В ночь, когда пролились звезды. Зов клинков.

      За прошедшие месяцы ситуация в стране кардинально изменилась, словно все боги разом разгневались на королевскую семью Као, но участь же пожинать плоды выпала на долю простого люда. Непредвиденные трагедии с невиданной скоростью сыпались одна за другой быстрее, чем удавалось их решать, оттого скапливалось так много дел, с которыми Главенствующий анг не мог справиться в одиночку. В северной части страны наступили небывалые засухи, погубив добрую треть годового урожая припасов; на юге участились дожди, которые раньше даже после прихода названного бога практически не шли, оттого переполненные речушки разливались до такой степени, что затапливали целые поселения; в центральной же части – словно по недоброму чьему намерению – важные торговые и связные дороги начали сами по себе обваливаться, точно кто-то рыл длиннющие и широчайшие туннели под землей, прерывая непрерывную коммуникацию между городами – и на устранение всех последствий нужны были деньги! Однако же первого и второго принца мало заботили беды народа.              - Ты ведь отправил своего лучшего пса, разве нет? – Гвиней нервно мельтешил перед глазами, до крови обгладывая кожу у большого пальца. Несколько дней немытые и нечесаные волосы свалялись, колтунами свисая у висков, жесткая щетина придавала лицу неряшливый и нищий вид, а помятые и растянутые тряпки, в которые умудрился обмотаться некогда славящийся своим утонченным вкусом наследник трона, делали его похожим на бродягу. – Почему до сих пор нет вестей?!       - Значит, это бесполезное отребье уже мертво.       Гамир еле сдерживался, чтобы не вышвырнуть старшего брата вон. В последнее время тот совсем выжил из ума, творя беспредел направо и налево, но, что самое раздражающее, постоянно действовал второму принцу на нервы. И так непривычно свалившиеся на голову обязанности, за которые раньше отвечал Мебиус, отнимали слишком много времени и сил, так еще приходилось выслушивать нытье идиота, который член в штанах не смог удержать, и потому столько проблем навалилось… Второй принц не верил в божественную природу рыжеволосого юноши, но все сейчас происходившее связывал именно с ним, а иначе он не мог объяснить, почему несчастья неостановимым потоком посыпались на страну именно с таинственным исчезновением этого человека. Более того, существовала угроза пострашнее каких-то там природных явлений. Все чаще стали приходить сообщения о жестоких нападениях неизвестных на целые деревни, в которых обязательно оставался один выживший, который рассказывал такие небылицы, что становилось одновременно смешно и страшно, и все больше стало ходить слухов о возвращении некогда позабытых тварей, что сгинули несколько веков назад.       - Ты в самом деле полагаешь, что мальчишка мог его убить? – грязный палец невольно размазал кровь по верхней губе.       - Ну ему же хватило сил так тебе навредить, - сарказм засквозил в плотном потоке воздуха, с нажимом выделяя последнее слово, однако Гвиней словно и не распознал насмешку. – Заклятие ведь до сих пор не снято?       Тяжелое молчание обрушилось на плечи присутствующих, и Гамир буквально мог видеть во взгляде брата нестерпимое желание убить его. Справедливости ради и сам второй принц был не прочь избавиться от ныне бесполезного полудурка, который и раньше не особо годился на роль короля, кичась своим статусом первенца да всячески наслаждаясь праздной жизнью, а теперь лишь сильнее укоренился в своей бесполезности. Однако же стоило сдерживаться, прекрасно понимая, что сейчас не время.       Гамир нарочито по-деловому уткнулся в бумаги на подпись, которые притащил слуга Мебиуса, как если бы действительно беспокоился за то, что в них было изящно выведено чернилами.       - Если он так силен, то нам будет сложно одержать верх над ним и этим сукиным сыном, - хоть и не хотелось, но все же очевидный факт стоило признать: если юнец на самом деле обладает колоссальной силой, способной превзойти мощь самого лучшего мага королевства, то стоит подумать, как переманить его на свою сторону или, на худой конец, хотя бы обрушить все внимание и негодование на первого принца.       - Не верю, что это ничтожество задумало убить мелкого ублюдка… И как только совет одобрил эту нелепую идею?!       - Гвиней, то дела уже минувших дней. Лучше сосредоточиться на настоящем и подумать, как нам не потерять свои головы.       - Ха! Скажешь тоже! Что, неужели боишься, что эти насекомые осмелятся посягнуть на членов королевской семьи? – гордыня всегда была самым сильным, но далеко не лучшим качеством первого принца. Что бы он ни делал, как бы себя ни вел – все сходило с рук, ведь в нем текла кровь почившего короля, и то было его сильнейшим заблуждением. Гвиней свято верил в собственную неприкосновенность и не ведал, что однажды эта непомерная гордыня станет его концом. – Ты глуп, брат, если веришь, что им хватит смелости выступить против нас.       «Это ты здесь единственный глупец!» – подумал Гамир, но произнес совсем другое.       - Конечно, пусть хоть бог, с королевской семьей ему не тягаться, да и армия хоть и находится под командованием главнокомандующего, но подчиняется нам. Даже если и есть кучка отступников, они – ничто перед лицом нашего величия.       - Именно! – впервые за долгое время у Гвинея поднялось настроение, и Гамир был рад видеть, что получилось одурачить недалекого братца. – Они все сдохнут, стоит только показаться! Помрут от мечей своих же воинов!       