Не главный герой 2. Рон Уизли и методы разведения беспорядков

(Бечено) 22 августа 1994, Финал Чемпионата мира по квиддичу. Большая семья — это круто. Но не с менталитетом местных… волшебников. Они сука элементарные вещи умудрялись превратить в театр ёбаного абсурда! Чего только стоит квест «забрать Гарри». Не понимаю, зачем надо было идти толпой, когда отец мог банально аппартировать его к нам. За день до приезда Гарри приехала Гермиона. Пришлось потерпеть поток мозгоёбки. Она не плохой человек, но выслушивать её мнение о том, что и как мне делать у меня не было не малейшего желания. Благо, что на моё предложение присоединиться к тренировкам она съехала с темы. Я же, наоборот увеличил количество тренировок, и таким образом выиграл себе время. Сами тренировки, а главное умелое применение магии дали свой эффект. Я сейчас выглядел лет на шестнадцать, крепким, с мясом на теле и небольшой щетиной. Билл не отказал в помощи и нормально меня подстриг. Теперь меня не раздражали волосы, и у меня была нормальная армейская стрижка. На этой почве, случился конфликт с мамой, но пить зелье для роста волос я наотрез отказался. Хрен там, волосы длиннее сантиметра меня бесят! Последние дни мои нервы были на пределе. Я держался из последних сил, чтобы не разнести всё к хуям собачьим. Но скоро всё закончится, в смысле, я перестану скрываться. Гюнтер просил меня устроить шум, и лучшего места, чем Финал Чемпионата мира по квиддичу, не сыскать. В эту суматоху я внесу немалую лепту. После всех проблем с артефактным порталом, и установкой палатки, мы шли на стадион. И наконец-то я чувствовал себя человеком: в берцах, чёрных штанах-карго и оливковой кофте, поверх которых я накинул мантию. В пакете информации от Гюнтера был фактик — после чемпионата будет нападение местных ебаньков. И я не собираюсь упускать эту возможность спустить пар. Впрочем, если подвернётся шанс кому-нибудь набить морду раньше, я с удовольствием этим воспользуюсь… *** Закончив с размещением в лагере болельщиков, отец повёл нас через лес. Вокруг шумела толпа: крики, смех, песни. Атмосфера лихорадочного возбуждения цепляла даже меня. Гарри с Гермионой оживлённо болтали, а я молча шагал, вникая в происходящее. Через двадцать минут лес остался позади и перед нами вынырнул гигантский стадион. — Сто тысяч мест, — с гордостью сказал отец, заметив наши взгляды. — Год работы и маглоотталкивающие чары на каждом дюйме. Если магглы случайно подходили слишком близко к стадиону, они тут же вспоминали про важные дела и уходили восвояси. Толпа вокруг нас гудела, как улей. На входе колдунья из Министерства мельком взглянула на наши билеты и сказала: — Верхняя ложа, Артур. Замечательные места! Поднимайтесь прямо по лестнице. Лестница была выстлана пурпурным ковром, по которому мы поднимались всё выше и выше вместе с другими болельщиками. Наконец добрались до ложи на самой вершине стадиона. Здесь стояли два ряда пурпурно-золотых кресел. Я занял место рядом с Гарри и уставился вниз. Вид производил впечатление. В следующие полчаса ложа наполнялась гостями. Перси активно лизоблюдил. Наконец-то появился министр магии Корнелиус Фадж с ещё одной важной шишкой. — Гарри Поттер, вы понимаете, — громко втолковывал он спутнику. Тот оказался болгарским министром магии. Он был одет в роскошную, чёрного бархата с золотом мантию и, старательно изображал что не понимал ни слова по-английски. Ага, как же, я так и поверил. Дипломат высшего уровня. Но, признаю, спектакль разворачивался забавный. Фадж продолжал: — Гарри Поттер, ну же, вы знаете, кто это… Мальчик, который одолел Сами-Знаете-Кого… Ну должны же вы знать, кто это… Тут болгарский волшебник вдруг обратил внимание на шрам Гарри и что-то быстро и взволнованно затараторил, указывая на него. — Так я и знал, что этим кончится, — устало сказал Фадж Гарри. — Ну не силён я в языках… В таких случаях мне нужен Барти Крауч… Ага, вижу, его домашний эльф занял ему место… О, а вот Люциус! И действительно, вдоль