О пользе семейных традиций

***

      — Путь к сердцу мужчины лежит через его желудок, — приговаривает Ники, накрывая на стол.       Эндрю и Аарон невдохновленно переглядываются, отрываясь от своих тарелок с очередным кулинарным шедевром их кузена.       — Может, скажем ему? — умоляет Аарон, когда Ники отворачивается к плите, увлеченный бурлящей в кастрюле жижей и подпеванием хитам Леди Гаги.       Скептично подняв бровь, Эндрю разглядывает близнеца:       — Ты еблан?       — Есть план получше?       Они синхронно оборачиваются к Ники, подвывающему что-то про Алехандро.       — Сбежать из дома? — отчаяние в голосе Аарона плещется через край чаши терпения Эндрю.       — Хватит скулить. Эрик вернется из командировки через неделю, и Ники станет прежним собой, заказывающим пиццу по любому поводу.       — Тебе легко говорить. Не всех нас ждут на ужин у Ваймаков, — огрызается Аарон, ковыряясь в своей тарелке. — Никогда не думал, что скажу это, но я жду не дождусь возвращения Эрика.       Ники переливает зелено-желтую жижу в миску поменьше и возвращается к столу.       — Как вам?       — Потрясающе, — бурчит Эндрю и тут же чувствует болезненный удар в голень. — Очень вкусно!       Телефон в радужном чехле со стразами посылает вибрацию по столешнице, привлекая внимание.       — О боже, это Эрик! Я совсем забыл! — Ники вскидывает ладони к небритым щекам и вскакивает со своего места. — Отвлеките его на пять минут! Я не могу показаться в таком виде!       Аарон закатывает глаза так глубоко, что хочется спросить, смог ли он разглядеть свой крошечный тупой паникерский мозг.       Когда стихают шаги Ники, и хлопает дверь спальни на втором этаже, Эндрю принимает звонок.       — Эрик, блядь! — шипит Аарон в экран уставшему Эрику. — Он опять слетел с катушек!       Неделя после отъезда Эрика тянулась как жвачка в волосах, и к выходным близнецы были единодушны в оценке происходящего: ебаный пиздец.       — Он купил курсы готовки, Эрик. Какая-то хуйня с молекулярной кухней.       — А еще теперь по утрам ванна занята гей-реинкарнацией Кэсси Ховард, — Аарон придвигается ближе к телефону.       Эрик судорожно вздыхает, и его светлая макушка закрывает камеру:       — Все настолько плохо?       — Когда он ходил на пилатес, начитавшись статей о его пользе для жопных чакр, было лучше, — хмыкает Эндрю.       Прислонив телефон к вазе с фруктами, он прислушивается к происходящему наверху. Жужжит электрическая бритва — значит время еще есть.       — В этот раз он подписался на какую-то пизду в лосинах, которая затирает про то, какой должна быть хорошая жена.       — Аарон, следи за языком, — по привычке осекает его Эрик, не поднимая головы от стола. — Ты вешаешь ярлыки.       — Я уважаю женщин. А эту пизду в лосинах я оскорбляю вполне обоснованно, выделяя ее ключевые свойства личности.       Пока Эрик и Аарон спорят об использовании сексистских слов, Эндрю макает палец в тарелку и осторожно облизывает его.       — Это прогресс. Определенно, прогресс. Может быть, к возвращению Эрика мы получим что-то, что можно съесть.       — Ники вкусно готовит, — возражает Эрик.       — Ага. Мексиканскую кухню и немецкие колбаски, Клозе. Без обид: тебя здесь нет и ты понятия не имеешь, какие новаторские рецепты на нас тестирует твой муж, — кривится Аарон.       — Он ваш брат.       — И как это отменяет тот факт, что он твой муж?       Тяжелый вздох Эрика становится единственным ответом на вопрос.       — Потерпите нас еще немного, ладно? Скоро вы станете совершеннолетними, и мы с Ники вернемся в Германию. У вас будет свой собственный дом без бесячих стариков.       — А, так вот в чем план, да? Дождаться пока можно будет легитимно свалить нахуй? — как спичка вспыхивает Аарон. — Нахуя было вообще сюда тащиться, раз вы дни считаете до своего отъезда?       — Кто-то должен был присмотреть за вами, — несмело начинает Эрик.       — Никто не просил вас об этом. Не надо теперь давить на жалость, что вы не можете уехать, — Аарон поднимается из-за стола, хватает свой телефон и рюкзак в коридоре. — Передай нашему брату, что я не голоден.       С оглушительным грохотом закрывается входная дверь. Эрик жалобно смотрит в камеру.       — Не смотри на меня так. Я не экстрасенс и не знаю на что он взъелся на этот раз. То, что мы получились из одной яйцеклетки, не означает, что я хоть что-то понимаю в его башке, — качает головой Эндрю и переводит тему. — Как командировка?       Эрик с благодарностью хватается за эту соломинку и пересказывает детали новой сделки, пока не возвращается Ники.