Первый принц задорно рассмеялся, буквально представляя кровавую сцену расправы. Да, этот сын рабыни сдохнет быстро, но только не малец! Мальца он будет мучить бесконечно долго, с наслаждением отрывать ногти, вырывать пальцы и ломать кости, чтобы он корчился в агонии, вопил своим прекрасным голоском о смерти, и может тогда, полностью насытившись прекрасными мучениями – возможно! – Гвиней сжалится и подарит этому дивному существу долгожданную смерть.       Мужчину передернуло, стоило только увидеть мерзопакостную улыбку брата, и не повезло тому, о ком принц думал в этот самый момент с таким выражением лица. Уж об извращенной натуре первого принца Гамир был осведомлен настолько подробно, что о многом хотелось забыть раз и навсегда. Сколько раз он становился невольным свидетелем оргий, что сопровождались откровенными издевательствами над молодыми людьми обоих полов, но как бы сильно Гвиней ни издевался над презренными плебеями, тем оставалось лишь повиноваться и терпеть. Однако теперь все было иначе, и невозможно было постоянно продолжать закрывать глаза на вопиющее бесчинство потерявшего свое достоинство мужчины.       - Да, и прекрати убивать несчастных шлюх. Они не виноваты, что у тебя на них не стоит. Все же нам нужна «лояльность» народа, но если каждую ночь из замка будут выносить тела, то мы потеряем и эту малость…       - Заткнись! Ты словно знаешь, через какие унижения мне приходится проходить?!       Первый принц с размаху ударил о стол ладонью, которая сразу же отозвалась ноющей болью. Гамир невольно вздрогнул, но сохранил хладнокровие и непоколебимость лица. И все же бог был силен, раз за такое длительно время ни лучший анг, ни самый умный третий принц не нашли способ, как исцелить сей прискорбный недуг.       - Именно поэтому нам нужно либо убить, либо договориться с бо…       - Никаких разговоров! Лишь его голова у меня в ногах исправит ситуацию!       - Мы в любом случае не сможем ничего сделать, пока не узнаем их месторасположение.       - И все же я предпочту видеть их трупы.       - Возможно, мой кровожадный брат, так и будет…       Краткий миг обратил второго принца воспоминаниями в недалекое прошлое, в котором затхлый запах плесени смешивался с удушающей сыростью, заставляющей от ужасной вони выплевывать легкие.       Гамир спешно спускался вниз по каменным крутым ступеням, одной рукой придерживаясь за узкую холодную стену, а в другой неся факел, чье пламя полыхало на сквозняке. Мужчине не хотелось спускаться в подземелье, но, как он уже смог несколько раз убедиться, никто не сделает работу лучше, чем он сам. Заприметив спустившуюся особу, охранник тайной темницы молниеносно подлетел к решетке, отделявшей лестницу от самого подземелья, и, найдя нужный ключ, повернул его несколько раз в замочной скважине, со скрипом открывая перед мужчиной решетку.       - Да прибудут с Вами Боги, Солнце нашей страны!       - Как он? – довольно безэмоционально поинтересовался Гамир, игнорируя чужие громкие потуги.       - Без изменений.       - Отлично.             Принц твердой поступью направился вглубь подземелья, а стражник послушным утенком засеменил следом. В узком помещении было слишком холодно и сыро, что дышать с каждым шагом становилось все труднее. Безвольные и безжизненные стены давили на сознание, буквально скомкивая естество в неестественные фигуры. Вскоре двое остановились напротив клетки, за решеткой которой, объятый цепями, висел человек, безвольно опустив голову. Было похоже, что тот давно уже умер, и лишь едва заметное поднимание груди говорило об обратном.       - Эй, ты! – грубо бросил Гамир, со звонким стуком ударяя перстнями о металлический прут.       Пленник медленно вскинул голову и поднял на принца свои пустые глаза. Длиннющие волосы, ниспадающие практически до пояса, и густая борода делали его неузнаваемым, и никто бы не признал в нем человека, что на протяжении десяти лет когда-то просто от скуки вырезал целые поселения. Черная слава о душегубе в свое время разлетелась по всему королевству, и отдельным пятном на королевской репутации стали проблемы с его поимкой. Даже лучшие воины были на шаг позади искусного убийцы, который словно предсказывал и просчитывал все наперед, пока несколько лет назад молодой и еще не известный тогда главнокомандующий, наконец, не поймал этого жестокого палача, получив тем самым признание среди чиновников и простых людей.       - Ко мне лет шесть никто не приходил, лишь крысы да ломота в теле, - из открытого рта пленника вырвался словно дремавший все эти годы голос – ржавый, скрипучий, тугой. Его темные глаза на миг вспыхнули интересом, а потом вновь угасли, словно кто-то с громким шипением кинул в воду два уголька. – Чем обязан самому принцу?       - Мы разве знакомы? – бровь Гамира невольно поползла вверх. – Не припомню, что тебе приходилось лицезреть меня ранее.       Гнусная улыбочка расползлась в разные стороны, обнажая прогнившие ряды зубов.       - То, как Вы стоите впереди стражника, как держитесь, ваша одежда – все говорит само за себя.       - У тебя хороший глаз, - все же из-за прозорливости этого ублюдка и не получалось долгое время его поймать. Заключенный, все с той же противной улыбкой на лице, сразу смекнул, что к чему.       - Вы же не ради комплиментов снизошли аж досюда.       - Верно. Перейду сразу к делу. Мне нужно, чтобы ты убил кое-кого.       - Ваше Высочество, разве Вы не видите мое состояние? – было похоже, словно мужчина жаловался, но проскальзывало в его интонации что-то такое, что никакие цепи и заточение не могли сломить.       - Я приказываю, а не прошу. Я – наследный принц этой страны, и ты должен подчиниться моей воле!       - Ваше Высочество, у тех, кто сидит в тюрьме, нет ни королей, ни господ. Нам только и остается, что ждать, когда мы тихо уйдем из этой жизни.       Принц раздраженно сжал кулаки. Торговаться вздумал, сволочь? Ну ничего, главное – чтобы этот выродок осуществил задуманное, а после все равно придется заметать следы, так что для вида можно и притвориться.       - Уверен, мы сможем договориться.       - Меня не интересуют деньги.       - Я их и не предлагаю. Думаю, ты сам согласишься, когда узнаешь, кого тебе нужно убить.       - И кто же это? – на миг внезапный соблазн отразился на притворно-безучастном лице. Гамир хищно улыбнулся, уже предвкушая увидеть голову Гувалерена в грязном старом мешке. Удалось заглотить наживку!       - Главнокомандующий.       Принц невольно дернулся назад, когда, скрепя цепями, мужчина резко поддался вперед, пуча безумные глаза. Стражник предупреждающе просунул между прутьев небольшое копье, тыча острым концом в разорванную рубаху.       - Назад, ничтожный!..       Гамир плавным движением руки оборвал стражника, заставляя того отступить и опустить оружие.       - Полагаю, мы договорились.       Через двое суток на задворках дворца прошла тайная встреча между вторым принцем и на тот момент уже освобожденным заключенным. Перед ним, окруженный направленными в его сторону мечами стражников, стоял высоким мужчина лет сорока, помытый, побритый и подстриженный, нарочито медленно и как бы с издевкой застегивавший на рукавах пуговицы. Выглядел он совершенно непримечательным и довольно безобидным, но это если не знать, скольких он убил с этим непринужденным выражением лица. Никому не ведомо его имя, да и он сам его уже, должно быть, не помнил. Люди звали его Безглазым, потому что он всегда вырывал своим жертвам глаза, когда, еще живые, они истекали кровью от множества открытых ран – то была его жестокая подпись и последнее мучение перед смертью. Даже будучи во многом беспринципным, второй принц ни за что бы не выпустил такого опасного преступника, если бы не одно «но». Он знал, что этот ублюдок больше всего ненавидит того, кто на шесть лет упек его за решетку. И именно поэтому Гамир освободил одного монстра, чтобы убить другого.       - Как приятно вновь оказаться на земле, - блаженно потянул Безглазый, слегка приплясывая на месте, словно не замечал направленные в его сторону лезвия.       - Не стоит так радоваться, - грубо отрезал принц, величаво складывая руки на груди. – Ты в любой момент можешь вновь оказаться подвешенным. Тебя уже ловили один раз, поймают и второй. А еще лучше – вздернут, как и полагалось.       - Ну что Вы, Ваше Высочество! Зачем же Вы так? Я давно образумился и готов служить Вам верой и правдой, - мужчина неуклюже и наигранно изобразил подобие поклона с размахиванием рук.       - Слушай меня внимательно. Есть вероятность, что главнокомандующего будет сопровождать парень с рыжими волосами. Ты должен избавиться и от него или хотя бы попробовать поранить.       - Считаете, что не сумею прирезать какого-то мальчонку?       - Не стоит его недооценивать, все же он анг, - Гамир решил не скрывать истинную суть Дениса, ведь, если убийца не будет владеть столь важной информацией, не ровен час, что он не сумеет и мерзкого Гувалерена прирезать.       - Никогда не нравилось иметь дело с магией. Это как-то может затруднить дело?       - Не думаю, - нагло соврал принц и мускулом не повел. – Этот мальчишка кое-что умеет, но от него легко будет избавиться. Опять же, меня больше интересует главнокомандующий – убьешь его, и этот ребенок совсем потеряет волю к сопротивлению.       - Так слишком скучно. Мне нужно видеть их страдания, - губы Безглазого ехидно поплыли в стороны. Под шелковыми тканями пробежал холодок по коже, но принц сохранил свою невозмутимость. Так даже лучше. Этот ненормальный ни перед чем не остановится, чтобы достичь своей жертвы.       - Иди, раз все понял, и найди их. И лучше бы тебе не сбегать.       - Я человек слова. Не переживайте, я доставлю Вам его голову на золотом подносе...       Гамир недовольно закусил губу. Уже столько недель прошло, а от этого душегуба все нет вестей! Пусть он давно жил предвкушением, что в следующий раз увидит сводного братца бездыханным, но безумная сила и неведомая воля к жизни всегда вытаскивала Гувалерена из любых передряг. Он все никак не умирал, словно сама судьба отводила его смерть. Немыслимо было смириться с подобным, и принц упорно действовал наперекор всему, пусть даже воле богов. Он убьет главнокомандующего, чего бы ему это ни стоило.       - Ахщ!       Громкий разъяренный возглас выцепил Гамира из воспоминаний и размышлений. Он уже успел позабыть, что рядом с ним до сих пор находилась неприятная досада.       - Не могу поверить, что два никчемных человека могут приносить столько проблем!       - Именно поэтому нам и стоит подготовиться, чтобы раз и навсегда стереть даже самое малое их упоминание, - принц задумчиво постучал пальцем по разложенным на столе листам. Он еще не знал, что любые идеи и надежды, которые он чаял в своем сердце, в будущем разобьются о каменную стену суровой реальности, с которой его буквально лицом к лицу познакомит ненавистный сводный брат. – И сходи уже помойся! Выглядишь настолько же ужасно, насколько воняешь.

