Не главный герой 2. Рон Уизли и методы разведения беспорядков

​(Бечено) Очистить источник — вполне реализуемая задача. Кажется, уроды из салона здесь и найдут свой конец. Эйвери я не завидую, ведь часть проклятий придётся перетаскивать, а он, как маг, единственный кандидат. Кадуаллон с Нарциссой отправились за пленниками на Гриммо. Заодно заберут Кричера, поможет всех перетащить. Я же начал с призыва духа-хранителя.  Настроившись на источник, формирую зов. Сейчас не нужна защита, а поскольку зов отправится через источник, адресат только один. Как и в прошлый раз, дух появился из облака тьмы. — Ты снова зовёшь меня, Лорд Блек, — произнёс он, его голос отдавался в воздухе глубоким, вибрирующим эхом. — Как видишь, – хмыкнул я. – Я хочу очистить источник. Нужна помощь. — Понимаю, — каркнул ворон. – Но что ты предложишь взамен? — Акромантулы подойдут? – усмехаясь, спросил я. Ворон задумчиво уставился на меня. — В общем-то подойдут. Почему именно они? Разве ты не можешь поймать жертв? — Я хочу закончить с этим сегодня, – усмехнулся я. – А насчёт пауков, я знаю, где есть бесхозные. Ворон рассмеялся. — То есть, прямо сейчас их нет? Ладно, пятнадцать крупных особей в течении года ты должен будешь принести мне в жертву. — За два года, – усмехнулся я. – Паукам тоже надо подрасти. — Полтора, – каркнул дух. — Договорились. *** Через двадцать минут Нарцисса, Кадуаллон и Кричер притащили всех уродов, что были в темнице на Гриммо. Их связали и оставили в зале. Некоторые из пленников пытались что-то бормотать, кто-то молил о пощаде, кто-то наблюдал с апатией. Эйвери, которого Кадуаллон буквально протащил за собой, выглядел хуже всех. Его лицо было бледным, глаза бегали в панике, а губы дрожали. Он понимал, что ему уготована особая роль, но выхода у него не было. — С чего начнём? — лениво протянул Кадуаллон, отряхивая руки. — Разделаемся с проклятиями? — Толковая идея, – протянул дух-хранитель. Эйвери, увидев духа, всё понял и обделался от страха. В такой ситуации его сложно винить. — Нет… нет… пожалуйста… — начал было он, но Кадуаллон ткнул его в спину рукоятью топора. — Не спрашивали, — Голос Кадуаллона был твёрд, без намёка на сочувствие. Нарцисса стояла чуть в стороне и внимательно наблюдала за процессом. В её взгляде читалось что-то большее, чем просто холодный интерес — она пыталась запомнить каждое действие. Я шагнул вперёд и, сосредоточившись, вытянул руку. Силуэты рун вспыхнули под ногами, когда я начал процесс. Дух-хранитель отправился к проколу на стихийные планы. Притянув пару пленных, я с помощью магии крови начал накачивать Эйвери жизнью. Ему ещё рано умирать. С помощью духа мы начали вылавливать всю гадость и перекидывать её на Эйвери. Он старательно мешал мне сосредоточиться своими воплями. В процессе, для поддержания Эйвери, пришлось прибить ещё пару уродов. Это затянулось минут на десять. Закончив с проклятиями, я развернулся к Нарциссе. — Нарси, адский огонь осилишь? Она коротко кивнула. — Тогда аккуратно спали Эйвери, когда я скажу. Кадуаллон перетащил Эйвери в дальний конец зала. Нарцисса, подняв палочку, произнесла: — Infernus flamia, – из палочки Нарси вырвалась струя Адского Пламени, уничтожившая Эйвери и всю гадость, что была на нём. Адское пламя не легко ей далось, на лице были заметны капли пота, а руки немного дрожали. — Отлично! – прокомментировал я. Первая половина дела сделана. Теперь необходимо убрать перекосы и стабилизировать работу. Заодно укрепить источник. Несколько жертв не повредят. Надрезав ладонь, создаю ритуал, что будет поддерживать меня за счёт жертв. Прибив парочку, сосредотачиваюсь на источнике. Это сложная и кропотливая работа — поправить разбалансированный источник. Минимизировав черпаемую силу, я взялся за дело. Спустя полчаса кропотливого труда, я восстановил поступление силы со стихийных планов. Теперь совсем другое дело. Сила из источника была стабильной и спокойной, ничего лишнего. А главное, без негативных эффектов. В процессе я прирезал ещё