Нежность меланхолии

      — Зои…       Рука сжимала тонкую простынь, нервно сминая её. Марк пытался скрыть беспокойство в голосе, что сейчас лился в динамик его лучшей подруги, поэтому весь стресс уходил в конечности: они беспрестанно дёргались, словно их било током. Быстро перевернувшись на живот, юноша принялся неловко раскачивать ноги в воздухе.       — Так, давай заново разберёмся, — произнесла Зои, имя которой горело на экране крупными буквами. — Значит, ты думаешь, что тебе нравится Натаниэль, так?       — Ну не может такого быть! — воскликнул Ансьель и беспокойно перевернулся на спину. — Это просто дружеская симпатия, вот и всё, я ведь даже не знаком с ним настолько близко, чтобы почувствовать подобное.       — То есть это точный вывод? — шутливо усмехнулась та.       — Ну нет, нет, — смущённо забормотал он, вновь опускаясь на живот.       Нос моментально зарылся в мягком одеяле, пока на лице играл горячий румянец. Смартфон теперь покоился на рядом лежащей подушке.       — Мне с ним почему-то хорошо, и–       — Марк, хватит бормотать в подушку!       — Уф, ладно, — нехотя вздохнул тот, укладываясь набок. — Говорю, что рядом с Натаниэлем чувствую себя хорошо. Знаешь, такого ощущения очень давно не было. С тобой, с Аликс, со знакомыми отношения чувствуются совсем иначе, понимаешь?       — Понимаю, — согласилась та, — и ты сейчас тоже понимаешь, что он тебе нравится.       — Нет! Точнее, возможно, ведь я ещё не разобрался, а может и да, а может это вообще значения не имеет, — затараторил парень.       Уха коснулся приглушённый динамиком смех девушки, и тогда Марк осознал, насколько глупа сложившаяся ситуация. Признаться в том, что сердцу кто-то приглянулся, — очевидно тяжёлая ситуация. Несмотря на это, Ансьель уже утонул в нежных — дружеских или любовных? — чувствах, и подтверждение этому — исписанные страницы нового блокнота.       — Думаешь, я поменяю своё мнение благодаря твоим «убедительным» словам?       Юноша шумно выдохнул, сдавшись.       — Марк, ты ведь помнишь, что со мной не стоит притворяться? — успокаивающе напомнила Зои. — Не стоит чего-то отрицать или преувеличивать.       До боли чистая правда. Кто, если не она, сумеет внушить долю храбрости?       — Зои, я влюбился, — тут же выпалил Ансьель, закрывая разгорячённое лицо ладонью.       — Наконец-то признался! — осчастливленно воскликнула его подруга.       — Просто странно это признавать, если честно, — медленно проговорил Марк, проводя пальцами по взъерошенным волосам.       — Почему? — взволнованно спросила та.       — Времени прошло не так уж и много, а я уже заявляю о подобных чувствах.       — Зато от всего сердца, разве это не так?       С губ сорвался тяжёлый выдох.       — Ты ведь помнишь, чем закончилась моя последняя привязанность? — прошептал он.       — Помню, Марк, — уверенно ответила та, — но мы с Аликс тебе с самого начала говорили, что с этим мальчишкой что-то не так. А ты настолько утонул в этом засранце, что даже про пощёчину от него умолчал, а позже сказал, что виноват сам!       Подруга была права: однажды влюблённость ослепила его. Зрение ему возвращали очень долго. Первая влюблённость оказалась до безумия жестокой. Самую малость кровавой.

«Не забудь вытереть за собой».

