Брак по расчету

В тот день Лука спросонья услышал шум раздающийся из-за открытого окна своей комнаты. Это хрустела галька на заднем дворе пансиона, он выглянул и увидел его. *** Мираж. Сон наяву. Он увидел его… Зеленоглазого неотразимого отрока, с остреньким хрупким как фарфоровая чашечка подбородком, ангельскими темно-русыми кучеряшками, и тоненькой словно тростинка на ветру фигуркой. Лука видел его однажды в ресторане на этой неделе, омега, ужинал в компании своей семьи. Сестра омеги миловидная девушка бета наверное на пару лет старше его была хороша собой, но не владела и третью прекрас щедро доставшихся от природы ее брату омеге. Папа омеги примерно того же возраста, что и Лука был несомненно красив для своих лет, но явно не его природа главествовала в создании этого восхитительного существа. Лука сидел через пару столиков от их компании и , как истинный ценитель прекрасного, не мог насмотреться. О если бы омега был один, то Лука бы без сомнений подсел к нему и выразил намерение рисовать с натуры. Лука был живописец. А омега был невероятно живописен. Столько томности и эротизма было в этом мальчишке, в каждом его движении и взгляде, что Лука был буквально обескуражен. В особенности тогда, когда беседуя с родителем мальчишка смотрел исподлобья, жалостливо и в то же время лукаво, пересказывая какую-то видимо забавную историю, заставляющую всех сидящих за столом заливаться смехом. Когда тянулся тонкими красивыми пальцами к своим пухлым губам, вовлеченно слушая сестру. Лука глаз не мог отвести. Маленький принц, дитя порока. Румяные щеки шелковистее любых даров природы. Трогательные костлявые лопатки торчали из под тонкого полупрозрачного приталенного льняного костюма с широкими рукавами из под которых виднелись нежные тонкие запястья. Впалая грудь, торчащие ключицы, длинная шея, красивые острые скулы, длинные ресницы, пикантные родинки - все, все в нем просилось быть перенесенным на холст. Он был точно коллекционная кукла. Лука рассматривал его чувственные губы и гадал… Сколькие альфы порывались сорвать с них поцелуи? Скольким повезло это сделать? Ласкал ли уже кто-то его нежное юное хрупкое тело? Лука неосознанно искал повторной встречи с ним, но удача все дни была не на его стороне. Как-то он спросил у официанта. - Однажды вечером я видел здесь омегу, стройный, темно-русый с кучерявыми волосами и выразительными зелеными глазами он был с папой и сестрой… - Его светлость, граф Тимоти Хаммер де Шаламе, - догадливо улыбнулся официант, поделившись. - О нем все альфы спрашивают, будто сговорились. Чтож это было совершенно предсказуемо. - Он еще здесь? - Да, его светлость с семьей отдыхают тут уже месяц и пробудут еще неделю, - поделился официант, а после осторожно предупредил. - Граф повязан узами брака. Его альфа господин Хаммер славится тем, что внезапно приезжает в пансион и обладает очень ревнивым и вспыльчивым норовом. - О, я, не преследую эротического интереса. Только живопись, только искусство, - поспешил обезопасить себя Лука, уточняя. - Где бы я мог его встретить? - Его светлость отдыхает обособленно от семьи. Как правило в пансионе он бывает только на ужине и ночевке, - улыбнулся официант. - Рано уходит, поздно приходит. *** Омега со своей шапкой кучерявых волос, не покрытых никаким головным убором, в легком белоснежном льняном костюме, с милой плетеной корзиной и легких сандалиях ей в цвет скорым шагом куда-то уходил. Лука, осознав, что это тот самый шанс, что так и не подворачивался ему целую неделю с поразительной для своего возраста резвостью оделся и схватив трость и портмоне поспешил за ним. Омега к этому моменту свернул на бульвар Круазет — Лука тоже повернул, в голове у него был беспорядок он в суете не мог собрать слова в предложения, сердце колотилось как у встревоженного подростка и он решил пока не успокоится и не будет готов говорить будет просто с небольшим отставанием следовать за омегой. Благо юноша был сосредоточен на своем маршруте и