В ночь, когда пролились звезды. Зов клинков.

      Тусклый свет с улицы, накрывавший остолбеневшего Дениса, встречался примерно на середине комнаты с ярким искусственным светом ламп коридора, что облизывал фигуры двух не шибко презентабельных мужчин, однако в состоянии ступора незнакомцы пребывали недолго. Неясно, какую картину им удалось запечатлеть несколькими мгновениями ранее, но то, с какими озверевшими лицами двое ринулись в сторону юноши, не оставляло сомнений, что зрелище им открылось довольно скверного характера.       Мужик, что был крупнее, неповоротливо размахивал то ли дубинкой, то ли кистенем, у которого когда-то отвалился сам груз, пусть и неумело, но осознание, что если этой палкой прилетит, скажем, по голове, то можно серьезно пострадать, заставило Дениса на время абстрагироваться от лежавшего на полу бандита и рефлекторно уворачиваться от ударов. Двигался мужчина донельзя медленно, если сравнивать с движениями юркого Элона, и ровно в тот момент, когда на малюсенькое мгновение юношу одолело волнительное состояние восторга от результата убийственных тренировок, тяжелый толчок в бок сбил его с ног – опьяненный преимуществом, он совершенно позабыл о втором противнике. Налетев спиной на спинку кровати, Денис по инерции опрокинулся через преграду и, перелетев, рухнул на пол, неуклюже скатившись с матраса. От удара в глазах потемнело, и потребовалось время, чтобы вновь собраться с силами.       Вот только времени у него не оказалось, и не успел юноша опомниться, как его схватили за шкирку и буквально выкинули на середину комнаты. Перекувырнувшись по жестким доскам, Денис вновь приложился головой, при этом сильно прикусив язык. Мысли разом улетучились, о череп билось лишь осознание жуткой боли и непонимание происходящего. Пока он корчился на полу, один из нападавших склонился над тем третьим, который осмелился первым приблизиться к кровати, и что-то сказал второму товарищу. Что-то бросив в ответ, этот самый второй товарищ спешно приблизился к попытавшемуся подняться Денису и толкнул того в плечо, вновь опрокидывая на пол, после чего стремительно опустился на корточки и накрыл нижнюю часть лица какой-то тряпкой, буквально вдавливая руку в череп. Поперхнувшись оставшейся во рту кровью, юноша закашлялся, понимая, что не может ни сплюнуть в таком положении, ни нормально перевернуться. Где-то глубоко в голове сумела пробиться догадка, что тряпка не могла быть просто тряпкой, а это очень плохо! Собравшись с силами, Денис наотмашь врезал кулаком по виску склонившегося над ним мужчины. Тот завопил и, качнувшись, ослабил хватку. Этого было более, чем достаточно. Перекатившись, парень принял защитную стойку с пола, как учил Элон, однако с великой досадой осознал, что сраного клинка под рукой не было – он спокойненько покоился рядом с книгой Мейзи на тумбочке в преданном ожидании своей надобности.       Стараясь не показывать отчаяния, Денис сделал, как ему показалось, угрожающее лицо. Может, судьба действительно не так его ненавидела, ведь ровно в тот момент, когда кто-то должен был сделать первый шаг, в распахнутую дверь скользнула высокая тень и включила свет.       - Что за?..       Элон обвел недоуменным взглядом безмолвную картину: из-за кровати виднелись чьи-то ноги, возле пыхтел грузный мужчина, еще один стоял напротив Дениса, держа наготове самодельную булаву. Сам парень, присев на одно колено, замер в оборонительном положении. Все его лицо было перемазано кровью, глаза горели диким пламенем тихого ужаса и одновременно готовностью стоять до конца. Быстро пробежав взглядом по тяжело вздымающемуся телу и не обнаружив явных повреждений, Элон удовлетворенно кивнул, после чего метнул взгляд уже в сторону нарушителей – менее благосклонный.       - Уважаемые, не желаем объясниться?       - А чо, мы пришли, как и оговорено было, Комный пшел проверить, а этот как хватит Комного за шею! – мужчина, что держал Дениса на мушке, зло заплевался, сильно окая. – Комный как задергается, мы и оторопели! Видим, трясется, кровь изо рта льется, и прямо на этого! А этот улыбается! Смотрит широко, и улыбается! Кровь на него течет, а он все!..       Элон, не дослушав, спешно приблизился к лежавшему на полу мужчине и опустился подле, внимательно осматривая тело. Оттянул ворот, где-то понажимал. Припал к груди, что-то понюхал. Денис обескураженно наблюдал за товарищем и весь мысленно содрогался. Неправда! Все, что сказал этот человек, было ложью! Это эти твари ворвались к нему ночью, это они первые хотели навредить! Он спал, он точно спал и никак не мог не спать! Черт, он видел сон, сраный дурацкий сон! Никого, блядь, не трогал! Улыбался? Улыбался?! Да он ни в жизнь не будет такому улыбаться! Он никого не хотел убивать. Никогда, никогда в жизни он никого не станет больше убивать, он каждый божий день умирает, чтобы впредь не лишать людей жизни. Он не хотел, это был не он! Он просто не мог!       - Элон, я не знаю, что сказать, - понимая, что обстоятельства не на его стороне, парень попытался оправдаться. – Я… ты не поверишь, но это правда был не я! Я его не трогал, не смог бы, сам знаешь…       - Помолчи, - мужчина никак не отреагировал на жалобные попытки юноши, продолжая исследовать чужую шею.       - Клянусь, я не знаю, как это произошло! Я просто спал, а потом это!.. Я не хотел, правда не хотел…       Денис почувствовал, как накатывает паника. Рационально мыслить в данной ситуации было невозможно, но даже так было очевидно, что с ним продолжает происходить что-то странное. Мысли, о которых он не хочет думать, эмоции, которые ему не могут принадлежать, сила, которой он чисто физически не может обладать, и, наконец, действия, которых он САМ не совершал, но которые были им все же сделаны. Все его естество отказывалось слушаться, словно вовсе и не принадлежало ему. Юноша наивно полагал, что может контролировать то, что сидит где-то глубоко внутри, что сможет подавлять так долго, как посчитает нужным. Однако раз за разом приходилось ловить себя на мысли, что то, что он делает, ему не подчиняется. Он себе не подчиняется. Так кто же он такой? Все еще Денис или то, что в нем сидит? Как он может быть уверен, что прямо сейчас видит то, что видит, а не то, что ему позволяют увидеть? Как он может знать наверняка, что все поступки, что он совершает, совершаются им? И, наконец, как он может знать, что Денис все еще существует?       - Денис успокойся! Слышишь меня?! Он не мертв! Этот человек еще живой! – юноша почувствовал, как тело с силой тряхнули. Элон сжал его предплечья и тряхнул еще раз, окончательно возвращая в реальность. – Ты повредил ему горло, но он все еще дышит! Если поспешим, то ему могут оказать необходимую помощь, но нужно торопиться.       Полагая, что не заслужил такого окончания изнурительного дня, Элон заставил себя не бросить этого глупого человека умирать и обратился к мужчинам.       - В этой дыре есть какой анг или хотя бы лекарь?       - Эм, это, ну, Апарану умеет кое-чо делать, но он это, ну, отхаживает не всяких людей…       - Слушай сюда, мне все равно, что умет этот Апарану, но притащи его задницу сюда, а иначе ваш товарищ захлебнется собственной кровью и сдохнет. Понимаешь? – пусть Элон и пытался сдерживаться, но то, с какой интонацией он говорил, отрезвило мужиков. Грузный остался – в силу своего веса к тому моменту, как он вернется с помощью, бедолага Комный отойдет в мир иной, – пошел поменьше, тот, что отмутозил Дениса. – И передай еще ключнику внизу, что мы возьмем соседнюю комнату. За счет дома, конечно же.       Пока ждали врачевателя, Элон отправил юношу сначала помыться, а потом отдыхать. Денис протестовал, но вяло. Понимал, что ничем помочь не сможет, лишь только будет накалять своим присутствием обстановку. Пришлось согласиться, когда Элон самолично пообещал его помыть и уложить спать в противном случае.       Денис долго отмокал в ванне, сначала просто смывая с себя остатки грязи и крови ковшом, что уносились через небольшие отверстия в полу куда-то на улицу, а потом уже сидя в горячей воде. Во рту до сих пор чувствовался привкус чужой крови, перемешанной с собственной, и слова того мужчины все никак не хотели выходить из головы. Ну как он мог улыбаться и смотреть, если в тот момент абсолютно точно спал? Тяжелый вздох вырвался из груди. Денис откинул голову на каемку деревянного таза, и затылок сразу отозвался тупой болью. Черт, сильно приложили! Высунув язык, он осторожно дотронулся пальцами до ран, оставшихся от собственных зубов, и зашипел. От отчаяния, физического дискомфорта и состояния нестояния хотелось выть, что он, собственно, и сделал.       - Мейзи, ты тут?       Парень не удивился, что в ответ раздалась лишь тишина, которую разбавлял шум улицы за стенкой да плеск воды, когда он изредка двигал телом. Вот сука.       - Ха, молчишь, гнида, а я ведь из-за тебя тут так загибаюсь…       Пространство вновь окутало тяжелое безмолвие. Спустя какое-то время раздались голоса и спешный топот ног по лестнице – это пришел тот самый человек с не выговариваемым именем, сопровождаемый обидчиком юноши, и устремился осматривать пострадавшего. Денис правда сожалел, что все так вышло, и всякая обида за собственные побои канула в Лету при осознании, что, возможно, ничего бы этого не случилось, будь он просто… собой. Настоящим собой. Сейчас же, после недолгих умозаключений, было глупо отрицать вероятность того, что первым начал именно Денис. Пусть и не сам, но тело-то все равно пока принадлежало именно ему.       Внезапное осознание временности контроля над собой подняло новую волну паники, которую так сразу не вышло утихомирить. Парень был по-настоящему напуган, и в этот самый момент он хотел лишь одного – оказаться в объятиях Гувалерена. Не просто знать, что он рядом, а почувствовать его тепло. Ощутить его горячие прикосновения, вдохнуть его запах, зарывшись носом в волосы или в грудь, как бессознательно делал множество раз по ночам. Ощутить себя живым – собой, – ведь в этом мире только он один был действительно важен, лишь благополучие воина до сих пор заставляло Дениса двигаться дальше. Он и сам прекрасно понимал, как подставляет главнокомандующего, и в будущем принесет ему лишь сплошные проблемы, пусть тот с радостью и нырнет в них с головой по собственному желанию. Парень не мог позволить Рену быть рядом, ведь он непременно пострадает, если не от постоянных угроз извне, то от самого Дениса. А этого никак нельзя допустить. Пусть хоть тоска задушит, но нужно быть сильным ради них самих и того особенного, что между ними происходило.       Когда вода остыла, юноша, не вытираясь, нацепил на себя прежнюю одежду и поплелся в комнату. Из их каморки доносились громкие звуки, попеременные ругательства и непонятное лязганье чего-то металлического. Денис было приоткрыл дверь, чтобы посмотреть, что происходило внутри и как шли дела, но Элон быстро его заметил и взглядом приказал ретироваться. Не сопротивляясь, парень прикрыл дверь и зашел в соседнюю комнату – та уже была открыта. Свет не включал, на ощупь нашел кровать и лег, укрываясь одеялом с головой и пытаясь абстрагироваться от суеты, происходящей по ту сторону деревяной стены. Завтра будет новый день.       Проснулся Денис, как всегда, разбитым. Голова трещала неимоверно, хотелось содрать с себя скальп, вскрыть черепную коробку и вытащить мозг, чтобы хорошенько ему навалять и – уже нормальный – вставить обратно. Судя по тому, что на рядом стоящей кровати не было ни складочки, Элон так и не появлялся. Потянувшись, призрак в человеческом обличии еще несколько секунд сидел, широко распахнутыми глазами гипнотизируя стенку и прогоняя в голове события этой ночи.       Как ни странно, кошмаров не было, да и простых снов он тоже не видел, чего не случалось уже очень давно. Да, возможно, судьба все же была не настолько к нему безжалостна.       Поднявшись, Денис пошел искать Элона, но стоило выйти в коридор, как он столкнулся с ночным приятелем. Мужчина выглядел донельзя помятым: губа рассечена, под глазом зреет сочный фингал, волосы взъерошены, одежду точно из чьей-то задницы достали – в общем, не самым лучшим образом. Юноша не припоминал, чтобы бил его, скорее уж сам огребал. Судя по всему, его ждали, поскольку человек сразу же отлип от стены и неловко переступил с ноги на ногу, исподлобья и как если бы впервые рассматривая Дениса.       - Как ваш друг? – пришлось первым нарушить неловкое молчание. Почувствовав инициативу, мужчина сразу же встрепенулся и зашевелился.       - Апарану дело свое знает, хоть и ворчливый! Вправил все Комному, как надо вправил, гляди, пару недель, и Комный опять жрать за троих начнет!       Денис облегченно, если не благодарно кивнул. Хвала небесам, тот человек выжил! Еще раз юноша бы не пережил подобного опыта. И все же не давала покоя мысль, что, если разобраться, при любом раскладе действия юноши можно счесть за самооборону, ведь объяснить нахождение посторонних людей глубокой ночью в чужой комнате он не мог. Мужчина мялся, но было видно, что пытался что-то еще сказать. Наверное, Денис слишком пристально таращился, потому что человек внезапно затараторил:       - Ты это, не серчай на меня. Я как Комного увидел, ну, как ты его это, так сразу перепугался! Подумал, это, чо все, всех нас ну, этого, того… Вот и побил. Не от сердца злого, со страху. Я б не стал просто так! Сказано было, не трогать, я б и не стал слово нарушать!       - Да проехали. Как оказалось, я и сам постарался не меньше, - юноша вяло отмахнулся, не желая при таких обстоятельствах выяснять отношения. – А с тобой что?       - Со мной-то? Да так, это, ну…       - Наш друг неудачно с лестницы упал, так ведь? – в дверном проеме соседней комнаты изящной статуей появился Элон, облокачиваясь бедром на косяк и многозначно приподнимая бровь. Видимо, все же он решил заночевать в их изначальной комнате, если вообще спал. Мужик усердно закивал.       - Да, лестница! В темноте как ребенок, возьми, да упади! Ах-ах-а, ну бывает же, ну это!       Денис устало растер лицо. Боже, что за дурдом. Ладно, не его это дело. Судя по всему, все оказалось намного прозаичнее, чем должно было быть, и сейчас, наверное, уже настало самое время выяснить, какого черта тут творится – присутствие Элона мгновенно сбросило с плеч рюкзак некомфортного беспокойства.       - Так я могу узнать, что произошло? Такое чувство, словно вы впервые не сегодня ночью встретились.       Элон закрыл за собой дверь и молча повел обоих вниз. Компания спустилась в общий зал и устроилась за столом; буквально через несколько секунд к ним прошкрябала тучная женщина, чей возраст невозможно было определить под грузом домашних хлопот и своеобразной внешности здешних людей, и, нелюбезно раскидав тарелки, взгромоздила на стол огромное ведро с какой-то похлебкой. Пока она разливала еду и напитки, мужчины молча ждали, бросая осторожные взгляды друг на друга. Ключника на месте не было, и Денис облегченно выдохнул – почему-то было неловко с ним встречаться после произошедшего, явно тот в курсе ночного инцидента, и не понятно, как может отреагировать.       Изучая обстановку вокруг, юноша случайно наткнулся на пристально смотрящую на него кухарку. В ее темных глазах читалось удивление, плескавшееся в смеси из заинтересованности и необъяснимой неприязни, как если бы она увидела нечто запрещенное или диковинное, что одновременно вызывало необъяснимое отторжение.       - А ну пшла отсюда, старая, - мужчина смачно шлепнул по упитанной женской ягодице, за что получил измазанным половником по хребтине.       - Вот только приди еще сюда, хрыч бессовестный! – пригрозила та и, подхватив ведро, поковыляла обратно на кухню, бросив на Дениса в последний раз долгий, изучающий взгляд. Захотелось встать и уйти, и парень пожалел, что вышел прямо так, без накидки.       - Думаю, пришло время все разъяснить и, наконец, познакомиться, - Элон пододвинул к себе тарелку и звонко стукнул по ней ложкой. – Денис, это Рамайло. Еще двое – Комный и…       - Дренкуф, - подсказал Рамайло, жадно поглощая свою порцию, но не отводя взгляда от Дениса. Юноше мгновенно сделалось еще некомфортнее от такого нескрываемого внимания.       - Да, Дренкуф. Так вот, я встретил этих людей вчера вечером, и мы договорились, что они помогут нам пересечь границу Ксилии и отправиться дальше на запад в Софранию. Это древняя страна, что с давних времен придерживается нейтралитета.       - С чего бы им нам помогать?       Денис решил упустить расспросы о сомнительных моментах, при каких обстоятельствах, как именно и почему Элон вообще связался с этими чудаками, но что он никак не мог взять в толк, так это как можно – в их-то ситуации! – полагаться на малознакомых людей, тем более еще и врагов. Если не сдадут властям каким, то сами расправятся хотя бы из мести.       - Элон обещал немало заплатить, - мужик громко высморкался в рукав, им же потом и утерев нос. – Да и потом, мы тут с ним, ну это…       - В любом случае, то, что произошло ночью, было ненамеренно, - Элон словно нарочно перебил Рамайло, подталкивая мысли в нужное русло.       - Да, это, о двух странных путниках на каждом шагу вчера молвили, а после нашего разговора Комный предложил сходить посмотреть на второго, ну, того, о ком все шептались – все равно договор был встретиться, ну, в доме том, ну этом, то бишь, ну вот и это, но на утро. Говаривали ему, ну его, это, не надо, да не послушал нас! Вот мы и за ним, ну, это, посмотреть, чоб не натворил чо.       - О чем шептались? – Денис недоуменно посмотрел на товарища, но тот умышленно делал вид, что не замечает его взгляда.       - Да враки это все! Сейчас разный мол ходит, ну, этот. Разный всякий, про бога там, бегство. Мы – ксилийцы, нам неинтересны дела Као. Но слушок прошел, да вы еще тут двое… - Рамайло неожиданно замер и хлопнул себя по лбу, переводя взгляд с Элона с типичной внешностью каоанца на Дениса – тут и так все было понятно. Ассасин раздраженно дернул ложкой в тарелке и прикрыл глаза. – Да ну! Прагарас меня возьми! Во дурак, глаза б мне другие! Это, вы чо, ну это самое?..       - Слушай сюда, если жизнь дорога, то лучше прикуси язык, - Элон осторожно осмотрелся, проверяя, не привлек ли этот дурень своими воплями слишком много нежелательного внимания к их столику. – Кто мы такие – не твоего ума дело. У нас была сделка, и вы обязаны выполнить свою часть договора, а иначе не видать вам денег.       - Да ты чо! Чоб я, Рамайло, честный сын Алораха, да слово свое нарушил? Да чоб меня прагарас утащил!       - Вот и славно. Как придет время, эти люди спрячут нас в свою повозку и перевезут с пушниной через границу, а там мы уже сами доберемся до Софрании.       Денис не ведал, что они забыли в этой дурацкой Софрании и действительно ли держали туда путь, а не чтобы запутать этого мужика с его шайкой и сбить след, но целесообразно не стал спрашивать. Вот когда останутся с Элоном наедине…       - Меня не интересуют подробности вашей сделки. Вы познакомились, договорились, а потом ты с дружками зачем-то пошел поглазеть на меня, как на какую-то редкую зверушку, - по тому, как предупредительно Элон мотнул головой, парень понял, что его начало заносить, и постарался расслабиться. – Неважно. Когда вы пришли в мою комнату, то, что ты говорил… Все действительно было именно ТАК? Может, ты что-то не рассмотрел, или привиделось…       - За мной, может, и идут какие грехи, но врать не стану! – показалось, что Рамайло эти слова задели за живое, но вот мгновение, и он вернулся к разговору как ни в чем не бывало. – Все было, как и говаривал! Комный пшел проверить, как да чо, ну мы его это, отговаривали, но он не это. И вот, значит, подходит, а темно так! Наклонился он, всматривается, а ты как глазища распахнул, как хвать его за горло! Комный дергается, хрипит, ну а мы это, ну ошалели, двинуться не можем. А потом как обмяк этот, так нас как толкнул кто! Ну и это, вышло все так погано…       Пусть безграмотный и явно недальновидный охотник и не выглядел как тот, кто сумел бы искусно скрывать правду, и все же Денис не мог до конца поверить в то, что все произошедшее было на самом деле. Крупица сомнения заставляла относиться к этому человеку с подозрением, и притом не безосновательно.       - А что тогда за тряпка была?       - Какая тряпка? А! Так ну это, мы же ну, не поверили в слухи-то, но все равно, ну это, на всякий случай! А вдруг на самом деле богом бы оказался, а тут только травка бабки Латуньити справится. Размельчаешь, и в тряпку как втираешь! Она и пьянчугу, и самого бронга усыпит!       Элон лишь только фыркнул на некстати развеселившегося Рамайло.       - Ну и это, подумали, а мало ль! Да вот чот это, ну, не помогло, - он вновь уставился на парня и, поддавшись вперед, перешел на шепот. – Видимо, ну, и правда бог…       Вместо ответа Денис уткнулся в тарелку. Ага, бог. Конечно. Если и есть мир, в котором обитают подобные боги, то юноше искренне его жаль. Есть и так не хотелось, а после разговора аппетит напрочь отбило. Однако силы были нужны, поэтому, пересилив себя, пришлось давиться полуостывшей похлебкой.       После плотного завтрака Денис сказал, что хочет немного отдохнуть, и оставил Элона наедине с охотником прорабатывать детали их отправления. Вникать в подробности абсолютно не хотелось, да его никто и не держал.       