***

      Не было и дня, когда Главенствующего анга оставляли в покое. Лавиной навалившиеся дела буквально похоронили его в ежедневной бумажной рутине, безвозвратно похерив сон и и так начинающее потихоньку сдавать здоровье. Природные катастрофы охватили всю страну и все никак не отступали. Все чаще начала ходить молва, что то была кара небес за надругательство королевской семьи над божьим посланником. Эти два момента так некстати наложились друг на друга, что только ленивый не увидел в этом связи. Мебиус не знал, что именно послужило началом катастроф, но был уверен, что Денис, хоть и косвенно, был в этом замешан. Он выпустил темную силу и вышел из-под контроля Главенствующего анга, так что мало ли, что могло сейчас с ним твориться. Да и этот взбалмошный Гувалерен… Был уговор, что тот будет оповещать о продвижении с поисками, но лишь единожды отправленное сухое сообщение с двумя словами разве не перебор? Анг еще дважды отправлял птицу, но та все возвращалась с привязанными письмами обратно.       - Прагарас, и куда подевался этот упрямец? Хоть бы дал знать, что с ним все в порядке…       Маг чувствовал, как по стране расползалась древняя, давно забытая злоба. Все это чувствовали так или иначе, но не могли дать этому настораживающему чувству определение, и лишь только несколько человек ведали, в чем крылась истинная причина.       - Ха-а-а… Может, проще просто помереть?       Даже если смерть и была самым безотказным вариантом и наипростейшим выходом, умирать Мебиус пока не собирался. В любом случае стресс и бесконечные бумажки такими темпами сами сделают свое дело. Мало того, что приходилось буквально торчать сутками в кабинете без возможности нормально поесть и справить нужду, так еще первый принц буквально душил своими угрозами.       Раз в несколько дней они собирались с Геральдом искать информацию, как снять наложенное темным ангом проклятье. Точнее, делали вид, что искали, ведь, прошерстив всю доступную литературу, вскоре стало понятно, что хрен без бублика они там найдут. Ни одна стоящая зацепка не помогала, и сколько бы анг сам ни «просматривал» Гвинея собственными силами, все не мог справиться с тьмой, что накрепко так вцепилась тому в яйца – и это буквально в прямом смысле. Всякие попытки нейтрализовать действие проклятья или вывести то из организма приводили к провалу. Магия анга буквально поглощалась магией Дениса – проклятье не становилось от этого сильнее, нет, но чья бы то ни было энергия с тем же нулевым успехом просто растворялась. Однажды все королевские анги попробовали одновременно очистить тело принца (обычно именно таким образом и снимались различные порчи), да чуть голов не лишились в порыве злости Гвинея. После массовой истерии и самобичеваний самовлюбленных стариков было принято решение лишний раз не обнадеживаться, хотя на самом деле все уже просто потеряли веру в успех.       Все чаще в стенах дворца слышались упреки в сторону королевской семьи и их попыток навредить богу и главнокомандующему. Мало кого волновал убиенный воин, однако спасенный от смерти Гувалерен, что всегда вызывал у простых людей непомерное уважение помимо страха, восхвалял силу Дениса. Простые люди искренне верили, что лишь ему под силу было направить королевство на правильный путь и спасти страну от равнодушия к мучениям народа и тирании короны. Но принцы обрекли страну на бесчеловечные страдания, а сами, укрывшись за высокими белыми стенами, непринужденно коротают дни в роскоши и достатке, в то время как людям приходится умирать от оползней, обвалов и голода.

В то же время в лагере ополчения

      Дениса отвели приводить себя в порядок после долгой дороги, и всякие его попытки присоединиться к обсуждению происходящего были грубо отфутболены. Конечно, юноша огорчился, но не так, чтоб очень. Все же он понимал, что есть то, о чем ему не дозволено знать, и так было даже лучше – что бы он делал, владея этой информацией? Что бы он МОГ сделать? Ничего, а потому и нечего было нагружать себя еще большими проблемами.       В деревянной ване божок совсем размяк, утомленный длинной дорогой и вновь вернувшимся плохим сном, а оттого даже не заметил, как, погрязнув в собственных размышлениях, провалился в тягучую, как смола, дрему. Юноша привычно спешно шел по знакомым улицам, но кирпичные дома, возвышающиеся из земли до самого неба, казались непривычно огромными. Они словно стали больше. Или же Денис стал меньше? Он огляделся, посмотрел на свои руки с нелепо растопыренными худощавыми пальцами, ноги, обутые в ботинки на размер побольше – на вырост, – и понял, что он сейчашний – он четырнадцатилетний. Как он это понял? А фиг его знает, это же всего лишь сон. Кто поймет, что там происходит?.. Но почему он в городе? Разве сейчас не самое время учиться?       - Эй, красавица! – окликнул юношу до боли знакомый голос, заставив от страха застыть на месте, буквально с размаху врезаться в пустоту. – Эй, красавица, почему нас игноришь?             На хиленькое плечо упала увесистая рука, заставив тело осесть под своей тяжестью. Денис всегда был мелким, особенно в детстве, и за это его презирали. Люди жестоки по своей натуре, издеваются над теми, кто слабее их самих, тем самым стараясь самоутвердиться за счет неспособных дать отпор. И им невдомек, что своими действиями они только показывают миру, какими жалкими и ничтожными являются на самом деле. Ударить может любой, а вот помочь – практически единицы. И юноша ненавидел подобных людей за их жестокость. Он решил, что будет стараться быть тем, на кого, пусть и неуверенно, но смогут полагаться те, кто однажды будет в нем нуждаться… Но минуточку… Всегда ли он был таким смелым?             