Брак по расчету

Пыль, поднятая копытами лошадей, оседала на потрёпанные телеги, слипаясь с потом на лицах контрабандистов. Катрин, единственная девка в компании, прислонившись к колесу, сплюнула прямо в трещину на иссохшей земле. Ее взгляд скользнул по живому «грузу» прощающемуся с близкими, будто время остановилось. — Месье, поторапливайтесь, — крикнула она, тыча пальцем в солнце, уже ползущее к зениту. — Дело-то плевое, а вы тут как на похоронах. — Еще и этот проклятый зной, — проворчал самый молодой из контрабандистов, вытирая рукавом пот со лба, им определенно пора было выдвигаться, но их тайный «груз» все медлил. — В прошлый раз у Гийома лошадь сдохла от жары. Пришлось все на себе тащить. — А он потом хвастал, будто это он герой, а не ишак, — хрипло засмеялся старик, сплёвывая жвачку из пережёванной травы. — Теперь все девки в таверне ему пиво наливают. Их смех смешался с жужжанием мух, круживших над потёртыми сёдлами. Старик Льис скосил взгляд на прощающуюся компанию. Богачи беглецы. Он не вдавался в подробности, особенно когда так хорошо платили. Альфа если не знать, что водятся деньги, был похож на крепкого деревенского красавца крестьянина, но омега нет. Омега с лицом ангела был явно из благородных. Из тех, что от одного дуновения ветра могли сдохнуть. Как еще ребенка выносил - кукла. - Месье! Альфа кивнул Льису. Сначала он обнял женщину, потом похлопал товарища по плечу, будто передавая ему что-то невысказанное. И только потом подошёл к омеге, чьи пальцы уже бессознательно комкали край грязной рубахи. — Просто обними меня, — сказал Арманд тихо, будто слова были раскалёнными углями, обжигающими губы. Тимоти замер. Его взгляд метнулся к телеге, где контрабандисты перебрасывались похабными шутками, тыча друг друга локтями в рёбра. Один из них — долговязый парень с выгоревшими веснушками — передразнил их прощание, причмокивая губами. — Давай же, кукла, — прошипел Льис, — а то лошади издыхать начнут раньше, чем вы языки распустите. Арманд шагнул вперёд, закрыв собой Тимоти от насмешливых взглядов. Тимоти опустив глаза, шумно выдохнул и почесав шею, будто раздумывая а стоит ли несмело подошел к мужу. Ладони Арманда сжали плечи омеги — сначала аккуратно, потом сильнее, будто пытаясь вдавить в него уверенность. Тимоти вжался в его грудь, дрожа мелкой дрожью, как загнанный зверёк. — Я боюсь, — выдохнул он, вцепляясь ногтями в спину Арманда сквозь грубую ткань. — Через несколько часов, — Арманд прижал губы к его виску, но поцелуй получился резким, поспешным. — И ты будешь смеяться над своими страхами. Не усложняй. Но Тимоти не послушал его, он впился в него, как утопающий. Прикрыв глаза и потираясь носом о плечо. Губы нашли губы — жарко, отчаянно, с дрожью нехорошего предчувствия. Руки цеплялись за спину альфы, ногти впивались в кожу сквозь ткань, будто пытаясь врезать в память каждый мускул. — Ты обещаешь...что все будет хорошо, — голос Тимоти сорвался, когда контрабандисты зашикали, бросая взгляды на дорогу. — Мы скоро увидимся, — Арманд прижал лоб к его виску. — И посмеёмся над этой... сценой. Льюс не выдержав столь лиричной картины закатил глаза и дёрнул поводья. Арманд оторвался последним поцелуем — коротким, как выстрел, — и нагнав телегу на ходу, запрыгнул внутрь. Какое-то время он смотрел на Тимоти, а потом будто все это стало его сильно тяготить, накрылся брезентом прячась. Брезент захлопнулся, скрыв его лицо. Тимоти застыл, наблюдая, как телега растворяется в золотистой дымке марева, пока Ник не толкнул его к своей повозке. Позже принимая Элио из рук Лиз, он заметил, что держит в кулаке пуговицу, сорванную с рубахи мужа в порыве. **** Телега Ника скрипела, подбрасывая на ухабах. Тимоти прижимал к груди Элио, завёрнутого в одеяло. Малыш молчал, будто чувствовал: крик сейчас — смерть. Ник, в рваном кафтане, напевал народную песенку, но глаза бегали, как у загнанного зверя по мере того как граница все четче и четче прогрядыпалась на горизонте. — Смотри не дёргайся, — буркнул Ник, — а то Кристоф сдрейфит. Очередь растянулась на сотни шагов: беженцы, торговцы, конокрады, путешественники, груженные товаром телеги, дети, мошенники, состоятельные итальянские господа, фыркающие кони, богатые кареты. Телеги, впряжённые в тощих кляч, утыкались друг в друга оглоблями. Дети плакали Держась за юбки матерей. Вонь конского навоза, спирта, пропавшей еды, пота, мочи, ржание лошадей. Королевские гвардейцы в синих мундирах рылись в вещах, тыкали штыками в тюки, смеялись, вытаскивая омег и женщин из очереди «для