Брак по расчету

Лиз вылила ковш тёплой воды на плечи Тимоти, и он вздрогнул, словно очнувшись от забытья. Омега стиснул зубы, чувствуя, как её пальцы слишком настойчиво массируют кожу. — Замерзли? Добавить еще кипятка? - обеспокоилась она. - Нет, все хорошо, хорошая вода. Просто я… Такая слабость… - Давайте-ка вымоемся как следует, ваша светлость, — говорила она, принявшись еще беспощаднее тереть его спину губкой. — Малышу приятнее будет к чистенькому папе прижиматься. Пар поднимался от медного таза, смешиваясь с утренним светом, что пробивался сквозь щели ставней. — Умница, ваша светлость, — пробормотала она, втирая в его волосы мыло с запахом сосны. — Так легко разродились. Почти не кричали. Тимоти, опустив веки, позволил ей расчесать спутанные пряди. Гребень скользил по коже головы, будто смывая остатки кошмара. — Вы же принимали роды только у овец, — вдруг сказал он, не открывая глаз, вспоминав слова Арманда. — Это я в сравнении с овцами почти не кричал? Лиз хохотнула, полив еще один ковш с водой Тимоти на голову: — У овец, у коз… У соседской девицы в юности принимала, - сказала Лиз будто речь шла о чем-то совершенно незначительном, а не о грандиозном навыке помощи в появлении новой жизни, - Вы, омеги, рожаете, куда аккуратнее женщин. У вас все изрядно пластичнее. - неловко заключила она, а после скомандовала. - Вылезайте из таза. Она принялась вытирать его грубым полотном. Тимоти стоял покорный. Кажется в тот момент он испытывал к Лиз восхищение сродни тому, что чувствовал когда видел красивую картину, читал интересную книгу, или слушал пробирающую до глубины души мелодию. Капли воды стекали с его рёбер на пол. Тело… Его тело будто и не носило ребёнка. - Говорю же - поразительно упругие мышцы, - восхитилась Лиз.— Эх, и как только ребёночек там помещался? Плоский живот, острые бёдра, лишь слабая сеть синеватых прожилок на внутренней стороне бёдер напоминала о семи месяцах тяжести. — Ну-ка, повернитесь, — Лиз щёлкнула пальцами, указывая на кровать. — Надо проверить, не гниёт ли там чего. Тимоти побледнел до кончиков ушей: — Может гнить? - Условия здесь были не самые чистые, все может быть, — она потянула его за запястье. - Давайте. Он лёг на спину, закрыв лицо рукой, пока ее пальцы раздвигали ягодицы. Холодный воздух ударил в растянутое, пульсирующее отверстие. — Красота, — заключила Лиз, смазывая всё гусиным жиром. — Так у вас все быстро восстанавливается. Через неделю и не вспомните. Тимоти кивнул, поспешно вставая и опуская вниз ночную рубашку. Завтрак Лиз подала на треснувшем подносе: ячменная каша, тушёное яблоко. За завтраком её пальцы то и дело тянулись поправить его ночную рубашку, убрать прядь со лба. — Арманд говорил, как скоро мы двинемся? — спросил он, избегая её взгляда. — Наверное, скоро, — она положила ему ещё ложку каши. — Но сначала вам окрепнуть надо. - Вы не слышали, что они говорили? - Они очень много говорили, ваша светлость, - как то нехотя ответила Лиз, будто не желала озвучивать плохих новостей. - Спросите сами, когда они вернутся. От их разговоров у меня голова гудит, — она махнула в сторону двери. - А скоро вернутся? - Сказали, что поехали договариваться о документах. *** Когда малыш зашевелился, Лиз тут же вскочила наперегонки с Тимоти: — Отдыхайте. Не тормошите его, пусть поспит подольше. — Он же проснулся, — Тимоти потянулся к сыну. — Дайте я укачаю, вы еще не крепки, полежите— она уже взяла ребёнка на руки, убаюкивая. Тимоти сжал кулаки и нехотя откинулся на подушки ревниво наблюдая за перемещающейся с его малышом по комнате Лиз. Её забота душила, как слишком тугой шарф. - Лиз, дайте хоть подержать, - обиженно выдавил из себя Тимоти, когда малыш в ее руках затих. Лиз протянула ему малыша, но тут же поправила, как он держит головку. — Вот так, поддерживайте шею… — Я понял. - Нет, так неправильно, - женщина вновь поправила его. - Слушайте меня, ваша светлость, я знаю как надо. Лиз было слишком много. Пока Тимоти держал малыша она не уходила, не давая насладиться уединением, аккуратно поправляя подушку за спиной Тимоти. Тимоти, ещё сильнее раздражённый её навязчивостью, огрызнулся. — Перестаньте меня опекать как ребёнка. - У вас есть рядом слуги или знающие взрослые? - терпеливо сказала в ответ Лиз. - Завтра вы уедите в Таскану и кто знает какие трудности вас будут ждать первое время. Позвольте мне показать вам основы. *** Ребёнок спал в корзине у печи, завернутый в простыню. Тимоти присел на корточки, затаив дыхание. Малыш — крошечный, с кудрявым золотым пушком на голове — всхлипывал во сне, шевеля пальцами. Ресницы… Длинные, загнутые кверху — точно его собственные. — Не трогайте, пока спит, — бросила Лиз из кухни. Он проигнорировал, осторожно проводя мизинцем по крохотной ладони. Малыш схватил палец и открыл глаза — светлые голубые голубые, как чистая