Тело прошибла болезненная судорога, буквально вышвыривая сознание в реальность. Распахнув глаза, парень вновь проснулся в липком поту, трясясь от болезненных воспоминаний, и, удержавшись одной рукой от съезда задницей вниз по дну, с силой прижал другую руку к спине. Там, вдоль всего хребта, горела кожа, которую даже успевшая остыть вода не была способна остудить. Денис до сих пор ощущал на себе это чувство, когда сигарета касается плоти – легкое жжение, которое переходит в дикий болезненный зуд, – этот противный запах горящей кожи, смешанный с никотином. Он заставил себя успокоиться, про себя повторяя, что то был всего лишь дурной сон. Зрачки постепенно стали сужаться, а мелкая дрожь мало-помалу сошла на нет.             «Мы, как лодки, боремся против течения, но нас все время сносит назад – в прошлое». Читая в перерыве между двумя подработками какую-то книгу, Денису крепко так запомнилась фраза с похожим значением. Возможно, она отражала самого юношу, его боль и страхи пережитого, и потому кем-то брошенные слова возымели подобный резонанс в его душе. Можно сколько угодно заниматься самообманом, но, покуда взаправду не отпустишь, болезненное прошлое всегда будет тебя преследовать, потому что воспоминания слишком жестоки, они вгрызаются в память, остаются в ней навсегда и всю жизнь до могильного запаха напоминают о былом. И даже если сильно захотеть, их невозможно забыть, от них не избавиться, ибо эмоции, что мы когда-то испытываем, поистине сильные эмоции, слишком ярко отпечатываются в сознании и на нас самих.       - Ты до сих пор тут?.. – вошедший воин не договорил, застигнув Дениса, скрюченного в невысокой купели. Нахмурившись, он в три шага достиг цели и, схватив парня за шею, наклонил вперед, но не увидел никаких новых ран.       - Ты что творишь?! – потребовалось несколько мгновений, чтобы прийти в себя. И еще меньше, чтобы не ухнуть носом в воду.       - Ты держался за спину, и я подумал, что что-то произошло.       - Черт, мог бы просто спросить, - юноша устало откинул от себя большие руки. На душе было так противно, что даже не прельщало пререкаться. – Лучше подай мне полотенце.       Гувалерен как-то уж слишком послушно исполнил волю божка, но у Дениса не были ни сил, ни желания акцентировать на этом внимание. Дерьмовые воспоминания не на шутку испортили настроение, и сейчас совсем не хотелось шутить или удивляться.       - В порядке? – мужчина попытался укутать возлюбленного в полотенце, но тот сам вырвал его из рук и наспех замотался.       - Да, в норме. Не переживай, тебе не идет, - попытался было отшутиться, да вышло вяло. Не получилось даже натянуть сухую улыбку.       - Опять приступ?       - Нет, не он.       - Тогда?       - А тогда – это никогда. Слушай, я правда не хочу сейчас…       - Мы договорились, Денис, - и вновь воин использовал запрещенный прием. Стоило только назвать паренька по имени, как мороженое в человеческой оболочке от обворожения расплывалось во все стороны. – Доверять, помнишь?       Главнокомандующий молча замер напротив, послушно выжидая. Денис раздраженно цокнул и, наконец, вылез ногами из воды.       - А-а-а, как же ты бесишь! Черт с тобой! Сон мне дурной приснился, вот и все.       - Просто сон или что-то серьезнее? – воин передал юноше штаны.       - Не знаю, скорее, воспоминания.       - Из твоего мира?       - Да… - ворошить прошлое не хотелось, но и замалчивать – тоже. Мало ли как неожиданно возникшие эмоциональные аспекты повлияют на его дальнейшее поведение. Говорить стоя не хотелось, поэтому парень опустился прямо на пол, прислоняясь спиной к дереву. Похлопал рядом с собой, приглашая Гувалерена присоединиться. – Не уверен, стоит ли такое рассказывать, особенно тебе. Ты не подумай чего, просто это не самые радужные моменты моей жизни.       - Но я хочу знать о тебе все, - мужчина был настроен серьезно, и его решимость приободряла. Шрамы больше не болели, было лишь неприятно вспоминать.       - Я был сиротой, меня воспитывала бабушка. Не скажу, что отсутствие родителей сильно напрягало, просто… Для кого-то это было важно. Почему-то дети считают, что если у тебя нет мамы и папы, то ты и не ребенок вовсе. Так, второсортное создание. А если ты еще хилый, небогатый, да и так выглядишь…       - Ты прекрасен, - главнокомандующий не хотел утешать, лишь не мог не сказать очевидное. Денис искренне ему улыбнулся.       - Я же не на комплименты напрашивался…       - И пусть. Ты бесподобный.       Чтобы совсем не засмущаться, юноша вяло отмахнулся, что-то пробурчав себе под нос, и продолжил:       - Я всю жизнь старался не отсвечивать… не привлекать внимание, прости. Знаешь, если не хочешь, чтобы тебя замечали – стань невидимкой. И я так жил многие годы, но однажды в шестом классе я заступился за одного паренька. Не знаю, и что на меня тогда нашло? Я никогда не был храбрецом, но в тот момент мне впервые захотелось кому-то помочь, и то решение стало моей главной ошибкой, - выждав недолгую паузу, юноша продолжил. – Была у нас в школе кучка отморозков, и…       - Не хочу прерывать, но я не все могу понять из того, что ты говоришь.       - Тц, извини, мне сложно постоянно держать в голове, что что-то из моих слов вы не знаете... В общем, в месте, где я получал знания, были нехорошие мальчишки. Они всех обижали, и в особенности обижали одного мальчика… Марка. Его звали Марк.       