Брак по расчету

После возвращения из Канн между ними всю неделю стояла стена напряженности. Тимоти высказавший наболевшее при художнике жалел. Не столько о сказанном сколько о том, что сделано это было не один на один, а в присутствие постороннего человека, что его, Тимоти, совершенно не красило. Но извиняться за свои слова Тимоти не собирался, все сказанное в запале было правдой, и Арманд сам его спровоцировал. Альфа был молчалив и мрачен, но тему каннской перепалки не поднимал и недовольств поведением Тимоти не высказывал. А почему? Потому, что все сказанное задело его будучи правдой. В обществе и даже в присутствие прислуги они вели себя по отношению друг к другу учтиво холодно как обычно так что никто и не замечал что между ними что-то не так. Но вот когда супруги оставались наедине то преимущественно молчали, занимались своими делами либо сверлили друг друга недовольными взглядами. При всем при этом супружеский долг Тимоти вынужден был отдавать с завидной частотой, частотой более высокой чем до ссоры. Впрочем даже увеличившаяся частота физической близости никак не способствовала близости душевной. И казалось что они могут продолжать существовать в такой форме взаимоотношений бесконечно долго, но на самом деле Тимоти молчание тяготило. Однако он не собирался капитулировать и идти на перемирие. Не он начал эту перепалку в Каннах, не он цеплялся к словам, не он отказывался принимать действительность такой какая она есть, не он требовал благодарности за «причинение» помощи. Не ему и мириться. А Арманд. Арманд был совершенно черствый. Его в отличие от Тимоти напряжение между ними не тяготило. Еще бы! Кого может тяготить мысль о том как относится к тебе твоя вещь. Твоя собственность! *** Арманд замер у двери кабинета. Тимоти сидел у окна, спиной к нему, склонившись над партитурой с такой сосредоточенностью, будто расшифровывал шифр умершей цивилизации. Поза привычная, предвещающая игру нового музыкального произведения вечером. Лучи заката цеплялись за его кудри, превращая их в огненный ореол — Арманду вдруг захотелось схватить горсть этих бликов. — Сегодня привезут ткани из Дамаска, — выпалил альфа, не дав себе передумать. — Для костюмов театральной труппы герцога Моденского. Хочу предложить вам присоединиться к моей поездке в цеха, ваша светлость… Если будет желание. Тимоти не обернулся, но плечи его напряглись. Цеха. Мануфактура. Производство. Так сейчас называлось родовое гнездо де Шаломе. То место которое добрые полгода назад было для Тимоти домом. А сейчас именовалось не иначе как Цех. Холодно и коротко. Бездушно и безжизненно. Тимоти ни разу не был на производстве, хотя время от времени, до поездки в Канны, Арманд приглашал его составить компанию, когда в цехах шили интересные заказы. Тимоти не хотел видеть во что превратился его дом. Он хотел чтобы замок в его сознании остался тем же каким он видел его в последний раз. Он не хотел видеть их имение как отражение положения Тимоти и его семьи - падение аристократии к ногам буржуазного общества. — Вы же любите всё это... — Арманд махнул рукой, будто ловил невидимые нити в воздухе, он впился взглядом в затылок омеги, пытаясь прожечь в нём хоть каплю любопытства— Узоры, шелка. Тимоти тяжело и опечаленно выдохнул. Арманд шагнул вперёд, сапог гулко стукнул по полу. Тимоти понимал - Арманд делает первый шаг к их перемирию. Редкость. Обычно он этого не делал и конфликты просто остывали долго и медленно сами собой, а потом Тимоти просто по забывчивости начинал общаться первым и мир сомнительный, но все же мир восстанавливался. В этот же раз альфа сделал явный шаг. Первым. Вот только ехать на производство… - Я не настаиваю, — Он выдержал паузу, заставляя слова звучать просьбой, а не приказом. — Поедите? Прозвучало совершенно мрачно. Омега обернулся медленно задумчиво посмотрев на мужа. — Надо признаться мне бы было интересно увидеть ткани, — пальцы Тимоти уже гладили корешок партитуры, выдавая интерес. - Но я боюсь, что сильно расстроюсь когда увижу имение, вернее то во что вы его превратили. - Замок стоит как стоял, - раздраженно буркнув, поморщился Арманд, крылья его носа сердито