кресел второго ряда к трём свободным местам как раз позади отца пробирался никто иной, как Люциус Малфой с сыном Драко и ослепительно прекрасной женщиной, сверкающей своей ледяной красотой. Она была одета в светлое легкое пальто с черными вставками, а на воротнике была приколота сапфировая брошь. Под ним был светлый брючный костюм. Теперь понятен эпизод, когда мы с Гарри, шляясь под его мантией-невидимкой, услышали беседу двух старшекурсников, обсуждавших продажу коллекции фотографий леди Малфой с мероприятий… (Нарцисса. Старый арт) (Нарцисса. Новый арт) Люциус Малфой двигался с таким видом, будто всё вокруг принадлежит исключительно ему. Его светлые волосы отражали свет, а взгляд был полон надменного презрения. Он осмотрел ложу и остановил холодный взгляд на отце. (Остальные Малфои) — Артур, — с издевкой произнёс Малфой, вытягивая слова. — Какая неожиданная честь… В верхней ложе, не иначе как за счёт Министерства? Надеюсь, тебе хотя бы выделили немного золотых на приличную одежду для семьи. По твоему младшему сыну не видно. Отец напрягся, но старался держать себя в руках. — Люциус… — пробормотал он невнятно. — Здесь нет места для твоих игр… Малфой лишь усмехнулся и повернулся к Драко, который, как обычно, подхватил настроение отца. — Смотри, Драко, — шепнул он громко, чтобы все слышали, — видишь? Это Уизли. Та самая семья, о которой я тебе рассказывал. Нищие, вечно с протянутой рукой. Не удивительно, что они всегда выглядят так… жалко. Драко с презрительным выражением лица прошелся по мне и демонстративно скривился. Гарри нахмурился, Гермиона вспыхнула от гнева, но прежде, чем они успели что-то сказать, я резко встал с места, развернувшись к ним. Хех, Малфои… Замечательная кандидатура, чтобы пожрать свежей земельки! Я спокойно поднялся со своего места, и посмотрев Люциусу прямо в глаза с ехидной усмешкой произнёс: — Лорд Малфой, поздравляю вас! Вы выучили новое слово… честь. Продолжайте в том же духе и, возможно, к старости станете приличным человеком… Все вокруг замерли. Воздух в ложе буквально заискрился от напряжения. На лицах гостей застыло изумление, словно они только что стали свидетелями чего-то невозможного. Люциус Малфой медленно обернулся ко мне, его глаза сузились в опасной холодной ярости. Однако, я не собирался останавливаться. — Хотя, конечно, у вас впереди ещё много работы, — продолжил я, хрустнув пальцами и слегка склонив голову в сторону. — Ну, например, научиться не путать честь с дешёвыми понтами, После чего добавил с бесячей ухмылочкой: — Но выучить новое слово — уже прогресс. Я в вас верю! Гермиона ахнула, прикрыв рот рукой. Гарри буквально задохнулся от удивления, пытаясь скрыть улыбку. Драко побагровел. Отец выпал в осадок. Фадж налился дурной краской. Билл положил мне руку на плечо, и покачал головой. Люциус Малфой выждал паузу, медленно обвёл всех нас взглядом, в котором сквозила смесь презрения и ярости. Его голос звучал холодно, с ноткой сдерживаемого бешенства: — Уизли… Вам следовало бы помнить своё место. Нищий род грязных предателей крови, — презрительно цедил Люциус. — Вы думаете, что громко гавкая, в приличном обществе вас будут воспринимать всерьёз? Все вокруг замерли. Гермиона тяжело вдохнула, её руки сжались в кулаки. Гарри наклонился вперёд, его глаза сверкали, как молнии перед грозой. Я чувствовал, как их терпение на пределе, но это был мой момент. Я спокойно вышел вперёд, произнес: — Забавно слушать о чистоте крови от подстилки Волдеморта, — с холодом произнёс я. — От человека, подбросившего моей сестре тёмный артефакт. Лишь чудом она осталась жива. По ложе словно ударила невидимая волна. Кто-то шумно втянул воздух. Одна пожилая ведьма выронила театральный бинокль. Несколько чиновников Министерства резко повернули головы в нашу сторону. Даже болгарский министр перестал улыбаться. Хех, это что их так от упоминания Волдеморта корёжить начало? — РОН! — одновременно рявкнули отец и Перси. — Ты совсем охренел?! — прошипел Билл, резко