Брак по расчету

Шатер Остина был оазисом в аду границы: ковры из Шампани, серебряные курильницы с ладаном, запах лаванды и сандала. Воздух вибрировал от прохлады, словно здесь правил иной сезон — не пыльная жара, а бархатная прохлада. Остин скинул мундир, оставаясь в белоснежной рубашке с жабо. Его волосы, пепельные и идеально уложенные, блестели как шёлк. Тимоти, с Элио на руках, почувствовал, как контраст между уютом шатра и грязью внешнего мира душит сильнее удавки. Ему хотелось срочно вернуться в грязь и жару. — Садитесь, — Остин указал на пуф, обтянутый кожей газели. — Стоя кормить наверняка неудобно да и вы, наверняка, устали на жаре. Тимоти, послушался и прошел вглубь шатра, усаживаясь на пуф и опустив глаза, расстегнул рубаху из грубой ткани. «Не смотри на него. Дыши. Это всего лишь ещё один кошмар» Малыш, почуяв молоко, ухватился за сосок с жадностью утопающего. Тимоти прикрыл глаза, сосредоточившись на ритме сосания Элио. Остин прислонился к столбу, скрестив руки. Его глаза, холодные как речной лёд, скользили по обнажённому плечу Тимоти. — Как трогательно, — прошипел он, — благородный омега, кормящий дитя в лохмотьях. Почти... пасторально. Остин наблюдал, как капли молока блестят на алом соске, словно роса на персике, когда Тимоти ненадолго отрывал от себя малыша, расслабляя натягивающийся на горлышке младенца ворот чепчика. — Вы всё так же прекрасны, — Остин присел рядом, его пальцы скользнули по шее Тимоти к волосам. — Даже после двух лет под этим плебеем. Даже после родов. Даже в этой грязи. Вы все такой же как в свои шестнадцать. Запах, черты. Тимоти дёрнулся, когда Остин прижал губы к его плечу. — Не пугайте ребёнка. Шепнул де Батлер, подтираясь носом о длинную лебединую шею, спрашивая томно: — Вы получили моё письмо? — Остин вдохнул запах его кожи, смешанный с молоком. — Ваша служанка его доставила? Тимоти стиснул зубы. - Не понимаю о каком письме речь. Остин рассмеялся. - Вы никогда не умели врать, ваша светлость,- его ладонь скользнул по плечу Тимоти, гладя- сжимая. - Выходит вы полюбили этого дикаря? Отказываетесь от моей помощи, когда вам угрожает смертельная опасность. Переходите границу в одном ряду со скотом, торгашами и проститутками. Рожаете ему дитя. Кормите грудью как простолюдин, впрочем, - голос Остина, обжег ухо. - Это возбуждает. Остин засмеялся, стягивая с другого плеча омеги рубаху, проводя ногтем по соску. — Он брал вас как последний грубиян? Сколько раз он брал вас в день? — Де Батлер больно сжал сосок, выкручивая, Тимоти шумно выдохнул. — Трахал как общественного омегу? Или вы сами ползали перед ним, умоляя? Язык альфы прошелся по линии челюсти Тимоти. — Прекратите! — Тимоти рванулся, но Остин перехватил его за кудрявый затылок. — Зачем вы... — Тимоти попытался отстраниться, но Элио захныкал. — Зачем? — Остин прикусил его мочку уха. — Вы были моей мечтой. С самых ваших пятнадцати лет. Я так жаждал вас, я писал вам стихи, вы подарили мне свой первый танец. Вы все время дразнили меня, давали надежду на взаимность. До сих пор помню вашу лодыжку, когда вы разрешили мне помассировать ее во время прогулки по Болонскому лесу. Вы помните? Вы тогда так застонали, я подумал, что готов умереть лишь бы услышать эти стоны в моей кровати. Вероятнее всего Остин и услышал бы их. Если бы отец не забросил их семью в долговую яму. Если бы папа не решил вопрос браком по расчету. Если бы… - Это было давно, Остин. Я даже этого не помню, у меня другая жизнь, - вымученно выдохнул Тимоти, пальцы альфы продолжали играть с его соском, из которого теперь под давлением начало сочиться молоко, пачкая пальцы де Батлера. - Вы молодой. - Вы тоже. - Я в браке. У меня есть ребенок. - Это все из-за вашего папа. Из-за этого меркантильного, жадного… Осознание громом прошибло сознание Тимоти. Остин застрял в юности, где Тимоти был недостижим. Он не любит Тимоти — он хочет вернуть того юношу, который краснел от его намёков. Брак Тимоти с другим украл его фантазию, и теперь, с властью короля за спиной, он готов ломать реальность, чтобы вернуть прошлое. - Не мучайте меня, отпустите