***

      Перед сном Эндрю тратит немного времени на чтение: лучший способ расслабить мозг — взять уже прочитанную книгу и вернуться к понравившимся сценам. Он забирается на широкий подоконник, достает из рюкзака потрепанную пачку сигарет и открывает окно. Несколько секунд проходят в блаженной тишине под лунным светом, а потом хлопает входная дверь и раздается голос.       — Я умом понимаю, Эрик. Но ситуацию это не меняет, — устало возражает Ники.       Внизу узнаваемо чиркает старая эрикова зажигалка. Эндрю ненавидит это знание: где-то там, за океаном, в перерывах между деловыми встречами, Эрик поджигает свою сигарету нелепой розовой рухлядью с хеллоу китти, с которой Ники никак не может расстаться. Это абсурдно — курить только на время разлуки и меняться зажигалками. Слащаво и по-детски. Как в сопливых мелодрамах.       — Я скучаю по тебе. Даже думать не хочу, как бы тянул это все, если бы ты остался в Германии, — на немецком шепчет Ники. — Я не знаю как справлялась Фиона Галлагер, но я нихуя не справляюсь, Эрик. А их двое. Взрослых.       Эндрю тушит сигарету в банке с водой и закрывает окно.       Ебаный Аарон, психующий по любому поводу, вместо диалога.       Ебаный Ники и его ночные пиздострадания по Эрику.       Ебаный Эрик, который не может найти работу без постоянных командировок.       Ебаное это все и их сраная созависимость, заставляющая Эндрю думать о неправильных и невозможных вещах.       Пошли они все нахуй.

