В ночь, когда пролились звезды. Зов клинков.

      Пшеничные волосы с проблеском седины разметались по траве, вплетая в пряди давно упавшие листья, травинки и мелких жучков, чей размеренный жизненный уклад нарушила здоровенная голова великана, так неудачно выпавшая именно на их долю. Телу отчаянно не хватало кислорода, поток которого перекрывали собственные руки. Человек в судорогах дергался на земле, борясь с желанием разжать пальцы. Был бы это кто-то другой, безусловно, было бы легче, да вот только рядом больше никого не осталось. Все перемерли. Поэтому необходимо продолжать, стиснув зубы, нужно, наконец, довести уже дело до конца, чтобы этот кошмар закончился, чтобы никому больше не пришлось умирать. Мозг молил, мозг требовал кислорода, но человек оставался непреклонен, изо всех внутренних и физических сил сдавливая собственное горло. В голове множество раз проносилась лишь одна мысль – умри, ибо в смерти будет начало.       Денис резко сел, широко распахнув глаза и жадно глотая ртом воздух. Капелька пота сорвалась с виска и упала вниз, въедаясь в почву. Как же ему это все осточертело.       - Снова кошмар?       Юноша устало повернул голову на голос, попутно растирая помятое лицо. Черт, как же хочется спать. Мужчина сидел возле костра и на самодельных вертелах жарил трупики рыб, точно на кол посаженных. Сколько сейчас времени, если Элон уже успел наловить им ужин?       - Да, - сухо бросил парень, откидываясь назад на вытянутые руки. Плечи неприятно свело, напоминая о каждодневных изнурительных тренировках. – Снова.       - Дай угадаю, не поделишься? – высокий мужчина многозначно ткнул себя пальцем в шею.       Чертыхнувшись, Денис вытащил из рядом лежавших ножен кинжал – с недавних пор он завел привычку никогда с ним не расставаться, и на то было много причин – и хмуро уставился в нечеткое и размытое отражение своего тела от подбородка до ключиц. Пусть и неясно, но можно было приметить какие-то разводы на шее, явно не в цвет собственной кожи. Блядство. Денис раздраженно убрал оружие. Этак и до непреднамеренного самоубийства недалеко.       - Я долго дремал?       - Не особо, не больше часа. Скоро будет готово, - мужчин кивнул на безмолвно вопящих рыб. – Поедим и выдвигаемся дальше.       Денис отрешенно моргнул. И вновь нужно идти, нескончаемая дорога, которая просто обязана его куда-то привести. Парень всмотрелся в мужчину, равнодушно переворачивавшего в костре угли, и впервые за долгое время слабо улыбнулся. Вообще ему нравился Элон, особенно своей привычкой не задавать вопросы и не вдаваться в детали. Если нет, то нет. Он никогда не настаивает на своем, не сердится и терпеливо обучает юношу основам владения оружием. Другой бы уже послал куда подальше, а не согласно следовал хрен пойми куда. Хотя нет, другой бы просто убил, как и должен был сделать Элон в их первую встречу.

Около трех месяцев назад

      Денис устало перебирал ногами, продираясь через колючие кусты, что цеплялись за одежду, оставляя на штанах и торсе с руками маленькие порезы. Силы практически иссякли, и лишь только осознание приближающегося рассвета заставляло двигаться дальше, упорно волочить ноги. Он не должен попасться, он должен уйти так далеко, насколько сможет! Если его поймают, то сразу же убьют, ясно же как божий день. А умирать ой как не хотелось.       Все же в какой-то момент дыхалка сдала, и Денис обессиленно рухнул, больно сдирая локоть на правой руке – собственно, на какой бок и завалился в нелепой попытке уберечь треклятую книгу от повреждений. Отчего он не мог себе позволить просто бросить этот мешающий и явно лишний предмет, юноша не знал, но внутреннее чувство подсказывало, что лучше не стоит этого делать. Дышать было настолько больно, что непроизвольно брызнули слезы, горло словно иссохло от отсутствия питья, и теперь саднило так сильно, что хотелось выть. И все же парень не смел упиваться жалостью к себе, не здесь и не сейчас. Но сил не было даже пальцем пошевелить, поэтому он не удивился, когда прикрыл глаза в приближающихся рассветных лучах, а открыл, когда уже солнце стояло высоко над макушками деревьев, просачиваясь сквозь шуршащие на ветру листочки. Лишь только недовольно вздохнул. Тело ломило, что было невыносимо даже вздохнуть. Так он и лежал, ни живой ни мертвый, прислушиваясь к звукам вокруг. В кронах деревьев пели птички, ветер игриво танцевал с одиноко падающими листьями, и мир был так приветлив и весел, что вновь захотелось разрыдаться. Но тут либо утопиться в море сочувствия к себе бедному, либо двигаться дальше. И если душа требовала первого, то разум и нетвердо стоявшие на земле ноги решили последовать второму. Так, пошатываясь и прижимая к груди старый переплет, Денис медленно брел вперед, периодически хватаясь за стволы деревьев и ненадолго переводя дух. Таким неспешным ходом и вышел к не бурному, зато широкому лесному ручейку, словно кто-то милосердный сверху услышал его молитвы. Да пусть хоть сам дьявол, парень с таким наслаждением глотал ледяную воду, что было плевать на природу благодетеля. Осторожно переступая ногами, чувствовалось, как ручеек холодной губкой вымывал из ран на ступнях мелкие камушки, землю и прочий лесной сор. Вдоволь напившись и умывшись, молодой человек принялся смывать с тела и ног грязь, кровь и пот, зайдя в воду по щиколотку, когда за спиной раздалось тактичное «кхм». Круто развернувшись, Денис почти было потерял равновесие, но устоял. Сердце забилось так часто, что в ушах пропали всякие звуки, лишь только бешеное биение этой дурацкой мышцы. Все пропало! Вот он и попался!       Прислонившись к дереву, за растерянно застывшим в воде полуголым ободранцем наблюдал высокий мужчина, полностью облаченный в черные одеяния. Поджарое тело сковывала эластичная ткань, а короткий ежик волос делал его похожим на военного. Не вязалось с образом лишь донельзя расслабленное лицо, словно тот чинно-мирно-благородно гулял по лесу и случайно наткнулся на юношу. Но Денис-то знал, что никакая это, блядь, не случайность. По крайней мере висевшие по обе стороны бедер ножи были солидарны с его мнением.       - Прошу прощения, не хотелось прерывать купание, но ты в упор меня не замечал! Обидно-то как, знаешь?       Денис сглотнул неприятный ком. Ноги уже начали леденеть, и по-хорошему ему бы выйти, но тело сковал страх и осторожность, не позволяя и шагу ступить. Зато рот-то он мог открывать.       - Навряд ли наша встреча – совпадение.       - Именно! – незнакомец радостно хлопнул в ладоши, отлипая от ствола и выходя из тени дерева. При свете солнца он казался крупнее, ну либо то было подбитое голодом и тревогой воображение юноши. – А ты смышленый!       - И что ты… намерен делать?       - Ну, не порть все такими глупыми вопросами! Ты, я, глухой лес, ни души боле. Чувствуешь, чем пахнет?       Денис чувствовал, и даже больше. В голове бесконечно тянулись липкие мысли, пытаясь оформиться в разумные идеи, но то ли им не хватало осознанности, то ли страх напрочь выбил всякую способность шевелить мозгами и что-то придумывать, пока время песком утекало сквозь пальцы. Надо что-то срочно предпринять!       - Глупо спрашивать, кто тебя послал. Все равно не ответишь, - Денис глухо влепил себе пощечину. Придурок, ничего лучше словно не нашлось. Мужчина, заметив, как скуксилось юное лицо, ловко раскусил этот орешек.       - Не пытайся ничего придумывать. Ты изнурен, я же полон сил. Тебе не сбежать. Обещаю, если не будешь дергаться, сделаю все быстро и аккуратно, ты даже не почувствуешь!       - Звучит, конечно, соблазнительно, но я пас. Попробуй хоть пальцем меня тронуть, и ты пожалеешь! Клянусь, от тебя и пустого места не останется! Явно знаешь, кто я такой, - блефовал ли сейчас Денис? Естественно! Был ли он готов бороться за свою жизнь даже в таких неравных условиях? Безусловно! По крайней мере он сделает все возможное, чтобы утащить этого проходимца с собой на самое дно.       - Я убивал королей, думаешь, лживый бог мне не по силам? – человек рассмеялся так громко, что смех разрезал мирное пространство кусочка леса, вспугнув пару птиц. Начал медленно приближаться, с грацией пантеры плавно доставая кинжалы. – Знаешь, я обычно не болтаю с добычей, так что давай заканчивать. И лучше бы тебе выйти из воды – не хочу мочиться, да и ты, поди, замерз. Вон как трясешься весь.       - Да пошел ты, - пренебрежительный тон поднял внутри такую волну негодования, что, за неимением альтернатив, Денис не нашел ничего лучше, как зачерпнуть горсть воды и оросить ею мужчину. Ледяные капли хлыстом легли на грудь, лицо, и вроде как пара из них даже брызнула в глаз. Незнакомец замер, медленно вытирая воду внешней стороной кулака с зажатым оружием.       - Если это все, на что ты способен, то дальше можешь не… - новая порция брызг оборвала мужчину на полуслове, затекая уже в приоткрытый рот и мурашками ложась на макушку. – Прагарас, а ну прекрати! Еще раз брызни, и я перестану нянчиться с тобой! Не доставляй мне лишних хлопот и дай уже сделать свое дело!       Мужчина, на секунду замешкавшись, прямо в сапоге шагнул в ручей, грозной тучей приближаясь к юноше. Должно быть, понял, что быстрее ему зайти в воду, чем ждать, пока вылезет парнишка.       - Поцелуй меня в зад, ублюдок.       Денис резко дернулся и прежде, чем кинжал достиг бы его сердца, завалился в сторону – голая ступня поехала на крупном скользком камне. Схватившись за замахнувшийся локоть, юноша потянул незнакомца за собой, увлекая в ледяную воду. Тот взмахнул второй рукой, попытавшись удержать равновесие, но ноги также разъехались в стороны, заставляя выронить кинжал. Так они и плюхнулись вместе: мужчина завалился на бок, сверху шлепнулся юноша, добивая оппонента непреднамеренным ударом головой в район груди.       - Прагарас… - тяжелый вздох вырвался из широкой груди, шариком отбрасывая голову юноши. Тот, сообразив, что оказался заложником двух сильных ног, схватил заприметивший было в падении кинжал и, уперевшись одной рукой в ледяные камни и завалившись корпусом на мужчину, приставил лезвие к спрятанной в черном вороте шее. Головорез беззлобно рассмеялся. – Да уж, сколько ни работаю, а такое со мной впервые. Получается, мы в равных условиях?       Денис скосил взгляд – второе лезвие упиралось в голый бок. Брехня, нет никаких равных условий. Если бы хотел, этот черт давно б его убил, стоило только резко дернуть рукой. Или даже еще раньше, когда юноша чистился – ловко метнуться в сторону потерявшего бдительность и плавным движением руки перерезать глотку, ну или всадить лезвие по самую рукоять. Тут что-то другое. Возможно, сейчас был единственный шанс выжить, и глупо было бы даже не попытаться, пусть эта попытка и станет фатальной.       - У меня нет никакого желания тебя убивать. Не знаю, кто тебе приказал, но моя смерть ничего не изменит.       - Хозяин думает иначе, - мужчина неловко качнул бедрами. – Понимаю, насколько тебе понравилось мое тело, но, если не возражаешь, я предлагаю переместиться в более сухое место…       Денис надавил лезвием тому на шею, предупреждая, что если человек дернется хоть на миллиметр, то жестоко поплатится за свою вольность.       - Да брось, холодно же! Я телом чувствую, как ты дрожишь. Давай поговорим, как ты и хотел, м?       - Я тебе не верю, - юноша отчеканил каждое слово после небольшой паузы. – С чего такая резкая перемена?       - Скажем, ты меня заинтересовал, а это не у многих получается. Ну что, согласен? Или и дальше останемся яйца морозить?       Прикинув, что по какой-то неведомой причине его действительно передумали убивать – по крайней мере прямо сейчас, – Денис осторожно кивнул. Спустя пару секунд, что-то обдумав, поднялся на ноги, держа незнакомца на расстоянии вытянутого кинжала, и спиной вышел из ручья. Мужчина последовал его примеру и, поднявшись, подошел практически вплотную, разве что нож держал книзу. Денис пока не решил, действительно ли тот намерен оставить его в покое или просто пытается ослабить бдительность.       Так оба и стояли, настороженно вглядываясь в лица друг друга. Первым не выдержал юноша.       - Что будешь делать?              - Не знаю? – мужчина равнодушно пожал плечами. – Может, зайду в какую харчевню, давно хорошей браги не пил.       - Ты знаешь, что я не это имел в виду.       - В самом деле? – приторное удивление тронуло резкое лицо.       - У меня нет времени играть тут с тобой! Говори прямо, что тебе нужно! – Денису показалось, что он сорвался на крик. Может, так оно и было. Вопреки ситуации, ответили же ему совершенно спокойно.       - Мне было скучно. Обычно все, за кем я приходил, молили о пощаде, но только не ты. Как бы сказать, мне впервые за долгое время попытались дать отпор? Нелепо, конечно, но меня позабавило.       - Господи, еще один…       Напрочь позабыв об осторожности, Денис устало опустил руку с кинжалом и свободной ладонью растер лицо. Как же он устал плясать под дудку тех, у кого стал «первым». Сначала Гувалерен, теперь этот…       Юноша упер внимательный взгляд в человека, что стоял напротив. Врет или говорит правду? Будет ли от него какая-то выгода? Оправданы ли будущие риски? Денис был так сбит с толку, что ситуация казалась сюром, настолько нереальной, что невозможно не оставаться подозрительным. Черт, ему бы просто ноги унести отсюда.       - Я вижу, о чем ты думаешь. Если тебя нашел я, найдут и другие. Времени у нас мало, так что лучше поспешить.       - Подожди, - теперь парень запутался окончательно. – Куда это «МЫ» да «поспешИМ»?       - Пока – уйдем как можно дальше отсюда, я знаю несколько мест, где можно затаиться на день-другой. Потом уже и проложим путь.       - Я правильно понимаю, что ты не собираешься меня убивать?       - Скажем так, я передумал.       - И ты хочешь пойти со мной?       - Мне интересно, чем все это обернется. Увидишь, я довольно неприхотливый по натуре человек.       - А как же твой хозяин? – Денис подозрительно прищурился, чтобы после следующей небрежно брошенной фразы прищуриться еще подозрительнее.       - У меня теперь нет его.       - Вот так просто?       - Давно хотел уже попробовать себя в чем-то другом.       С каждой новой репликой уровень недоверия к этому человеку только рос, но такому уставшему и откровенно задолбавшемуся парню сложно было сосредоточиться и попытаться вывести пройдоху на чистую воду.       - Допустим, я тебе верю. Но с чего это я должен следовать за тобой? Раз передумал убивать, я могу просто пойти своей дорогой, а ты – своей.       - А с того, мой недальновидный новый друг, что если я тебя не убил, то за мной придут следом, и уж они точно не постесняются тебе кишки выпустить. И никто не сможет прикрыть твою задницу, никто, слышишь? Ни Мебиус, ни Совет, ни уж тем более Гувалерен. Хочешь жить – прилипни ко мне и не отходи!       - Откуда ты... – скоротечно брошенные слова казались знакомыми, но Денис не мог упомнить, где ему их уже не посчастливилось услышать.       - Я многое знаю, так что не спрашивай. Сейчас нужно уйти как можно дальше отсюда, потом уже посекретничаем.       - И куда же мы пойдем?       - А куда ты собирался?       - Не знаю.       - Как так? – нахмурился мужчина, прикидывая, как бы уже поскорее вернуть свой кинжал в родные и уютные ножны. – Только не говори, что сбежал, даже не зная, куда податься...       Денис стыдливо прикусил щеку с обратной стороны. Дылда понимающе кивнул.       - Ладно, давай для начала раздобудем тебе одежду и еду, а то ничем от покойника не отличаешься. И лекарства тоже не помешают.       Так началось это странное, полное противоречий знакомство. Чудаковатый убийца и его несостоявшаяся жертва. Нелепо? Вот и Денису было смешно, да только смеяться он уже не мог. Хорошо, что прямо на месте не пришили, а дальше он со всем разберется.       Как оказалось, парень забрел настолько глубоко в лес, что через день-другой умер бы от голода или какого зверя. По крайней мере долговязый неплохо ориентировался на местности, решительно взяв курс чуть ли не в обратном направлении. Не хотелось признавать, что, не встреть Денис этого типа, так и помер бы. Получается, ему сейчас жизнь спасли? Вероятно, но думать об этом не хотелось, ибо чувствовать себя обязанным кому-то – то еще дерьмо. Но не думать тоже не получалось, мозг предательски рисовал самые страшные варианты развития событий: вот тощий скелет лежит лицом в куче чьего-то навоза, изнутри поедаемый копошащимися в органах червями, вот он лежит на спине с распоротым животом и вывернутыми кишками, а на шее красуются глубокие борозды от когтей, а вот он лежит со свернутой шеей у самого подножия утеса, скрытого густыми кустами…       Денис вздрогнул, когда босая ободранная и исколотая ступня встала на очередное острое препятствие. Мужчина, словно почувствовав чужую боль, обернулся и критично оглядел скуксившегося юношу. Потом посмотрел на свой пояс, на котором висели кинжалы, и недолго думая развязал, протягивая ношу попутчику.       - На кой они мне? – Денис не злился на дылду, просто из-за того, что морщился, голос казался недовольным.       - Ты на ногах еле стоишь, а нам еще идти и идти. Так как мы оба сырые, предлагаю не удлинять наш и без того не короткий путь.       Ничего не понимая, парень покорно перехватил пояс. Черт, тяжелый!       - Ну так и зачем мне?..       Пришлось прикусить язык, когда перед ним красноречиво сели на корточки. Денис зарделся. Черт, как же стыдно и неловко, но разве можно по-другому? Он и сам понимал, что дальше и шагу не ступит – ноги просто ныли и пылали, словно их медленно пожирали адские языки пламени, неласково лижа кожу, просачиваясь до самых костей. Оно и понятно, босым такой путь проделать. Быстро, пока не передумал, юноша оседлал поджарого скакуна, которому, как оказалось в дальнейшем, не то, чтоб было очень тяжело довезти на себе взрослого пацана до самого непримечательного и полуразвалившегося домика. Но это случилось не так уж и скоро.       Верзила уверенно прокладывал путь, периодически сверяясь с положением солнца и примечая на земле какие-то лишь ему понятные знаки. Денис предпочел не приставать с расспросами, но молча сидеть у кого-то на закорках было неуютно. Хотелось разрядить обстановку, и юноша не придумал ничего лучше, как, наконец, полноценно познакомиться, а то некрасиво в голове как только не называть своего странного компаньона.       - Как хоть тебя зовут?       - Что? – показалось, что молодой жеребец на долю секунды притормозил, словно не ожидая подобного банального вопроса.       - Меня – Денис, а тебя?       Незнакомец молчал. Сколько себя помнил, у него никогда не было имени. Имя в этих краях считалось священным, ведь сами боги даруют судьбу, запечатленную в хитросплетениях букв и слогов. Человек же без имени – никто. И он был никем, совершенно отчаявшись, что оно – имя – у него когда-нибудь появится.       Дело не в том, что его забыли наречь при рождении, просто его даже рожать не хотели, не то, чтобы задумываться над подобной ерундой. Новорожденного выкинули в отходную яму, а добрые люди подобрали. Вскормили и лет через семь выставили на улицу. Вот и все добро. Но мальчик не держал обиды – все же те люди сами были слишком бедны, чтобы еще и восьмого ребенка тянуть, притом чужого. Поэтому два года он жил как бездомный: побирался, спал под рваными тряпками в самых дальних уголках улиц, воровал еду, чтобы не сдохнуть, а в более голодные времена боролся с животными за отбросы. И стал довольно-таки хорош в этом деле. В воровстве и драках. Так он и выживал, пока не позарился на небольшой ножик в золотых ножнах, украшенный драгоценными камнями, проходящего по улице богатея в надежде на лучшую жизнь. Вот только попался мальчик. Избили. До полусмерти били, пока не появился парень, ненамного старше его самого. Он медленно подошел к лежащему на земле юноше и беззаботно пнул ногой, проверяя, жив ли тот.       - Эй, ты, - грубо позвал наглец. Мальчик с трудом смог приоткрыть заплывший глаз. Вот и все. Пришел конец его страданиям. Наконец-то... - Как тебя зовут? Хотя нет, это и не важно. С этого момента у тебя нет имени. Заберите его.       - Но принц, как же...       - Молчать! – надменно рявкнул юноша, затыкая своего охранника. – Я сам решаю, что мне делать. Есть проблемы? Хочешь оспорить мое решение?      Мальчик видел, как властолюбиво и гордо этот юнец смотрит на взрослых мужчин, вселяя в тех неподдельных нечеловеческий страх. Тогда он еще не понимал, почему те его так боятся. Это он уже с годами узнает, что если Гамир чем-то недоволен, то обязательно сделает все возможное, чтобы обидчику или провинившемуся жилось ой как несладко...       - Никак нет!       - Вот и хорошо, - хмыкнул юный принц и, развернувшись, молча ушел, скрываясь в толпе охраны.      А мальчик даже и не успел ответить, что имени-то у него и не было. С тех пор он стал человеком второго принца, его лучшей и любимой игрушкой. Был ли он благодарен принцу? Да, был. Жалел ли, что стал ТАКИМ? Да, жалел. Ведь он забыл о свободе, о которой так рьяно мечтал. Даже когда не было во рту дней пять ровным счетом ничего, он был свободен. Теперь же, питаясь регулярно, он был заперт и скован невидимыми кандалами, вес которых отяжеляло бремя каждой отнятой жизни. Чего греха таить, он стал наемным убийцей, что по свистку хозяина мчался как пришпоренный и убирал каждого, на кого укажет палец, увешанный драгоценными каменьями. Он уже смирился, что вечно будет скрываться в тени, что сам станет тенью. Все, что ему оставалось – убивать. Потому что так сказал человек. А он уже и сам себя за человека не считал. И он убивал. Убивал многих, что уже и не вспомнить их лиц. Хотя нет, только самого первого – какого-то старого богатенького дворянина, что так противно-пискляво молил о пощаде, жалко кидаясь в ноги и хватаясь за носки сапог. А потом был еще один. И еще. И еще один. И это длилось бесконечно, вереница смертей, где палачом была не судьба, а безымянное существо, запертое в собственной пыльной клетке дворцовых туннелей.       Сочувствовал ли мужчина жертвам? Наверное. Но это жизнь. Либо он, либо они. А за жизнь свою он держался. Потому что кто не хочет жить? Он был послушным псом, знал все потайные ходы во дворце, облазил и исследовал каждый уголок, каждый закуток, скрытый от глаз прислуги. Он перемещался по дворцу, словно тень, и никто, кроме Гамира, не знал о его существовании. И это было огромным преимуществом.       - Убей его. Убей бога.      Естественно, он знал об этом странном человеке. Сам несколько раз видел его, разговаривающего с самим собой, словно перед ним был какой-то невидимый собеседник. Слишком эмоционально злился и действовал ой как неразумно. Ну кто в здравом уме стал был подстрекать самого бешеного бронга всего королевства? Кто знает, вдруг псих? Хотя да, красивый. Даже слишком, чтобы быть человеком. Он давно за ним наблюдает, с самого начала, и даже без приказа своего хозяина. Да он вообще за всеми тут наблюдает. Точнее, наблюдал до недавнего времени. Разве что ангов сторонился, ведь те могут каким-то образом «видеть» присутствие других людей. Особенно избегал он главного, Мебиуса. Другим на все побоку, но только не ему. Но больше всего он опасался Гувалерена. Но то был не страх перед военачальником, нет. Однако, в отличие от всех остальных, он видел, насколько опасен тот человек, какие дела в тайне он проворачивал и в стенах дворца, и за его пределами. А в людях мужчина умел разбираться и делал это так же мастерски, как воровал. Поэтому, пусть и с трудом, но он старался все же держаться подальше от этого бога, что был так крепко связан с Гувалереном, но к которому так беспричинно тянуло. А потом произошел скандал, где и бог-то оказался не богом, да еще лишил наследного принца способности к деторождению и каким-то чудом воскресил главнокомандующего ценой жизни другого воина. В магии мужчина был не силен – вообще в ней не разбирался, – вот и не мог понять, плохо это или хорошо. Но приказ есть приказ, нужно его выполнять. Вот только казался он невыполнимым, оттого еще более притягательным. Гвиней ядом попробовал избавиться от своего обидчика, да вот на что только рассчитывал? Ясно же было, что таким странным созданиям, как этому юноше, не дадут умереть так просто. Пришлось второму принцу своего верного пса подключать, а песик-то послушный, все сделает. Выбора ведь у песика нет. Да только просчитался Гамир, полагая, что мужчина не станет преследовать свои личные цели, что они у него, в принципе, вообще есть.       Мужчина перевел взгляд на сцепленные под носом тонкие кисти рук, сжимающие его пояс с кинжалами и какую-то ветхую книжонку. Пальцы были покрыты многочисленными порезами, под ногтями залегли кровь, земля и что-то еще неопознанное. Сейчас сразу и не скажешь, что эти руки принадлежат тому, с кого буквально недавно все пылинки сдували и боготворили. Парень выглядел как бог, да может и на самом деле был богом. Таким прекрасным и недосягаемым, а сейчас же, израненный, полутрупом висел у мужчины на спине. Умудрился ведь как-то сбежать, вытерпеть все мучения и выжить. Ничего, кроме уважения к этому странному человеку, не приходило в голову.       - Ты меня не услышал? – повинуясь какому-то внутреннему порыву, Денис нетактично щелкнул пальцами прямо у мужчины под носом. Тот незаметно усмехнулся. Вот ведь бесстрашный, в его-то положении еще и дерзить умудряется.       - Я просто задумался.       - О чем же? Неужели забыл, как зовут?       