Поднявшись наверх, юноша приоткрыл дверь, в которой, должно быть, всю ночь кропотал бедный дядюшка лекарь, однако же сейчас комната пустовала. Не было ни старика (почему-то он был уверен, что тот обязательно должен был быть стариком), ни пострадавшего. Денис подошел к своей кровати и опустил взгляд в пол – лишь темное размазанное пятно, которое усердно пытались оттереть, напоминало о случившемся. Не желая оставаться в этом месте ни секундой боле, юноша подхватил с тумбочки книгу и кинжал – странно, что они так и остались лежать на своих местах во всей той неразберихе, – и вышел вон. Еще вчера в поисках, где помыться, он заприметил лестницу, ведущую наверх, но был слишком выжат, чтобы посмотреть, куда она ведет. Сейчас же, желая остаться одному, не было места лучше, куда он мог пойти.       Как выяснилось, лестница вела не на чердак, а сразу на крышу. Возможно, для нее было особое применение, но Денис решил даже не гадать – слишком хлопотно. Поудобнее устроившись, он поближе положил оружие и взял в руки книгу. Сколько ни пытался раз начать ее читать, все никак не мог, и дело было даже не в том, что содержимое скрывалось под маской непонятной письменности. Естественно, он не мог ее прочесть, но, как показала практика, всегда можно воззвать к способностям, в которых-то и заключалась вся проблема. Если эта книга была так важна Мейзи, то страшно представить, что в ней могло содержаться. Но еще страшнее узнать, как она может повлиять на самого юношу.       Денис осторожно провел пальцами по обложке и подцепил ногтем корешок. Однажды ему придется узнать, что же таится на страницах этого древнего фолианта, вопрос лишь в том, когда это произойдет. Сейчас юноша откровенно боялся, осознавая, что и так внутренние изменения заставляли беспокоиться больше положенного. Если к его «причудам» добавится что-то еще, навряд ли он будет в состоянии продолжать бороться.       - Господи, и что я только делаю? – голова безвольно опустилась на колени, закрывая волосами лицо от внешнего мира. – Что я вообще должен делать?       Осознание, что молодой человек лишь бессмысленно куда-то отчаянно бежал, давило на стенки горла. Одно дело, когда его целью было лишь вернуться в свой мир, он четко ее видел и примерно понимал, куда нужно стремиться, хоть и не был уверен наверняка, что конкретно требовалось делать. Сейчас, когда он не мог даже найти того, кто мог бы ему помочь, мир потерял всякую осознанность. Он не мог понять, куда он идет и, главное, зачем. Все его существование стало одной большой загадкой. Если – всего лишь гипотетически! – взять в расчет вариант, что он не сможет вернуться домой, то что ему вообще остается? Что он будет делать в этом чужом и непонятном мире? Чинно-мирно жить не получится. Либо его найдут раньше, либо случится что-то поистине ужасающее. При любом раскладе в конце не будет хэппи-энда, лишь беспросветная темень.       - Черт, мы ведь даже не попрощались, - Денис посильнее прижал к себе ноги и стиснул зубы.       Все это время юноша гнал от себя мысли о воине, однако теперь же, когда он так в нем нуждался, когда был так одинок и уязвим, сдерживаться больше не получалось. Глупо было врать самому себе, что он не скучал. Пусть Гувалерен и бесил порой, даже пугал, но лишь с ним было по-настоящему не страшно за будущее, пусть хоть сам мир полетит ко всем чертям собачьим. Да, страхи прошлого все еще преследуют его, но Денис уже давно не ребенок. Он повзрослел, а за это недолгое время стал сильнее во всех планах. Сейчас его уже не пугали грузные мужчины, он не стеснялся дерзко смотреть незнакомцам в глаза. Если нужно, он будет драться, а не трусливо сбегать в свою маленькую раковину. Не отвращала его и мысль, что он мог быть близок в определенной мере с воином – не отвращала, но все же еще немного настораживала, и даже так, это был огромный шаг вперед. Признавая, насколько он вырос от себя прежнего, хотелось ходить с гордо поднятой головой, чтобы все знали, какую работу он проделал. А еще хотелось, чтобы главнокомандующий знал, что во многом именно он послужил причиной, по которой Денис изменился, стал основным инструментом, который превратил юношу в того, кем он сейчас был.       - Вот ты где.       Парень резко обернулся на голос, точно его застукали за чем-то слишком интимным. Из отверстия в крыше показалась голова Элона, и через несколько спешных секунд мужчина уже сидел рядом.       - Искал?       - Недолго. Ни в одной из комнат тебя не было, так что я решил, что ты подыщешь себе уединенное место, - мужчина кивнул на книгу, что покоилась на ногах Дениса. – Читаешь?       - Просто держу. Однажды, возможно.       - Звучит так, словно ты не хочешь ее читать, хоть всюду и таскаешь с собой. Чуть ли не спишь в обнимку, мне нести в мешке не даешь…       - Еще скажи, что обиделся, - парень насмешливо прыснул. – Не делай вид, что не открывал ее.       - Естественно открывал. Правда, так ничего и не разобрал. Судя по всему, язык древний.       Юноша пожал плечами и, открыв на рандомной странице, пробежался взглядом по строкам.       - Что современный, что древний – один хрен, ни черта не понимаю.       - Зачем тогда она тебе?       - Кто знает? Возможно, она сумеет спасти меня. Или погубить весь мир.       Мужчина не смог понять, шутил ли юноша, но догадался, что это не та тема, которую стоит сейчас развивать, поэтому умело перевел диалог в другое русло.       - Я заметил, что ты часто повторяешь эти слова.       - Какие?       - «Хрен» и «черт», кажется. Мы, вроде, говорим на одном языке, но почему-то многое не могу понять.       - Естественно, ты и не должен их знать. В вашем мире многое отличается от моего, странно, что мы вообще можем разговаривать… - Денис замолчал, понимая, что за все эти долгие недели, что они провели вместе, так и не смогли ничего друг о друге узнать. То ли оба просто не хотели рассказывать, то ли было не время. Но Элон пообещал обо всем поговорить, может, именно поэтому он пришел, зная, что парень умышленно уединился? – Ты ведь и так знал, что я не отсюда?       - Догадывался. Правда, полагал, что просто из какой-то заморской страны, - мужчина вытянул ноги и откинулся на локти. – Не ожидал, что все будет настолько странно и запутанно.       - Не поверишь, я тоже, - Денис попытался выдавить слабую улыбку. – Просто в какой-то момент все закрутилось, и… И в общем я оказался здесь.       - Без подробностей?       - Без подробностей.       - Ясно.       Они немного помолчали, прежде чем юноша решился продолжить.       - Моя планета называется Земля, как я понимаю, сложно будет объяснить, где она располагается. Я до сих пор не знаю, нахожусь ли в другой солнечной системе, в параллельной реальности или где-то еще…       - Если честно, я не особо понимаю, о чем ты, - судя по выражению лица, понял Элона вообще ничего. Денис предпочел отмахнуться, нежели чем пускаться в путанные объяснения, как устроена солнечная система, что такое космос, небесные тела и законы физики.       - Забудь. Суть в том, что я оказался здесь, в том несчастном котле, когда ваши анги проводили свои ритуалы. Ну и, знаешь, все закрутилось-завертелось, череда недопониманий и недомолвок привела меня к тому, что я стал как бы богом, хотя я ведь даже не хотел участвовать во всем этом фарсе. Думаю об этом сейчас, и так смешно и нелепо все звучит…       - Хочу сказать, что ты неплохо справлялся. Хотя, по большей части тебя скрывали, да и не припомню, чтобы ты участвовал в ритуалах. Даже ведь не пользовался магией? Прости, я в этом несилен.       - Все в порядке, я тоже не особо подкован. В общем, справлялся я дерьмово с возложенной на меня ответственностью, стоит признаться. Ну, знаешь, чтобы притворяться богом, нужно, для начала, хоть что-то уметь.       - Но ты же можешь использовать заклинания.       - Скажем так, я и сам только недавно это выяснил, - Денис заправил за уши выбившиеся из хвоста волосы. Обоим одновременно пришла мысль, что уж слишком радикально проявила себя эта сила. – Так уж вышло, что, если бы не Мейзи, я бы был самым обычным человеком. Это он анг, а я – всего лишь обычный парень.       - А это Мейзи, он что, невидим? И такая магия есть?       - В каком смысле?       - Я много раз видел во дворце, как ты с ним разговариваешь, но рядом никого не было, - Элон столкнулся с осуждающим взглядом юноши, но ни единый мускул не дрогнул на его нахально расслабленном лице. Какой смысл скрываться, если ничто больше не имеет значения.       - Мейзи, как бы это сказать… Физически его нет, но он тут, - юноша покрутил ладонью перед лицом. – Я пока не разобрался в деталях, но он живет во мне. Да, сам знаю, насколько бредово это звучит…       - А, по-моему, все вполне логично, - непросто было смириться с мыслью, что то, что для простого человека с Земли звучало дико, для кого-то могло быть вполне обыденным. – И что, он тебе ничего не рассказал? Этот твой анг.       - Знаешь, в этом мире со мной не шибко хотят объясняться…       Солнце стояло высоко в зените и нещадно припекало голову. Внизу, точно под ногами, муравьями копошился народ: люди сновали туда-сюда, бабы громко причитали, мужики ругались и дебоширили. Жизнь шла своим чередом, и пусть на пороге стояла война, грязными подошвами растирая по коврику welcome чувство страха перед неизбежным, но дела не ждут. Нужно накормить детей, прополоскать одежду, отремонтировать развалившиеся ботинки, выковать новые плуги и наловить достаточно зверья до следующего сезона, пока дичь не ушла дальше в лес на период спаривания.       - Мы не отправимся в Софранию, - благоговейную тишину нарушил внезапно заговоривший Элон. – Пусть охотники так думают, мы свернем на запад.       - И что мы там забыли? – Денису не было разницы, куда идти, и все же впредь хотелось получать больше информации по поводу их совместных планов.       - Много маленьких стран, проще затеряться.       - И надолго? – юноше почудилось, словно его вопрос прозвучал с упреком. – Ты не подумай, я осознаю, в каком мы положении, просто… Мне просто надоело убегать. Мы куда-то бежим, даже не знаю, куда. И зачем, для чего. Почему бы не остаться и… И да, чтобы сделать что?       - Я понимаю, что ты сейчас чувствуешь, - рука легкой поддержкой опустилась на согнутую спину. – И я знаю, что, возможно, в будущем придется еще тяжелее. Пока я не могу сказать, сколько у нас уйдет времени, и что мы будем делать потом. У меня есть мысли, но я не стану ими делиться – будет все зря, если не получится. Так что потерпи еще немного, я очень тебя прошу.       В ответ Денис лишь еле заметно кивнул и устремил взор куда-то в никуда. Вроде он видел весь мир, но одновременно не видел ничего. Картинка все никак не складывалась, как бы он ни старался крутить пазлинки. Понадеявшись на волю случая, решил, что скоро все само образуется, но насколько нужно быть вовлеченным, если ждать уже больше не было сил?       - У меня не было выбора, кроме как служить Гамиру, - и снова Элон разбавил собой затянувшуюся безмятежность дня. Приоткрыл дверь своей души, как если бы извиняясь за все то ощущение неопределенности и незнания, в котором пара сосуществовала почти три долгих месяца. – Он забрал меня с улицы совсем мальчишкой, едва ли я тогда мог сопротивляться. Да и не хотел, если честно. Между сытым животом и жизнью впроголодь в постоянной погоне за выживанием я выбрал первое. Был наивным, не понимал еще, в какой форейс меня собирались втянуть. «За подаяние надо платить» - так у нас говорят, ну а я был послушным, всегда делал то, что велели. Не понимал, что именно от меня потребуется, а когда настало время, пути назад уже не было. Убивать людей оказалось совсем не страшно, по крайней мере не страшнее, чем животных, иногда даже проще в какой-то мере, - мужчина совсем уж разоткровенничался, словно не зная, где нужно было провести границу между тем, что можно про себя рассказать, а что нужно было оставить глубоко под семью замками. Либо же пытался показать юноше, что, возможно, и подобные люди заслуживают того, чтобы быть понятыми. – Ну я и убивал. Травил, резал глотки, закалывал во сне… Может оттого, что в какой-то момент стал убивать тайно, казалось, словно и не я это вовсе делал. Эти люди практически не страдали, не понимали, что были уже мертвы, а если кто и мучался, то в одиночестве захлебывались собственной кровью, сгорали изнутри или просто засыпали, чтобы потом не проснуться на следующий день.       Порыв ветра подхватил чуть отросшие, но все же короткие темные волосы и зашелестел травой на лугу. Пусть речи мужчины и были жестоки, но спокойствие сегодняшнего мира было готово простить все его прегрешения, превращая зверские признания в лишь далекий отголосок чьего-то прошлого.       Элон грустно нахмурился, и сделал это так неловко, словно доселе никогда раньше вовсе не грустил и не хмурился.       - Знаешь, мне было скучно. Я не желал ничего менять, и все же словно чего-то не хватало. Спал, бродил по дворцу, ел, убивал. Тренировался, ел, вновь убивал и снова спал. И так по кругу, сам себя загнал в эту ловушку. Может, было бы проще сбежать, но я не мог. Так и жил, пока не встретил одного безумного парнишку, - Элон метнул насмешливый взгляд в сторону того самого безумца. Денис лишь закатил глаза.       - И неужели ты жил, никогда не показываясь?       - Конечно нет. Я был волен блуждать, где угодно, только не во дворце – не открыто. Естественно, так повышались шансы моего разоблачения, поэтому лишний раз я не рисковал.       - И у тебя совсем не было друзей?       - Друзей? Ха! – почему-то обычный вопрос сильно позабавил мужчину. – Друзья лишь еще одна ниточка, что привела бы ко мне.       - Получается, вообще ни одного? Ни с кем даже не общался?       - Ну, было несколько особ, с которыми я знался, но это отдельная история.       - Одна часть меня, конечно, хочет об этом спросить, но вот другая…       - Я бы послушал ту, что говорит не спрашивать, - Элон впервые за все время их знакомства так громко рассмеялся. – Может однажды, когда мы достаточно напьемся, я и расскажу. Ну а на пока хватит. У нас еще будет время, сейчас пора собираться в путь.       Мужчина осторожно выпрямился, помогая себе руками, чтобы не сорваться вниз с крыши, и плавно направился к двери, когда его окликнул Денис.       - Мне было важно, чтобы ты поговорил со мной. Я действительно благодарен.       - Я знаю, - мужчина бодро подмигнул и юркнул в дом.