***

      Есть такие воспоминания, которые Эндрю мог бы воспроизвести посекундно и в мельчайших деталях.       Например, день, когда Кейли Дэй повела их с Кевином и Жаном в Exits и не заметила мелкого рыжего гаденыша, пытавшегося влезть в ее сумку. Реакция Эндрю оказалась быстрее: он подхватил стоявшую рядом на стенде клюшку и с замахом впечатал ее в грудину пытавшегося удрать воришки.       Дэй-Ваймаки всегда были не от мира сего, так что вместо полицейского участка, они притащили этого нелепого малявку к себе домой.       Одно тупое решение и вот — посмотрите, где они теперь!       Эндрю пялится. Незаметно, исподтишка, тайно, совершенно точно не заливая слюнями свой поднос с обедом. Когда Нил начинает поворачивать голову в его сторону, Эндрю пытается стереть выражение тупого обожания со своего лица. Фоновый шум столовой старшей школы Колумбии накрывает его ватным одеялом, неприятно отвлекая от ниловских ключиц в вырезе растянутой просторной футболки, явно стащенной у кого-то из более высоких братьев. От нелепого тощего малявки не осталось и следа: теперь веснушки прячут под собой рельеф крепких мышц на плечах Джостена, а вид его ног в экси форме все еще является причиной, почему Эндрю продолжает ходить на тренировки.       Нил ловит его взгляд и ослепительно-ярко улыбается, не скрывая ямочки на щеках и щербинку между передними зубами. Сердце Эндрю на секунду замирает, а затем начинает биться ровнее.       Ебаный Нил и его гравитация, заставляющая Эндрю чувствовать себя твердо стоящим на ногах.       Вместо ответной улыбки Эндрю хмуро сводит брови и отворачивается, зная, что Нил продолжает смотреть на него с этой мягкостью в глазах.       Да и пошел он нахуй.       — Вечеринка для команды ко дню святого Валентина, — тянет Элисон и вместо точки в предложении надувает и лопает пузырь тошнотно-розовой жвачки. — В программе кинчик, настолки, пиво…       Кевин делает глубокий вдох и открывает рот.       —… и запрет на душность, Дэй. Хоть на день в году притворись нормальным подростком.       Нил как всегда влезает:       — То, что он не бухает вместе с вами, не делает его ненормальным подростком.       — Тише-тише, детка, — примирительно выставляет перед собой руки Элисон. — Никто не осуждает твоего братца за праведность. За этим столом Кевина осуждают только за гетеросексуальность.       — Но ты же тоже гетеро, — робко возражает Кевин.       — Не осуждай меня за это, Гаргамель Один. Если бы я могла выбирать, я бы тоже выбрала вкусно пахнущих чирлидерш с мягкими сиськами, — утешающе хлопает его по плечу Рейнольдс.       — Элисон, отъебись от него, — Нил щурится, и движение мышц заставляет пересекающий его бровь и край скулы шрам натянуть кожу.       Кевин смотрит на Нила полным благодарности и обожания взглядом и это — выше сил Эндрю. Он прогоняет от себя сомнительные размышления о том, что Кевин и Нил даже не кровные родственники. В этом году Кевин закончит школу. Нил станет совершеннолетним, рано или поздно. У них достаточно общего, чтобы…       — Земля-Земля, я Юпитер, вызываю Эндрю Миньярда, — Жан толкает его плечом, пользуясь переполохом на другом конце их трех сдвинутых столов. — На кого из моих братьев ты пялишься?       — Ни на кого. Они оба помешанные на экси дебилы, — фыркает Эндрю. — И из тебя такой себе герой-любовник. Ты скорее Плутон.       Жан хмыкает и не возражает. Сученыш.       — Напизди кому помлаже, долбоеб. Хватит уже вздыхать как благородная девица. Позови его на свидание, — тихо говорит Моро, втягивая свой модный свежевыжатый сок из термокружки с трубочкой. — Ничего не случится, если ты просто спросишь.       — Совет свой сам себе посоветуй, — без запала огрызается Эндрю и вздыхает. — Ему плевать на людей вне корта. Надо стать клюшкой для экси, чтобы он заметил.       — Клюшек для экси у нас полный дом. А вот мрачных светловолосых вратарей…       Эндрю не выдерживает и пинает Жана под столом.       — Заткнись.       — Сам заткнись, нюниус.       Над столом раздается звонкий смех Нила, и Эндрю поднимает голову, с жадностью запечатлевая в памяти еще один момент.       Сбоку обреченно вздыхает Жан и падет лбом на руки.       — О Боже, — бормочет Нил между приступами смеха. — Кевин, ты как слепой олень на роликовых коньках посреди дороги. Заметишь, что кто-то подкатывает, только если у человека будет транспарант на уровне твоих глаз.       — Что случилось? — вклинивается Жан, ненавидящий оставаться в стороне от братских разборок.       — Тея принесла ему протеиновое печенье, — с ухмылкой сообщает Элисон.       — Это уже какая ее попытка? Третья?       Элисон задумчиво смотрит на Кевина:       — Четвертая. В прошлый раз она позвала его на матч. Гаргамель Два был свидетелем этого зрелища.       — И как при своей невозможной тупости, вы дожили до своих лет, — бормочет Жан, закрыв лицо ладонями.       — Возможно, это заразно, — елейно тянет Сэт, глядя на них. — Три из трех непроходимые идиоты, помешанные на экси. Но зато мы знаем, что пидорство не заразно, да, Моро?       Жан успевает только открыть рот, чтобы выдать очередную язвительную тираду.       — Ну ты и двуличный анус, Гордон, — вздыхает Аарон. — А не расскажешь нам о той истории, про Джека и укромный уголок за футбольными трибунами? Только не надо врать, что вы там травку курили.       Сэт бледнеет.       — Элисон, ты не слишком-то и удивлена, — щурится на нее Аарон, высматривая малейшее изменение мимики.       — Конечно, мой храбрый смурфик. Я знаю поименно всех, кому он сосал, — Рейнольдс зевает, прикрывая рот изящной ладонью. — Может быть, Его Воробейшество однажды перестанет зарываться яйцами в песок, и я получу места в первый ряд на пятизвездочное шоу.       — Похоже, в экси играют только геи, — смеется Жан.       Кевин обиженно сопит и хмурится:       — Я не гей.       Над столом повисает тишина, которую сменяет хаос из хохота, всхлипов и кашля. Отсмеявшись, Нил вытирает рукавом слезы и достает из рюкзака блокнот с ручкой, пролистывает несколько страниц, и демонстративно пишет «0 дней без утверждений о гетеросексуальности Кевина».       В общей суматохе Эндрю замечает, как Аарон расправляет плечи и приглаживает волосы.       Ну, конечно.       У входа толпятся чирлидерши в своих ярко-оранжевых бомберах, во главе с рыжеволосой девчонкой. Девчонка уверенно подходит к их столу вместе с компанией таких же пестрых и шумных подружек.       Да-сучий-паучий-плавучий-дурдом…       — Маккензи, — презрительно кидает ей Эндрю вместо приветствия.       — Здравствуй, Эндрю, — улыбается чирлидерша и склоняется над стулом Аарона, оставляя поцелуй на его макушке. — Всем привет!       Группа поддержки рассаживается между игроками команды, и вокруг воцаряется вакханалия: они обмениваются едой, шутками и сплетнями, до которых никому нет дела. Эндрю — вот точно поебать.       — Я слышала, что у Воронов ввели запрет на съедобные подарки, — говорит Марисса, распаковывая ланчбокс. — Один из игроков оказался в больнице из-за отравления.       Жан хмыкает и склоняется к уху Эндрю:       — Надеюсь, это был ебучий Рико.       — Надеюсь, это был ебучий Рико, — отзывается Нил на другой стороне стола, и Эндрю смеряет его взглядом.       