Оба и не подозревали, но в мыслях нарекли друг друга «сумасшедшими».       - О судьбе своей незавидной сокрушаюсь. А так, было бы еще, что забывать.       - Подожди, то есть у тебя нет имени? – сарказм парень уловил, а вот искренность чужих слов – не совсем. Почувствовал, как под ним мужчина пожал плечами.       - Выходит, что нет.       - То есть совсем? Вообще никакого?       Мужчина остановился, чтобы обернуться, чтобы увидеть, как на него взглянул юноша, перекидываясь вперед. С сомнением посмотрел, как на дурачка.       - А что, может быть еще «какое-то»?       - А что родители?       - А что родители? – в тон вернулся вопрос. – Насколько знаю, меня бросили сразу после рождения. Так, судя по твоему выражению лица, давай я спасу тебя от дальнейших расспросов – у меня никогда не было имени, но большую часть своей жизни я прекрасно жил и без него. Да и жил просто прекрасно, нечего меня жалеть. Если б не ты, так и сидел во дворце, регулярно бы ел и спал часов по девять в день.       - И все же ты все бросил. Ради чего?       - Пока не знаю, но скоро мы это выясним, - мужчина игриво подмигнул и вновь двинулся вперед.       Шли они какое-то время в тишине, и уже показалось, что вопрос с именами закрыт, но тут Денис неожиданно спросил:       - То есть я могу придумать тебе имя? Ты не пойми меня неправильно, просто я думаю, что так будет намного удобнее. Нам обоим.       Денису показалось, что идея не выгорит, и уже хотел было все свести в шутку, но собеседник воспринял его предложение с энтузиазмом.       - А у тебя есть идеи?       - Так сразу и не всплывают…       Мужчина не понял, что должно было всплыть, но привычно оставил вопрос не спрошенным. Казалось, он согласится с любым вариантом, лишь бы звучало достойно. Хотя, вспоминая, как бог называл всех во дворце – то сокращая, то коверкая имена, – оставалось просто смириться с любым предложенным. Лишь бы это создание удовлетворило свой порыв.       Денис же думал тщательно, пытаясь не просто подобрать рандомное имя, но такое, которое обязательно бы подошло этому человеку. Почему-то русские имена ну в упор не ложились на внешность мужчины, а иностранных юноша не особо знал. Да и самые банальные, как Ричард или Джон, например, смотрелись слишком нелепо и неестественно. Имя должно отражать смысл человека, его истинную природу, но кем на самом деле был этот мужчина? Как можно придумать подходящее имя тому, кого знаешь всего ничего? Сразу понятно, что этот на голову отбитый был тем еще фруктом. Странное поведение, мудреная манера речи и плавность движений. И каким бы внимательным Денис ни пытался быть всю дорогу от дворца, пусть и еле концентрируясь, но ни разу так и не смог идентифицировать ни одну сферу. Значит, долговязый умел скрываться, и делал это мастерски. Держись он за других людей, за тех, кто бы был по-настоящему важен, не согласился бы так запросто все бросить и последовать за Денисом. Только если он не полнейший идиот, чего парень не мог отрицать. И все же одна мысль не давала покоя. Мужчина был брошен с самого рождения. Чувство единения и на секунду возникшая симпатия красной нитью провели параллель с собственной жизнью и связали две души, так друг на друга непохожие, но такие до боли одинокие в своем первозданном, первобытном желании быть частью общества. Быть нужными хоть кому-то. Денис даже не сомневался, когда в какой-то момент в голове всплыло именно это слово, что так идеально подходило новому знакомому.       - Может, Элон?       - Элон, значит? – мужчина попробовал имя на вкус. Элон. Как он и ожидал, короткое, но такое необъяснимо емкое и наполненное, что в груди стало щекотно и немного тесно. – Знаешь, Денис, а не так уж и плохо.       - В смысле «не так уж и плохо»? – парень поперхнулся собственной гордостью. – Оно прекрасно тебе подходит, вообще-то! Вот знал бы ты, что оно означает!..       - И что же?       - А вот перебьешься! Хрен я теперь что-нибудь скажу.       Денис был непреклонен, но и в мужчине росла уверенность в том, что тот сам охотно однажды проболтается. Если Элон его поймет, естественно. Что такое «пе-ре-б…-что-то-там» и «хрен»? Неважно. Может, юноша посвятит его во все таинства этого странного языка, и через пару лет оба смогут свободно разговаривать, прекрасно понимая друг друга. Странная мысль о продолжительности их знакомства даже не встала поперек горла, чему мужчина был отчасти даже рад. Значило ли это, что он, наконец, обрел свой путь, нашел свою свободу, которую так отчаянно вожделел?       Ближе к закату путники добрались до деревянного, перекошенного временем домика, затерявшегося в лабиринтах вековых деревьев. Строение встретило незваных гостей недоброжелательным скрежетом входной двери, которая еще и поддалась не с первого раза, скрипом половиц под тяжестью человеческого веса и приложившимся о косяк затылком Элона, когда тот оборачивался на безобидный вопрос Дениса «живет ли кто-то в этом доме» – к тому времени покалеченную куклу в человеческой обертке уже благополучно спустили на землю и оставили семенить следом. Юноша заключил, что мужчина бывал тут не часто, а иначе бы знал, когда нужно нагибаться. И все же это умозаключение ни капли не умаляло виноватого взгляда, брошенного в ответ на скорчившуюся мину раздраженного ассасина, словно в небольшом ДТП был всецело виноват только Денис. Ну вообще-то был, но не полностью – надо же смотреть, куда идешь, особенно будучи такой шпалой.       В деревянном полуразвалившемся гробу витал запах плесени, сырости – хоть эти места уже десятилетия назад забыли, что такое настоящая влажность – и чего-то еще, отдаленно напоминавшего запах гниения. Возможно, так пахла надежда обождать потенциальную погоню и период поверхностного лечения-тире-восстановления в каком-нибудь месте поприличнее. Возможно, так все же пахло беспощадное время. Или все сразу. Денис так сходу и не решил.       В скором времени Элон привел юношу в подобие жилой комнаты и, как если бы извиняясь за убогость помещения, спешно кивнул на старую, перекосившуюся кровать. Отчего-то Денис был уверен, что если тот на нее сядет, то бедные ножки точно разъедутся в стороны. Ну или же полчища клопов или им подобных в панике побегут в разные стороны. Да и остальная мебель не внушала сильного доверия: тут и там скрипели половицы, норовя похоронить в себе каждую ногу, на них вставшую, оконные перегородки перекосились настолько, что ветер свободно гулял через огромные щели, редкие шкафы, наполненные грудой пыльных предметов, на которые юноша не решался взглянуть, выглядели так, словно развалятся от одного только взгляда или рядом прозвучавшего чиха. В свете уходящего солнца, светившего прямо в неширокое окно, переливалась пыль, плавно вальсируя со своими сестричками и покрывалом ложась на любую поверхность, которая найдется, чтобы потом вновь от порыва просочившегося ветра пуститься в бешеный пляс. Открытый ранее вопрос о наличии жильцов закрылся сам по себе.       Денис оглядывал скудную берлогу и внутренне сотрясался от ужаса, так и не решившись присесть на кровать. Ужасался то ли от осознания того, что в этой развалюхе придется провести добротных несколько дней, то ли от всего происходящего в целом, а дом был лишь так, посыпкой на пироге. Однако ж неужели во всем лесу не нашлось заброшенной хаты более приятной наружности и сохранности?! На немой вопрос то ли мышь в углу пискнула, то ли сам юноша. Слишком уж много «то ли» для человека, который так устал от неопределенности.       - Понимаю твое отчаяние, но пока на лучшее не стоит даже надеяться, - мужчина приободряюще хлопнул по понурому плечу и смело прошествовал к небольшому комоду, волоча за собой шлейф из пыли. Без труда потянул на себя верхний ящик и, достав какие-то тряпки, кинул в сторону юноши, который на автомате поймал кулек. – Привередничать нет смысла, все равно вариантов пока нет. Переоденься и постарайся хоть немного отдохнуть, я вернусь с первыми звездами.       Денис тупо замер, рассеянно хлопая глазами. Впрочем, удивляться нечему, едва ли его мозг был сейчас в состоянии соображать. Элон спешно приблизился и для убедительности положил руку на до боли сжатые в израненных пальцах вещи, сквозь которые прощупывались костяшки и жесткий корешок книги, с которой молодой человек ни на секунду не желал расставаться.       - Переоденься, а то сколько без одежды пробыл, а потом в одних сырых штанах. Так будет теплее.       - А ты куда? – парень отчаянным пауком вцепился в чужое запястье, когда мужчина было качнулся в сторону.       - Тут недалеко есть небольшая деревушка, отыщу нам чего съестного, чистой воды и нормальной одежды – в этих обносках разве что переждать ночь можно, - увидев, что слова не подействовали отрезвляюще и хоть на каплю успокаивающе, Элон корпусом развернулся к Денису и очень аккуратно сжал слегка подрагивающие ладони. – Мне придется тебя оставить, а тебе придется меня дождаться. Нам нужны провизия и одежда, а еще лекарства. Понимаю, пока между нами нет доверия, но ты и сам должен понимать, что мне нет смысла заходить так далеко просто чтобы тебя тут оставить. Тебе придется мне поверить, хочешь ты этого или нет. И тебе придется побыть одному, даже если будет страшно… - Денис хотел было ощериться и возразить, но мужчина предусмотрительно мотнул головой, задушив молодой порыв гордости, которая в подобных обстоятельствах еще могла себя проявлять. – Я обязательно вернусь за тобой, но придется набраться терпения.       Денис нехотя кивнул. А что еще ему оставалось? Будто бы был какой-то выбор. Словно выражая одновременно соболезнования и благодарность, Элон легонько потрепал растрепанного огаря на голове юноши и панибратски щелкнул по носу. В других условиях юноша откровенно бы разозлился, но сейчас хватило сил лишь на то, чтобы равнодушно отвернуть голову и неестественно заботливо бросить:       - Есть самому во что переодеться?       - Я уже почти высох, - мужчина несколько неловко отступил на шаг. – В любом случае, не жди меня и попробуй поспать.       Денис знал, что ни черта у него не получится поспать, но для вида все же кивнул, да и Элон это прекрасно понимал, но, опять же, для вида все же посоветовал.       Вскоре мужчина растворился в приближающемся аромате сумерек, а юноша, устало завернувшись в какой-то затхлый кусок ткани, не решившись напялить на себя другую одежду, аккуратно положил том на стол и опустился рядом на стул, предварительно смахнув пыль. К кровати было страшно подходить, не хотелось лишний раз переживать еще одну маленькую смерть от вида того, кто мог в ней обитать, поэтому, устроившись на жестком сиденье, Денис поплотнее закутался в тряпку, стараясь не акцентировать внимание на тошнотворном запахе, и вымученно запрокинул голову, прикрывая глаза.       В первые минуты было тихо – тихо по-страшному, но вскоре слух научился выцеплять все больше отдельных звуков, которые складывались в общую картину. Сначала слышалось лишь подвывание ветра, свистящего сквозь щели, да треск старых досок, потом к звукам неживых предметов добавилось шевеление чего-то более или менее осознанного: то тут, то там ухо улавливало какое-то копошение и возню небольших объектов. Попривыкнув к тому, что происходило в доме, Денис начал различать звуки снаружи. Вот вспорхнула птица с ближайшего дерева, вот где-то очень вдалеке кто-то тихо завыл, утробно так, гортанно и жалобно – и слава богу, что не рядом. Периодически какофонию всего перечисленного разбавлял тихий шелест листьев, когда поднимался ветер посильнее, и – разумеется! – в таких условиях не то, что поспать, даже отдохнуть было невозможно. Однако бесконечная отяжеляющая усталость через какое-то время взяла свое, и Денису показалось, что он провалился в что-то среднее между дремотой и неконтролируемыми воспоминаниями.       Он вновь и вновь возвращался к тому треклятому суду, к тому хладному трупу и безжизненно смотрящим на него глазам, в которых плескались животное отчаяние и вполне оправданный вопрос «за что?», к тому всепоглощающему и выжирающему нутро чувству нереальности и неосознанности происходящего. До сих пор вся эта нелепая суматоха казалась неправдой, чьей-то очень несмешной затянувшейся шуткой, слишком извращенной, чтобы казаться безобидной. Все внутри протестовало, не верило, что нынешняя реальность – результат осознанных, самолично сделанных выборов, а нынешние обстоятельства и состояние – чье-то правосудие и заслуженное наказание. Возмездие. Но упилась ли его терзаниями судьба, или это всего лишь начало, жалкая прелюдия к чему-то более изощренному и по-садистски изысканному?       Юноша всем телом вздрогнул, когда половицы резко заскрипели явно под кем-то достаточно тяжелым, чтобы породить такой звук. Распахнув глаза, он не сразу сообразил, что это страшное, скрипящее старыми досками существо становилось все ближе, и темнота лишь усиливала и без того расшатанное воображение. Казалось, что сейчас на него кто-то набросится, и обязательно со спины, даже если звуки и шли с противоположной стороны, но поди объясни и растолкуй уязвимому разуму, что такого просто не могло быть. Хотя, мало ли что вообще «могло» происходить в этом чертовом, треклятом и безумном мире.       Бешеное биение сердца достигло катарсиса ровно в тот момент, когда из темного узкого прохода шагнула длинная нога, и следом показался сам человек, ничем не напоминающий монстра.       - Получилось поспать? – Элон в пару шагов пересек комнатушку и положил на стол несколько небольших тканевых свертков, чье количество невозможно было определить в темноте.       - Не знаю, - Денис пожал плечами и неудобно поерзал на жестком стуле. – Не уверен, был ли это кошмар или просто моя жизнь.       Мужчина понимающе хмыкнул и принялся далеко не наощупь доставать неопознанные предметы из первой котомки. Юноша любопытно поддался вперед, прикидывая, что, должно быть, он действительно задремал, пусть и проснулся еще более разбитым. Гнать, любыми способами нужно гнать эти отвратительные мысли ссаной тряпкой!       - Все удалось достать, что хотел?       - Да. Я раздобыл нам кое-что на поесть, на попить, на переодеться и кое-что даже для твоих ободранных ступней и рук нашлось, - мужчина декларировал список с такой гордостью, словно был добытчиком в семье с как минимум семью детьми в поствоенное время. Ненароком и так невовремя закралась мысль, что с собой мужчина ничего не нес, лишь пояс с кинжалами, и непрошенный и донельзя непозволительный вопрос вырвался сам собой.       - А чем платил?       Секундная заминка быстро сменилась уверенной речью.       - Скажем, я на неопределенное время позаимствовал несколько вещей.       - То есть ты их украл?       - Попрошу, взял на неограниченный срок.       - Но так же нельзя! – отвратительное чувство собственной ущербности заставляло указывать на изъяны других людей, не желая нести свое бремя в одиночку. – Не по совести брать чужое. Неужели для тебя так просто обокрасть простых людей?       Денис различил в темноте, как мужчина равнодушно пожал плечами. Опять этот жест.       - Я понимаю, что не все, что я делал, законно…       Юноша не понял, говорил Элон конкретно про данный случай или про всю свою жизнь в целом, но так и не удержался от цинично поднявшейся брови.       - Не все, что ты делал?       - Ладно, все, что я делал, незаконно, но будь у меня эта твоя хваленная «совесть», мы бы сейчас от голода помирали, а не ели свежеиспеченный хлеб, - словно специально подгадав момент, Элон выудил продолговатый предмет из общей массы вещей.       По тому, как рот наполнился слюной, а живот до боли скрутило, молниеносно отреагировав на соблазнительный запах выпечки, было ясно, что Денис далеко и надолго шел со своей совестью куда глаза глядят. Не дожидаясь разрешения, юноша вцепился пальцами в протянутую мягкую булку и с наслаждением вжался носом, шумно вдыхая. На секунду от яркого аромата закружилась голова. Варварски разорвав бедную буханку, зубы – явно преисполненные блаженством, если бы умели преисполняться – впились в еще чуть теплый мякиш. Боже, как вкусно! Нет на свете ничего восхитительнее этого хлеба, и пусть крошки неприятно забивались в порезы пальцев! Денис разом забрал все свои слова про неправильность воровства, ведь было так до одури вкусно, что становилось все равно, каким образом к ним попала эта пища богов. Давясь хлебом и жадно запивая огромные куски бесподобной водой из любезно протянутой фляги, юноша не помнил, когда в последний раз был настолько счастлив.       Больше поспать не вышло. Присутствие малознакомого человека напрягало, и Денис впервые за долгое время ощутил привычный дискомфорт от необходимости делить одно пространство ночью с кем-то еще. Если это был не Гувалерен, то спать было просто невозможно. Так юноша и просидел все быстротечные часы на стуле, периодически проваливаясь в какое-то подобие отголоска сна. Солидарности ради, не один он не мог уснуть. Элон также не рискнул опробовать кровать, второго же стула не нашлось, поэтому пришлось опуститься прямо на пол и, откинувшись на такую же неудобную и жесткую стену, провести остаток ночи практически постоянно бодрствуя. По крайней мере в этом был уверен Денис, ведь понять, как в таких условиях нормальный человек с развитыми чувствами осязания, слуха и запаха мог заснуть, было выше его сознания.       