вздымались в стороны, видно было что попытка пойти на сближение далась ему через силу и он, не оцененный за свою инициативу, кажется уже жалел о сказаном. - Более того вы как были его владельцем так и остаетесь. - Я супруг владельца. А замок больше не мой дом, - горько признался омега, отводя взгляд в сторону одиноко стоящей на подоконнике орхидеи, одной единственной пятнистой сорта Леопард, что Тимоти забрал себе, остальные сейчас томились в зимнем саду у дядюшки - подаренные ему папой в благодарность за гостеприимство. - Это место погибло, а ваши рабочие стирают сапогами мозаику, которую мой прадед привёз из Венеции. - Это место живет, - возмущенно фыркнул Арманд, раздражаясь пуще прежнего, жевалки на его скулах принялись раздраженно «гулять», голос уже явно звучал недружелюбно . - И кормит две сотни людей трудящихся в нем. Он было развернулся планируя уйти как вдруг юный супруг , также через силу, смилостивился и сказал давшим петуха голосом. - Арманд, - их взгляды встретились, Тимоти вежливо улыбнулся, сглотнув. - Я составлю вам компанию. Спасибо за приглашение. Папа Тимоти гордился бы им. За проявленную мудрость на замену упрямству. Альфа молча кивнул, суровость из взгляда не исчезла, но облегченный выдох говорил сам за себя. - Через час спускайтесь. Я буду вас ждать. *** Карета подъехала к воротам, и Тимоти замер, вцепившись в бархатную обивку сиденья. Глаза его скользнули по остроконечным башням замка, где теперь вместо фамильных гербов красовались вывески: «Цех №3. Шерстяные ткани» «Цех №4. Лен» «Цех №1 Ручная работа» Арманд, заметив, как побелели суставы омеги на ручке двери, неожиданно прикрыл его ладонь своей, грубой и тёплой. — Это право не стоит такого волнения, — сказал он негромко, но Тимоти лишь нервно дернул подбородком. Арманду было не понять. ** Замок встретил их гулом, заставившим Тимоти сжать веки. Где-то за стеной орали рабочие, передавая друг другу тюки: — Во второй цех - сырец! Тимоти с тоской посмотрел на лестницу вверх. Ковры, картины, скульптуры - всего этого не было. Помещения выглядели неуютно и холодно. Арманд, не глядя, поймал за руку омегу. — Нам сюда, — он провёл Тимоти через арку ведущую в столовую, где когда-то висел портрет деда Тимоти. Теперь там висела доска с графиком смен. За столом обедала группа рабочих. В столовой стоял запах безвкусной каши на воде, таких запахов во времена жизни Тимоти здесь эта столовая не знала. Воздух следующего помещения встретил их гулом станков, смешавшимся с говором рабочих. В зимнем саду, где когда-то цвели орхидеи, теперь сушились шерстяные полотна, развешанные, как паруса. Тимоти шагнул вперёд, и его тонкие туфли утонули в ковре из обрезков — алых, индиго, золотых. — Здесь был зимний сад, — голос омеги дрогнул, когда они проходили мимо цеха с витражами. Вместо пальм теперь стояли тюки хлопка, а по мраморному полу, испещрённому царапинами от телег, сновали девчонки-швеи с обрезами тканей и мерными лентами накинутыми на шеи. Арманд молчал, но его рука невольно легла на поясницу Тимоти, будто пытаясь удержать от бегства. В мастерской, заваленной лекалами, их ждал худой портной. — Месье Хаммер! — он засеменил. — Вот образцы, как вы приказывали... ** У склада с арабскими тканями омега ожил: пальцы его, привыкшие к клавишам пианино, теперь дрожали, касаясь персидского шелка. — Смотрите, Арманд, — он повернулся, держа лоскут теплого кофейного цвета, Альфа окинул ткань ровным взглядом. На фоне грязных стен, под рёв станков, Тимоти сиял, как та самая орхидея, которую омега когда-то спасал в оранжерее. — Этот оттенок... он как ваши родинки, — улыбнулся Арманд, и тут же сморщился, будто проглотил лимон. Комплимент звучал нелепо, как стих, написанный кузнецом. Тимоти подавил смущенную улыбку. — Какой приятный, — омега прижал шелк к щеке. Арманд усмехнулся глядя на эту картину и кивнул портному: — Сделай обрез побольше . Его светлость отдаст ткань в салон и сошьет себе платье. — Костюм, — поправил его Тимоти. — Из этого шьют камзолы для принцев, а не платья для содержанок. Портной улыбнулся оценив сарказм юного супруга своего начальника, а после собрался и подавил улыбку