схватив меня за плечо. Поздно. Слова уже прозвучали, и их услышала вся ложа. — Он назвал Малфоя подстилкой Сам-Знаешь-Кого… — При министре… — Да он с ума сошёл… — Это Уизли сказал?! Шёпот прокатился по ложе подобно лесному пожару. Гермиона побледнела и замерла, переводя взгляд с меня на Люциуса. Гарри сидел со странной смесью восхищения и ужаса. Сам же Люциус напрягся так, что на его шее вздулись вены. Его взгляд буквально впился в меня. — Как ты смеешь! — резко выкрикнул он, окончательно потеряв остатки самообладания. — Я не позволю тебе оскорблять меня такими словами! Гарри вскочил на ноги прежде, чем кто-либо успел его остановить. — А что, правда глаза колет? Рон прав! Это ты подкинул Джинни дневник Волдеморта! И это едва её не убило! — Гарри! — ахнула Гермиона. — Что?! Это правда! Толпа вокруг загудела с новой силой. Теперь обсуждали уже не мою наглость, а слова Гарри Поттера. Фадж побледнел так стремительно, словно лично увидел возрождение Тёмного Лорда. — Достаточно! — взвизгнул министр. — Что вы себе позволяете?! Но контролировать ситуацию Фадж уже не мог. Отец побледнел, но быстро взял себя в руки. Его глаза сверкнули, и он резко ответил, нарушая свой обычно спокойный тон: — Мою семью оскорбляют и обвиняют в том, что мы «неправильные»! Вы считаете, что это нормально? Люциус может безнаказанно унижать всех вокруг, а нам нельзя даже защитить себя? Фадж задохнулся от возмущения. — Это совершенно другое! Это… — Что именно? — перебил я его. — То, что мистер Малфой оскорбляет людей, или то, что кто-то наконец ответил ему тем же? — Рональд! — рявкнул отец. — Что? — искренне удивился я. — Разве я сказал что-то неверное? Судя по выражению лица Перси, он был готов умереть прямо на месте, лишь бы не присутствовать при происходящем. Я же, развернувшись к болгарскому министру, произнёс: — Господин Оболонский, приношу мои извинения за то, что мешаю наслаждаться спектаклем. Отвесив лёгкий поклон, я продолжил: — Внутренняя политика страны является отражением её внешней. Что творится у нас, вы видите собственными глазами. А как обстоят дела в Болгарии? Прошу простить мою дерзость, но я не верю, что дипломат вашего уровня не знает языка страны направления. На этот раз в ложе повисла совершенно другая тишина. Не возмущённая. Ошарашенная. — Что он сейчас сказал? — неверяще пробормотал один из чиновников. — Это точно ребёнок? — Сколько ему вообще лет? Отец медленно повернул голову в мою сторону. Судя по выражению лица, происходящее начинало пугать даже его. Билл тоже больше не выглядел раздражённым. Теперь он смотрел на меня с каким-то странным подозрением, словно впервые видел. Болгарский министр неожиданно расхохотался и даже несколько раз хлопнул в ладоши. Фадж взвизгнул: — Мистер Уизли, прекратите эти сцены! Вы компрометируете Министерство перед международными гостями! Но болгарин лишь поднял руку, заставляя его замолчать. — Не стоит извинений, молодой человек, — произнёс он на английском языке с незначительным акцентом. — Вы абсолютно правы. Я действительно владею языком. Просто иногда полезно дать другим возможность проявить себя. Он бросил короткий взгляд на Фаджа. — Вы весьма наблюдательны для своего возраста. По ложе вновь прокатились шепотки. Фадж выглядел так, словно мечтал провалиться сквозь пол. А вот Люциус выглядел иначе… Он был в холодной ярости. Потому что происходящее окончательно перестало быть разговором между Малфоем и Уизли. Сейчас на нас смотрела вся ложа. И оценивала уже его. — Артур, тебе следовало бы лучше следить за своим отродьем, — прошипел он. — Твой сын только что перешёл черту. Думаешь, тебе это так просто сойдёт с рук? — Рон, сядь, — очень тихо попросил произнёс отец. Я покосился на него. Он был испуган. — Не сейчас, папа. — спокойно ответил я. –Я знаю, что делаю. Я вновь посмотрел на Люциуса, игнорируя вопли от пошловатого комментария, и с холодной усмешкой произнёс: — Достаточно. Да, у нас не хватает доказательств для суда. Но мы оба знаем