Маскарад

Июль — месяц клубничного компота, подтаявшего эскимо, воздушного зефира на костре, жужжащих комаров, купаний в озере, ночных велопрогулок, созревания ягод и прочих плодов, душных междугородних электричек, успешных конкурсов, окончания лечения колена и, конечно же, сломанных надежд. Сумерки окутали город плотным, розоватым пледом, измазанным кое-где лиловыми разводами и тусклыми точками. Два автобуса на три класса пыхтело на парковке, самой ближней к выезду со двора. Классные преподаватели — Роза Павловна и Анна Денисовна — считали прибывших и перешептывались о предстоящем отпуске. Водители курили и спорили насчет лучшего маршрута до лесопарка. Выпускники скучковались по группам и бурно смеялись в предвкушении ночи. Влад быстро отметился у учительницы русского языка и литературы и не сразу нашел Ваню. Баев разговаривал с Алей на скамейке, умело скрытой кустами сирени от посторонних глаз. Диалог отливал интимными нотами — Влад, не выдав своего присутствия, торопливо воротился к массе. Волейбольная команда с парами шумно гундела у хвоста первого автобуса: Егор и Коля хвастались полученными приглашениями на августовские сборы городской команды, Ярослав подтрунивал над ними и убеждал, что лучшая профессия — климатолог, Богдан время от времени вносил лепту насчет философии и программирования, Костя громко смеялся шуткам. Ника, Стася и Ада, примкнувшие к ребятам, одетые шикарно, щебетали о собственных планах: Аблонская — о путешествиях, Коваль — о модельном будущем, Макарова — о кондитерской и свадебных тортах. К слову, говоря о последнем, девушка бросала неоднозначные взгляды на Котова. Кирилла, разумеется. Парень, на котором льняной белый костюм смотрелся изыском, и не подозревал о тайной влюбленности Станиславы: уж слишком был увлечен глупым спором с братом. Мишка эмоционально размахивая руками, доказывая Киру, что не нуждается в его опеке. Федя и Даша — невеста Миши — вели светскую беседу о погоде. Рядом толкались Кузя со Славой, из-за чего постоянно получали замечания от Жени, которая браво несла крест заместителя старосты. Денис на правах молодого человека Макеевой из шкуры вон лез, дабы произвести лучшее впечатление о себе, и растаскивал ссорившихся “математиков” и Вову Разумовского. — Ты припозднился, вальс уже прошел, — пожал руку Иван. — Вообще не хотел приходить. — И что же заставило передумать? — Мама не хотела бы, чтобы я тух дома. — Живо по автобусам! Отъезжаем через пять минут! — пискляво протянула Роза Павловна. Влад забился в середину первого, возле него расположился Ваня. От него ненавязчиво пахло бергамотом, черным перцем, пачули и сандалом. Баев засучил рукава нарядной рубашки, расстегнул пару верхних пуговиц и откинулся на спинку. — Рад за вас с Алей. — М, будем надеяться, что это продлится дольше пары месяцев, — не поднимая век, сонно пробурчал Иван. Влад дал возможность другу выспаться в дороге, которая должна была продлиться около полутора часов, и с печалью обнаружил, что забыл наушники. Уперся головой об окно, разглядывая окрестности, однако сильная вибрация и кочки подсказали, что то была не лучшая затея. Воронов последовал примеру Вани, но в отличие от друга у него задремать никак не выходило: то ли от того, что он проспал двенадцать часов в предыдущие сутки, то ли от того, что одноклассники не могли вести себя тихо. — Да с какого перепугу Кузя свою жопень разместил на моем месте?! — Иди нахрен, оно не подписано! Вова, сидящий прямо перед Владом, оставил всякие попытки воззвать к совести ребят и ведал Злате о важности ежедневной влажной уборки. Девушка посмеивалась и называла Разумовского маньяком, отчего тот начинал злиться. Жене удалось усмирить целый автобус перевозбужденных