досмотра». Тимоти пригнулся, стараясь слиться с толпой и нахмурился представив, что было бы если бы так вот ткнули в тюк под которым прятали его неделю назад. Смерть? Ранение? Ник подвёл Тимоти после пары часов бессмысленного блуждания про меж очередей к воровато вышедшему из здания офицеру с прыгающим глазом и дрожащими руками. — Что это такое, - тревожно вспыхнул он, пробежав нервным взглядом по Тимоти, - Вы не могли что то придумать. У него волосы блестят и кожа белее снега. Где вы видели таких простолюдин, — прошипел Кристоф, так звали офицера пограничника, оглядывающего Тимоти. — Заметят! Вопросы будут! Взгляд… Взгляд как у тех, с портретов. Тимоти не ответил, опустив глаза. Всё в нём кричало: поза слишком прямая, пальцы слишком тонкие изящные нежно обнимали ребёнка, он был словно дорогая статуэтка закутанная в лохмотья. — Он в простых одеждах, мы сделали что смогли, — мрачно ответил Ник, сунув ему тугой сверток, - Не паникуйте почем зря, а делайте что обещали. Это деньги месье Де Кубера, он не оценит если они не выполнят свою работу и найдет способ как выбить их из вас назад. Кристоф часто и закивал и скамандовав Тимоти «За мной» начал проводить их с Элио через посты. Ник на прощание неловко и крепко обнял Тимоти, по отечески поцеловав в лоб, шепнул: - С богом! Тимоти кивнул, чувствуя как в горле пересыхает и последовал за офицером. Кристоф, протянул документы часовому. — Всё в порядке, месье. Простой ткач. Ребенка жалко - умается. — Ткач? — раздался недоверчивый голос из-за окна. Тимоти молчал, но сердце било в рёбра, как молот. Офицер подозрительно сощурился глядя на Тимоти, но стоило ему раскрыть документы и увидеть вложенные купюры, как выражение лица вмиг изменилось. - Проходите. Ник остался в толпе, махнув на прощание. А дальше… Кристоф повёл их через лабиринт постов. На каждом шагу — взятка, презрительный кивок, движение дальше. Солнце уже клонилось к закату, когда они подошли к последнему кордону. Недалеко от шатра с королевским гербом Кристоф вздрогнул. Из-за полога вышел какой то высокий, крепкий статный офицер в мундире сверкающем позолотой. Тимоти видел его лишь краем глаза. - Остин де Батлер, - воровато оьернувшись, пискнул Кристоф скорее самому себе чем Тимоти, а затем обратился к омеге, в голосе его дрожало пиковое напряжение, какое наверное испытывает мышь выскочившая из норы и увидевшая перед собой морду голодного кота. - Скорее идем, не оборачивайтесь. Тимоти, заразившись страхом Кристофа при упоминании имени старого знакомого, засеменил следом, поправляя ткань в которую был закутан малыш. Элио до этого тихо похрапывающий смотрел на перепуганного Тимоти, хмурясь все сильнее и сильнее и вдруг… Истошно закричал, не успели они нырнуть к следующему блокпосту. - Заткните его! Заткните! - сквозь зубы шипел Кристоф, глядя то на беспомощно качающего в руках сына Тимоти, то в сторону шатра. - Ради всего святого не дай бог он нас заметит! Сделайте же что-нибудь? - Я пытаюсь, - нервно ответил Тимоти, безуспешно баюкая малыша. Он знал по этому плачу, нервному, тревожному, что малыша может успокоить только молоко. - Черт-черт! - нервничал Кристоф, когда они встали у очередного окна, - Давайте паспорта, скорее. Тимоти завозился, пытаясь одновременно делать все и успокаивать Элио и выудить документв. - Успокоили бы ребенка, сейчас де Батлер прицепится, не отделаетесь, - поделился непрошеным советом офицер в окошке, забирая из рук Кристофа свою долю взятки. Тимоти наконец нашел паспорта и небрежно положив их в окошко, вернулся к укачиванию малыша. - Ну же, кроха, пожалуйста, - Тимоти сам не заметил как горячие отчаянные слезы беспомощности начали струиться по щекам. Они уже получили желанную печать и шагнули в сторону итальянских пограничных пунктов, когда из-за спины насмешливо раздалось. - Месье Бинош, - Кристоф остолбенел. Тимоти узнал этот голос. Они оба через силу обернулись увидев стоящего позади Остина де Батлера. Время изменило его. Черты лица огрубели, заострились. Из молодого офицера вчерашнего кадета он превратился в прожженного жизнью и революцией военного. Глаза прежде яркие голубые живые сейчас поблекли и стали скорее серыми, холодными снисходительно-насмешливыми. Он небрежно облокотившись плечом о стену торжественно улыбался, облизываясь, рассматривал Тимоти сложив руки на груди. - Потрудитесь объяснить, почему вы не в зоне таможенного досмотра, - переведя взгляд на Кристофа сладко спросил де Батлер. Тимоти увидел как с лица офицера в момент сходит вся краска. Он побледнел, а