правду о чёрном дневнике. За покушение на жизнь моей сестры и оскорбления моего рода я требую сатисфакции. Золотом или кровью. В ложе наступила гробовая тишина. Даже рёв стадиона словно стал тише. Перси выглядел так, будто прямо сейчас пытался решить, сколько инфарктов можно получить за один день. — Артур… — сдавленно произнёс Фадж. — Твой сын только что потребовал родовую сатисфакцию? — Я… — отец растерянно моргнул. — Кажется… — Кажется?! Гермиона побледнела ещё сильнее. Гарри молча перевёл взгляд с меня на Малфоя. Близнецы с восхищением смотрели на меня. Леди Малфой внимательно посмотрела на меня, словно пыталась понять, кто именно сейчас стоит перед ней. На лице Люциуса заходили жевалки, лишь пальцы его правой руки медленно скользнули по серебряному набалдашнику трости. На несколько секунд он замолчал. Именно это молчание напугало некоторых гостей сильнее любого крика. Потому что сейчас перед ними был уже не высокомерный аристократ, а опасный человек, внезапно обнаруживший, что потерял контроль над ситуацией. — Родовую сатисфакцию… — медленно повторил Малфой. На его губах появилась неприятная усмешка. — Надо же. Похоже, кто-то начитался старых книг. По ложе прокатились нервные смешки. Люциус обвёл взглядом гостей. И увидел то, что ему категорически не понравилось. Люди больше не смеялись над Уизли. Они ждали его ответа. — Любопытно, — произнёс он. — Очень любопытно. Значит, сын Артура Уизли требует сатисфакции у главы рода Малфой? — Именно так, — спокойно подтвердил я. — И готов отвечать за свои слова? — Разумеется. Перси издал какой-то странный звук, напоминающий предсмертный писк. Люциус же продолжал смотреть только на меня. — Очень хорошо, мистер Уизли. Раз уж ваша гордыня не знает границ, я готов поставить вас на место. — Люциус! — предупреждающе произнёс Фадж. — Молчите, Корнелиус. Я не позволю грязи порочить имя моей семьи. Министр поперхнулся воздухом. Кажется, с ним так давно никто не разговаривал. — Чтобы раз и навсегда решить, где чьё место, я принимаю вызов. По ложе прокатился новый шёпот. — Но обычная дуэль меня не интересует. Проигравшего будет ждать судьба раба. Казалось, даже матч на стадионе на мгновение перестал существовать. — Что?! — выдохнула Гермиона. — Он серьёзно? — потрясённо произнёс Гарри. Даже некоторые чистокровные волшебники выглядели ошарашенными. Дуэли были редкостью. Дуэли с подобными ставками — откровенным безумием. Впервые за весь разговор леди Малфой резко повернула голову к мужу. На её лице мелькнуло удивление. Похоже, такого предложения она тоже не ожидала. — Отец… — начал Драко. — Молчи. Малфой даже не посмотрел на сына. — Можете отказаться, мистер Уизли. Я пойму. Всё-таки далеко не каждый способен отвечать за свои слова. В ложе снова стало тихо. Фадж побледнел окончательно. Теперь все смотрели на меня. Отец выглядел так, словно всерьёз раздумывал, как посподручнее меня прямо сейчас оглушить. Билл медленно прикрыл глаза. — Мерлин, дай мне сил… Не, я, конечно, знал, что он дурак, но, чтобы настолько… Я насмешливо усмехнулся, и смотря в глаза Люциусу лениво махнул рукой, вытряхивая волшебную палочку из рукава. Взяв палочку в руку, я прислонил её к горлу, использовал местное заклинание — сонорус. — Рабство?! Дуэль?! Так вот она какая твоя истинная сущность, Люциус Малфой! Раб жаждет не свободы, а сам стать хозяином? — мой голос ревел по всему стадиону, наверняка вызывая шок. — Условия должны быть справедливы. Глава рода не может быть рабом, а потому или я, или член твоего рода станет рабом победителя! Я, Рональд Биллиус Уизли, всё сказал! Кровью и Магией! Отменяю заклинание. «Кровью и магией» — не просто слова. Это один древний ритуал, способный ломать обеты и гарантировать выполнение условий, не взирая ни на что. Спасибо Гюнтеру за весьма обширный пакет информации. Но в данной ситуации, Люциуса ждет колоссальная потеря авторитета в случае отказа. Глядя в глаза Малфоя, я с усмешкой произнёс: — Так каков твой ответ, Люциус Малфой?