Брак по расчету

Производство гудело, как раненый зверь. Тяжелый гул машин, будто не сулил ничего хорошего. Группа революционеров по хозяйскимрассекла толпу рабочих, добравшись на руководителя цеха. И уже вскоре Арманд был оповещен. - Месье, Снова они, - мрачно сообщил Бруно. Арманд нехотя оторвав взгляд от смет кивнул. - Сейчас спущусь. Хаммер неторопливо, держась за парапет шел по лестнице вниз настороженным злопамятным котом глядя на группу революционеров у входа — не делегация, а стая приход который каждый раз походил на набег голодных волков в овчарню. — Месье Хаммер, вас ждут в комитете, — не глядя бросил главарь - бета с лицом, изъеденным оспой, масляно разглядывая хорошеньких девушек за ткацкими станками. «Ждут» за последнюю пару месяцев еще не разу не предвещало чего-то хорошего. Он уже приготовился к очередному торгу — отдать цех, земли, всё, кроме... — Вашего омегу сняли с поезда в Париж. Небезопасно в нынешнее время таким омегам путешествовать в одиночку. Мозг Арманда отключился на секунду. Ладони сжались в кулаки — абсурдный рефлекс против фантомной угрозы. — Вы верно ошиблись. Он в Ницце, — голос звучал чужим, как будто ржавые шестерни в груди скрипели вместо сердца.- «Таким», - саркастично отметил Арманд. - Сейчас любым омегам опасно путешествовать одним. Революционер усмехнулся, доставая паспорт с гербом де Шаломе. — Волосы темные кудрявые, пряди постоянно спадают на лицо. Рост метр семьдесят. Худой, тоненький. Острые скулы, большие глаза - цветом вроде как мутный изумруд, ресницы длинные. Веснушки на переносице, много родинок. Очень... изящный. — Он протяжно облизнулся, — Беременный, кстати. Животик еле заметен, но походка выдаёт. Ходит, как телёнок на льду — неуверенно, ноги дрожат. Арманд поджал губы, заметив как один из революционеров закурил. - На производстве нельзя, имейте совесть, может быть воспламенение, тут всюду обрезки тканей, - он зло тряхнул головой и еще раз с сомнением посмотрел на главного. Тимоти должен был быть в Ницце. - Можно посмотреть, - Арманд кивнул на паспорт. - Конечно, месье, - сопровождалось гаденькой улыбочкой. *** Изолятор пах мочой и страхом. Тимоти спал, свернувшись на деревянной лавке, как котёнок в корзинке . Левый рукав разорван, на запястье — синяк в форме следов от пальцев, какие возникают если крепко сжать чувствительную кожу. Арманд шагнул вперёд, и мир сузился до точек: Штаны порванные в колене, из под рваной ткани выглядывает воспаленная ссадина. Ресницы, подрагивающие во сне и слипшиеся от слёз. Его вьющиеся волосы, обычно напоминавшие золочёные завитки на старинных фресках, слиплись в грязные пряди. На щеке краснела царапина. - Ваш? - Мой, - кивнул Арманд, чувствуя как пульс простукивает в ушах. — Разбудить? — спросил надзиратель. — Не надо. Он поднял Тимоти, ожидая привычной тяжести, пробуждения — бунта, сарказма, борьбы. Но омега не проснулся, беззвучно вжался в его шею, доверчиво, как ребёнок. *** В съёмной квартире пахло плесенью и яблоками. Губы сами нашли висок Тимоти — солёный, с привкусом пота. Пальцы расстёгивали рубашку, не для страсти, а чтобы убедиться: живот едва округлился, кожа цела, сердце бьётся. — Дурак, — хрипло прошептал он в спутанные кудри и принялся стягивать с омеги остальную одежду, выискивая повреждения и с облегчением не обнаруживая ничего серьзного. Арманд опустил сонного Тимоти в наполненный теплой водой жестяной таз, смывая грязь тёплой губкой, скользящей по рёбрам, выпирающим под кожей, как у голодающего поэта. — Арманд... — голос Тимоти сорвался на полуслове, когда он полностью пробудился. Слёзы покатились по щекам, смешиваясь с водой. — Прекратите. Всё позади. Тимоти прижал его ладонь к животу, где под кожей расцветала новая жизнь. — Он скучал, — прошептал омега, Арманд не удержался, погладив нежную кожу, и поцеловал омегу в ссадину на колене, заставляя Тимоти зашипеть от боли. - Вы злитесь? - Очень, - ровно ответил Арманд, целуя другую коленку, - Я в ярости. Но пока я больше рад, что вы целы. - Я сам на себя злюсь, - опечалено признался Тимоти, укладывая ладонь на щеку мужу, поглаживая по бороде и тревожась смотреть Арманду в глаза. - Мне нужно было оставаться в Ницце, а не рисковать. — Нужно было, да, - согласился альфа, а после спросил, - Вас обидели? Сделали больно? - Нет, я просто… упал, - соврал омега, не решаясь сознаваться в масштабе рисков, которым подверг себя и их будущего малыша. - Зачем уехали? — Вы ничего толком не рассказывали. Я беспокоился. Боялся, что