Брак по расчету

Лука завтракал на рассвете, специально, чтобы насладиться одиночеством, розовеющим небом, шумом прибоя, приморьем не опошленным суетой шумного курортного дня. Обычно так рано на завтрак в их пансионе не приходил никто. Ближе к восьми подтягивалась очаровательная пожилая супружеская пара из России, волосы их неизменно были влажными, что говорило о том, что утро их начиналось не с завтрака, а с купания в бодрящем остывшем за ночь море, за ними уже с разрывом в полчаса или час стекались на завтрак все остальные ленно расслабляющиеся курортники. Так было обычно. Но не сегодня. Апполон. Вот первое о чем подумал Лука, увидев нового постояльца пансиона вальяжно проходящего на веранду. Лука проследил взглядом за его атлетичной фигурой. Альфа коротко кивнув ему в знак вежливого приветствия прошел мимо и устроился за дальним столиком с противоположной стороны от Луки, достал папиросы и спички, вскоре расслабленно развалившись на кресле и устремив взор в сторону моря, приправил воздух на веранде привкусом табачного дыма. Итак, Апполон. Услада для глаз. Лука пришурился, всматриваясь. Глаза у альфы были редкого для Италии светлого голубого цвета, чистые, холодные и бесконечно глубокие как небо. По росту этот альфа был огромен, но при этом не производил впечатление грузного, массивного медведя нет, он был скорее как крепкий жилистый хищник из семейства крупных отлично владеющих своим телом кошачьих. На вскидку Лука сказал бы, что он был почти двухметровым. Про таких говорят «ноги от ушей». Он был похож на спортсмена-плавца, а возможно он им и был. Хотя угадывалось в его осанке и походке что-то офицерское… Ох в эти догадки можно было играть бесконечно… Развитые мощные плечи, широкая спина, крепкие сильные руки с крупными ладонями и длинными пальцами. Руки явно знакомые с физическим трудом, было редкостью увидеть людей с такими руками в элитном пансионе не в качестве обслуги, а в качестве отдыхающих. Да, офицер, это вполне мог бы быть офицер. А может какой-то успешный фермер? На альфе были простые черные брюки и свободная не льняная, а холщовая рубаха, простецкая бесформенная с глубоким вырезом на груди - совершенно деревенская и не соответствующая статусу места, где он отдыхал. Из выреза выглядывали густая светлая растительность стремительно тянущаяся к шее, нательный крест, видны были очертания крепкой, широкой грудной клетки. На шее красовались пятна свежих любовных побед. Какой скорый сытый кот, только заселился, а уже успел кого-то соблазнить. Впрочем у него было все для этого необходимое. Великолепное тело, симметричное мужественное лицо с массивными скулами и выдающимся греческим профилем - нос, подбородок, лоб - просто ода мускулинности. На подбородке с ямочкой поблескивала запущенная щетина, меж расслабленных бровей виднелся залом морщины, что появляются у людей склонных часто хмуриться. На вид альфе было около тридцати-тридцати пяти. Возможно он был повязан. Но судя по тому, что завтракал в одиночестве на курорт приехал один. А возможно он был из тех красавцев, кто видит себя вечно свободным и открытым для общения со множеством прекрасных омег. Длинные пушистые такого же цвета как и на груди ресницы, выглядели на столь мужественном лице мило и порядком смягчали и молодили строгие, правильные черты. Кожа у альфы была золотистая, видно было, что он частенько принимает солнечные ванны либо оказывается вне помещений. Светлые, золотые волосы сырые после купания были зачесаны назад и видно было, что они немного кучерявились видимо под давлением морской соли и сырого воздуха. Густые брови, губы правильной красивой формы с уголками в расслабленности чуть опушенными вниз. Лука подумал, что этот месяц щедр по отношению к нему на вдохновение. Сейчас весь спальный номер его был усеян набросками портретов и обнаженной натуры юного, воздушного, тоненького Эрота, которого к несчастью из-за отказа Лука вынужден был рисовать не с натуры, а по памяти. Что конечно отражалось на качестве работ. Теперь вселенная подбрасывала ему в виде нового постояльца пансиона образ Апполона, Адониса. Красота совершенно другая нежели у омеги. Мощная, хищная, грубая, будто вытесанная из камня. Такие разные эти красавцы совершенно не могли подвергаться сравнению. Их красота имела совершенно разную природу. Как вода и огонь. Где-то в глубине своих фантазий Лука уже сплетал между собой эти такие разные тела в акте любви, создавая идеально гармоничную картинку жаждущую излиться на холст. К альфе подошел официант бета, и тот нехотя, стряхнув пепел и выдохнув дым в сторону, обратил вежливый взор на юношу, выслушивая вариации возможных завтраков. - Омлет. Два. И сок. Апельсин. Персик, - хриплым, глубоким, бархатистым прервал в какой то момент речь официанта. Бета послушно удалился исполнять заказ. А альфа и вновь закурив, встретился взглядом с Лукой, приподняв бровь. - Рисуете? Лука пойманный с поличным тут же опустил карандаш и продемонстрировал альфе салфетку с наброском. Тот с любопытством прищурился и подался вперед выходя из-за стола и подходя поближе. Сложив ладони за спиной альфа издал довольный смешок. - Неплохо. - Это лишь набросок, - усмехнулся Лука, вежливо спрашивая. - Недавно прибыли в Канны? - Да, я набегами тут время от времени бываю, дела не отпускают, - альфа стряхнул пепел с парапета, облокотившись боком и любуясь красотой. - Тут лучше чем в Париже. Но с местными работать себе дороже. Очень нерасторопный народ. Разгильдяи. Медлителтные. «Понятно. Буржуа» догадался Лука. - Это от жары, - усмехнулся он. - Все южане аморфны. У нас в Италии также. - О, вы итальянец! Какими судьбами в Каннах? - Ищу вдохновение, решил сменить привычную обстановку, - сказал как есть Лука. - Выискиваю новые образы, что-то антично прекрасное для следующей художественной выставки. Да и панорамы здесь прелесть. - Да природа хороша, - согласился альфа, - А вот лица…Антично прекрасное?