подростков одной громкой угрозой и предложением провести последний вечер вместе не ссорясь. Поразительно, что многие прислушались к Макеевой и занялись своими делами — голоса перешли на шепотки и тихие посмеивания. Со временем пейзаж за окном сменился на пригородский с высокими деревьями, редкими фонарными столбами и такими же машинами. — Выходим, не толкаемся. Кто-нибудь, следите за Котовым, пока он не отбился от стада и не стал жертвой местной живности!.. Где Белова? А, не поехала? Влад привалился к стволу сосны и выжидал, пока учителя проведут инструкции на ночь. — Эй, — девушка-неформалка, чей шкафчик находился рядом с Влада, окликнула неизвестного совсем рядом. Влад непроизвольно обернулся на голос, Эмбер, со странным макияжем, отличавшимся большим количеством разводов и волнистых зеленых линий, в странной ободранной одежде, напоминающей представителей древнейшей профессии, пялилась на юношу. — Ты мне? — подобрался Воронов. — Ты здесь кого-то другого видишь? Конечно, тебе, чудик. — Что хотела? — Круто танцуешь. — Эм, спасибо. — Я не сталкерю, увидела видос в ютубе. Там почти два ляма просмотров. Я не слежу за тобой. — Э… Я понял. — В принципе, все. Эмбер ушла к подругам. Влад нетерпеливо вытащил телефон, зашел в приложение и округлил глаза. У него всегда был доступ к видеоматериалам, что выкладывал Рома, но он их смотрел на стадии монтажа или среди первых зрителей, то есть сразу после публикации, потому и не замечал множество просмотров. — Погнали? — Иван протянул пластиковый стаканчик с лимонадом. — Куда? — сделал глоток освежающего напитка, ощущая, как в носу что-то щекочет. — Подальше от пруда, который совсем скоро превратится в бассейн: я видел, как Егор хвастался пятью бутылками коньяка, а Ярик — тремя пива. — Наверняка кто-то да притащил водки. — Даже знать не хочу, что за коктейль они намешают. — Ага, — Влад поднял камень, — Но все же блинчики следовало бы пустить. Если поторопимся — успеем до общего веселья. Лес напоминал загадочный сон — Влад по неведомой причине запомнил именно его — не хватало бабочек и нимфы. — Да не, пустая трата времени, — Иван умостился на валун у водоема после тщетных попыток запустить блинчики. — Городским никогда не удавалось. — Я не из поселка городского типа. Правда, у нас там из воды была только котельная, где мы с ребятами прыгали по крышам и по бакам. Дураки были. — Все живы хоть? — Один пацан упал рукой на арматуру. Спасти не смогли. В смысле руку. Там же все ржавое, плесневое, грязное — заражение крови, гной. Влад сел рядом: — Детство — счастливое время. — Как же, — рассмеялся Баев, — Заботит только, какой прутик выбрать, чтобы он больше похож на шпагу. Раздался всплеск. — Понеслось, — поморщился Иван. — Это неизбежно. — Погоди, это не Лена там? В пруду, что больше напоминал болото, светилась макушка Вилены. — Ее столкнули? — нахмурился Ваня и подвинулся, чтобы разглядеть людей на противоположном берегу. Соболева звонко рассмеялась, ударила рукой по водной глади, обрызгивая одноклассников. Группа парней и девушек немедля присоединилась к ней с визгом и улюлюканьем. — Не думаю, — подытожил Воронов. — Она напилась. — Вижу. — Не пойдешь вытаскивать? — Зачем? — Ну, чтоб воссоединиться. — Нет. — Ладно. — Вань, она не любит меня. И я ее не люблю. — Тогда зачем все это нужно было осенью? Влад пожал плечами и принялся разглядывать гладкий камушек в руках. — Мы с Костей кинули ее. Тогда пришел Егор, ну, ты не застал его кровожадную версию, представь, что хищника запустили к травоядным. Вот, он и взъелся на нас с Костяном, что мы с девчонкой возимся. Уж не в курсе, чем ему не угодила наша дружба, но он не давал проходу. Костян, испугавшись, предложил оставить