Около двух месяцев назад

             С тех пор, как лжебог сбежал из дворца, не оставив за собой никаких следов, прошло несколько недель, хоть Гувалерену они и казались целой вечностью. На полное восстановление ушло слишком мало времени, что не могло радовать окружающих. Абсолютно никого, и на то было несколько причин. Во-первых, воин не умер, что утешало разве только Мебиуса, пусть и сулило головную боль от его вечных первоначальных попыток подорваться и пуститься вслед за своим ненаглядным.       Во-вторых, отрицать темное вмешательство Дениса было безумно сложно, фактически невозможно, что тоже не играло на руку. Пока главенствующий анг всеми силами пытался доказать невиновность своего непутевого воспитанника, буквально каждый мог лицезреть волшебное исцеление от смертельной раны. Да, люди этого мира были чрезвычайно сильны и устойчивы, и все же, если тебя проткнуть насквозь, задев жизненно важные органы, будь ты хоть самым непобедимым и стойким, смерть неминуема. Гувалерен же своим выздоровлением словно насмехался над законами природы и дерзко плевал в лица тех, кто с ненавистью следил за его сначала неспешными, но с каждым днем все более уверенными передвижениями по дворцу. И, наконец, сам главнокомандующий предпочел бы вечным скитаниям и опасностям Дениса собственную смерть.       Воин понимал, что торопиться не стоит, пусть изнутри и сгорал от невыносимого желания найти, укрыть, помочь. У него был план – очень плохой план, но ничего более путного он просто не смог бы придумать. Заключался же он в том, чтобы подыграть Мебиусу в его идее «околдованности» темными силами. Естественно, никто в эту ерунду не поверил, но мужчине этого и не нужно было. По результатам повторного слушания главнокомандующий королевской армии Као был признан невиновным и автоматически освобождался от всех ранее наложенных запретов. К тому времени, как была назначена дата суда, как раз успели подтянуться его боевые товарищи, которые – будучи заранее проинформированными – подтвердили невиновность своего главного, отрицая любую причастность к подготовке восстания, незаконным идеям и пособничеству богу. Первый и второй наследные принцы скрежетали зубами, Кригвин прямо во время процесса был готов разорвать каждого, кто выступал в поддержку Гувалерена и, следовательно, Мебиуса. Когда же, обезумевший от безуспешных попыток обернуть ситуацию в свою пользу, он совсем позабыл о цели суда и сфокусировался на возможной причастности главенствующего анга, кандидатуру главного допрашиваемого пришлось сменить на самого Мебиуса, что окончательно позволило уверовать в то, что воин будет оправдан.       По завершении слушания Гувалерен также не остался не при делах, сразу ошарашив всех присутствующих внезапной новостью: он обязуется найти предателя и лично избавиться от него с условием, что никто другой не вправе претендовать на исполнение наказания. Верили ли в это лица, более осведомленные о произошедшем и вообще о ситуации в целом? Едва ли. Возможно, одурачить удалось лишь основную массовку – присутствующих королевских ангов (кроме неугомонного Кригвина) и чиновников, – остальные же были бессильны после оглашения вердикта. Короне пришлось пойти навстречу и согласиться с сим нелепым заявлением. Гамир немигающим бронгом сверлил взглядом собравшуюся дружную команду вояк, Гвиней истерически призывал виновных к ответственности за свое проклятие и требовал срочного излечения, третий же принц с принцессой и вовсе воздержались от участия в данном мероприятии.       По итогу суд прошел гладко – не так идеально, как планировалось изначально, однако воин добился всего, чего желал. О большем он и мечтать не мог. Осталось дело только за малым: найти Дениса и… И дальше он решит, каким образом следовало бы поступить.       На сборы ушло несколько дней. Необходимо было подготовить требуемую грамоту, которая практически полностью развязывала воину руки в средствах и методах, которые тот мог бы использовать для поимки самого опасного преступника. Кроме того, требовалось уладить еще несколько формальных вопросов, поэтому Мебиус не удивился, когда ему нанесли визит лишь спустя неделю.       В дверь ритмично постучали, заставив сосредоточенный разум недовольно потерять концентрацию. Мебиус оторвался от страницы и негромко крикнул, снимая заклятие тишины:       - Войди.       Дверь спешно отворилась, и пространство кабинета словно полностью заняла фигура воина, хоть сама по себе комната была далеко не маленькой. Видимо, то была решимость, с которой вошел Гувалерен.       - Все никак не привыкну, что ты научился стучать.       - Я решил, что пришло время, - воин не смог отказать себе в собственной склонности игнорировать вопросы и фразы собеседника, мимолетно опуская взгляд на древнюю книгу, что покоилась перед Мебиусом.       - Как видишь, пытаюсь найти способ, как снять с первого принца старое проклятие, - маг устало выдохнул, явно не польщенный такой ответственностью. Понятно ведь, в кого полетят все камни в случае неудачи, но что уж тут поделать. Такова роль и бремя главенствующего анга. – Как найдешь Дениса, будь добр, спроси у него, как это сделать.       - Что, даже не будешь меня останавливать?       - А стоит? – анг впервые за все время их препираний на этой почве равнодушно пожал плечами. – Наследники дали свое разрешение, разве стану им препятствовать? Кроме того, меня ты больше не слушаешь, а стресса в последнее время так много, что с твоими проблемами нет ни сил, ни времени разбираться.       - Наконец-то даешь мне право самому вершить свою судьбу? – воин словно наметил крохотную улыбку.       - Нет, хочу доказать, что без меня ты свалишься в выгребную яму.       - Что ж, тогда буду ждать тебя на самом дне, - магу показалось, что Гувалерен одарил его многозначным взглядом, сплошь кишащим подозрением, и внутри неприятно кто-то зашевелился. Известно ли ему что-то, или у Мебиуса всего-навсего разыгралось воображение?       - Береги себя, - спрятав смятение за маской безразличия, седовласый мужчина махнул рукой, вновь утыкаясь в книгу, тем самым закрывая диалог и прощаясь на долгие недели, а то и месяцы.       Гувалерен не стал утомлять Мебиуса своим дальнейшим присутствием и поспешил покинуть кабинет. Все, что он хотел сделать, сделал. Нужно было всего лишь попрощаться, а не разводить любезные беседы. И все же давно посеянное семечко недоверия лишь сильнее пустило корни.       - Ха-а… - мозолистые пальцы небрежно отбросили книгу.       - Я бы попросил…       Анг перевел взгляд на нахмурившегося Геральда, который с негодованием взирал на свое обиженное детище, что таким халатным способом пустили в непродолжительный полет.       - Прошу прощения, Ваше Высочество. В последние годы я стал слишком эмоциональным.       - Я вижу, - третий принц тактично не стал акцентировать внимание на занятном диалоге между ангом и только что ушедшим воином – его не волновали отношения между этими двумя. – Однако мне интересно, по какой причине ты скрыл мое присутствие?       - Гувалерена не должны беспокоить наши дела. Сами знаете, каким непредсказуемым он может быть, и как отреагирует.       - Разве мы не просто пытаемся выяснить детали проклятия первого принца? Я любезно согласился поделиться томами из личной библиотеки и самолично вызвался помочь с решением этой деликатной проблемы. Неужели такая малость может стать препятствием?       Мебиус знал, к чему клонил принц, и на какие мысли пытался его натолкнуть. Сейчас же перед ним стояла безумно трудная задача: доказать свою лояльность к Геральду или сохранить личные тайны и пронести их таковыми до самой смерти.       - Ваше Высочество, Вам ведь и так было известно, что для меня он был не просто сыном рабыни.       - Разумеется, все знают, что ты испытываешь к нему особые родительские чувства. Я даже думал, что после того, как избавишься от всех законных наследников, сможешь посадить этого неотесанного воина на трон почившего короля.       - Ваше Высочество! Это!..       - Ни к чему, тут все свои. Разве все было не так? – принц растянулся в улыбке, скрывая прищур глаз за стеклами очков. – Я вовсе не идиот, Мебиус. Мне нет смысла ничего доказывать. Поначалу ты сделал неудачный выбор, и кто станет тебя винить за это? Разве это мыслимо, что человек, которого ты так старательно оберегал и воспитывал, отвернется от тебя и поскачет за изменником?       