губы его посинели от ужаса. Тимоти не видел себя , но пологал, что и сам выглядит также. - Я жду ответа. - Хотел… - растерялся Кристоф. - Хотел помочь омеге с ребенком. Жалко стало. Остин хохотнул, переведя взгляд на Тимоти. - О! Как же! Какой вы выходит гуманист, - Остин оттолкнувшись от стены приблизился к Тимоти, интуитивно прикрывающему плачущего малыша. - Ммм, - он демонстративно втянул воздух рядом с омегой, насмешливо отмечая. - Хорошо, мне нравится. И занес руку над одеяльцем отводя дрожащие пальцы Тимоти, приоткрывая, рассматривая с любопытством малыша, мгновенно прервавшего плач, выпятившего свои дрожащие сладкие пухлые губки в тревоге и воззрившегося на Батлера своими огромными голубыми глазами. Де Батлер вернул одеяльце в исходное положение и коротко сморщил нос, переводя взгляд на Кристофа. - Представьте нас. - Ээээ, - нервно дыша выдавил из себя офицер. - Тимо и Элио Джанноти. - Итальянцы, - развеселился Остин, вскинув брови, играя с ничего не подозревающим Кристофом как кошка с мышкой, а затем обратился к Тимоти. - И что же ваш итальянский муж уже ждет вас за границей? Или мне нужно попросить офицеров глубже втыкать штыки в тюки? Остин медленно обвёл взглядом Тимоти, игнорируя дрожащего офицера. - Не знаю о каком муже идет речь, вы меня с кем то путаете, месье, - Тимоти старался звучать твердо но голос дрожал как под напряжением. - Я воспитываю дитя в одиночку. Де Батлер рассмеялся. — Какая неожиданность, — произнёс он, и в его голосе заплясали нотки холодного торжества. - Выходит я обознался… да, ваша светлость? Элио ненадолго притихший снова заплакал. Тимоти прижал его крепче. По телу растекался свинец. Остин де Батлер поправил перчатки, опустив глаза и улыбаясь своим мыслям. - Я…месье. Я не думал….Я не знал, - панически затараторил Кристоф, на что де Батлер поднял ладонь вверх, заставляя офицера замолчать. Остин не удостоил его взглядом. Его глаза вновь скользнули по Тимоти. - Найдите, Хаммера, месье Бинош, это сейчас как никогда в ваших интересах, - де Батлер устремил на офицера уничижительный взгляд. - Он где-то здесь - я знаю это точно. И он не должен пересечь границу. Если для того, чтобы его найти нужно перерыть все тюки и разобрать все телеги до основания - вы сделаете это. И тогда последствия вашего пособничества беглецам, - де Батлер кивнул в сторону Тимоти будут не столь катастрофическими сколь вероятнее всего будут, если вы его не найдете. - Но… - Вас уже здесь нет, - брезгливо выдавил из себя де Батлер, презрительно посмотрев на Кристофа. - Ищите его! И найдите! У Тимоти внутри все похолодело. Офицер засеменил в обратном направлении, а они с Остином остались одни. - Позвольте, пригласить вас в свой шатер, Тимоти, - интимно выдохнул де Батлер, указав в сторону уже преодоленных территорий. Тимоти гулко сглотнув, и прижав разрывающегося от плача Элио к сердцу, последовал приглашению, стараясь не выдавать дрожь в ногах. — Ваша светлость, — Остин усмехнулся, открывая полог и пропуская Тимоти внутрь. — Вы как сверкающая драгоценность. Неужели вы думали что сможете спрятаться в грязи. Ваша кожа светится фарфоровой бледностью, веснушки будто золотая пыль, а родинки точно шоколадная крошка. Даже эта мешковатая рубаха сползает с плеча, обнажая ключицу — хрупкую, как крыло бабочки. Таких не увидишь у простолюдин, вовлеченных в тяжелый труд. Тимоти нервно тряхнул головой, темные кудрявые локоны рассыпались на глаза. Элио кричал так, что крик от изнеможения начал переходить в хрип, омега прижал его крепче. - Он плачет истошно, - отметил Остин, кивнув Тимоти на пуф, приглашая сесть, но Тимоти не сдвинулся с места, боясь заходить в вглубь шатра. - Может больной? - Он нервничает. Устал, зажарился и голодный. - Ммм, - де Батлер, заинтригованно вскинул бровь, предлагая невинно, - Ну так покормите. Тимоти поднял глаза на Батлера и тот демонстративно облизнулся, изобразив ладонью в перчатке подгоняющий жест. - Давайте-давайте, мне очень любопытно на это посмотреть. Он шагнул ближе. Тимоти застыл, чувствуя, как Элио ворочается под одеялом. - Приступайте, Тимоти. Альфа оскалился, прядь пепельных волос упала на лоб, глаза — серого цвета, сверкнули азартом охотника. Остин выглядел опасно в своей безупречности. Даже в пыли пограничного района - его перчатки были без единой морщинки, одеяние в таком виде будто он только надел его и усы не пенящиеся как были раньше у Арманда, а острый «карандаш» подстрижены ровно, как если бы только вчера, и голос… Голос его был похож на шипение удава перед броском.