С первыми лучами солнца обоим стало понятно, что продолжать бесцельно сидеть не имело абсолютно никакого смысла. Тело ломило настолько, словно пришлось с непривычки отработать целую смену на шахте. Так, не сговариваясь, было решено начать новый день.       Тщательно протерев тело влажным лоскутом – ступни в особенности, – Денису выдали банку неприятно пахнувшей субстанции и комплект относительно сносной одежды, которая была явно не по размеру. «Схватил, что было» – пояснил Элон. Под пристальным взором мужчины юноша тщательно натирал мерзкой мазью все, до чего могла дотянуться рука. До чего не могла своя, на помощь приходила рука Элона. Пришлось подождать, пока средство впитается, благо оно быстро справлялось со своей задачей. Денису даже показалось, что раны стало меньше жечь. Кое-как запоясавшись и подвязав тряпки, новоиспеченные беглецы приступили к домашним хлопотам. Перво-наперво было решено провести инспекцию кровати, понимая, что кто-то да должен в ней жить. Выяснилось, что в общей сумме было три матраса, и каждый из них пришлось с ужасом вытряхивать, как и всех проживающих в них бесов (после сей незатейливой инициативы оба горемыки долго чесались, как если бы по ним действительно бегали выбежавшие из матрасов мелкие твари).       Неспешно была проведена минимальная уборка: в полуразвалившемся сарае Элон нашел метелки и какие-никакие инструменты, и пока Денис выметал из спальни и сеней годами скапливавшуюся пыль и прочий мусор, периодически корчась от боли согнутых пальцев, когда запекшаяся кровь покрывалась корочкой и от каждого движения вновь и вновь разверзалась как море перед Моисеем, мужчина чинил каркас кровати и проводил ревизию свистнутого добра. Запасов еды хватит на несколько дней – достаточно, чтобы переждать, пока тело юноши вновь окрепнет и справится с основным количеством ран. Вообще мазь оказалась довольно действенной, пусть и воняла, словно кто-то сдох и заблаговременно опорожнился сверху. Грубые ботинки были велики, но зато не давили на порезы.       В дни восстановления Денис чаще сидел, чем ходил, на чем настоял Элон, и был вовсе не против такого наказа. Все равно что-то делать не хотелось, а неугомонному ассасину любая работа казалась в радость. Конечно, столько лет жопу во дворце прозябать. Так двое и жили: Денис по большей мере отдыхал, Элон периодически что-то делал. То ему приспичит дом излазить, то нарвать в лесу каких ягод, то он просто мог пропасть на целую ночь и вернуться под утро. Юноша особо не интересовался, куда уходил мужчина – не его дело. Скорее всего, так ему еще давали возможность хоть немного поспать, но даже будучи один, едва ли можно было назвать то, что приходило по ночам, снами. Лишь обрывки кошмаров и неясных картинок, от которых просыпаешься в холодном поту и с колотящимся сердцем, точно и не спал вовсе. На старом протертом матрасе было жестко, но два потоньше пришлось отдать Элону, которому выпала незавидная участь спать на полу. Вытеснить человека в сени было бы еще более жестоко, даже в угоду собственному спокойствию и комфорту, ведь тут хоть как-то еще можно было находиться, в соседней же комнате – сплошь дыры в полу и бревенчатых стенах да неприветливая разруха обветшалого дома.       В неспешном и довольно размеренном темпе незаметно пролетело пять дней. Денис плохо спал, но хорошо ел и много отдыхал. Силы потихоньку возвращались, и в какой-то момент даже захотелось двигаться дальше, оставив позади это зыбкое болото под названием самобичевание и вина. Нужно было отправляться в путь, и даже если сердцу было боязно, изнутри грудь щекотало неумолимое желание пересилить собственный разум и, вопреки всему, продолжать жить дальше. Наблюдая, как Элон пакует вещи, внезапно вспомнился случай в прихожем доме. Юноша с усилием пытался отогнать неприятные воспоминания, но далеко не те, когда Гувалерен убил несколько работорговцев. Пришлось гнать мысли о неосновательности собственных слов в тот день.       - Слушай… - Денис невольно поддался вперед, привлекая к себе внимание.       - Да?       - У меня есть к тебе просьба, и я надеюсь, что ты согласишься мне помочь.       - Судя по твоему выражению, отказать я буду просто не в силах, - острое лицо тронула снисходительная улыбка, словно Элон давно ждал этого вопроса.       - Мне неловко признаваться в собственной слабости, но таков уж я. Знаю, что в решающий момент буду лишь бременем, и не хочу раз за разом ощущать собственную беспомощность.       - Понимаю. Так значит, пытаешься попросить научить тебя убивать?       Сердце пропустило ровно один громкий удар и ухнуло куда-то в желудок. Денис слишком громко сглотнул и сжал кулаки, пытаясь совладать с эмоциями.       - Я прошу научить меня защищаться, - еще одно поспешное сглатывание и секундная задержка. – Чтобы, по возможности, не пришлось никого убивать.       На удивление, мужчина отреагировал слишком по-житейски.       - Это ты молодец, каждый должен уметь за себя постоять.       После недолгих дум было решено тренироваться по большей части во время привалов. Естественно, время остановок увеличивалось, тем самым не только растягивая и без того небыстрое путешествие, но и повышая шансы, что беглецов смогут догнать. Кто уж их мог догнать – далеко не забота Дениса. Так сам Элон сказал, мол, и так «проблем хватает, лучше не набивай голову», и все в таком ключе. В принципе, пока мужчина мог справляться с самолично возложенной на себя задачей, парень и слова поперек не скажет. Не в его компетенции возражать и самому лезть грудью на арматуру, пусть и всецело доверить свою жизнь кому-то помимо Гувалерена казалось абсурдным. Мягко говоря, трудным, если не невозможным.       Время шло, дни сменялись днями, недели – неделями. По первости Денису было безумно тяжело. Так сразу никто ему в руки оружие и не дал (чему парень был, слабо выражаясь, не шибко рад), отводя значительное количество времени базовой физической подготовке. Элон был непреклонен в своем убеждении, что без определенного набора скиллов по типу силы и стойкости любой умелец, каким бы искусным он ни был, и яйца выведенного не стоит. Какой смысл уметь размахивать мечом, если ты даже удар грузного пьяницы не сможешь парировать? Именно такая фраза являлась аргументом в пользу начать с повышения выносливости и наращивании мышечной массы. Вечно тощий скелет не был уверен, что из этого получится что-то путное, но все его попытки протеста были грубо отфутболены к моменту зарождения. Так и начались адские спартанские тренировки – даже если таковыми они на самом деле не были, но это уже чисто субъективное мнение.       Лес мгновенно перестал ассоциироваться с природой и легкостью, лишь только с беспощадным, убийственным полигоном. При продвижении вперед часто приходилось переходить с шага на легкий бег, снова на шаг и потом на быстрый темп. Никакой схемы не существовало, если Элон хотел, то оба бежали весь день, останавливаясь лишь на короткие привалы. Бесконечные возвышенности, небольшие овраги и разного рода ветки, камушки, шишки и прочие продукты лесной жизнедеятельности уже спустя неделю начали вызывать отторжение и рвотные позывы. Денис постоянно запинался, сбивался с темпа, падал и вновь что-нибудь себе расшибал, каждый раз приближая шансы свернуть себе шею. Спустя две недели лютых соревнований на скорость выживания в дикой природе к спешным променадам начали добавляться разного рода силовые элементы – отжимания, приседания, пресс, поднимание камней и прочих приблуд, чей вес устраивал Элона. Что бы мужчина ни поручал сделать, Денис не спорил. Он с выдержкой мамы-кошки терпел все выходки и капризы долговязого котенка, ни разу не выказав недовольства. Головой он понимал, что все делалось лишь ему во благо, хоть и не мог взять в толк, как бесполезное отодвигание камней в ручье ногами поможет ему противостоять бандитам и возможным ублюдкам, которые явно встретятся на пути.       