Геральд ласково перелистнул страницу книги, что все это время бережно лежала на его бедрах. «Темные и запрещенные практики управления сознанием». Третий принц находил это чтиво особенно занятным. Пусть этот том и попал в его коллекцию запрещенной литературы несколько лет назад, но в силу отсутствия надобности Геральд не счел нужным в то время с ним ознакомиться. Сейчас же, когда ключ к разгадке мог храниться в любой непримечательной строчке, мужчина был рад, что начал чтение именно сейчас. Прочти он ее действительно раньше, она не показалась бы ему и вполовину такой увлекательной. Однако после того, как он воочию убедился, насколько один человек может быть подвластен другому, захотелось углубиться в теоретическую составляющую данного феномена.       Сам фолиант датировался тысячелетием назад, и все же невооруженным глазом профессионала было понятно, что само издание переписывалось несколько раз. То, что сейчас так бережно держал в руках принц, было лишь отголоском былого величия. Возможно, сам текст подвергался изменениям, но даже так он был не менее животрепещущим. Геральду доставляло особое удовольствие читать про то, как с помощью какого-то куска ткани от рубашки темные анги древности могли подчинять себе людей, полностью подавляя их сознание. Также забавным казался тот факт, что не над всеми людьми можно обрести контроль, и зависело это от многих факторов.       Когда тишина, казалось, вновь погрузила мужчин в рабочую обстановку, принц продолжил развивать ранее начатую мысль.       - Всем свойственно ошибаться. Мы не боги, нам неподвластно все знать и всегда действовать правильно. Но мы вольны меняться, и меня интересует лишь то, сможешь ли измениться ты. Отринешь ли свою слепую преданность в глупца, который даже не осознает силы своих действий и ошибок, или продолжишь жить в заблуждении собственной гордости.       - …       - Все, Мебиус, ошибаются, - принц поправил очки и опустил глаза на буквы. – Я лишь надеюсь, что ты, помня наш уговор, не совершишь – свою последнюю – непоправимую ошибку.       Анг до боли сжал кулаки, врезаясь чуть отросшими ногтями в ладони, не в силах ничего сказать. Геральд воспринял его молчание как согласие и вернулся к чтению. Мебиус еле слышно вздохнул, вновь придвинул к себе книгу и погрузился в текст.       «Прагарас, видят боги, я этого не хотел. Прости меня, Гувалерен…»

***

      Главнокомандующий несся вперед, стуча тяжелыми ботинками по каменным плитам дворца, и подгоняемый сотнями невидимых рук и ног. Мешок за спиной подпрыгивал в такт спешным шагам, внутри что-то звенело, рассыпалось и переворачивалось. Пусть внешне Гувалерен и оставался спокоен, но как же он горел изнутри, был в таком возбужденном состоянии, что не мог больше терпеть. Наконец-то! Наконец-то они встретятся, наконец-то его больше никто не сдерживает! И пусть кто посмеет – глотку перегрызет.       У стойла с Сэкой воина уже поджидали боевые товарищи, встречая своего главного расслабленными выражениями лиц, которые словно говорили «мы были уверены, что все получится». Тáран приветливо хлопнул главнокомандующего по плечу, в то время как Миран лишь сдержано кивнул.       - Уже решил, откуда начнешь искать? – толстяк сложил пухлые руки на груди, возвышаясь над Гувалереном на полголовы.       - У меня есть несколько идей – странных совпадений, что донесли доносчики. Нужно проверить.       - Уверен, что справишься? – командир и по совместительству заместитель главнокомандующего недобро свел брови. Гувалерен лишь насмешливо фыркнул, привязывая мешок к груну.       - Миран, можно подумать, что ты беспокоишься.       - Ты знаешь, о чем я.       - Знаю. Но вы нужны мне здесь. Я больше не доверяю Мебиусу, - воин предусмотрительно заговорил тише. – Не знаю, в чем дело, но он явно что-то от меня скрывает. И пока я это не выяснил, могу положиться здесь лишь на вас двоих.       Мужчины понимающе закивали. Нелегкое бремя им оставил их главнокомандующий – контролировать ситуацию во дворце и продолжать укреплять войско на западе. То, что Гувалерен был настроен решительно претворить план в жизнь, не оставляло никаких сомнений, и успех задуманного зависел лишь от его преданных товарищей.       - Я сам вас найду, когда придет время. В мое отсутствие Миран остается за главного, передайте всем, что его слово – мое. Кто посмеет перечить, столкнется с последствиями, - воин оттолкнулся от пяточного бугра средней ноги Сэки и, подтягиваясь на руках, перемахнул через скакуна. Взял вожжи и повел черную зверину из загона на свет божий.       Стоило только троице выйти, как возле самых конюшен их поджидал сюрприз. Облаченная в изысканное синее платье, украшенное серебряными нитями и черными каменьями, стояла принцесса в окружении трех служанок и нервно переминалась с ноги на ногу. Стоило ей увидеть Гувалерена верхом на груне, как девушка сорвалась с места и, вопреки этикету и крикам своих помощниц, подбежала к воину, вцепляясь пальцами в грязный сапог.       - Молю, Гувалерен, не уезжай! – фиалковые глаза дрогнули, объятые соленой влагой. – Отправь кого угодно, но останься!       - Ваше Высочество, это опасно!.. – Миран хотел было отвести Гелинору подальше от огромного нервного скакуна, но не посмел коснуться ее и пальцем. Так и стоял, неловко дожидаясь подбегавших служанок.       - Прошу! Сам знаешь, что братья не оставят тебя в покое! Кто угодно может найти его, но только не ты!       - Давно ли я выполняю твои прихоти? – мужчина недовольно дернул ногой, высвобождаясь, но не смел делать это сильно – если принцесса поранится, то плакала его возможность отыскать Дениса.       - Гувалерен, одумайся! Мне он тоже дорог, но даже так, он ведь темный анг! Разве стоит попытка его защитить собственной жизни?..       - Ты! – воин все же тряхнул ногой так, что девушка потеряла равновесие, благо успела упасть в кольцо рук подбежавших женщин. Миран весь внутренне содрогнулся и ужаснулся, не понимая, стоит ли ему вмешаться, молить принцессу о прощении или гнать Гувалерена взашей. – Не смей открывать свой рот! Его жизнь дороже жизни ВСЕХ в этом мире, а попробуешь еще раз меня остановить, я не посмотрю, что ты королевских кровей.       Не прощаясь, воин пришпорил Сэку и, крикнув «ГАП», поскакал прочь от оставшейся рыдать в надежных женских руках Гелиноры, растерянного командира и все это время стоявшего в стороне Тарана, который ретировался практически сразу после Гувалерена, безмолвно кивнул Мирану на прощание. Оставшись без поддержки, мужчина устало растер шею. Делать ему больше нечего, как за этим придурком беспорядок убирать, то есть успокаивать принцессу. Воин не знал, как следует себя вести рядом с такими высокопоставленными особами, оттого терпеливо ждал, пока девушка успокоится.       - Позвольте Вас проводить, - видя, как икающую и зареванную принцессу начали поднимать на ноги, мужчина попытался было помочь, но то, как хищно на него оскалились три представительницы сильнейшего в этом дворце пола, подсказало сердцу лишь единственно правильный вариант – спешно удалиться. – Что ж, разрешите идти.       Миран по-воински кивнул и быстрыми шагами поспешил в противоположную от дворца сторону – туда, где несколькими минутами ранее пропала грузная фигура Тарана.       - Должно быть, я их смутила… - Гелинора неловко всхлипнула, позволяя одной из служанок вытереть ей лицо мягчайшим платком.       - Ничего подобного, Ваше Высочество! Это ж надо быть такими грубиянами! Война портит мужчин, это я Вам точно говорю!       Вопреки советам отдохнуть и принять расслабляющую ванну с лепестками цветов и увлажняющим экстрактом, принцесса пошла искать сострадания у своего второго брата, того, кто всегда оставался на ее стороне и терпеливо и снисходительно выслушивал практически все грустные мысли и выполнял любые, даже самые незначительные желания.       