прошу, - жалко выдохнул Тимоти, отворачивая от альфы свое лицо, бесстыдно, нагло осыпаемое страстными мокрыми поцелуями. - Вы можете найти себе юного омегу, он полюбит вас больше жизни. - Я хочу чтобы меня полюбили вы, - жарко прошептал Остин, наконец оставив в покое его истерзанный сосок, подцепляя влажными пальцами Тимоти за подбородок, инициируя поцелуй. - Ммм, - попытался вывернуться Тимоти, крепко сомкнув губы. От его резкого движения Элио выпустил сосок и захныкал. Тимоти замер, понимая: каждое движение — риск для сына. - Я люблю своего мужа. — Ах да, ваш «муж», — Остин рассмеялся, уложив свою голову Тимоти на плечо. Его голос зазвучал сладко, как яд: — Вашего мужа ждёт колесование. Знаете, как это происходит? Нет, конечно, вы не знаете, вы слишком утонченная фигура для этого. Но я расскажу, — Он щёлкнул пальцами, будто запуская механизм в воображении Тимоти. — Сначала палач переломает ему кости железным колесом. Не до смерти, о нет... Затем привяжут к колесу, поднятому на шест. Птицы выклюют глаза первыми. Вы непременно услышите его крики. Тимоти сглотнул, чувствуя, как молоко застывает в груди. Элио, словно ощущая ужас, присосался крепче. — Или, быть может, четвертование? — Остин приподнял бровь, наслаждаясь бледностью Тимоти. — Лошади рвут тело на части. Кишки растянутся на квартал. А голову наденут на пику у городских ворот. Он наклонился, вдыхая запах страха: — Выберите, ваша светлость. Для мужа... - де Батлер усмехнулся, а после благородно добавил. - Вас я тоже должен казнить, но из любви - пощажу. Отправитесь в Италию со своим, - Остин окинул взглядом малыша. - Прожорливым гаденышем. И будете вспоминать меня добрым словом. Альфа вкрадчиво заглянул в глаза Тимоти. - Меня - вашего спасителя. Омега прикрыл глаза в ужасе. - Остин… — Или... нет. Ваш плебей не умрёт как дворянин, хоть он так хотел почувствовать себя ближе к нам: Его приговорят к сожжению. Сначала обернут в серу, чтобы кожа слезла, как перчатка. Потом подожгут. Вы почувствуете запах его мяса даже за границей. Он распространится на несколько километров по округе. Тимоти задрожал. Элио заплакал, снова потеряв сосок, захлёбываясь плачем. Остин вздохнул, будто разочарованный учитель: — Кормите. Я же не чудовище, чтобы морить младенца голодом, — Успокойте его, — Остин указал на Элио. — И себя. Тимоти приложил сына к груди, стараясь дышать ровно. Остин наблюдал, как горло малыша пульсирует при глотках. — Я тоже изголодался, — он приник пальцем к бусинке свободного соска, надавливая, дразня, спрашивая у Тимоти. - Угостите? Тимоти старался не смотреть на Остина. Тот наблюдал, как капли молока стекают по соску, потом внезапно наклонился и лизнул их. — Сладко, — прошептал он. - Да, я пожалуй полакомлюсь. Де Батлер встал на колени перед Тимоти, и по хозяйски притянул омегу к себе за талию, ткнувшись губами в свободный сосок. — Вы... безумны, — Тимоти выдохнул, чувствуя, как язык альфы бесстыдно дразнит его сосок, а после прикусывает и оттягивает. Тимоти вскрикнул. Элио зашвырял ручонками, ударяя Остина в лицо. — Капризный, — Остин отстранился, вытирая слюну и подмигивая Тимоти. — Как папочка в юности. Может забрать его у вас и вырастить для себя… - Остин, прекратите, - в ужасе вспыхнул Тимоти. Де Батлера это будто бы развеселило, он вновь потянулся к груди омеги. Тимоти в этот раз накрыл ручки малыша, своей ладонью. Лишь бы Остин не пачкал его своим вниманием. - Знаете, ваша светлость, когда я голоден, я жесток, - Остин коротко поцеловал омегу в грудь. - Когда я сыт. Со мной проще договориться. Вы ведь хотите договориться? Хотите сохранить жизнь своему плебею? - Угощайтесь, Остин, - тихо шепнул Тимоти, прикрывая глаза. Элио сосал невинно, Остин — как паразит, высасывающий душу. Молоко смешалось со слюной. Тимоти зажмурился, чувствуя, как язык Остина выписывает круги, смешивая боль и отвращение. Шатер вздрогнул, когда распахнулся. Закатный луч, пробившийся сквозь полог, разрезал полумрак, осветив сцену: красивый молодой кормящий омега с лицом будто у ангела, прижимающий к одной своей груди младенца, а к другой застывшего