пятерых уродов. Оставшихся тоже пустил на силу, но уже для укрепления источника. Осталось последнее дело. Сосредотачиваюсь на связях с источником. Две полноценных: моя и Нарси. И четверо почти полностью перекрытых. Хм, Андромеда, Нимфадора, Сириус... Но кто четвёртый? — Дух, а четвёртая связь — это кто? – спросил я. — Седрелла Блек, – каркнул дух. Бабушка? Неожиданно. Я плохо её помню, видел в далёком детстве. Отец говорил, что в последние семь лет она сильно сдала и не выдержит дальнего путешествия. Они с дедом Септимусом уже давно живут в Ирландии. Вообще, Уизли — это ирландский клан и большая часть живёт в Ирландии. Но есть и ветви в других странах. Британская – это моя семья. Значит все свои. Концентрируюсь на связях и убираю блокировку. Хех, с возвращением в род Блек, родственнички. Теперь им всем доступен источник. Закончив, сворачиваю ауру и устало вздыхаю. Замечательно, дело сделано. *** Ирландия, дом Септимуса и Седреллы Уизли Вечер был тихим. Камин потрескивал, за окном сгущались сумерки. В доме стоял уютный запах травяного чая и свежеиспечённого печенья. Седрелла сидела в своём кресле у очага, укутавшись в тёплый шерстяной плед. Лихорадка отступила, но слабость всё ещё давала о себе знать. Это не была простая лихорадка. Ей… не повезло. Последствия изгнания и проклятие от семьи, когда она сообщила, что выйдет за Септимуса, неудачно наложились друг на друга. Она знала, что именно такой приступ рано или поздно станет для неё последним. Септимус, высокий пожилой мужчина с рыжеватой, уже почти полностью поседевшей шевелюрой, но всё ещё густыми волосами, наклонился к ней, поправляя подушку за её спиной. — Всё в порядке, дорогой, — устало улыбнулась она. — Нет, звезда моя, — покачал головой он, — тебе нужен покой. Я сейчас принесу чай с твоим любимым печеньем. Седрелла усмехнулась и мягко сжала его пальцы. — Если ты так заботишься обо мне, завтра я что-нибудь приготовлю для тебя. Что бы ты хотел? — Как в те времена, когда мы только поженились? — Септимиус улыбнулся, но в его взгляде скользнула тень. — Тогда я бы попросил рагу с говядиной и тем же соусом, что ты всегда делала… Седрелла кивнула, но вдруг заметила перемену в выражении его лица. — О чём ты думаешь? — мягко спросила она. Септимиус вздохнул и отвёл взгляд. — Я до сих пор виню себя в том, как твоя семья поступила с тобой… Если бы не я… Она резко срезала его, встряхнув головой: — Я ни о чём не жалею. Пусть мы и жили небогато, но мы вырастили троих замечательных сыновей, не говоря уже о внуках. Они — наше наследие, а не холодные стены родового особняка, не пустые титулы. В её голосе не было горечи, только твёрдость и уверенность. Она не сожалела ни о чём. Септимус посмотрел на неё и вдруг улыбнулся: — Ты всегда была сильной, звезда моя. — А ты расскажешь мне про благословение? Когда сходишь за чаем, — вдруг спросила она, чуть мягче. — Ты же знаешь, я люблю эту историю. Септимус усмехнулся и покачал головой. — Сколько лет прошло, а ты всё так же хочешь её слушать… — Ну же, дорогой. Септимус лишь покачал головой: — Разве я могу тебе отказать? Он вышел на кухню и, спустя пять минут, вернулся, левитируя поднос. Она сразу взяла чашку дрожащими руками. Он, взяв второе кресло, поставил его рядом и, усевшись поудобнее, начал рассказ: — Тогда слушай, любовь моя… В давние времена, когда волшебный народ ещё бродил по миру под открытым небом, а границы между мирами не были такими крепкими, однажды в небольшом селении на берегу реки разыгралась беда. Селение это не было богатым, не было сильным и воинственным. Простые люди жили здесь, занимаясь своим ремеслом, растя детей, возделывая землю. Но в тот день над горизонтом взвился чёрный дым — фоморы шли войной. Те, кого предки называли порчей земли, те, кто ненавидел свет и жизнь. Они искали тех, кто прятался среди людей — детей Дану, малое число которых укрылось в этом месте. Жители в страхе склонили головы, понимая, что их мечи и стрелы не остановят врагов, что их сил недостаточно, чтобы