морская вода. — Доброго дня, душа моя, — прошептал Тимоти, поднимая его к груди. Сердце ёкнуло, когда тёплый комочек прижался к шее. Малыш начал капризно похныктвать. Лиз вернулась с глиняной кружкой, нахмурившись. - Ваша светлость, вы как дитя! - Он сам проснулся. - Неправда. Слышите как хнычет. Это когда недоспал. - Вам откуда знать. - Я восемь братьев вынянчила. Тимоти прижал малыша покрепче и ушел в сторону, подальше от читающей нотации Лиз. Малыш обиженно сдвинув бровки и выпятив губу, начал плакать. — Надо покормить теперь - раздевайтесь. -У меня нет… - Сейчас появится, садитесь. Тимоти нехотя преодолевая какое-то странное раздражение сел, Лиз пристроившись рядом, стянула часть рубашки в районе груди. Соски были пухлые, чувствительные. - Омегам не нужна грудь — лишь эти две точки, - мягко улыбнулась Лиз, — Так… Массировать надо, — она сжала розовый сосок, и Тимоти вскрикнул. Волна стыдливого жара накрыла с головой: между ног предательски выступила смазка, а рубашка начала натягиваться на внезапную начавшуюся эрекцию. Тимоти не выдержал. — Лиз, я вам благодарен за помощь, но пожалуйста, не надо меня так много трогать и говорить, что делать! — голос дрожал от раздражения и стыда. — Это мой ребёнок. Я разберусь сам. Лиз застыла, будто её ударили совершенно беспричинно и незаслужено. Глаза блеснули обидой, но тут же опустились. Губы подёрнулись, но она собралась она сказала будто все в порядке. — Как прикажете, ваша светлость, простите, — она неловко сложив ладонь в ладонь помялась и вышла, попятившись задом будто прислуга. Тимоти почувствовал неловкость. Будто был незаслуженно груб, но тут же переключился на хнычущего Элио. Молоко не шло. Малыш, тычась лицом в его грудь, и бесполезно посасывая сосок, устав, начал плакать. Все громче и громче. Тимоти, дрожа от смеси гнева и стыда, пытался запустить выделение молока, уговорить сына еще раз захватить сосок, все никак не исходящий питательной влагой. Лиз за стеной грохотала посудой, но по мере того как Тимоти чувствовал, что отчаяние от неспособности покормить малыша становится совсем сильным, звуки постепенно стихли. — Гордитесь зря, — вздохнула Лиз, появившись на пороге и снова приближаясь. - Может у меня нет его?- напряженно выдохнул Тимоти, пытаясь выдавить из себя хоть каплю, пока Элио заходился криком. - Есть, вы его уже кормили. - Когда? - Когда были в забытье. Сразу после рождения Элио, - Лиз повторно положила ладонь на его сосок. - Вы тогда так не гордились, давали помогать. Пока её пальцы выжимали из соска первые капли. Боль смешивалась с невыносимым унижением… И вдруг — облегчение. Тёплая струйка брызнула на мордашку ребенку и он видимо учуяв запах тут же голодно вцепился в сосок, принявшись сердито похрипывая сосать . — Проще, чем ягнёнка доить. Видите? Не надо его выжимать как тряпку, вот тут тут поддавливаете и все, — Лиз стянула рубашку с другого плеча, взявшись за другой сосок. - Потом к этому соску переложите, чтобы не застаивалось молочко. Когда Лиз наконец оставила его, Тимоти аккуратно приложив малыша к другому соску, прислонился к стене, блаженно выдыхая, позволяя малышу сосать. С каждым глотком напряжение уходило, сменяясь странной эйфорией. За окном всё ещё был мир с жандармами, блокпостами, патрульными, преследованием, но здесь, в этом мгновении, существовали только они двое — он и эта кроха. — Спасибо, — прошептал он тихо, Лиз улыбнулась, но сделала вид, будто не расслышала. Арманд заглянул в дверь как раз, когда ребёнок заснул, обмякнув на груди у Тимоти. Их взгляды встретились — вопрос без слов. — Всё в порядке, — кивнул Тимоти, прижимая ладонь к спинке младенца. *** — Цены подскочили, — прошептал Ник, разламывая хлеб. — Мой товарищ говорит что из королевской гвардии на границу прислали людей. Понятно все знают, что беглецы хлынут к этой границе. Ждут, как стервятники. - А наши покупные люди требуют больше за риск быть рассекреченными в махинациях, - логично рассудил Арманд, зло вгрызаясь в свой кусок баранины. — У нас не хватает денег? — перебил Тимоти, всматриваясь в глаза альфы, прижимая к груди спящего Элио. - Деньги не вопрос, - соврал Арманд, деньги были вопросом, но они были вопросом номер два. - Погранцы не берутся, пока тут начальство из гвардии. Тимоти почувствовал, как холодеют пальцы, сжимающие пелёнку: — Мы застрянем тут? — Нет, — отрицательно качнул головой Хаммер. - Мы сейчас пробуем выйти на контрабандистов. Вопрос будет решен. Вам не нужно беспокоиться, ваша светлость. - Я могу написать Полин, я думаю она найдет… Арманд казавшийся спокойным хлопнул ладонью по столу, заставив Лиз вздрогнуть у очага. Тимоти насупился, инстинктивно прикрыв ребенка. Арманд поймав себя на импульсивном порыве, нахмурился, а после терпеливо сказал. — Займитесь сыном. Вам не нужно думать об этом. Это не ваши заботы.