вас убьют революционеры, — голос дрогнул. Альфа беззлобно хохотнул, плеснув в Тимоти водой. Право, он не знал как описывать в письмах беременному омеге то, что происходило с ним последние два месяца. - Боялись, что меня убьют революционеры, а не вы? Тимоти в ответ на это резко подался к нему, вычерпнув часть воды прямо на рубашку альфе, обнимая его за плечи, прижимаясь мокрым телом, потираясь лицом о щеку. - Я хотел быть рядом. Арманд отнял его раскрасневшееся, заплаканное лицо от себя. - Ну теперь вы рядом. В ржавом тазу. Вам нравится? - Очень, - чувственно кивнул омега. И Арманд не удержался, придерживая Тимоти за скулы впился губами в податливый, мягкий рот , омега ответил мгновенно. С чувством и страстью. - Покупайтесь со мной, - шепнул Тимоти. - В этом замечательном ржавом тазу. - Боюсь тут мало места для двоих. - Я сяду к вам на руки! За окном гремели выстрелы, очередные беспорядки и было небезопасно, но здесь, в жестяном тазу наполненном теплой водой под плеск проливающейся на пол жидкости, они строили свою безопасную крепость из приглушённых стонов, вездесущих рук и влажных поцелуев. *** На рассвете Арманд долго не мог себя уговорить покинуть квартиру любуясь распластавшимся на простынях, спящим на животе омегой. Расслабленным, невинным, доверчиво раскинувшим ноги и руки. - Ваше сиятельство, - Арманд мягко потрепал его по плечу. - Я закрою вас, пришлю кого-то с едой и врачом. - Угу, - тихо сквозь сон промурлыкал Тимоти и перевернулся, слабо наблюдая за супругом из под полуприкрытых глаз. - Вы дочитали Таинственный остров? Тимоти отрицательно качнул головой, вспоминая, что оставил книгу в поезде. - Тогда ждите книгу привезут вместе с едой и доктором. Тимоти в ответ на это слабо улыбнулся и приподнявшись на локте подтянул к себе супруга для кроткого поцелуя. - Можно я останусь? - оторвавшись от губ супруга несмело попросил Тимоти. - Тут неуютно. - Уютно. - Я пока не могу взять жилье в другом месте, тут безопаснее всего. - Мне тут нравится не оправдывайтесь. - На улице небезопасно, - нахмурив брови сообщил Арманд. - Ребенку нужен свежий воздух. Цветы. - Я буду дышать на балконе. Привезите мою орхидею. - Тут нет места для прислуги на постоянное пребывание. И Негде разместить Полин. - Ну и не надо. У нее появилось увлечение. Если вы отмените аренду дома это будет только катализатором ее романа. - Глупости, пусть живет сколько ей нужно, - фыркнул Арманд. - но насчет прислуги… Вы ничего не умеете. Вы в положении. - Пусть кто-то приходит и уходит. Арманд шумно выдохнул, понимая что спор бесполезен. У Тимоти на все был ответ. - Хорошо, - кивнул альфа. - Можно Тимоти, оставайтесь. Омега улыбнулся, несмело заглядывая мужу в глаза. - А вы рады, что я останусь? - Очень рад, но и очень встревожен, - честно сказал альфа. - Простите за отстраненность. Я хотел вас защитить. - Прощаю, - Тимоти не удержался и поцеловал мужа снова. - Простите за риск. Я боюсь вас потерять. - И я вас прощаю. - Но не любите? - улыбнулся Тимоти. - Почему не люблю. Конечно люблю, что за глупости, - возмутился Хаммер. - Никогда не говорили. - Надо обязательно говорить? - Да, - кивнул Тимоти. - Если любишь надо обязательно говорить, я вам говорил. - Хорошо, - кивнул альфа и прильнул ладонью к животу омеги. - Он еще маленький, - шепнул Тимоти. - Ваша светлось, перед лицом нашего сына торжественно объявляю, что люблю вас, - не сразу, а предварительно прочистив голо, будто это ему физически тяжело давалось объявил Арманд. Тимоти довольно улыбнулся и ткнулся лбом ему в грудь, словно ласковая лошадка, а после дернулся отстранившись, округлив глаза, почувствовав едва ощутимый удар изнутри. Арманд улыбнулся ему , вскинув брови и тоже ощутив этот толчок. - Вот как, - ревниво вспыхнул омега, осуждающе посмотрев на свой едва округлившийся «как будто там воздух» живот. - Все с вами понятно, месье Элио. ** По приходу на производство Арманд, как было обещано вчера революционному комитету, написал заявление о передаче еще 20 % процентов своей мануфактуры революции. Итого в его распоряжении оставались жалкие 20 процентов, но это мало его беспокоило. Революцию можно пережить. Голод — перетерпеть. Но мир, где он не услышит голос Тимоти — нет. Оба они сейчас как никогда ясно понимали, что в мире, где всё рушится, единственная крепость — это они двое, выбравшие друг друга вопреки всему. На следующей неделе газеты пестрили «Арманд Хаммер - один из главных столбов революции! Элита буржуазии! Пример для подражания!»