      — Знаешь, Натаниэль немного напоминает мне тебя. Такой же застенчивый, — продолжила подруга.       — Вряд ли из-за характера. Просто то, что он пережил…       — …ужасно. Бесспорно, — закончила за него Зои.       — Поэтому я переживаю, что сделаю только хуже.       Сердце сжалось в груди, окутываемое тяжелыми лапами беспокойства. Мысль о том, что его поступки напомнят Натаниэлю о прошлом, казалась отвратительной.       — Я не думаю, что ты способен на такое, Марк. Не загоняй себя в выдуманные рамки, — поспешила утешить подруга. — Разве ты можешь ранить его, если сам был когда-то ранен?       — А если это выйдет случайно?       — Я понимаю твои волнения. Когда была влюблена в Маринетт, постоянно нервничала рядом с ней, хотела быть идеальной.       — Ты всё ещё чувствуешь к ней что-то?       — Сейчас это не беспокоит меня, — отмахнулась Зои. — Сейчас мне важно то, что с тобой.       Юноша закрыл глаза, погружаясь в беспросветную тьму. Понимание того, что влюблённость нежданно пробралась именно к нему, — неоспоримая истина. Он ужасно хотел любить, особенно когда это касалось Натаниэля. Останавливал навязчивый страх и прошлого, и будущего.       — Стой, чего?       Шёпот Зои, прокравшийся в ухо, вызвал недоумение.       — Ты о чём? — спросил Марк.       Распахнув веки, юноша вскинул тёмную бровь, явно пытаясь понять, что произошло.       — Зои?       Неприятное молчание. Не то, которое успокаивало и не внушало вопросов. Пальцы учуявшего неладное Ансьеля задрожали, едва ухватив покоившийся рядом телефон.       — Марк, срочно зайди в чат, — повысила голос подруга. — Это отправила сестра.       Слова выстрелили пулей. Хлоя Буржуа.       Палец нервно нажал на кнопку включения, и перед глазами показались две фотографии. На первой — неровный почерк и жирно выведенные буквы, образовавшие громоздкие слова:«Натаниэль Куртцберг». Первая страница того самого дневника. На втором фото — сплошной текст.       Воздух, потяжелев, застрял в лёгких и заставил Марка оторопевше закашляться. Почерком, явно не принадлежавшим Натаниэлю, была исписана вся следующая страница:       «Первый день в лицее, а уже противен каждый из обучающихся. Отвратительно кривые лица. Не хочется говорить здесь и с единой душой. Мерзость. Нравится только Марк! Хоть и постоянно прячется за лестницами, зато единственный, с кем можно нормально побеседовать. Единственный! Остальные — ужасное…»       Ансьель не стал дочитывать.       — Хлоя пишет, что это дневник Натаниэля, — недоумённо проговорила Зои, — что она отыскала его в лицее и решила не молчать, чтобы показать всем истинное лицо новичка.       Надежды на лучшее после встречи у подоконника рухнули хрупкой стеной. Это конец. В новость девушки могут поверить многие ученики, ещё не прознавшие скандальную натуру дочери мэра, а после этого последует нескончаемая травля, которая выбьет из Натаниэля последние силы жить.       Марк должен помочь. Должен спасти. Хотя у самого сил едва хватает идти дальше.

Хотя кровь продолжает бежать тонкими струйками по локтям, когда безысходность гложет последнюю косточку.