дать бой. Никто не хотел умереть в безнадёжной схватке. Но нашелся один храбрец, рыжий воин по имени Руадан. Он вышел на середину селения и встал перед фоморами. Он был не самым сильным среди людей, не самым могучим среди магов, но он был единственным, кто не отвернулся. — Вы не тронете этих детей, — сказал он, сжимая меч в одной руке, а в другой зажёг огонь. — Пока я стою, вы не пройдёте. Фоморы рассмеялись, но всё же остановились, присматриваясь к человеку, что осмелился бросить им вызов. — Один? — прошипел их предводитель. — Один человек, осмелившийся противостоять нам? — Если такова будет воля судьбы, то один, — ответил Руадан. И началась битва. Фоморы были сильны, их кожа была твёрже железа, их глаза светились мраком, но Руадан бился, пока руки держали оружие, пока ноги несли его, пока пламя его силы горело. Он не сдался даже тогда, когда кровь потекла по его лицу, даже когда его силы иссякли, даже когда его повалили в грязь, истекающего кровью. Но прежде, чем фоморы смогли добить его, гром загремел над землёй и сам Дагда сошёл с холмов, явившись в сопровождении других бессмертных. Он уже знал о происходящем — он шёл сюда за своими детьми, чтобы спасти их, и увидел, как простой человек встал один против безнадёжного ужаса. Дагда уничтожил фоморов, размазав их своей дубиной. Затем он обратился к раненному воину. — Я видел, как ты бился, смертный, — сказал он, склонившись над ним. — Ты не был сильнейшим, но ты был тем, кто не дрогнул. Истинный воин не тот, кто сразит любого врага, а тот, кто встанет на защиту, даже когда бой кажется безнадёжным. Дагда провёл рукой над его ранами и они затянулись. Затем он уколол палец и капнул воину в рот каплю своей крови. — Отныне ты и твои потомки будете под моим благословением. Вы может и не будете самыми могущественными, но у вас всегда будет крыша над головой, всегда будет накрыт стол, в руках будет ремесло, а рядом — верные люди. Вы будете жить долго, дети ваши будут рождаться крепкими, весёлыми и многочисленными. Затем он протянул руку Руадану и помог подняться. Но перед тем, как уйти, добавил: — Но только пока вы не свернёте с правильного пути. Пока ваши сердца останутся чистыми, пока вы будете помнить, что значит быть самим собой, так и будет. С этими словами он ушёл, а Руадан почувствовал, что в его венах течёт нечто новое — не сила, не магия, а благословение, что никогда не покинет его род. Так пошёл клан Уизли. Те, кто никогда не искал богатства, но никогда не голодал. Те, кто не пытался властвовать, но всегда находился там, где вершились судьбы мира. Мы не были величайшими воинами, но наши сердца были чисты. Там, где был наш дом, всегда были тепло, радость и уют. А когда рождался ребёнок с огненно-рыжими волосами, мы всегда помнили, что Дагда не забыл о нас. Благословение рода не угасает, а наша кровь сильна. Закончив рассказ, Септимус откинулся на спинку кресла. Седрелла посмотрела на мужа с лёгким лукавством: — Так вот почему все наши дети рыжие… Однако, она не договорила. Внезапно, для неё мир словно замер. Затем, едва уловимо, почти невесомо, что-то внутри неё качнулось. Лёгкая дрожь пробежала по её коже, а потом — тёплая, мягкая волна силы прошла сквозь её тело. Это было… знакомо. И в то же время — нет. Седрелла судорожно втянула воздух, пальцы вцепились в плед, а глаза расширились. Септимус, заметив перемену, тут же подался вперёд. — Звезда моя? Что случилось? — в его голосе прозвучала тревога. Но она не сразу ответила. Она чувствовала, как в жилах оживает что-то давнее, забытое. Что-то, с чем она была хорошо знакома, но чего её на долгие годы лишили. Как будто бы человек, много лет проведший в темноте, вдруг снова увидел солнце. Источник. Родовая магия. Но не та, которую она знала. Эта магия была другой. Чище. Свободнее. Лишённой той гнили, что годами накапливалась в источнике Блеков. Она понимала, что это значит. Седрелла медленно опустила взгляд на свои руки. Они больше не дрожали. Слабость, которая мучила её