не оборачивался, не чувствовал преследования. Не обернулся он и на вокзале и входя в поезд и даже проходя в купе. Поезд шел до Сен-Рафаель и Лука не зная точного плана следования омеги взял билет до конечной станции. Хотя было очевидно судя по корзинке врядли юный красавец, уткнувшийся в Илиаду на языке оригинала едет не так далеко. Сен-Жан-Кап-Ферра. Станция, на которой поезд останавливался на короткие пять минут оказалась для омеги конечной. Юноша спешно сделав закаладку из замятой странички и заботливо уложив ее в корзину, поспешил с легкой изящной грацией на выход из вагона, непринужденно спрыгивая с последней ступеньки на перрон, стоящий в тамбуре неподалеку от купе омеги Лука, который казалось бы успокоил тревогу увидев юношу выходящего из купе вновь ощутил давно забытый трепет и с небольшим отставанием последовал за мальчишкой. Омега далее проделал долгий путь. Извилистые дороги, недалеко от обрывов с красивыми панорамами моря и голубеющими вдали горами, сосновый лес, крутые тропки и можжевеловые рощи, каменистые почти дикие спуски по которым юноша сокращал путь к отдаленной дикой бухте с лазурной водой, мелкоракушечным пляжем в окружении причудливых скал. Лука с его больными коленями неожиданно резво и ловко манимый очарованием юного существа, преодолевал все сложности маршрута дивясь собственной выносливости и стойкости, так не свойственной ему в обычной жизни. Было страшно жарко, и даже в тени хвои невозможно было найти спасения, воздух был горяч и недвижим, море сверкало на горизонте. Вокруг пели птицы, трещали цикады и ни одной живой души кроме удаляющегося вниз по дикой тропе к кромке воды юного кудрявого греческого божка, соблазнительного хрупкого Эроса не иначе. Лука прилег в тени сосны у края утеса и подперев голову на согнутой в локте руке подобно мифическому сатиру созерцал как омега оставив корзину подальше от воды принялся разуваться и раздеваться. Альфа ожидавший, что мальчишка останется в нижнем белье испытал укол совести, осознав - не подозревающий о том, что за ним кто-то подсматривает омега оголился полностью. Испытав почти детское волнение и радость от созерцания прекрасного юного тела, обласканного солнцем, Лука с жадностью страдающего жаждой путника принялся «пить» живительное вдохновение, стараясь запомнить все: красивые щиколотки уходящие в глубину светлой прозрачной воды, красивые маленькие половинки зада, подергивающиеся от напряжения в прохладной воде, бедра блестящие от разбивающихся о них волн, тонкую совершенно невероятную талию. Омега сел в воду, окунувшись до плеч, а потом повернулся и лег на живот, бесстыдно широко раздвинув ноги и катаясь на волнах, постепенно выталкивающих мальчишку к берегу. Он положил локти на берег и уложил свою кучерявую голову сверху. Морская волна мгновенно намочила волосы омеги и сейчас намокшие они выглядели почти черными. Лука наблюдал как волна раз за разом набегала на стройное тело, лаская его, омывая сверкающей влагой острые плечи, изящную спину, аппетитные ягодицы и тонкие стройные ножки. Лука будоражился от вида этой соблазнительной наготы, чувствуя приятную давно забытую тяжесть в паху. И ведомый совершенно бездумным первобытным инстинктом он оставив мысли о нелепости своего поведения, принялся спускаться вниз. Хруст ракушечника под ногами тут же привлек внимание омеги и он до этого нежащийся в воде вдруг поднял голову и встревоженно будто трепетная лань вопросительно уставился своими невероятными зелеными глазами на Луку снизу вверх, продолжая, однако, лежать, как лежал. Лука остолбенел не зная как себя вести и что сказать этому фантастическому созданию из пены морской, чтобы не спугнуть. - Простите, не смог сдержать порыва, - спустя какое-то время выдавил из себя он. - И не устоял перед вашей красотой. Я не планировал подглядывать… Я… - Художник, - догадливо закончил за него омега, успокаиваясь, сверкнув умным взглядом и облизнув свои порочные соблазнительные губы. - Шарль рассказывал, что