      Но одно он знает точно: юноша не позволит проскользнуть в адрес друга и единому оскорблению.       — Это правда? — неуверенно спросила молчавшая некоторое время Зои.       — Вот же сучка! — внезапно выпалил Ансьель, а потом шлёпнул себя по губам. — То есть, то есть… извини…       — Мало верится, что Натаниэль смог ей чем-то насолить, раз она решила сделать подобное. Это ведь не он написал, так?       — Так. Просто приглядись к почерку на первой и на второй страницах, Зои, — шумно выдохнул тот. — Потерявшийся личный дневник Натаниэля оказался именно в её руках. Она говорила ерунду о том, что он привлекает к себе внимание после похищения, представь себе! Чтобы забрать блокнот, мне пришлось соврать о том, что автор дневника — я сам. Не знаю, кому именно она мстит, но это ужасно!       Девушка попыталась ответить, но вмиг окутанный раздражением Марк не собирался молчать.       — Знает ли Хлоя, каково Натаниэлю даётся то самое внимание? Он не смог присутствовать на собрании с мадам Бюстье, просто потому что в кабинете сидело очень много людей. Его вырвало, чёрт возьми, он рыдал и ужасно дрожал, а она имеет право говорить такое?       В воспоминаниях всплыла кабинка, стены которой впитывали истерику пострадавшего, а после наблюдали за утешающими объятиями спасителя. Глаза жгуче защипало.       — Я понимаю, Марк. Давай выдохнем?       — Да, прости, я слишком разозлился, — виновато проговорил он. — Такое редко бывает, сама понимаешь, но когда это касается. касается.       — Твоего любимого человека? — со слышимой улыбкой предложила Зои.       — Н-не совсем так! Точнее, наверное, — смущенно выдал юноша. — В общем, это омерзительно с её стороны. Кроме этого, теперь я слишком боюсь за Натаниэля.       Неспокойную голову Марка уже съедали всевозможные негативные мысли: в первой бедного парня прижали к стене, смеясь в лицо и выговаривая за «написанное», во второй от него отсели, подозрительно рассматривая, в третьей — трагично известная семья Куртцбергов просто исчезла из Франции. Может, Натаниэлю и правда будет лучше в другом месте?       — Я обязательно поговорю с ней, хорошо? — поспешила утешить собеседница. — Как только она вернётся с, кажется, какого-то мероприятия, ей предстоит разговор, клянусь.       — Спасибо, Зои, но теперь вряд ли что-то можно изменить, — тяжело выдохнул Марк. — Но я готов защищать его столько, сколько потребуется. Не хочу, чтобы в дальнейшем хоть кто-то сумел добраться до него.       — Я просто надеюсь, что до Натаниэля это быстро не дойдет, всё же контакты.       — Точно! — вдруг выдал Марк, вскакивая с кровати. — Первым делом стоит оградить от этой информации самого Натаниэля. Я возьмусь за это дело, сделаю всё, что в моих силах. И даже если не в силах!       — Стой, стой, Марк, — прервала девушка, — не думаю, что стоит так тщательно скрывать это от него. Натаниэль вправе знать, что происходит.       — Но это сделает ему только хуже!       — Он не ребёнок, чтобы его оберегали от каждой опасности. Да, он пережил ужасные вещи, но это не говорит о том, что в дальнейшем трудности перестанут встречаться на пути.       От осознания грудь охватило напряжение. Затошнило.       — Я хочу сберечь Натаниэля, — шёпотом проговорил он, вновь опуская голову на мягкую постель. — Мне больно за него.       — Тебе никто не запрещал защищать его. Но знай, что тебе не придётся справляться с этим в одиночку. Это действительно тяжело, даже когда ты до безумия влюблён.       — Я не…       — Не ври. Просто знай, что я рядом. Я уверена, что моя помощь будет кстати, и уже сегодня я постараюсь встроить мозги Хлои на место.       — Ага, спустя столько лет? — усмехнулся парень.       И вновь суровое молчание. Казалось, Зои даже перестала дышать на несколько мучительных секунд.       — Стой…       — Ты чего?       Марк ненавидел, когда девушка, пытаясь что-либо осмыслить, напряжённо молчала.       — Марк, она пишет про тебя.       Сердце рухнуло вниз. И лёгкие, и желудок. Внутренностей вообще не осталось. Только парализующий насмерть страх. Глаза пробежались по яркому экрану.       «Поверили? Я тоже. Вот только автором строк оказался никто иной, как Марк Ансьель, одноклассник несчастного Натаниэля. Мальчишке очень захотелось навязать дурную славу новичку! А может, тот и правда соответствует написанному? Думаю, стоит тщательно за ними проследить, чтобы сделать верные выводы».       — Для чего ей нападать на тебя? Что за ерунда?       — Зои.       Марк нервно сглотнул.       — Это конец.