Нил уже смотрит на него: с вызовом, с усмешкой, с необъявленной войной на дне голубых глаз. Словно ждет, когда же Эндрю поддастся и швырнет ответную колкость.       Эндрю позволяет себе еще мгновение, в которое он запоминает переливы бирюзы на радужке Нила, а потом отворачивается все с тем же безразличным выражением лица.       — Нет, кто-то из защитников, — мотает головой Марисса. — Но это все равно жутко, даже если бы это был Рико.       Элисон дожидается секунды тишины и оповещает:       — Вечеринка для команды и группы поддержки ко дню Красной Бархатной Жопы у меня дома. Ждем вас.       — Мы будем. Да, девочки? — улыбается чирлидерша Аарона и укоризненно смотрит на Сэта. — И прекрати отпускать свои сальные шуточки в сторону Лисичек. Женщинам это не нравится. Это мерзко и неприятно.       Эндрю закатывает глаза от щенячьего взгляда Аарона.       — Сраные феминистки, — бормочет Гордон, пока все заняты планированием вечеринки.       Эндрю толкает Аарона ногой под столом, кивая на Сэта и поднимается, чтобы найти тихое место и покурить. Нил вопросительно смотрит на него, дожидаясь ответа. Эндрю кивает.       — Ты что-то сказал, Гордон? — опасно щурится Аарон. — Повтори, что ты там вякал про феминизм? Сегодня идешь на рекорд! И про геев, и про феминизм высрал свое мнение. Не стесняйся, спиздани еще что-нибудь!       К счастью, они успевают уйти до того, как Аарон устроит скандал.       Преодолев череду коридоров и дверей, они выбираются на улицу. Нил скидывает рюкзак на скамейку в тени старого дерева и с улыбкой поворачивается к Эндрю:       — У рыбок-собачек самец, заняв место в щелях скал или в раковине мидии, ждёт самку. Если «невеста» появится в поле его зрения, он энергичным кивком приглашает её в свой «дом».       Эндрю молча открывает рюкзак и щурится на Нила, стоящего против солнца. Ветер колышет его волосы, превращая их в ореол из расплавленной меди. Приходится рыться в большом отделении не глядя ради такого зрелища.       — Ты знал, что электрические угри умеют управлять своей добычей? Они посылают разряд тока, заставляющий мышцы жертвы сокращаться и двигаться в их направлении? — говорит Нил, устраиваясь рядом на скамейке.       Эндрю хмыкает, достает пачку и поджигает сигарету.       — У рыбы-фугу сложный ритуал ухаживания включает в себя создание больших геометрических кругов на песке с целью привлечь самок в брачный период.       Нил носком кроссовка рисует на земле широкий круг и смотрит на Эндрю. Затем рисует еще один, старательно выводя линии. И еще один. И еще. Эндрю делает затяжку, пытаясь задушить дымом поднимающиеся в груди волны смущения и надежды.       — Я знаю, как выглядит круг, Джостен. И факты о рыбах, серьезно? Новая гиперфиксация или тебя запрягли делать газету в класс биологии?       — Нет, — робкая улыбка Нила — еще один навсегда запечатленный в памяти миг. — Просто факты.       — Просто факты? Ладно.       — А ты знал что рыба-меч…       — Нил?       — Да?       Эндрю закрывает ладонью его лицо и отворачивает в сторону:       — Птицы, — говорит он молясь всем богам, чтобы Нил не заметил его пунцовые щеки.       Кожей он чувствует, как двигаются губы Нила, расходясь в широкой улыбке.       — Павлинов-самок на самом деле не привлекают перья самцов. Они смотрят на ноги. По здоровым и сильным ногам самки павлинов выбирают себе половых партнеров…       — Так, нахуй это всё, — в отчаянии Эндрю убирает руку и тянется в рюкзак за маленьким контейнером. — Заткнись и ешь.       Уголки губ Нила слегка приподнимаются, когда Эндрю кидает ему на колени упаковку желе с ягодами. И он действительно в тишине ест шарики, нанизывая на шпажку, пока Эндрю докуривает сигарету.