По тому, как юноша замолчал, Гувалерен предположил, что воспоминания были не самыми приятными, однако он и не знал, насколько и через что пришлось пройти всего лишь ребенку, который просто хотел спокойно отучиться и, найдя приличную работу, всю жизнь прожить с любимой бабушкой Шурой в их маленьком, но таком уютном домике, чтоб по утрам просыпаться от пленительного запаха блинчиков, а засыпать под истории молодости одной бывалой озорной девушки, переходящие в мирное сопение.       - Он был нормальным парнем, хоть мы с ним никогда особо и не общались. Он был младше меня на год, да и общих интересов у нас не было. Просто иногда видели друг друга в библиотеке – лишь там можно было спокойно посидеть, чтобы никто не доставал. И вот однажды та группа мальчиков начала грубо издеваться над Марком. Сначала их действия ограничивались детскими шуточками, но, спустя время, они становились все более изощренными. Марк родителям не рассказывал, а его однокл… дети, которые учились с ним вместе, и даже сами учителя предпочитали просто не замечать. Да и мне было до лампочки – не меня же касалось. Хорошо, что не меня. Но все же однажды я просчитался. Я не знаю всех подробностей, даже и то, почему Марк вообще привлек их внимание. Наверное, есть ублюдки, которым просто важен сам факт издевательства над другими. Но как-то раз после физкультуры эти ребята отобрали у Марка всю одежду и выставили его прямо так на всеобщее обозрение. Выволокли из спортивного зала и бросили голого в коридоре. Не знаю, сколько он так сидел, сколькие успели его таким увидеть, но в тот день у меня тоже была физкультура, поэтому я одолжил ему свою форму, и черт! Не могу сказать, что лучше б я тогда просто прошел мимо, сделал вид, как все, что мне все равно, но лишь один гребаный раз я помог ему… И после этого моя жизнь превратилась в кошмар.       Перед глазами быстро промелькнули все терзающие душу воспоминания, все унижения и побои, которые пришлось вынести. Его одежду рвали, рюкзак с вещами то прятали, то закидывали на высокие гаражи, до куда было сложно дотянуться, то вообще заливали всяким дерьмом. И то было еще полбеды. Денис мог терпеть такие детские выходки, но не когда эти мелкие ублюдочные садисты подросли. Вскоре порча имущества перешла в физическое проявление. Дениса били. Много били, часто. Когда в их маленьком городке у подростков пошла мода на курение – подлавливали и тушили о спину бычки. И все еще Денис терпел. И уроды знали, что он будет терпеть, пока однажды… не прошел слух, что Денис и Марк долбятся друг в друга. Источники расходились: кто-то говорил, что Марк был сверху, кто-то – что он зад и подставлял. И все это с учетом, что после того происшествия эти двое никогда друг с другом не разговаривали. Стоило только пройти этому слушку, как ситуация накалилась. Денис и так был в зоне повышенного риска из-за своей внешности, но после этого приходилось подвергаться домогательствам со стороны старшеклашек. Естественно, никто его не стал бы насиловать, но, во-первых, юношеский мозг думает иначе, и, во-вторых, отвратительность подобных действий это не умаляет. Сколько раз юноша терпел, когда его, скрутив где-то на лестнице, утыкали лицом в стену или пол и начинали с диким хохотом толкаться через одежду в зад. Еще хуже, когда его ставили на колени и тыкали лицом в промежности, выпуская ехидные колкости по типу «ну че ты, отсоси, вдруг и мне понравится» или «ты же эксперт в члено-жопном деле, помоги друзьям». От таких «друзей» тянуло блевать, и Денис не стеснялся выворачиваться после подобных инцидентов в туалете или же где-то в кустах. Пару раз его подлавливали на улице и избивали чуть ли не до полусмерти, но судьба имела на него другие виды.       - В общем, намучился я.       - И эти шрамы на спине? – воин практически невесомо коснулся обнаженной спины, словно дотрагивался да самого хрупкого в мире материала.       - Ага, тоже от этих мудозвонов.       - Они живы?       - Понятия не имею. После выпуска я их больше не видел. Как-то в круговороте подработок было не до душевных терзаний. А что, врезал бы им за меня? – представив, как комично это бы выглядело, юноша усмехнулся. Несколько колибри против могучего медведя. Ну не забавно ли? Однако воин выглядел более чем суровым.       - Убил бы. Оторвал бы руки и засунул поглубже в ж…       - Все-все, я понял! Боже, ну правда… - Денис шутливо ткнул воина кулаком в плечо. – Я действительно ценю, что ты готов за меня мстить, но это больше не имеет никакого значения. Я уже вырос, да и потом, вы все равно никогда не встретитесь.       На этом моменте можно было осечься и вспомнить, что и у юноши не слишком высокие шансы вернуться в своей мир, и все же Денис предпочел перевести тему, пока Гувалерен не начал нести еще какой бред.       - Как собрание?       - Все хуже, чем мы предполагали.       Мужчина в самом деле с самого своего появления казался напряженным, но даже так, в первую очередь поинтересовался самочувствием паренька. Невозможно было не отметить рост между тем Гувалереном, который однажды чуть не свернул шею Денису просто за то, что тот вошел на его территорию, и этим Гувалереном, который над долгом ставил благополучие возлюбленного. Захотелось обнять одного большого котика, но пришлось сдержаться.       - Пока я тебя искал, получал информацию от Мирана и других командиров по поводу ситуации в Као. Повсюду происходят неестественные погодные явления, но, что самое опасное, были отмечены случаи нападения григов.       - Погоди, это не те ли твари, которые очень давно угрожали человечеству, и ангам потребовалось много сил, чтобы их уничтожить?       Вместо ответа воин лишь сухо кивнул. Такая скудная реакция лишь сильнее подчеркивала отвратность нынешнего положения дел.       - Блядь… Да вы издеваетесь! – отчаянно захотелось разрыдаться от бессилия. Мало было проблем, теперь еще и это. – Постой… Но мы ведь завтра встречаемся с представителями других стран!       - Не думай об этом.       - В смысле «не думай»?! То есть ты считаешь, что меня не привлекут к разрешению этой ахренительно важной проблемы? Помимо нашей дурацкой идеи с наигранным переворотом!       - Я не позволю и рта раскрыть в твою сторону, - воин уверенно сжал юношеское запястье. – Это не та тема, о которой будем завтра говорить.       - Ты же не думаешь, что о чем-то таком важном не осведомлены соседние страны? Тут же все дофига все друг о друге знают и шпионят! А если внезапно поднимут этот вопрос? Что будем делать?       - Считаешь, мне не хватит сил их заткнуть?       - Сил-то хватит, и именно это и пугает. Нам их лояльность нужна, а не враждебность…       - Кайни…       Мужчина полностью повернулся к молодому человеку и неловко просунул руку под спину, приобнимая. Второй рукой еще сильнее окутал заботой и накрыл защитой плотно сжатую на коленке Дениса кисть. За считанные секунды сделалось так спокойно, что парень мечтал провести в таком положении остаток жизни. И они бы смогли, если бы не все обстоятельства и жизнь в целом, которые их окружали. Однако все же хотелось верить, наивно обманываясь ложной надеждой, что все у них будет хорошо, что в конце обоих обязательно ждет долгое и счастливое будущее.       - Не думай ни о чем. Я разберусь.       Возможно, нужно было что-то ответить в духе «и ты положишь на меня, вместе мы со всем справимся» или на худой конец сказать хотя бы «спасибо», но сил хватило лишь на то, чтобы завалиться чуть-чуть в бок и уронить голову воину на грудь. Тот и так все понял. Опустил подбородок на золотистые локоны и прикрыл глаза, баюкая самое сокровенное существо в своих объятиях.       Остаток дня прошел в относительно спокойном ритме. Дениса отправили отдыхать в палатку главнокомандующего, а сам же биг босс этого лагеря вновь вернулся к делам. Воинам предстояло много работы: подготовить место встречи для завтрашнего мероприятия, обсудить план действий и придумать запасные варианты. Как ни странно, но Элона настоятельно пригласили поучаствовать в данном мероприятии, незавуалированно напоминая, по чьей вине тут все сегодня собрались. Мужчина не отказывался, но и особо воодушевленным не выглядел. Было ясно, что и он мечтал о хорошем отдыхе спустя столько дней пути, но раз заварил кашу, ему ее и расхлебывать. Кроме того, лишь он один знал подробности и легенду, что наплел в таинственных посланиях, так прекрасно разосланных от имени Гувалерена, и основные действующие лица желали получить полную информацию, к чему вообще придется готовиться по вине одного своеобразного ассасина, что от скуки решил придумать себе и заодно всей стране веселое развлечение.       Пусть место бога в этой пьесе и играло решающую роль, но главному герою можно просто выдать готовый текст, а не приглашать разрабатывать сценарий. Именно так и думал парень, наблюдая за тем, как сгущались снаружи сумерки. Он уже успел немного пройтись по лагерю и поесть не самой вкусной военной похлебки, и сейчас просто сидел в палатке, баюкая в руках древнюю книгу. Отвыкший от безделья, Денис не знал, чем еще себя занять, а оттого возможные варианты казались все более привлекательными. Точнее, единственный вариант, который все приходилось откладывать на потом, каждый раз находя отговорки. Возможно, сыграл фактор скуки, но в этот раз потребовалось лишь несколько секунд, чтобы раскрыть книгу темного анга. Каждый раз парень боялся, что за этим действием обязательно последует что-то страшное – люди вокруг начнут умирать, природа зачахнет и весь мир перевернется вверх дном. Но раз за разом ничего не происходило, люди умирали по любой причине, сезон сменялся следующим сезоном, а мир и так уже давно и бесповоротно сошел с ума. Вот и сейчас ничего не произошло. Просто открытая книга лежала на юношеских бедрах и смотрела тому в душу нечитаемым текстом. Денис уже знал, как расшифровать сокрытые знания, но вновь и вновь оттягивал этот момент. Но завтра все опять перевернется с ног на голову, и хуже уже не будет. Так почему бы не рискнуть?       Поудобнее устроившись на жесткой кровати, юноша сфокусировался на загогулинах, чувствуя, как внутри зашевелился комок энергии. Больше не возникало сложностей с нахождением ядра магии, труднее было заставлять его оставаться в состоянии покоя. Это как с вечным маятником, который все двигается и двигается, но не остановится, пока не заставить. Вот и Денис постоянно заставлял свой маятник находиться в режиме ожидания, на что, как бы парадоксально это ни звучало, тоже требовались силы. В какой-то момент, задумавшись, как же ему остановить неконтролируемое буйство чужой энергии внутри, молодой человек пришел к довольно логичной аналогии – самозаклятию. По сути, это как наложить чары на самого себя, которые нон-стопом приходилось поддерживать. И все же лучше так, чем спустить все на тормозах. Кто знает, может сейчас бы от его рук уже погибло полстраны?       