годами, прошла, как утренний туман под солнцем. Лихорадка исчезла. Она хрипло рассмеялась. — О, дорогой, — прошептала она, глядя перед собой широко раскрытыми глазами. — Кажется, кто-то только что восстановил мою связь с родовым источником. Септимус напрягся. — Что ты чувствуешь? Седрелла вздохнула, прикрывая глаза, впитывая ощущение живой, пульсирующей энергии, струящейся сквозь её тело. Она не чувствовала себя такой… цельной, наверное, с тех пор, как оставила родовое гнездо. — Силу. И, кажется, моя лихорадка отступила. — Это замечательно! Но кто мог это сделать? — Лорд Блек. Кажется, нам нужно написать письмо Артуру, – произнесла Седрелла, не до конца веря в происходящее. *** Отступление. Где-то в глуши. Вечер был холодным и ветер завывал в пустоте. Двое мужчин сидели у потрескивающего камина, отгоняя сырость и тьму, окутывающую заброшенный охотничий домик. — Помнишь, как мы с Джеймсом таскались в Хогсмид после отбоя? — хмыкнул Сириус, покачивая в руках бутылку огневиски. — Лунатик, ты тогда постоянно ныл, что нас поймают. — Потому что нас действительно могли поймать, — спокойно ответил Римус, лениво потягивая вискарь. — И иногда ловили. — Да, но это же было весело, — ухмыльнулся Сириус, откидываясь на спинку скрипучего стула. — Я скучаю по тем временам, Римус. Когда всё было просто. Мы были молоды, свободны… Чувствовали себя бессмертными. Ремус вздохнул, задумчиво глядя в пламя. — Знаешь, мне иногда кажется, что мы застряли в прошлом, Бродяга. Всё изменилось, а мы сидим в этих чёртовых ебенях и притворяемся, что это только временно. Сириус не ответил сразу. Он смотрел на пляшущие языки пламени, будто пытаясь отыскать в них ответы на вопросы, которые мучили его уже много лет. — Возможно, — медленно произнёс он. — Но знаешь, Лунатик… Иногда прошлое — единственное, что у нас есть. Повисло молчание. Только ветер продолжал завывать снаружи, а костёр потрескивал, отбрасывая на стены длинные тени. И вдруг… Сириус вздрогнул. Его пальцы сжались на бутылке так резко, что стекло жалобно хрустнуло. В глазах мелькнуло странное выражение — не боль, но какое-то болезненно-острое ощущение, давно забытое. Ремус сразу заметил. — Бродяга? Сириус не сразу ответил. Он тяжело дышал, его зрачки расширились, а лицо стало мёртвенно-бледным. — Чёрт… — прошептал он, хватаясь за голову. — Что это… Он резко вскочил, едва не опрокинув стул, и шагнул назад, словно пытаясь отойти от чего-то невидимого. Ремус встал, с тревогой глядя на него. — Сириус! Что происходит?! Сириус сжал голову руками. Это было неожиданно. Тепло, знакомое, родное, пропитанное чем-то древним, бурлило внутри него, как пробуждающийся вулкан. А затем… Всё стихло. Он медленно выпрямился, тяжело дыша. Ощущение не исчезло, но теперь было другим. Оно не сжигало изнутри, не било в голову — он вновь чувствовал его. Ремус смотрел на него, не решаясь подойти ближе. — Сириус… Тот поднял на него взгляд. В глазах больше не было паники, только осознание. — Чёрт возьми, Римус… — выдохнул он. — Я снова чувствую источник. Повисла тишина. Ремус моргнул. — Источник? Ты имеешь в виду… — Родовой источник Блеков, — хрипло ответил Сириус. Он поднял руку, рассматривая пальцы, по которым пробегали тонкие нити силы, знакомые и давно забытые. А затем он рассмеялся. — Кто-то навёл там порядок, — покачал он головой. — И мне, чёрт возьми, даже страшно представить, кто. *** Дом Тонксов, вечер В доме стояла тишина, нарушаемая только потрескиванием камина. За окном моросил мелкий дождь, капли мягко постукивали по стеклу, добавляя уюта. В воздухе витал запах свежезаваренного чая и чего-то сладкого — Андромеда, несмотря на вечернюю усталость, всё же решила испечь печенье. Тед Тонкс сидел в кресле напротив жены, листая вечернюю газету, но, поймав рассеянный взгляд Андромеды, отложил её в сторону. Он хорошо знал этот взгляд. Знал, когда она погружалась в мысли, которые не отпускали её. — Всё в порядке, Меда? — спросил он мягко, наклоняясь вперёд. Она слегка вздрогнула, возвращаясь