Ви в покое и начать тусоваться с Егором, чтобы, так сказать, ограничить себя от агрессии. Своих-то не трогают. — Ты никогда не рассказывал. — Было стыдно. — Поступок хреновый. — Костя перед ней извинился, а я — нет. — И чувствовал себя все это время? — Мне показалось, что единственный способ заслужить прощение — показать, что она для меня все. Но я облажался. Она готова меня убить, и, представься удобный случай, не преминула бы воспользоваться им. — Я могу понять вас обоих, но лучший способ разрешить это маленькое недопонимание — поговорить. Словами через рот, как говорит моя мама. — Пф, слишком просто для таких гениев как мы. Пиршество выпускников продолжалось к ряду четыре часа, когда Ивана пригласили в трезвую компанию, состоявшую из Веры, Аси и Леши. Влад под вымышленным предлогом отбился от них, наткнулся на карту парка и устремился к деревянному домику администрации с туалетами и автобусам, где хотел лечь спать. Лампочки гирлянд указывали верный путь, и он вдыхал полную грудь хвойный лес и срывал белые одуванчики. Сдул пушистые семена цветка. За зданием персонала находилась специальная зона для курения. Влад оперся бедрами о низенький деревянный забор и поджег сигарету. Никотин, старый верный друг, расслабил мышцы и мысли. Неожиданно задней части шеи коснулось горячее дыхание, а руки обвили торс — Влад выронил сигарету и чуть не обжегся. Страшно поднимать глаза — смотрит на тлеющий в мокрой траве окурок. Бледная, желтоватая кожа в придачу с алкогольными дыханием, кожаный браслет — он узнает эти руки среди тысяч. — Ты набил татуху? — губы коснулись кожи шеи, вызывая сладкую дрожь. — Ты сегодня только бухой? Или опять под кайфом? — расцепил ладони. Костя перепрыгнул через ограду и прислонился к шершавой стене напротив. — Курение убивает. Покурим? — протянул открытую пачку. — Гашиш или марихуану? — Бля, прекрати, — Бекетов убрал сигареты в карман. — Потом ты мне подкинешь что-нибудь и сдашь копам. Или… — Варежку-то прикрой, — шагнул вперед. — А то заткнешь поцелуем и будешь травить со всеми? Нет, спасибо, — выставил руку, не давая Костей приблизиться. — Ну ты и мудак. — Это ты меня подставил, а не наоборот. Бекетов ударил Влада по вытянутой ладони. — Как ты можешь быть таким невыносим и красивым? Воронов оттолкнулся от забора, чтобы уйти. Далеко, где его сегодня никто не побеспокоит. — Ты же смекаешь, что при любом раскладе нас бы отхуярили? — А так только меня. — Ну извини, что выбираю свою шкуру, — Влад сделал два шага перед тем, как Костя надрывно протянул — Не простишь? Я думал, ты воплощение доброты, раз с Ви мутил, а ты такой же как Быков — кусок засохшего хлеба, который не может встать на мое место. Обернулся: — Из-за тебя человека довели до перевода в другую школу. Хорошего человека. Из-за таких как ты, Любаша вышла в окно. А если бы я оказался слабее? Меня бы тоже соскербали лопатами с асфальта. Ты об этом подумал, когда толкал на лестнице? Нет, конечно, нет. Ты не гей, ты пидор, Кость. Бекетов остался позади, тяжело пыхтя, словно сломанный локомотив. Влад вышел из парка, сел на первый прибывший автобус и провалился в негу сна. Проснулся, когда сильно тряхнуло на кочках. Занимался рассвет — небо на востоке пооранжевело. Осмотрелся, выйдя на заправке: три черных внедорожника, неоновая вывеска “24 часа еда, напитки”. Такой же, как Влад, заспанный кассир, шуршащий телевизор с выпуском экстренных новостей, безлюдное помещение с журналами, картами, холодильниками с газировкой, чаем и кофе, картонного вкуса сэндвичи и бумажного — вафли. Взял энергетик и бутерброд с ветчиной. На кассе понял, что вместо банковской карты взял визитную. Три заглавные английские буквы насмешливо таращились на него, а