поймав на себе испепеляющий взор альфы. - Да, я бы взял эту ткань, чтобы по моему эскизу сделали костюм в салоне, - рассудил Тимоти. - Вы можете не обращаться в дорогие салоны, - добродушно отметил портной. - Я могу сделать лекала по вашему эскизу и сшить костюм для вас самостоятельно, ваша светлость. Тимоти недоверчиво посмотрел на портного. - Я… Эм… Портные Хаммера шили костюмы для артистов, шторы для кофеин, ресторанов, примитивные одежды для плебейского народа. Тимоти видел все это безвкусие. И он очень сомневался в умениях портных Хаммера. Омега перевел взгляд на ткань. Шелк цвета кофейного зерна переливался в руках Тимоти, как закат над пустыней. Его пальцы, привыкшие к холодному блеску клавесина, теперь впивались в ткань с жадностью алхимика, нашедшего философский камень. Арманд, наблюдавший за омегой украдкой, будто случайно приблизился, оттеснив портного локтем. — Пусть пошьет, нарисуйте эскиз, — буркнул он, делая вид, что изучает узор, а после обратился к портному. - У его светлости превосходный и изысканный вкус , коммерчески перспективный. -Это комплимент или приговор? - спросил Тимоти не поднимая глаз, проводя ногтем по переплетению нитей. Портной, вежливо кашлянул: — Для костюма нужен подклад, ваша светлость. Подберем? Арманд хмыкнул, в его предприимчивом уме созрел очередной денежный план. Омега поднял бровь, посмотрев на Арманда. — Вы уверены, что провинциальный мастер справится? — он кивнул на потёртый напёрсток портного, а после спросил у портного, - Вы знаете чем различаются рококо с ампиром? - Нет, ваша светлость. Но я могу работать по эскизам, - вежливо улыбнулся портной. - Для этого не нужны такие глубокие знания. — Тимоти, не сомневайтесь, этот парень сделает тоже что и ваш салонный щёголь. Если нет, сделаем обрез и пойдете в салон, - пообещал Арманд, а после обратился к портному. — Как закончите, сделай три копии, костюма как у моего супруга. Для витрины. ** Он наблюдал, как юноша увлеченно рисует эскиз, согнувшись над столом, и вспоминал постоянные комплименты от светских омег одеяниям Тимоти пошитым по индивидуальным заказам его молодого супруга. Из этой затеи могло выйти что-то прибыльное… - Месье Хаммер, я вас всюду ищу, - ворвался к ним поручитель, привлекая внимание хозяина. - Позвольте украсть вас для составления сметы. Арманд кивнул, а после обратился к Тимоти и портному. - Я вас оставлю. Вскоре вернусь. Тимоти увлеченный эскизом не услышал его, а Портной принялся убирать захламленный стол приглашая Тимоти: - Ваше сиятельство, пресядьте за стол, так будет удобнее. Я принесу вам бумагу для черновиков. Может желаете чаю? *** Когда они уезжали, Тимоти не обернулся прощаться с замком. Он задумчиво всматривался в сжатый в ладони лоскут ткани цвета пыльной розы поверх стопки изрисованных листов, а другой рукой — неожиданно для себя — держался за рукав Арманда. — Завтра вернёмся? — спросил Альфа, делая вид, что поправляет перчатки. — А ?— выпал из задумчивости Тимоти, а затем прижав ладонь к лицу спрятал улыбку за тканью и бумагами, сказал. — Пожалуй, да. Делать три одинаковых костюма кошунство, я сделаю три разных эскиза. И покажу их Полю, но только если завтра вы будете также галантны, как сегодня. Арманд фыркнул, уголки его губ дрогнули, он приказал кучеру ехать медленнее и наблюдал за ладонью Тимоти поверх своей, будто боялся, что малейшее движение разрушит хрупкое перемирие между ними. Он замедлил карету, чтобы продлить момент с Тимоти, и, он конечно не готов был себе в этом признаться, но это был жест не собственника, а влюбленного, влэббленно отчаянно боящегося спугнуть счастье. - Если ваши костюмы сметут с витрин. То я готов буду отправить ваши идеи в массовое производство, - сознался Арманд, посмотрев в большие и чистые глаза своего омеги. - Это баловство - усмехнулся Тимоти. - Я даже готов буду вам платить, - пообещал Арманд. - Чтобы поощрять и подпитывать ваше вдохновение. - Платить за неумелые эскизы? Я в этом не мастер. Бросьте. Не смешите. - Я абсолютно серьезен. Я не знаю в Париже ни одного человека с большим вкусом к красоте чем вы, - честно без лукавства отметил Арманд. Карета в этот момент