной, судорожно сжимающейся дырочке, дразняще надавливая на нее головкой, но не спеша входить полностью. Резкий вздох. Тимоти зажался. Его задница была маленьким аккуратным произведением искусства, Арманд испытывал особое наслаждение каждый раз, медленно входя в эту неизменно узкую, чертовски узкую и горячую задницу. Ягодицы омеги идеально умещались у него в ладонях, их словно специально подгоняли по размеру для Арманда. Альфа блаженно вздохнул, когда ему удалось войти до конца. Он навалился на омегу, отпустив ягодицы и перехватив мальчишку поперек живота одной рукой, а другой уперевшись о стенку пианино начал толкаться внутри горячего тела. Омега под ним напряженно рвано дышал, послушно принимая. Чудесный мальчик. Арманд опустил ладонь к небольшому, но изрядно возбужденному члену омеги и продолжая толкаться внутри, принялся дразнящее ласкать его, заставляя омегу еле слышно постанывать. Тимоти был слишком хорош. Его стоны в купе с его крепко сжимающимися мышцами на пороге оргазма подействовали на выдержку Арманда уничижительно. Не прошло и нескольких минут после того как омега кончил, как Арманд отправился следом за ним, тяжело дыша и расслабляя растущий у основания узел. - Только без вязки, пожалуйста. Не здесь, вдруг кто-то зайдет, - взмолился под ним омега, пытаясь вывернуться и соскочить с растущего узла, но Арманд крепко перехватил его поперек живота и зло вгрызся зубами в загривок присекая сопротивление, полностью распуская узел. Сейчас он чувствовал себя великолепно. Королем мира, завоевавшим небольшую, но гордую страну. Он смаковал мгновения чистого наслаждения, ощущая как его горячая сперма заполняет податливое омежье тело, наполняя его новой жизнью. Арми с нежностью погладил пошедшего испариной омегу по влажному вздувшемуся животу, груди с бусинками возбужденных сосков, прихватил за шею, провел ладонью по горячему лицу, волосам, прихватил омегу за волосы на затылке, чуть одергивая назад, принимаясь зацеловывать нежную шею с трепетно подергивающимся адамовым яблоком. Когда узел спал он нехотя покинул тело омеги и развернув его лицом к себе усадил на клап, широко раздвинув омежьи ноги, едва касаясь ласкал нежную внутреннюю часть бедер, устроившись между них и медленно целуя мягкие податливые губы омеги, лаская его горячий ласковый рот своим языком. Омега обнял его за плечи и нежно целовал в ответ. Арманд любил эту черту в нем, после вязок Тимоти уставал нервничать и расслаблялся становясь податливее и сговорчивее чем обычно. Нехотя оторвавшись своего мальчика, улыбнувшись омеге, Арманд сказал: - Завтра куплю билеты в Канны, ваше сиятельство, но обещайте мне, что на отдыхе будете держаться своего папа, если я узнаю, что у вас там случилась какая-то интрижка... - Нет, что вы, - помрачнел омега, обидевшись. - Какая еще интрижка? Я что когда-либо давал повод усомниться в моей… Верности? Арманд знал, что никогда. Но также он знал, что все альфы вокруг капали слюной при виде его молодого омеги который словно спелый персик манил своей красотой, зрелостью, сочностью и волнующим запахом, отчего все норовили удостоить его своим скабрезным вниманием. - Посидите так немного, - на последок целомудренно поцеловав омегу в лоб, отстранившись от него и расслабленно возвращаясь на софу, альфа блаженно устроился на ней, окидывая удовлетворенным взглядом, распластанного на клапе Тимоти. Он подхватил с тумбы бокал вина давно оставленный без внимания и принялся смаковать напиток, жадно рассматривая румяного омегу, смущенно опустившего глаза вниз и мерно восстанавливающего дыхание после близости. Спрашивая: - Расслабите? Я хочу посмотреть как мое семя покидает вас. Омега открыл глаза встретившись своим мутным, бездумным взглядом с довольным взглядом супруга. Ну же… Арманд не сдержался и облизнулся, опуская взгляд вниз. Омега прикрыл глаза и покорно расслабил свою тугую дырочку, вздутый животик постепенно начал сдуваться. А из натруженной расслабленной дырочки щедро полилось семя, медленно стекая вниз на клап пианино, а оттуда вниз на пол. Много семени. Арманд улыбнулся. Он любил смотреть. Тимоти не любил показывать. Но на что не пойдешь ради поездки на курорт.