- с сомнением протянул он. - Так это у вас в Италии и надо искать. Или в Греции я не знаю… - Это можно найти где угодно, у вас кстати вполне себе греческий профиль, я вижу вас Апполоном. - Это который брат Артемиды? - нахмурился альфа, выдавая в себе человека осведомленного в античной мифологии, что было удивительно обычно буржуа обладали деловой хваткой, и знали все о предметах своих производств, но редко могли похвастаться даже маломальской эрудированностью, когда дело касалось чего-то из чего нельзя было выжать деньги. - Да. Это который бог солнца, красивейший из мужчин! Я бы вас нарисовал, но даже пробовать не рискну, чувствую что вы человек не терпеливый, и тоже мне откажете,- сказал Лука, а затем поделился своей болью. - Буквально неделю назад в нашем же пансионе я встретил омегу, - Лука не удержался и мечтательно посмотрел вверх вспоминая тот сумасшедший день. - Неописуемо красивого. Мечту, сказку. Такое восхитительное соблазнительное существо, суккуб, фантазия… Кожа, тело, глаза, волосы - совершенство! Альфа задумчиво улыбнулся, почесав пятна на шее, масляно посмотрев в сторону, видимо пытаясь себе представить тот образ о каком говорил Лука. - Я просил его позировать и он отказал мне. - Наверное он решил, что у вас есть тайные мотивы. В этот момент на веранду вышел официант с подносом и принялся накрывать на стол альфе. - Я уверял, что их нет. Даже не настаивал на обнаженной натуре. Он выглядел заинтересованным, но все равно отказался. Сказал, что боится реакции мужа. Я так расстроен, честное слово, приходится рисовать по памяти, в Италии люди всегда охотно соглашаются стать частью воплощаемого творчества. Но похоже из-за несговорчивости французских красавцев из Канн мне предстоит вернуться моренистом. - А долго нужно позировать? - будто сжалившись над творцом спросил альфа. - Пары часов неподвижного позирования мне бы было вполне достаточно, - осторожно приуменьшил Лука, тая надежду что альфа согласится. Но тот лишь с ужасом округлил глаза. - Пара часов неподвижного позирования? Простите я пас, - хохотнул, альфа, вернувшись к своему столику, оставив остатки папиросы дымиться в пепельнице и возвращаясь к Луке. - Как выглядел этот ваш суккуб? - О, он, - собирался было описывать юношу Лука, как вдруг тот словно мираж вошел через двери проходной на веранду. Завидев Луку и его собеседника омега до этого казавшийся таким воздушным и легким в своем шелковом костюмчике и с пружинистыми кудряшками частично спадающими на лицо споткнулся, на лице его промелькнула тень замешательства и даже страха, а после он быстро заправив прядь волос за ухо как ни в чем не было с той непринужденной свойственной лишь ему грацией подошел к столику Луки, обвил своими руками предплечье его собеседника и сказал: - Здравствуйте, Лука. - Вы знакомы? - одновременно спросили у омеги Лука и его собеседник и сочтя свою синхронность забавной хохотнули. - Арманд, это Лука, мой знакомый художник. Лука, это Арманд мой муж, - с небольшим напряжением в голосе представил альф друг другу Тимоти, тут же заключая. - Хотя похоже что вы уже знакомы. - Так выходит это моего супруга вы уговаривали на непотребное позирование? - беззлобно улыбнулся Арманд, погладив омегу по ладони и с нежностью улыбнувшись ему. Омега выглядел немного встревоженным, глядя на мужа изподлобья, будто пытаясь разгадать точно ли все в порядке. - Да, но он решительно отказал мне, чтобы не расстраивать вас, - скорбно подтвердил Лука, заставляя Арманда растечься в счастливой гордой улыбке, отмечая. - Вы двое очень красивая пара. Вы конечно не поверите, но когда я увидел вас по отдельности и восхитился вашей красотой, я представил как бы хорошо вы смотрелись рядом друг с другом, - сознался Лука. - Хотите нарисовать нас? - заискивающе спросил альфа. - Влюбленные. Обнаженные. В объятиях друг друга. - М? - альфа подначил смущенного омегу дернув локтем. - Я не против, чтобы Лука вас нарисовал, ваша светлость. - Кхм, - неоднозначно хмыкнул омега, отводя взгляд, что скорее говорило о его смущении в обсуждении данной темы, а не о согласии или несогласии. - Я не смею уже и надеяться, не травите душу, я нарисую вас обоих по памяти, - отмахнулся от двух этих искусителей Лука, кивнув в сторону их стола. - Идите. Ваш завтрак стынет. - Да, пойдем, - потянув альфу за собой, согласился омега, говоря Луке на прощание «Хорошего дня». Лука проводил их взглядом и допив остатки своего чая, увидел как на веранду прошла пожилая русская пара. Лука принялся собираться на выход. Весь остаток дня он рисовал. Все то что пока еще довольно детально сохранилось в его памяти. Он рисовал их и думал. Как они встретили друг друга? Как полюбили? Он был уверен это была какая-то невероятно красивая и страстная история любви ни чета тем пошлым историям о браках по расчету, что он слышал на каждом шагу. Он подумал что в следующий раз непременно спросит их при встрече.