Гамир сидел в своем кабинете, медитативно перекатывая в руках браслет из золотых крупных бусин, пытаясь успокоиться. Этот выродок Гувалерен… И этот бесполезный идиот Гвиней! Все бесполезны, жалкие насекомые! Ничего не могут сделать самостоятельно, все всегда нужно делать самому. И в самый неподходящий момент его верный пес куда-то запропастился. Все шло не по плану и скатывалось в отхожую яму. Принц уже устал от всей этой головной боли и жалкого состояния неизвестности, в которое его загоняют нынешние обстоятельства. Буквально год назад он набирал популярность среди аристократов и был предпочтительным претендентом на трон, однако сейчас королевскую семью просто выставили на посмешище! Гвиней, что не может удержать член в штанах, совершенно не годится на роль правителя, особенно сейчас, когда он неспособен выполнять самую главную функцию любого короля. Вот он, казалось бы, идеальный шанс Гамира выдвинуть свои права, пока анги не нашли способ исцелить брата, но как же невовремя убежал этот мальчишка! Сейчас вся страна кишит противоречивыми слухами о боге, произошедшем покушении на суде и полным провалом королевской семьи. Репутация хуже некуда, сначала необходимо вернуть доверие этих бесполезных червей, которые только и умеют, что слухи распространять. А еще нужно поскорее избавиться от зудящей занозы, пока это еще возможно. За Гувалереном ему никогда не угнаться, значит, необходимо любыми способами отыскать паренька, ведь воин за ним пойдет куда угодно.       Гамир уже давно заметил, что тот выказывал удивительное внимание этому юноше. Много внимания, и то было абсолютно абсурдно. Главнокомандующий был далеко не тем человеком, кто нуждался в такой бесполезной вещи, как дружба. В этом прогнившем мире можно контролировать все, что угодно – все, кроме любви. Принц не знал, что на самом деле воин чувствовал по отношению к этому созданию, да и не желал знать. Все, что бы Гамир ни пытался предпринять, было обречено на провал – Гувалерен все еще оставался неуязвимым. Он в силах вытерпеть любые испытания, любую боль и предательства, ведь не было его сердцу никого дорогого, того, чья потеря на самом деле могла нанести сокрушительный удар. Гамир лично позаботился о том, чтобы воин рос в одиночестве и тьме, чтобы никто не смог подарить ему надежду на счастливое будущее. Одна лишь любовь может сделать человека уязвимым, и Гамир прекрасно это понимал. Он не особо верил, что такой холодный и равнодушный воин мог вообще хоть кого-то любить, но если между ним и тем беглецом было хоть что-то отдаленно напоминающее этот род отношений, то принц сделает все возможное, чтобы заставить воина чувствовать то же, что и он. Чувствовать, как теряешь любимых людей, ощущая на себе всю их боль и страдания.       В дверь неожиданно постучали, за шкирку выдергивая мужчину из размышлений.       - Кто там? – недовольно бросил он и, увидев нарушителя своего личного пространства, расплылся в широкой улыбке. – Что моей любимой сестренке от меня нужно?       В этом мире не осталось никого, кроме Гелиноры, кто был бы дорог сердцу второго принца. Он любил младшую сестру за то, что та была так похожа на мать, к которой принц в детстве был так сильно привязан. Гелинора была его единственной отрадой, и он любил эту девушку искренне, как не любил никого при жизни и после смерти королевы, прощая ей даже чувства к треклятому Гувалерену. Более того, за это он ненавидел воина лишь сильнее.       - Я пришла к Вам с печальнейшим сердцем и моей скромной просьбой.       Гамир жестом пригласил принцессу сесть рядом.       - Ты плакала? – мужчина поддался вперед, подхватывая острый подбородок и задирая голову выше. – Какой подонок довел драгоценнейший камень моего королевства до слез?       - Не делайте вид, что не понимаете, что печалит мое сердце.       - Ты же знаешь, что в этом мире мы с ним не сможем жить вместе, - рука принца переместилась чуть в сторону, и несколько длинных черных волосинок запутались в массивных перстнях на мужских пальцах. – Он должен страдать, как страдал когда-то я.       - Брат, прошу Вас, отпустите свою ненависть! Разве Вы не видите, как мне больно от вашей вражды? – казалось, словно принцесса вновь расплачется, однако отчаянно распахнутые глаза оставались сухими, лишь голос жалобно надорвался на последнем слове. Гамир совсем поник и взгромоздил на себя маску скорби всего человечества.       - Не делай такое печальное лицо. Ты же знаешь, я не могу оставаться равнодушным, глядя на твою тоску.       - Но Вы равнодушны к моим чувствам!       - Я уже говорил, что это отродье тебе не пара. У него нет ничего, чтобы стать кандидатом на твою руку. А ты слишком упряма. Тебе уже двадцать четыре, а ты до сих пор отклоняешь всех претендентов на замужество! Уже совсем скоро ты выйдешь из брачного возраста, и что же тогда с тобой станется? Всю жизнь проведешь в одиночестве, так и не родив ни одного дитя? Ты зря ждешь, ведь Гувалерен никогда не сможет стоять рядом с тобой. Нет, он даже никогда не посмотрит на тебя как на женщину. На что ты все это время рассчитываешь?       - Я просто люблю его, - печально улыбнулась Гелинора, выскальзывая из пальцев брата. – Знаю, что мои чувства никогда не будут взаимными, но ничего не могу с собой поделать. Я не прошу его любви. Просто хочу, чтобы он был рядом со мной.       - Это глупо! Даже так ты не будешь счастлива, - мужчина раздраженно вернул руку на место, понимая, насколько его любимейшая сестра наивна и неразумна. Он был уверен, что отчасти то была и его вина, ведь он сам взрастил этот цветок в самых беззаботных и всепозволяющих условиях. Однако же принцесса была непреклонна в своем убеждении.       - Брат, Вы когда-нибудь любили? – девушка внимательно следила за эмоциями принца и не удивилась, когда тот не поменялся в лице.       - У меня есть красивая жена, трое очаровательных детей и шесть наложниц.       - Но Вы тоже не выглядите счастливым, когда говорите это. Что Вас заставляет думать, что это и есть любовь?       - Гелинора, любовь – это всего лишь ненужные чувства, которые делают нас слабыми. Эта твоя любовь не поможет выжить в нашем жестоком мире, в котором только сила и власть имеют значение.       - Ошибаетесь! – довольно резкий восклик неугомонного женского сердца заставил принцессу поумерить пыл. Гелинора смущенно опустила голову и, как если бы извиняясь, продолжила уже тише. – Именно любовь является последним, что заставляет людей оставаться в этом мире, даже когда больше нет надежды на спасение. Лишь она придает нам сил, чтобы идти дальше. И за нее люди сражаются, а не за силу и власть. Но что заставляет двигаться вперед Вас, мой брат?       Мужчина сурово свел брови и оставил вопрос риторическим, так и не дав никакого ответа. Верно, он слишком разбаловал эту девушку, раз она наивно полагает, что люди будут следовать за правителем из любовных чувств. Любовь народа сложно заслужить, но так просто потерять. Эти примитивные создания не умеют оставаться верными своим мыслям и идеям, оттого управлять подобными можно лишь с помощью страха. Лишь только страх вечен, неизменен в своей сущности, и всякие другие эмоции бесполезны. Нет смысла притворяться добрым, когда любое принятое тобой решение, которое не сможет найти нужного отклика в умах людей, может привести к всеобщему негодованию или – того хуже! – перевороту. То ли дело, когда люди, запуганные и загнанные, беспрекословно подчиняются. Заставь их жрать землю – и это будет самое вкусное, что они когда-либо ели. Довольный человек знает вкус мяса и будет недоволен простому хлебу. Застращанный человек будет рад и обглоданной заплесневелой корке.       После ухода принцессы время словно остановилось, позволяя Гамиру ненадолго погрузиться в собственные размышления. Вот только думал мужчина не о прекрасно невинных словах сестры, а о том, как перевернет этот мир, когда взгромоздит на себя корону.       Шторы невесомо колыхнулись, породив внутри непривычное чувство чего-то такого, чему принц упорно не желал давать определения. Однако, к его величайшему сожалению, то был всего лишь ветер, а не его преданный слуга.       - Куда же ты делся? – мужчина раздраженно дернул плечом, понимая, что ждать можно бесконечно долго, действовать же нужно было сейчас. Вдруг в его голове всплыла восхитительная идея, точно подгадав момент, словно специально выжидала часа, когда выбора больше не останется. Гамир растекся в противно хищной улыбке. – Не взыщи, Гувалерен, но с монстром может справиться лишь ему подобный.