вот кассир — ворчал, что его разбудили. Влад извинился, положил обратно незатейливый завтрак и уселся за дальним столиком в ожидании следующего автобуса. Прочитав расписание на табло, улегся поудобнее, насколько то вообще возможно в сидячем положении. Хрустнула упаковка еды перед носом — поднял голову. — Моя охрана начинает думать, что ты навязчивый преследователь, — размешивая кофе в бумажном стаканчике, сообщил Арсений Григорьевич, — Угощайся, — указал на сэндвичи и стакан с пресным чаем. — Спасибо, — прохрипел Влад. — И что же талантливый юноша забыл в глуши в такое раннее время? — Невский выглядел бодро и свежо, будто после контрастного душа и здорового сна. — Могу Вас спросить о том же, — вгрызся в бутерброд. Взгляд Арсения Григорьевича стал холодным. — Выпускной пошел не по плану, — стушевался Воронов. — Не самая плохая причина сбежать. — Я не… Я бы ударил его, если бы не ушел. — В таком случае разумно. Но тебя ищут. — Наверное. — Две учительницы, пара школьников и моя охрана обыскивают ближайшую лесополосу, считая, что мальчишка стал жертвой алкоголя и несчастной любви и загулял. А ты сидишь здесь, сытно завтракаешь и разговариваешь с незнакомцем. Совесть не жмет? Сиди. Доешь, потом подвезу тебя, — мужчина достал телефон, набрал номер, — Кеш, отбой, нашелся, — не дожидаясь ответа, сбросил. — Простите за беспокойство, — Невский саркастично поднял бровь, — Спасибо, что не остались равнодушным. — Извиняться перед одноклассниками будешь за испорченный выпускной, — Влад поморщился, — Что? Стыдно будет в глаза им посмотреть? Головой надо было думать. — Можете меня не отвозить к ним? Я автобус подожду и сам до дома доберусь. Арсений сложил руки на груди. — Не любят тебя в коллективе? — Не особо. — Жду в машине, — строго отрезал мужчина и вышел с заправки. Влад нехотя доел и допил остывший чай, с опаской сел в автомобиль Невского и с удивлением осознал, что тот направляется не в сторону парка, а к городу.

***

Август выдался душным и полным гроз. Целый месяц Влад провел в деревне: купался в озере Малина — название дали по ближайшей деревне Малиновке — катался на велосипеде по проселочным дорогам, собирал урожай крыжовника, смородины, яблони, вишни и груши, копался в клумбах пионов, нарциссов, ирисов, флоксов, считал звезды, дышал свежим воздухом родного села Середниково. Просыпался с петухами, помогал стареньким соседям повесить скворечник, прибить полку, принести стремянку, взамен получая банки с малиновым и клубничным вареньем, и ждал ответа на письмо. На обратной стороне визитной карточки кривым почерком был выведен адрес электронного почтового ящика того менеджера. Влад заполнил требуемую анкету, после чего получил ответ об успешном проходе первого тура собеседования. Второй должен был состояться первого сентября. Восемнадцатилетие настало быстро и внезапно. Если бы не поздравления соседей, Вани и прибывшего после работы отца, он бы не вспомнил о празднике. Виктор Алексеевич привез из города кремовый торт с фисташками. — Ты здесь обжился, — подметил он при входе, — Ремонт сделал? — Ремонтом сложном назвать. Так, провели с Ваней кое-какие косметические процедуры. Попили чай втроем, поговорили ни о чем, разобрали раскладушку. Виктор Алексеевич, поздравив сына с днем рождения, удалился в дальнюю комнату, Иван — звонить бабуле, а Влад сел на велосипед. Прохладный ночной ветер обдавал лицо, подгонял в спину на склонах. Молодой человек резво крутил педали, вилял рулем, заставляя двухколесного товарища петлять по деревне. С каждым поворотом он все больше осмысливал, что никогда не мечтал о смерти, но грезил о цветной жизни. Позади оставалась песчаная дымка — смутный образ Леры разложился в песке забытья.