в реальность, и посмотрела на него. — Да, просто… — она замолчала, подбирая слова, а затем покачала головой. — У меня странное ощущение, будто что-то… изменилось. — Ох, надеюсь, это не очередная авантюра нашей дочери, — с лёгкой усмешкой вставил Тед, переводя взгляд на Нимфадору, которая, только что вернувшись с работы, стояла в дверях, лениво потягиваясь. — Эй! — возмутилась Нимфадора, но ухмыльнулась. — В этот раз точно не я! Но едва она сделала пару шагов в комнату, как замерла. Магия. Что-то внутри неё дрогнуло, что-то родное, знакомое, но чужое одновременно. Это ощущение было… сильным. Она даже не сразу поняла, что произошло. Андромеда тоже резко вдохнула, её пальцы судорожно сжались на подлокотнике кресла. Родовая магия. Живая. Чистая. Она вернулась. Тед внимательно посмотрел на жену, затем на дочь. Их лица побледнели, но в глазах зажглось нечто, что он не видел у них уже давно. — Эм, — осторожно протянул он. — Что-то случилось? Андромеда медленно подняла на него взгляд. — Род Блек, — прошептала она. — Нам вернули доступ к источнику. Тед моргнул. — Я чувствую источник, — медленно ответила Нимфадора, растерянно водя пальцами по столешнице, как будто проверяя, не исчезнет ли ощущение. — Вот оно что…. Тед нахмурился, но не успел ничего сказать, потому что Андромеда резко поднялась на ноги. — Это Рон, — сказала она, глядя перед собой. — Определённо он, — подхватила Нимфадора, наконец собрав мысли. Тед приподнял бровь. — Погодите, вы хотите сказать, что этот парень не просто объявил себя главой рода, но ещё и восстановил магические связи? — Именно, — выдохнула Андромеда, переводя взгляд на мужа. Он пристально посмотрел на неё. — Ты выглядишь так, будто тебя это волнует не только из-за тебя самой. Андромеда медленно села обратно, теперь уже не сводя с него взгляда. — Разумеется, Тед. Мы уже обсуждали это. Тед замер. — Ты хочешь сказать, что вас с Нимфой вернули в род? — Как оказалось, нас не смогли изгнать. Я не ожидала, что у них действительно получится восстановить связь. Тишина в комнате затянулась. Тед сжал ладони, постучал пальцем по подлокотнику, затем перевёл взгляд на жену. — И что теперь? — Похоже, что нужно навестить главу рода, – хмыкнула Андромеда. – Так что, дорогой, ты готов пообещать ещё раз быть со мной в горе и в радости? — Если это подымет тебе настроение, хоть каждый день, – хмыкнул Тед. – Но что это изменит? — Нам придётся повторить брачные клятвы на алтаре, – хмыкнула Андромеда. – И ты станешь членом рода Блек. — Но с этим идут и обязанности, – задумчиво протянул Тед. – Что я буду должен? — Рон сказал, что не будет заставлять нас делать что-то против воли, – хмыкнула Нимфа. – Я, пожалуй, ему верю. Тед задумчиво потёр подбородок. — Значит, я действительно стану частью рода Блек? Получу доступ ко всей этой вашей родовой магии, к источнику и… ко всему прочему? Андромеда кивнула. — Полноценный маг рода. Без ограничений. Тед покачал головой и хмыкнул. — Слушай, Меда, если бы кто-то сказал мне лет двадцать назад, что я в итоге окажусь Блеком… — Ты бы посмеялся? — усмехнулась она. — Я бы проверил, не напоили ли меня гоблинским самогоном, — хохотнул Тед. — Но раз уж так вышло… Он потянулся и с лёгкой ухмылкой посмотрел на жену. — Значит, свадьба номер два? Андромеда покачала головой, но губы её дрогнули в улыбке. — Однозначно. Вместе со вторым медовым месяцем. — О, мам, так ты решила сразу избавиться от претензий со стороны рода? — хмыкнула Нимфадора, сделав пошлое выражение лица. Андромеда слегка порозовела. Тед нахмурился. — Какие претензии? — То, что я у вас одна, – фыркнула Нимфадора. Тед задумался, затем усмехнулся и снова посмотрел на жену. — Я готов даже к такому. Так что, звезда моя? Мы это делаем? Андромеда посмотрела ему в глаза и тихо кивнула. — Да. Тед накрыл её ладонь своей, слегка сжал. — Тогда решено. Напишешь письмо? — Лучше. Думаю мы завтра с Нимфой заглянем на Гриммо, раз уж мы снова Блек — ответила Меда. — Мама! - раздался возмущенный вопль Нимфы.