вы расспрашивали обо мне. Видно вы очень порывисты раз следовали за мной от самых Канн. Мне следует бояться? - Нет. Я… - Мой муж выбивал души из других альф за меньшие дерзости, - беззлобно предупредил омега. - Шарль ведь предупредил вас, что мой муж ведет себя как совершенный дикарь, если ревнует? - Полагаю, я бы и вовсе сошел с ума если бы рядом со мной был такой невероятный омега, - признался Лука, а после наконец вспомнив свою начальную цель спросил. - Вы могли бы мне позировать? - Пффф, - закатил глаза юноша, а после добавил беззлобно. - Я сейчас выйду. Положите поближе к воде мою одежду и полотенце и отвернитесь. - Ни в конем случае, отворачиваться не в моих силах, - решительно ответил Лука. - Я художник видавший омежью наготу, вы не девственник, чье тело ни разу не было обласкано взглядом альфы. Омега задумчиво посмотрев на Луку, согласился, дернув плечом. - Ну ладно. И встал во весь рост, выходя из воды и выжимая воду с волос, зачесывая их назад, проходя мимо Луки к своим вещам, демонстрируя себя блестящего от стекающих по телу капель воды во всей красе. Торчащие бедренные косточки, твердые бусинки темных карамельных сосков, изящные тонкие руки, соблазнительные подмышечные впадины с небольшой, волнующей порослью редких волос, плоский живот с соблазнительной полоской едва проглядывающегося пресса, аккуратный миниатюрный член, лобок с небольшим кустиком слабой растительности, поджатая мошонка, волнующие коленки, стройные, худые бедра и икры, очаровательные ступни с хорошенькими пальчиками. Лука пытался запомнить все и сразу. Сердце в груди альфы трепетало как напуганная птица бьющаяся в клетке, в паху усиливалось томящееся желание. В то время как омега накинул на себя полотенце принявшись вытирать тело и отвернувшись от альфы так, чтобы не давать более пищи для голодных глаз. Омега протерев тело, натянул на себя белье и подойдя к Луке спросил наигранно беспечно, сложив руки на груди. - Насмотрелись? Лука запоздало кивнул, вновь засматриваясь но уже на хорошенькое омежье лицо вблизи. - Прекрасное тело, восхитительные волосы, глаза невероятные. Вы произведение искусства. Муза в физическом воплощении, - честно сознался Лука, вновь спрашивая. - Я смогу вас рисовать? Обнаженную натуру? Здесь же. Завтра? - Боюсь мой альфа не оценит такое творчество. - Я выставляюсь в Италии, ваш супруг никогда не увидит моих работ, - принялся уговаривать омегу Лука. Но тот лишь поморщился и отвел взгляд к горизонту. - Я обещаю не прикоснуться к вам и пальцем, если вы этого боитесь. Не хотите обнаженную натуру - пусть это будет портрет. Вы согласитесь на портрет? - с надеждой заглядывая в глаза омеге спросил Лука. Омега недоверчиво наблюдающий за ним отвел взгляд и задумался. На напряженном лице его отражалась борьба: желания, интереса с тревогой и страхом. Лука скользнул взглядом по выглядывающей из корзины Илиаде Гомера и на пробу, подозревая что юноша неравнодушен к древнегреческому эпосу предложил: - Я нарисую вас Ганиомедом. Троянским царевичем такой красоты, что сам Зевс не смог устоять перед ним. Омега сверкнул в его сторону старательно скрываемым за дымкой скептицизма полным интереса взглядом. Лука почувствовав, что переговоры движутся в нужном направлении продолжил. - Или Эротом. Олицетворением любовного влечения, желания… - Нет, - нервно выдохнул омега, тряхнув головой, будто сбрасывая морок. - Это скандально. И может иметь печальные последствия для всех нас. - Подумайте о моем предложении. - Точно нет. - Я… - Вам пора, - настойчиво попросил омега, посмотрев на альфу с невозможной строгостью и требовательностью. - Лука, - представился художник. - Вам пора, Лука. Хорошего дня, - требовательно попрощался омега и Лука гонимый недовольным взглядом, почувствовал себя отвергнутым змеем искусителем вынужденным с поджатым от неловкости хвостом покинуть Эдем под строгим взором существа созданного явно по образу и подобью какого-то фантастически порочного языческого божка.