Только спустя месяц, когда юноша потихоньку начал прибавлять в объеме, зачастую насильно питаясь, Элон стал включать в тренировки элементы рукопашного боя и самообороны. Мужчина учил, как правильно отклоняться от ударов, как распределять вес во время позиции нападающего и защищающегося, как следить и предугадывать действия противника, в какие точки нужно бить, чтоб «наверняка», и прочим премудростям борьбы. На вопрос, откуда он сам все узнал и где такому научился, будучи скрытым от глаз, Элон лишь отмахнулся. Так началась чреда безуспешных попыток что-то выведать про этого странного, но одновременно увлекательного человека.       Со стороны могло показаться, что, постоянно тренируясь, можно достичь довольно хороших результатов, словно прямо сейчас можно смело идти в бой, но шиш там. Все, чему научился Денис в ходе тренировок, так это огребать, но не бояться принимать удары, худо-бедно уворачиваться и в трети случаев видеть, откуда появится кулак. Естественно, видеть было недостаточно, так что кулак все же прилетал. Денис был собой недоволен, хоть Элон и утверждал, что парнишка довольно неплохо держится. Только спустя почти два месяца, когда странникам нужно было срезать значительную часть пути через один городок, располагавшийся где-то на севере «не самых обеспеченных земель, но волноваться не о чем», мужчина торжественно (точнее, практически отрывая от сердца) вручил Денису один из своих кинжалов.       - Я даю тебе его на всякий случай, если меня не окажется рядом, но используй его только в самых опасных для жизни ситуациях! Запомни, чем лучше ты вооружен, тем серьезнее к тебе относятся противники, - Элон украдкой бросил взгляд на свой кинжал, что покоился в чужих руках. – Как только подберем тебе собственный – заберу. Даже не надейся оставить у себя мою красавицу!       Тогда на шуточное предостережение Денис лишь фыркнул, не догадываясь, как скоро ему придется воспользоваться помощью этой самой красотки. Собственно, то станет одной из основных причин, почему парень заимеет привычку держать оружие в поле зрения.       День близился к своему завершению, и молодые люди, окруженные ворохом галдящих и снующих туда-сюда человеческих существ, упорно продвигались к любому прихожему дому, в котором для двух путников найдется место для ночлега. Как только они покинули ветхий домишко, не было и дня, когда Денис не скучал пусть и по жесткой, но все же кровати, что занимала все его мысли, пока они медленно, но верно шли к заветной цели. Однако рано радовался юноша долгожданному отдыху – в первом же прихожем доме с притворной горечью сообщили, что мест нет. Тоже самое сделали во втором и в третьем заведениях. Денис послушно семенил за высокой фигурой, используя короткостриженую макушку в качестве ориентира, когда их толпой уносило в разные стороны. Парень не возникал и тогда, когда в четвертом месте грузный дядечка за стойкой с просаленными волосами безразлично развел руками на вопрос, где же в этом дрянном городишке можно отыскать место для ночлега. Каждый раз на незнакомцев подозрительно косились, ну или то было расшатанное воображение юноши. Хотя, вряд ли в этот богом забытый город часто захаживают путники, особенно такие видные – один высоченный и другой, тщательно скрывающий лицо под капюшоном. Нехорошо это было. Да и интерес местных был некстати. Слишком они выделялись, слишком легко их будет опознать…       Вскоре одно заведение радушно выделило нуждающимся комнатушку за неприлично завышенную плату, намекая, что такова цена спокойствия и благополучия здешних посетителей. Недолго думая, Элон выудил неизвестный Денису кошелек и расплатился, игнорируя протестующий взгляд компаньона. Может, то было отсутствие жизненного опыта Элона и экономная сущность юноши, но принять, что мужчина так запросто простится с деньгами – пусть и только что сворованными в толпе – и заплатит за не самый лучший вариант, но по тройной стоимости, Денис никак не мог. Это ж какой ужасной финансовой грамотностью нужно обладать, чтобы из тебя так по-детски стрясли деньги!       Денис стоически держался до самого конца, но стоило только перешагнуть порог комнаты, как на блаженно усевшегося на стул Элона обрушился весь праведный гнев человека, проведшего всю свою недолгую жизнь в бедности.       - Боже, ты чем только думал, когда соглашался на комнату? Ты цену не расслышал, или не знаешь, что комнаты в таких дырах стоят вдвое, а то и втрое дешевле?!       - Успокойся ты. Нет смысла пытаться мертвую воду заставить течь.       - Что за бред ты несешь? – недовольный Денис так и стоял перед дверью, только теперь еще и озадаченный. К слову, Элон тоже не понял, что именно он нес, будучи уверенным, что в руках у него сейчас ничего не было.       - Ты же сам видел, нам здесь не рады. Скажи спасибо, что хоть сюда пустили – торговаться смысла нет.       - С чего ты взял? Просто в других домах не было мест.       Юноша внимательно посмотрел на спокойно ждущего его умозаключений Элона. Пусть на улицах и было много народу, но такой отдаленный городок в априори не может посещать много людей, особенно за раз – таких совпадений просто не бывает. Судя по обстановке, праздника никакого не было и не предвиделось, так что этот вариант тоже отпадал. Все дома, где они были, вообще не выглядели оживленными, дай бог в каждом зале набиралось человек по семь. Спрашивается, неужели остальные постояльцы поздно вечером – во время ужина-то! – сидят по комнатам и носа не кажут?       - То есть нам врали о том, что мест нет.       - И ты даже догадался, по какой причине?       - Нас уже объявили в розыск? – Денис предпринял очень тухлую попытку угадать. Почему тухлую? Ну, лицо Элона скривилось так, словно он действительно съел кусок тухлого мяса.       - Головой думай.       - Да господи!.. Не знаю я. Может, просто подозрительные тут все такие?       - Ты каким местом слушал, когда тебе про положение страны рассказывали?       - Черт, нашелся тут второй Геральд… - юноша думал, что буркнул себе под нос, но Элон недовольно шикнул.       - Где мы с тобой, по-твоему?       - Где-то у черта на куличиках?       - Прагарас, прошу объясняться на нашем языке!       - Да что ты от меня хочешь-то?       Элон что-то прошептал в кулак и, как ребенку, начал задавать наводящие вопросы.       - В какую сторону мы с тобой держим направление?       - На север.       - Какая страна с севера прилегает к границам Као?       - Эм… - Денис с усилием напряг мозг, вспоминая краткие уроки истории Мебиуса, увлекательные монологи третьего принца и военно-политическое положение страны, о котором говорили на совете командиров, при этом активно стараясь игнорировать ноющую боль ног и периодические спазмы, их настигающие. – Ксилия, кажется.       - Верно… Теперь, почему вчера нам пришлось позаимствовать именные карты двух пьяниц и мазать тебе волосы и лицо грязью?       - Ну, мы проходили контроль и… - Дениса словно током прошибло. – Не говори, что мы сейчас в Ксилии!       - Можешь же, когда захочешь.       - Блядь, ты чего такой веселый?! – юноша в два счета оказался возле мужчины и грубо схватил того за плащ, грозно зашептав. – Ты совсем поехавший, что ли? Раз такой всезнающий, должен быть в курсе, что у вас с ними военный конфликт! Ты чем думал, когда заявлялся сюда, а?       - Ну я же сказал, куда мы идем.       - Элон, просто «на север» и «на север, где живут враждебно настроенные люди» – колоссально разные вещи! Или ты надеялся, что я такой тупой и не догадаюсь? Черт, нет бы мне сразу сказал!       - Чтобы ты отговорил? – Элон попытался отцепить от себя Дениса, но тот, на удивление, не отлипал.       - Естественно! Да ты посмотри на нас! Мы в одежде Као, да и ты выглядишь, как подданный Као! А про себя я вообще молчу! Ты добиваешься, чтобы нас тут просто прирезали?!       - Да успокойся ты! Никто нас и пальцем не тронет, а если попытаются, то быстро их лишатся, - мужчина угрожающе оскалился, и этот оскал не сулил ничего хорошего. – Я же говорил, что нам нужно уйти так далеко, насколько получится, и здесь нас точно искать не станут. Даже самый нерадивый ребенок не пойдет туда, где зреет война.       - Вот только МЫ здесь, - Денис, наконец, выпустил товарища и несколько раз нервно прошелся по комнате взад-вперед. Элон, закинув ногу на ногу, следил за его хаотичными передвижениями. – Теперь все знают, что мы остановились тут. Возможно, кто-то даже попытается нас убить!       - Вероятность высока.       - Черт, цирк какой-то…       Юноша плюхнулся прямо на пол и схватился за голову. Не так он себе представлял долгожданный отдых в мягкой кровати и не под открытым небом. Если же за этот уют придется драться, то в гробу он его видел! Нет, ну это правда смешно! Как вообще Элон додумался сунуться в город, кишащий врагами, когда Денис толком даже ножа не держал? Это ж самоубийство!       - Так, ладно. Уже нет смысла злиться и что-то выяснять, - постаравшись успокоиться и не действовать сгоряча, юноша пригладил отросшие, вымазанные грязью волосы и перевел усталый взгляд на путника. Черт, как же хотелось спать. И врезать ему хорошенько по этой равнодушной физиономии! – Надеюсь, у тебя была веская причина сюда приходить, иначе же мы тупо рискуем понапрасну!       - У меня ВСЕГДА есть причина.       Денис возражать не стал, хоть язык так и чесался. Столько всего сделанного казалось случайностью, иногда даже нелепостью, что порой юноша задавался вопросом, действительно ли у Элона были хоть какие причины, цели или планы, как он заверял, героически взвалив на себя маршрут их дальнейших передвижений. Больше казалось, словно мужчина плыл по течению, искусно подстраиваясь под сложившиеся обстоятельства, ну либо же переворачивая все в свою пользу. Буквально недавно они, не скрываясь, закупались на каком-то рынке, чтобы потом удирать от городской стражи. Почему Элон приказал так сделать и какую выгоду извлек из этой погони – очередной, к слову, помимо той основной, что по пятам следует смерть, – было сложно вообразить, а на прямые вопросы он не отвечал, увиливал либо бросался какими-нибудь путанными объяснениями, что поди еще догадайся. Только больше запутаешься. И то было лишь вершиной айсберга. Сколько Денис потерял лет жизни от постоянного стресса, в который его активно вовлекали в качестве соучастника или подопытной морской свинки, невозможно сосчитать. В какой-то момент парень даже решил, что перестал бояться или чему-то удивляться. Раз Элон сказал, что нужно переодеться в старушку и подбросить неопознанный сверток в самую гущу воинского отряда, значит, так надо. Кому надо и зачем – вопросы, на которые он, казалось, никогда не получит ответы. Так произошло и в этот раз.       - Постарайся отдохнуть, мне нужно кое-что еще сделать, - после непродолжительной тишины Элон поднялся и лениво потянулся. Денис буквально опешил. Когда все так шатко и сложно, этот змей еще куда-то собирается идти, оставив при этом юношу одного.       - Серьезно? Сейчас?       - Я понимаю, что тебе может быть здесь неуютно, но я постараюсь со всем быстро разобраться. Обещаю, ты даже не заметишь моего отсутствия!       - Элон, мне УЖЕ дико неуютно, и если ты еще куда-то уйдешь…       - Мы же договаривались, - повинуясь какому-то непонятному порыву, мужчина практически вплотную приблизился к юноше и, склонившись, взял за подбородок, заставив смотреть прямо на себя. – Ты мне должен доверять.       - Мне сложно доверять тому, кто ничего не говорит, - Денис попытался мотнуть головой, но та лишь безуспешно дернулась в чужих длинных пальцах. – Ты знаешь, в какой мы ситуации оказались по твоей вине, но просишь меня о понимании. Это нечестно.       - Возможно, но разве у тебя есть выбор?       Пальцы непроизвольно сжались в кулаки, на лице проступила грозная гримаса. Где-то в районе груди защекотало успевшее позабыться отвратительное чувство чужого присутствия и сила, которую все это время с трудом приходилось подавлять.       - Ой, давай только без этого. Ты знаешь, что я имел в виду.       - Нет, не знаю. Я абсолютно и точно не знаю, что ты хочешь и имеешь в виду, - Денис схватился за запястье Элона с такой несвойственной ему силой, что мужчине пришлось разжать пальцы. В небесных глазах плескалась потаенная и наглухо когда-то закрытая на засов ярость, граничащая с обреченностью. – То, что я покорно следую за тобой, еще ни о чем не говорит. Я не задаю вопросы не потому, что мне неинтересно. Я просто знаю, что ты не ответишь, а додумывать терпеть не могу. И не стану. Глупо жду, что сам вскоре все расскажешь, но вот мы снова в ситуации, когда ты волен делать со мной, что угодно. Скажи, тебе так нравится распоряжаться моей жизнью? Или то, что нашелся кто-то, послушно исполняющий все твои прихоти? Почувствовал себя богом или, как было с тобой, возомнил моим хозяином?       Чем больше парень говорил, тем меньше узнавал себя и собственный голос. Он был изнурен и зол, но даже так никогда бы не сказал подобных слов тому, кто буквально жизнью своей рискует, чтобы увести юношу как можно дальше. По необъяснимым причинам хотелось того, о чем в здравом уме Денис никогда бы не помыслил. Но кровь бурлила, пенилась, гонимая страхом, усталостью, не располагающей к спокойствию обстановкой вокруг и загадочным наваждением.       - Слушай, будь добр, отпусти руку… - мужчина весь сжался и будто бы даже усох. Его не на шутку взволновала ненависть, с которой на него блеснули в свете ночных огней два алых глаза, и мощь, которая еще чуть-чуть и сломает ему кости.       Денис словно очнулся, переводя непонимающий взор с лица Элона на сжатое в пальцах его покрасневшее запястье. Точно зачарованный, слегка ослабил хватку, но не отпустил. Нахмурился и с непередаваемым выражением страдания мотнул головой.       - Извини, - только и смог выдавить. Подгадав момент, мужчина спешно вытащил руку, убаюкивающе приложив к груди.       - Мы обязательно поговорим, но только когда я вернусь. Обо всем.       Денис покорно кивнул и, как если бы потерял интерес, плавно поднялся и побрел к одной из кроватей. Плюхнулся прямо лицом в грязную подушку и больше не шевелился. Элон, поколебавшись, все же юркнул в утонувший в тишине коридор. Они обязательно обо всем поговорят.       Через некоторое время, когда тени в комнатушке сгустились до предела, Денис забылся беспокойным сном. Ему виделись неясные очертания города, зданий и конкретного дома, но даже если получалось различать объекты, то делалось это с трудом. Шестым чувством парень осознавал, что ему лишь снился сон – один из многих его странных, тяжелых кошмаров, – но не мог отделаться от ощущения реальности происходящего. Находясь в состоянии полубодрствования-полусна, юноша различал рядом с собой людей. Самых разных людей: мужчин, женщин, детей. По большей части женщин, ведь он и сам был женщиной – так ему подсказывало чутье. Пусть и неясно, но все же удавалось вычленить чьи-то лица, запомнить обрывки диалогов. Он был довольно добродушным, вернее, добродушной, но в груди словно зияла огромная дыра, которую не мог восполнить собой ни один человек. Сложно было описать это чувство, но Денис буквально ощущал все то одиночество и ужасающую неизбежность грядущего абсолютно незнакомого человека. В какой-то момент пейзаж изменился, и на смену быту пришли леса, равнины и реки. В ребра толкнулось новое, доселе незнакомое чувство уверенности. В чем именно, Денис не понимал, но то, с каким упрямством и настойчивостью эта женщина гнала вперед груна, не вызывало сомнений, что она настроена решительно. И все же показалось, словно пропал очень важный кусок – буквально вся жизнь, – который отчеркнул новую жизнь скиталицы от привычной рутины любой женщины.       Неожиданно стало темно, как если бы глаза накрыли рукой. Тело трепыхнулось в неконтролируемом желании вырваться, но ощутило лишь свободное падение. Денис резко распахнул глаза и схватился за протянутую мясистую руку. Неприятный металлический привкус странного сна еще крепко держался в сознании, когда парень обнаружил, что его рот действительно был наполнен кровью. Горячая, она капала в жадно приоткрытый рот. Юноша прищурился – тьма поглотила комнату, беспощадно погасив пламя когда-то горевших свечей, но вскоре все же милостиво выплюнула силуэты, которые спешно озарил проникший в окно свет ночной улицы.       Два человека в нерешительности замерли у открытой двери и с неподдельной озабоченностью смотрели прямо на Дениса. Осознав, что к ним проникли недруги, парень бросил мимолетный взгляд на человека, чье предплечье, как ему сначала показалось, он схватил. Мужчина, склонившись, буквально висел на вытянутой руке юноши и сипло хрипел. Из его рта сочилась кровь, ранее каплями срываясь прямо на лицо Дениса. То место, за которое юноша схватился, оказалось шеей, которую отчаянно сжимали тонкие пальцы, буквально вгрызаясь ногтями в кожу и до хруста сжимая трахею. Похолодев от ужаса, молодой человек оттолкнул от себя незнакомца, чье тело грузной тушей рухнуло на пол, и вскочил на ноги, утирая рот рукавом, но на деле же лишь сильнее размазывая чужую кровь по лицу. Под ребра забралось знакомое тошнотворное чувство и вывернуло внутренности наизнанку. И вновь он убил человека.