въехала в тень узкой улочки, и Тимоти в порыве непонятно откуда нахлынувшей нежности воспользовался внезапной темнотой, чтобы потереться своей гладкой нежной щекой о бороду Арманда. Альфа резко обернулся, смущенный неожиданным порывом Тимоти, но омега уже отстранился, делая вид, что разглядывает вывеску кондитерской. *** Ночью Тимоти укладываясь на супружеское ложе искоса поглядывал в сторону двери, ожидая привычного появления мужа. Он после насыщенного рисованием и обдумыванием фасонов дня был в хорошем настроении и даже вертелся в нетерпении, желая поделиться своими мыслями. Когда альфа вошел в спальню Тимоти тут же сел улыбнувшись и хлопая ладонью рядом с собой. - Посмотрите варианты? Арманд раздеваясь усмехнулся, неспешно укладываясь рядом с омегой. - Я хотел посмотреть на другое, но прежде, да, можете показать свои рисунки. Тимоти поспешил, забрать с прикроватной тумбы рисунки и разложить на кровати уже завершенные варианты. Его глаза горели азартом. — Смотрите, Арманд, — он провёл пальцем по изгибу кружевного воротника на одном из листов. — Здесь я вдохновлялся палитрами и одеждами эпохи Ренессанса, но добавил современный крой. Видите как линия плеча подчёркивает силуэт? Арманд забрал лист, всматриваясь, сводя брови в хмурую оценивающую складку. — Красиво, — кивнул он. — Но сколько метров шёлка уйдёт на эти оборки? — Не всё измеряется метрами! — Тимоти фыркнул. — Это искусство. Посмотрите вот такую вышивку я хочу… — Это нужно делать в ручную, - хмуро заключил альфа. - Себестоимость будет слишком высокой. Для вас конечно не жалко, но для витрины это будет жирно. — Тогда так, — омега показал второй эскиз. — Вот упрощённый вариант для массового производства. Те же линии, но вместо шёлка — смесовая ткань. А вышивку заменим узором. Арманд присвистнул, невольно впечталённый. — Вооот. Это ближе к действийтельности. — Именно, — Тимоти самодовольно откинулся на подушки. — А это... — он показал третий эскиз, — ...для театра. Чистая роскошь. Пусть герцог Моденский платит втридорога. Арманд рассмеялся, впервые за неделю — глухо, но искренне. — Да, думаю это будет по нраву Моденскому. Но надо будет еще послушать мнение Поля, - закончил альфа собрав все эскизы в стопку и убирая в сторону. Тишина повисла на мгновение, и Тимоти, поймав его взгляд, пересиливая смущение и страх всем корпусом развернулся к мужу и нежно коснулся ладонью щеки альфы. — Арманд... — его голос дрогнул. - М? - заинтригованно протянул Хаммер. — Сегодня... - он негадолго притих собираясь смелостью. - Можно по-другому? Альфа, нахмурил брови и спросил подозрительно: — Как? Тимоти несмело придвинулся к нему совсем в плотную и шепнул губы в губы с надеждой посмотрев в холодные голубые глаза. - Нежно. Арманд улыбнулся, осторожно положив ладонь на поясницу омеги и мягко почти невинно поцеловал Тимоти. Его обычная напористость растворилась в ласке. Тимоти осторожно совершенно невинно прикрыл глаза, поощряющее погладив Арманда по плечу, целуя в ответ, постепенно углубляя ласку, проталкивая в рот альфы свой влажный, несмелый язычок. Альфа вплел ладонь в его вихры, мягко массируя кожу головы. Они целовались долго, чувственно, неторопливо. Тимоти причмокивая в порыве нежности думал о том, что мог бы вот так целоваться целую ночь напролет, но Арманд оборвал поцелуй. А омега сначала по инерции потянулся за ним, а после смутившись отстранился и шумно выдохнул, укладываясь на спину, осоловело поглаживая себя по губам. - Так? - спросил альфа. Тимоти поднял взор на нависнувшего над ним, довольно улыбающегося будто любующегося Арманда и молча кивнул, замерев в предвкушении, почувствовав как ладонь альфы протиснулась между его головой и подушкой, укладываясь на затылок. Тимоти открыл рот, вновь прикрывая глаза в надежде на продолжение поцелуя, однако теплые губы альфы скользнули по его шее, остановились — выбрав самое нежное, самое чувственное местечко и осторожно поцеловали.  