перед ним на коленях Остина де Батлера. Контролера от королевской гвардии. Грозу границы. С подбородком, блестящим от молока. Пограничник, задыхаясь от бега, замер как вкопанный. Его глаза метались между обнаженным плечом омеги и белесой каплей, скатившейся по подбородку королевского гвардейца, нехотя оторвавшегося от своего «лакомства». — Месье де Батлер... — солдат сглотнул, покраснев. — Хаммер... Мы его взяли. Прятался в телеге с двойным дном, под тюками шерсти. Остин медленно повернул голову. На его лице застыла гримаса — смесь ярости и восторга. Пальцы, все еще впившиеся в бедро Тимоти, сжались так, что тот вскрикнул. — Как трогательно, — Остин провел языком по нижней губе, смакуя слово. — Слышите, ваша светлость? Ваш муж оказался не так хорош в жмурках как я. Такая жалость. Тимоти рванулся, но Остин придавил его колено к пуфу. - Не дергайтесь! Что вы родитель такой! Ребенок только успокоился! - отчитал Тимоти де Батлер, а затем обратился к солдату, — Где он? — В каменном мешке у восточных ворот! — пограничник вытянулся в струнку. — Ждем вашего приказа, месье! На колесо? Или... — Подождите. — Остин поднял руку, заставляя солдата замолчать. Его пальцы скользнули по щеке Тимоти. — Пусть пока потомится. Я подойду как закончу со своим лакомством. И вновь совершенно бесцеремонно присосался к омеге. Солдат растерянно захлопал глазами и поспешил покинуть шатер. *** Альфа встал, поправляя жабо. Его глаза блестели как у кота, наевшегося сметаной. — Через час вас пропустят. А я... Пожалуй пойду и сделаю свою работу. Тимоти брезгливо, натянув рубашку, прижал уснувшего малыша к себе и спросил: - Вы же сказали мы можем договориться? - Вы просите меня? - усмехнулся Остин. Тимоти не понял фигуры речи, но понял чего добивается Де Батлер. - Я прошу вас давайте договоримся. Остин, присел на стол изобразив задумчивость. - Ммм. Хотите, чтобы я сохранил жизнь вашему мужу? - Да. - Договор предполагает, что я что-то получу в замен, - де Батлер сверкнул хищным взглядом. - Хотите оставить ребенка? Чтобы я вырастил для себя невинного омегу, который будет любить меня больше жизни? - Нет, - прозвучало со звериной злостью, Тимоти одернул себя, кротко шепча. - Только не Элио. - Что же выходит вам нечего предложить мне, - заключил Остин, театрально прижав к подбородку кулак и прищуриваясь в задумчивости. - Точно нечего. Что же я был расположен к договоренностям, но вам нечего предложить. Передать, что-то вашему мужу на прощание? - Остин, пожалуйста, - нервно выдохнул Тимоти. - Я! Я останусь с вами. Отпустите мужа и ребенка. - Какая жертва, - печально выдохнул Остин. - Я не хочу чувствовать себя мучителем и насильником. - Остин, пожалуйста, - попытался звучать иначе Тимоти. - Разрешите мне остаться с вами. - Разрешить? - Да, - выдохнул омега. - Пожалуйста. - Пожалуйста, что? - Пожалуйста, позвольте быть вашим любовником. - Законным омегой. - Законным омегой, - покорно повторил Тимоти. - Только отпустите моего мужа и ребенка. Сохраните им жизнь. - Слишком жалко, - заскучал Остин, принявшись рассматривать свои ногти. - Как будто вы хотите быть с ними, а не со мной. Тимоти положил спящего малыша на пуф и встал перед Батлером на колени, взявшись штанину и шепча. - Позвольте мне избавиться от них будто их и не было. Пусть они растворятся в Италии, как ночной кошмар, будто их и не было в моей жизни. Оскар снисходительно улыбнулся. - Так лучше. Что же, в таком случае, - он хлопнул в ладоши подобрев, - Нам надо воссоединить малыша с отцом! Вы ведь не можете делать это через меня, отдадите ребенка сами, сами скажете что все кончено, иначе ваш муж будет думать будто вы в плену. Вы в плену, Тимоти? Спросил альфа глядя на стоящего перед ним на коленях омегу. Тимоти через силу улыбнулся, чувствуя как в глазах собираются слезы. - Нет, я не в плену, - он покачал головой в отрицании. Де Батлер с сомнением выгнул бровь. - Потому что если вы в плену - мне это не нужно! Я отпущу вас с ребенком прямо сейчас. А этого… - Де Батлер решительно рванул к выходу из шатра, заставляя Тимоти броситься за ним - Не надо, пожалуйста. Прошу.