***

Нил[21:23:14]: если ты не хочешь идти к Элли, это нормально. Мы могли бы взять мороженое и посмотреть кино

Эндрю[21:25:11]: я пойду, если ты будешь держать

свою бешеную подружку подальше от меня

Нил[21:28:14]: окей

***

Жан[21:28:01]: кто ты и что сделал с Миньярдом?

Эндрю[21:29:11]: нахуй иди.

Жан[21:30:03]: только после тебя, лошок. Не проебись.       Эндрю откладывает телефон в сторону и бросает взгляд на стол: ничего особенного. Серо и безлико, как было во всех приемных семьях, в которые его забрасывала система опеки. Ничего, что нужно было бы оберегать от чужих рук и взглядов.       Он открывает диалог с самим собой в discord. Дурацкие сообщения Нила. Дурацкие фото Нила. Псевдоматериальное подтверждение того, что Эндрю хранит в своей голове. Спасибо технологиям за то, что они дали ему возможность оставить что-то только для себя.       Взгляд спотыкается о старое сообщение Нила, написанное в ответ на его признание: «Туда ей и дорога. Матерью она была так себе. Как и человеком». В глазах предательски щиплет.       Сука.       Приходится стиснуть зубы и отбросить заблокированный телефон в сторону.       Это в порядке вещей — ненавидеть себя и Нила. Нила — за ебаное безоговорочное принятие всего дерьма, сопровождающего жизнь Эндрю. Себя — за ебаное доверие и веру. За то, что рядом с Нилом он не думает об опасности мира и намерениях людей. За то, что Эндрю жаждет отдать то немногое, что у него есть. Секреты. Слова. Себя. Нил[21:40:10]: спокойной ночи       Может быть, Жан и прав. Нил заслуживает этого.       И пока электрический заряд храбрости еще не угас, он принимает решение. Возможно, очень тупое. И очень слащавое. Решение, за которое ему будет стыдно, но которое все же оставит ему путь к отступлению, если он неправильно понял слова Нила.       Эндрю преодолевает три ступеньки, прежде чем слышит голоса. Ники гремит посудой и хлопает дверцами шкафчиков:       — У Эндрю кто-то появился?       — Понятия не имею. Спроси у него сам, — недовольно бубнит Аарон в ответ.       С одной стороны, подслушивать не хорошо, Эндрю запомнил это со времен приемных семей. С другой, обсуждают его самого…       Он остается на лестнице.       — А что насчет тебя? У тебя есть девочка? — не сдается Ники.       — Почему сразу девочка? Может, я гей или асексуал? Ты ни разу не спрашивал о моей ориентации и просто налепил ярлык.       — Я не имел в виду ничего такого!       — Ты решил, что раз Эндрю общается с Рене, то они пара? А если Эндрю гетеро, то и я тоже? К твоему сведению, близнецы не идентичны во всем. У нас может быть разная ориентация!       Весь этот драматичный монолог Аарона быстро наскучивает, так что Эндрю намеренно наступает на скрипучую ступеньку и спускается ниже, под полную возмущения лекцию брата о стереотипах и ярлыках.       — Твоя чирлидерша была бы в восторге, — Эндрю зевает и открывает дверцу холодильника. — Но прибереги свои проповеди, сегодня не воскресенье.       Ники — честь ему и хвала — тактично молчит. А вот его муж, висевший на видеозвонке — нет.       — Как дела у Нила? — невинно интересуется Эрик, как единственный человек, заставший Эндрю в секунду послематчевого позора и любования мокрым счастливым Нилом, и правильно истолковавший его туповатое выражение лица. — Какие планы на четырнадцатое?       Вместо ответа Эндрю посылает ему полный ненависти взгляд. Жаль, что нельзя сжечь человека силой мысли. Эрик невпечатленно хмыкает и подпирает щеку рукой, словно бросая ему вызов. Чтобы не доставлять мудаку удовольствия, Эндрю просто закрывает рот и копается в холодильнике.       — Мы идем на вечеринку к Элисон, — сдает его Аарон. — Я приготовил для Кейтлин небольшой подарок, но мы сможем пойти на свидание только на выходных. Когда ты приедешь, Клозе?       — Ах, юная любовь, — мечтательно вздыхает Ники. — Эрик, помнишь как ты принес мне печенье по рецепту своей бабушки на День Святого Валентина?       Эрик стыдливо прячет лицо за ладонями:       — Я был юн и влюблен, ладно? Я подумал, что это очень романтично и символично.       Закрыв дверцу холодильника, Эндрю с интересом смотрит на кузена.       — Это так и было, любимый. Ты потратил столько времени, чтобы испечь специально для меня печенье без сахара!       — С вами, конечно, классно, но мне звонит Кейт, — кривится Аарон и встает из-за стола. — Увидимся, когда вы перестанете быть таким слащавым дерьмом.       Эндрю выжидает, когда за ним закроется дверь в комнату, и склоняется к телефону Ники:       — Эрик, ты мог бы прислать мне тот рецепт? — Держать лицо удается с трудом и он едва справляется с волной горячего смущения.       — О Боже… — закрыв рот ладонями лепечет Ники. — Божечки, я никогда не думал, что мне удастся сохранить эту традицию… Дайте мне минутку, у меня в блокноте должно быть записано!       Он вскакивает из-за стола и взлетает по лестнице наверх. Эрик и Эндрю смотрят друг на друга через камеру телефона.       — Вы правда уедете, когда мы станем совершеннолетними, и Ники избавится от обязанностей опекуна? Это то, чего вы хотите?       — Нет. Ники будет очень скучать и волноваться, — грустно качает головой Эрик. — Мы бы хотели остаться здесь, с вами. Ники смотрел недвижимость. Варианты, при которых мы могли бы купить квартиры для тебя и Аарона, и дом поменьше для себя. Остаться где-то поближе к вам.       —Лучше бы Ники подыскать варианты до того, как Аарон накрутит себя еще больше, — хмыкает Эндрю, потирая лицо ладонями. — А тебе лучше бы завтра быть здесь.       Эрик молча кивает.       Когда Ники спускается, победно взмахивая блокнотом в руках, они делают вид, будто ничего не было.