Тимоти облизнулся, неосознанно поджав пальцы на ногах, когда альфа начал жадно вдыхать его кожу. Вторя просьбе омеги. Так? Так лучше? Тимоти почувствовал как по коже пробежали толпы мурашек. Альфа медленно осыпая его тело нежными поцелуями, спускался вниз, ласково оглаживая каждый сантиметр чувствительной, нежной кожи омеги. Арманд раздвинул его ноги, и Тимоти послушно приподнял бедра, чувствуя как альфа оттопыривает его ягодицы в стороны, ожидая, что вот-вот в его истекающий смазкой анус войдет член альфы, но вместо этого между ягодиц прокатилось что-то скользкое, горячее и мокрое, и это был не член. Ощущения были неизведанные. Тимоти опустил ладони вниз, запуская пальцы в волосы альфы. Жар, стыд и возбуждение разом бросившие омегу в дрожь чуть не выбили из Тимоти сознание. Ему было так стыдно, что он не решился открыть в глаза. Ласка альфы была… Была очень откровенной. Арманд бесстыже вылизывал ему дырку, словно кабель, снюхавшийся с течной сукой. Он дразнил Тимоти кончиком языка, просовывая его внутрь, надавливал, лизал, целовал с громким чмоком — то невесомо, то настойчиво, и это было восхитительно и развратно. Это было грязно, как порнографические рисунки, собираемые кузеном Тимоти Оскором втайне от строго гувернера. Когда Оскар показывал тринадцатилетнему Тимоти эти картинки, омега брезгливо морщился, не представляя себе как в здравом уме можно лизать чей то анус. И как вообще альфу, сделавшего такое, можно целовать в губы не испытывая чувство брезгливости. Арманд куснул его за мошонку, а после накрыл возбужденный член омеги своим ртом. Тимоти тихо выругался, открывая глаза, мечтая, чтобы язык альфы вернулся обратно, Арманд посмотрев на него снизу вверх усмехнулся, догадливо выпустив член омеги изо рта и вновь принявшись ласкать ртом чувствительную дырочку. В этот раз Тимоти извиваясь задом на лице альфы от наслаждения не закрывал глаза в надежде запомнить все непотребства, что делал с ним его муж. Он уже знал, что потом будет целовать Арманда. Долго, страстно и благодарно. А сейчас он закусывал губу, жарко дышал стараясь не потерять сознания от наслаждения. ** Он расслабился, раскрываясь, как ухоженный цветок, под лучами ласкового солнца, и откинул голову назад, захваченный пошедшей по телу волной наслаждения. Арманд поцеловал его в шею и скользнул своим членом в Тимоти. Омега еле слышно застонал, ему уже хотелось кончить, раствориться в неге, иначе он рисковал сойти с ума от того количества нежности и ласки, что выпоеснул на него этой ночью Арманд. Тимоти с благодарностью обнял мужа за шею и легко подстроился под ритмичные, жестковатые толчки. Арманд теперь уже просто брал Тимоти — безыскусно, ориентируясь на собственное желание и нужды тела. Тимоти же разомлевшему и заласканному оставалось только аккомпанировать, чувственно откликаясь на прикосновения и поцелуи, это в таком состоянии давалось ему легко и естественно без каких либо усилий. Тимоти открыл глаза и уставился в лицо своему Арманду. Рот у того был приоткрыт, по вискам тек пот, на лбу выступила напряженная вена, голубые глаза стали почти прозрачными, брови хмурились, скулы стали резче. Тимоти прекратил дышать, залюбовавшись таким Армандом, поглощенным удовольствием и желанием. Дыхание альфы сбилось, стало рваным. Он толкался в тело Тимоти судорожно, потеряв свой четкий ритм. Тимоти прикрыл глаза, старательно сжимая и разжимая анус, помогая альфе прийти к разрядке. - Ох, - облегченно выдохнул тот, когда Тимоти, сжал его бедра своими ногами, чувствуя как альфа начинает выплескиваться в него, расслабляя узел. Тимоти выдохнул чувствуя как его губы накрывают губы альфы, вовлекая в очередной сладкий, тягучий как патока поцелуй. Тимоти охотно отвечал. Эта ночь была для него особенной. И он надеялся что не только для него. *** Они лежали, сплетясь конечностями. Арманд ошарашено глядя в потолок, гладил кудри Тимоти, вдыхал запах его волос. — Сегодня было... — он запнулся, посмотрев в глаза омеге, подбирая слово. — Совсем иначе, — тяжело дыша закончил за него Тимоти, пряча улыбку у него на груди, накручивая на палец короткие волоски. Арманд притянул его еще теснее, цепляя пальцем бусинку соска, мягко поглаживая: — Завтра возьмите орхидею в цех. Пусть украшает ваш уголок. Тимоти ненадолго завис, в задумчивости, а после слабо улыбнулся, признаваясь: - Она будет рада вернуться домой.