Брак по расчету

Девчата, кто поддерживает болтает со мной по фику спасибо вам большое вы такие классные, я с вами фик который планировала сто лет писать сейчас кажется смогу за несколько дней уговорить❤️❤️❤️ Тимоти пролистал стопки прочих писем. Желая или не желая? Найти оные письма Де Куьера. Он не мог понять своих чувств. Но он зачем то мучал себя, перекладывал конверты один за другим. Один за другим. Один за другим. И вот на дне он обнаружил еще один конверт. Еще одно письмо от Де Кубера. Датированное тем же днем. Тимоти вытащил из конверта два листа. Один почти пустой с крупной припиской «Храни вас бог!» почерком де Кубера. Где P.S значилось « У этого письма должно быть два адресата. Оставьте его для вашего супруга, а я сохраню все прочитанное в сердце» Второй исписанный мелким почерком с двух сторон лист был ни чем иным как письмом Арманда. Дата все тот де злополучный день. Тимоти узнал его почерк и еще не начав читать расстроился, видя как на самом деле многословен может быть его муж в письмах. С другими. «Дорогой Вильгельм, Ваше письмо нашло меня утром, и весь день я был погружен в мысли, я обдумывал ответ в час, когда луна заглядывала в окно спальни, а Тимоти спал, прижавшись щекой к моей ладони. Я долго смотрел на его ресницы, трепещущие, как крылья мотылька, и думал о том, как странно устроена жизнь. Вы просите прощения, но его не нужно просить — я давно перестал держаться за тот огонь, что когда-то сжёг меня дотла. Я простил вас. Я простил вас еще в тот миг, когда понял, что именно ваша жестокость привела меня к нему. Да, я любил вас. Любил с безумием юноши, готового разбить мир ради вашего взгляда, вашей улыбки. Вы были пламенем, что освещало мои тёмные ночи в гарнизоне, но пламя это обжигало. Да, я любил вас. Любил так, как может любить только юноша, ослеплённый блеском ложного света. Вы были пожаром, что испепелил мою наивность, оставив лишь пепел сомнений. Помните, как вы смеялись над моими стихами, называя их попыткой кузнеца выковать сонет? Я злился на вас за эту насмешку, но теперь благодарю. Вы научили меня, что бурное необузданное пламя может согревать, но им нельзя отапливать дом. Тимоти — иное. Он не горит. Он течёт, как река, которая не спрашивает разрешения, чтобы напоить иссушенную землю. С ним я не боюсь быть слабым, потому что его любовь — это не испытание на прочность, а тихая гавань, где даже самые тёмные мысли растворяются в прибое. Он смотрит в меня, словно видит дальше кожи, дальше крови, прямо в ту трещину, что вы когда-то оставили в моей душе. И исцеляет её. Когда я шел на дуэль, после того как вы отвергли мои чувства, когда ваш муж выстрелил в меня, я не ждал спасения, я как и вы сам желал себе смерти, я искал ее. Истекая кровью, я не проклинал вас. Потому что огонь, даже уничтожающий, учит ценить свет. Сейчас я люблю другого. Тимоти — не пламя. Он океан. Глубокий, бескрайний, непредсказуемый, неизведанный. С ним я не боюсь сгореть. С ним я боюсь захлебнуться. Когда его пальцы касаются моих шрамов, я чувствую не боль, а исцеление. Когда он говорит «люблю», это не искра, а прилив, смывающий все мои страхи. Вы были уроком. Он стал наградой. Да, наверное, вы правы я и вас люблю, но это любовь иная - любовь к прошлому, что привело меня в мое настоящее. Вы спрашиваете, осталось ли во мне что-то от прежней страсти. Нет. Но осталась благодарность. Вы были штормом, что выбросил меня на берег, где я нашёл сокровище. Я думал сегодня. Много думал. Если бы не случилось в моей жизни вас захотелось бы мне реабилитировать свое эго, если бы оно не было ущемлено, купив «трофейного» омегу? Захотелось бы мне боящемуся полюбить вновь, если бы я не любил до этого болезненно, брака по расчету? Захотелось бы мне моего Тимоти? Я надеюсь, что да. Но я этого никогда не узнаю. А значит может, что и нет! Может я бы счел его слишком прекрасным? Слишком красивым! Слишком юным? Слишком благородным? Слишком умным для себя? Слишком чистым? А если нет, то я бы не испытал бы тех чувств , что испытываю сейчас. Осознание этого меня ужаснуло. Я почувствовал ужас физически. А значит хорошо, нет, значит замечательно, что в моей жизни были вы. Я пришлю Вам деньги, пришлю больше чем вы просите, через Николя — он встретит вас у часовни в полночь. Не ищите в этом жесте надежды на возрождение прошлого — его нет. Только благодарность. Храни вас бог.» - Ваша светлость, - появившаяся в проходе Лили, растерянно захлопала глазами и поспешила подойти к Тимоти, заглядывая в глаза и спрашивая обеспокоенно: - У вас болит что-то? Почему вы плачете? Тимоти свернул письмо и вложил обратно в конверт и сказал, потянув носом. - Просто письмо. - Любовное? - Угу. - Вам? - Да, - кивнул Тимоти. - Пожалуй, что мне.