***

      Может быть это плохая идея.       Самая дерьмовая за всю жизнь Эндрю.       Он претворял в жизнь много дерьмовых идей, он знает о чем говорит.       Коробка с печеньем в его руках ощущается как магма.       Аккуратно упакованное в картон печенье по рецепту бабушки Эрика, перевязанное алой ленточкой, заставляет ладони Эндрю потеть, а мозг — судорожно перебирать варианты. Вручить ее сейчас, в этом хаосе людей, алкоголя и принесенной для вечеринки еды, кажется глупой затеей, так что он оставляет коробку в коридоре, прикрыв курткой.       Когда Эндрю заходит в комнату, многие уже изрядно пьяны. Особенно — их бывший капитан, Дэн, без которой не проходило ни одной вечеринки.       — А потом, прикинь, Морияма просто прошел мимо меня и даже руку не пожал, — кривится Дэн, отодвигая тарелку от себя. — Что, блядь, с ним не так?       — Что хуем не дотрахано, яйцами не дошлепаешь, милочка, — грустно вздыхает Элисон и шумно втягивает остатки коктейля через соломинку.       Возможно, Рейнольдс как обычно не следит за языком и совершенно не понимает, что сморозила. В своей эмо-фазе она едва ли обращает внимание на повисшую тишину, которую сначала разбивает полуистеричный хрип Мэтта, а затем смех остальной команды.       Эндрю борется с собой, выбирая: смотреть на прикрывшего глаза смеющегося Нила или не потерять лицо, позорно улыбнувшись при других.       — Я что-то не так сказала? — Элисон убирает стаканчик в сторону.       — Все так, Элли, все так, — задушенно всхлипывает от хохота Нил. — Лучшее описание для Рико, что я слышал.       — Он всегда будет мудилой, — вздыхает Кевин, прислоняясь к плечу Жана: его поплывший взгляд и банка пива в руках неиронично намекают на попытки стать нормальным подростком на вечер.       Эндрю вопросительно вскидывает бровь, глядя на Нила. Нил пожимает плечами и сдвигается в кресле, освобождая место рядом с собой для Эндрю.       — Привет, — улыбается он одними глазами, мимолетно прижимаясь бедром к бедру Нила, пока усаживается в кресле. — Что я пропустил?       — Ничего интересного. Кевин пьет под бдительным контролем Жана. Дэн делится историями из колледжа и поносит Рико. Мэтт накрывает на стол, отгоняя вечно голодных спортсменов, — улыбается Нил, толкая Эндрю в плечо. — Твой уродливый близнец слащаво вручил Кейтлин коробку конфет и валентинку.       Вот так невзначай касаться Нила и чувствовать тепло его тела, прижатого всем боком к Эндрю — потрясающе. Даже Аарон и его чирлидерша бесят чуть меньше.       — Пока мы выкладываем остальное, можете перехватить печенье, — говорит Мэтт, пристраивая среди горы чипсов тарелку с чем-то, подозрительно похожим на…       СУКА.       Эндрю переводит взгляд на коридор, где отлично просматривается его висящая на вешалке куртка. Куртка, которую он положил на тумбу.       Элисон меланхолично тянется к печенью, набирает горсть и ложится обратно на диван, раздавая всем сидящим рядом по кругляшку.       — Выглядит интересно, — задумчиво тянет она и откусывает кусочек.       Эндрю хочется провалиться под землю. Он судорожно обдумывает, как решить сложившуюся ситуацию. Другого подарка для Нила у него нет и…       — Ну и дерьмо, — Сэт кашляет и выплевывает печенье в ладонь. — Кто это принес?       — Это ужасно.       — Отвратительно на вкус.       — Как будто лизнул школьный унитаз.       — Мэтт, где ты это взял? — морщится Дэн и залпом допивает бокал вина.       — В коридоре вот в этой коробке было, — Мэтт взмахивает пустой картонкой с остатками алой ленты. — А что?       Уши Эндрю горят, и это тепло предательски спускается на щеки и шею. Если он сейчас уйдет, все догадаются, кто принес печенье. И Нил тоже. Блядь, как же хорошо, что Нил не попробовал это…       — Может, вы просто пьяные и не чувствуете вкус, — говорит Нил и берет из тарелки целую горсть. — Мы не можем доверять вашей оценке.       Под полный ужаса взгляд Эндрю, он запихивает в рот сразу две штуки и блаженно прикрывает глаза.       — Нил, — хрипит он, пытаясь без слов заставить идиота сейчас же выплюнуть это дерьмо.       — Фкусно же! Элисон, подай еще, — восхищено бормочет идиот и забирает всю тарелку у шокированной Элисон. — Вам не понравилось? Отлично, мне же больше достанется.       Ближайшие два часа Эндрю почти не шевелится, прижатый к креслу теплым и лучезарно улыбающимся Нилом. Вокруг них разгораются и угасают споры, играют в игры и обмениваются смущенными комплиментами. Нил лениво выводит на его руке узоры поверх черных повязок и смеется над шутками Жана. Все это ощущается как лихорадочный сон, как воплощение всего несбыточного, что Эндрю только мог вообразить.       А потом пальцы Нила начинают дрожать.       Эндрю вскидывает на него обеспокоенный взгляд, отмечая бледную кожу и испарину на лбу.       — Нил, ты в порядке?       Тот отрицательно качает головой и взглядом просит Эндрю подняться. Тошнота беспокойства заставляет Эндрю стискивать зубы и держаться максимально близко к Нилу: на случай, если тому понадобится помощь. Едва они добираются до туалета, Нил захлопывает дверь прямо перед его лицом и проворачивает замок.       — Нил! — отчаянно ударяет он ладонью по темному дереву, отделяющему его от самого важного.       — Все в порядке. Меня просто тошнит, — приглушенный слабый голос звучит на грани слышимости.       — Нахуя ты жрал это сраное печенье, мудила?       Прислонившись спиной к стене рядом, Эндрю садится на пол и вытягивает ноги.       — Это же ты его принес. Я не мог поступить иначе.       Искра надежды превращается в пламя, опаляющее Эндрю изнутри. Он неловко прижимает ладонь к гулко бьющемуся в груди сердцу.       — Идиот. Это было просто печенье.       В кармане вибрирует телефон, оповещая о новом входящем. Ники [19:21:11]: Эндрю я немножко перепутал перевод слова в рецепте. Выкинь то печенье и скинь адрес, куда привезти новое.       Щелкает замок, и дверь в туалет слегка приоткрывается. Это дает Эндрю шанс наконец оказаться внутри.       — Это было не просто печенье. Для меня — нет, — упрямо мотает головой Нил, все еще не поднимаясь с пола. — И я очень надеюсь, что-       Эндрю зачесывает назад влажные волосы Нила, убирая их с лица.       — Это было не просто печенье. А теперь давай отвезем тебя домой.       Они уходят, не прощаясь с остальными. Нил опускается на пассажирское сиденье машины и протягивает руку через подлокотник, переплетая пальцы с пальцами Эндрю на рычаге передач.       — Это все равно было очень романтично, Дрю.       — Не называй меня так.       — Хорошо, дорогой, — слабо улыбается Нил и прикрывает глаза. — А теперь отвези меня домой, раз уж мы не можем скрепить признания поцелуем.       — Идиот.       — Но я твой идиот.