Щекочущее чувство привычно заскользило вверх по телу, огибая внутренности, медленно карабкаясь к самому мозгу. Было одновременно больно и приятно, как спортсмену, который, выплевывая легкие, добегает до финиша и смакует момент победы, или как мазохисту, что получает особое удовольствие от избиения плетями во время секса. Денис же остановился на сравнении с дурью – вводить иглу больно, но приход словить можно феерический. Почему же сравнить получалось с тем, чем парень в жизни не увлекался? Потому что в его ситуации слезть будет также нереально. Вот почему не стоит даже начинать, но какие у него были шансы? Нужно было хотя бы попытаться узнать, что такого важного находилось в этой книге, что Мейзикен так упорно пытался ее заполучить, да и колдовать все равно придется, и если тут найдется подсказка, как пользоваться темной магией без вреда для здоровья и кукухи, Денис заставит себя прочитать этот ненавистный фолиант от корки до корки. Даже если после придется стереть себе память или наложить руки.       Буквы на выцветших листах точно пришли в движение, мелко задрожали и кривыми водорослями, гонимые подводным течением, устремились принять более привычную глазу форму, только сие действо происходило у Дениса в голове, сам же текст в книге оставался нетронутым. Сердце пропустило несколько отрезвляющих ударов, когда слова, бегло выцепленные из общей массы, начали приобретать смысл и складываться в логичные фразы и те в свою очередь – в предложения. Потребовалось несколько мгновений, чтобы приступить к чтению, но и их было недостаточно. Юноша постарался унять дрожь в пальцах, что буквально срослись с книгой. Однако самым ужасным оказалось не это. Стоило только открыть рот и произнести первое слово, как голову прошибла такая резкая боль, что, застонав, юноша повалился на бок. Переплет, подтолкнутый коленом, бодро шмякнулся на пол.       Денис заорал. Теперь уже все тело пронзило такой болью, что хотелось потерять сознание, лишь бы только не чувствовать, как миллиарды иголок диаметром в сантиметр впиваются в плоть, пусть все и длилось лишь пару мгновений. Даже такого ничтожного количества оказалось достаточно, чтобы умереть от болевого шока. Смахивая с лица брызнувшие слезы и потекшие слюни, юноша, весь трясясь, попытался было подняться на нетвердых руках, но голова внезапно запульсировала с новой силой, словно кто-то пытался разорвать ее изнутри. В венах кровь буквально вскипела, юноша ощутил, как что-то доселе неизведанное проникает в каждую его клетку, пытаясь вытеснить собой биоматериалы парня. В подтверждение ощущениям к горлу подступил ком, и Дениса обильно вырвало кровью, смешанной с какими-то черными сгустками желеобразного вещества. Голова закружилась, а в глазах потемнело. Резко перестало хватать кислорода, словно горло сдавили железной хваткой. Юноша начал задыхаться, корчась в безуспешных попытках позвать на помощь. Из носа и ушей потекла черная жижа, нещадно капая на руки и покрывало – прямо в лужу кровавой рвоты. Страх и непонимание происходящего сковали разум, а боль забирала всякую возможность мыслить. Что-то было не так. Пусть и на подкорке сознания, но молодой человек понимал, что с ним происходило нечто поистине страшное, как если бы кто-то желал избавиться от всего раннее принадлежавшего юноше и заменить своим собственным, однако тело на бессознательном уровне пыталось всеми силами этому противостоять. Стоило шальной мысли лишь на миллисекунду ухватиться за то, что осталось от рассудка, как сразу вернулись силы – невидимые тиски с шеи пропали, и вновь зациркулировавший кислород наполнил легкие воздухом, а с этим и возможностью бороться. Да, именно бороться.       - Хер те…бе… Мей… зи… кен…       Преодолевая нестерпимое желание отключиться и поддаться разрывающему тело чувству, Денис сконцентрировался на своем внутреннем мире – так, как когда-то учил Мебиус. Превозмогая агонию, прочувствовал каждую мышцу, каждый сантиметр тела, каждую клеточку и то чужеродное, что всасывалось в его ткани с неимоверной скоростью.       Буквально вырывать из себя уже успевшую раствориться на молекулярном уровне тьму оказалось мучительно. Парень вопил так, что собственным криком заглушал в ушах хруст, с которым вытуривал из себя чужеродную гадость, и ровно в тот момент, когда он захлебывался черно-кровавой рвотой, балансируя от боли на грани между сознанием и забытием, в палатку вбежало несколько людей. Картина, что лицезрели вояки, повергла каждого в ступор. Первым сорвался главнокомандующий, поднимая Дениса из непонятного месива на кровати и забрасывая содрогающееся крупной дрожью тело на себя.       - Ведите лекаря! – его громогласный крик подействовал отрезвляюще. Преданный Миран помчался прочь за помощью. – Прагарас, дерьмо! Эй, смотри на меня!.. Да что ж, эй!..       Когда ошалелого вида воин ворвался в процессе дискуссии, следует ли на самом деле созывать дополнительные войска для правдоподобности готовящегося восстания, и сообщил, что из палатки главнокомандующего доносятся крики, все, не сговариваясь, сорвались с места. Элон уже в общих чертах описал происходившее с Денисом для командиров, заключив, что все знать не обязательно – если что, парень сам расскажет, а потому теперь каждый военачальник знал, что с юношей может сотвориться страшное. Но никто не ожидал, что этот момент может настать так быстро.       - Надо наклонить голову! – ассасин подлетел к Гувалерену и с силой опустил трясущуюся голову юноши вниз, который тут же излил новую порцию красной жидкости и черни. Его лицо, перепачканное этой дрянью, кровью и слюной с соплями, было похоже на непонятную смесь из черт знакомых и незнакомых. В одну секунду казалось, что перед ними был абсолютно неузнаваемый человек, но в другую – вот уже Денис вновь отплевывал это нечто.       - Что это?!       - Мне откуда знать?! – Элону некогда было проявлять сочувствие перед откровенно оцепеневшим мужчиной. Никогда бы не подумал, что Гувалерен будет выглядеть таким напуганным, но, в конце концов, ему теперь было, что терять. – Такого раньше не происходило!       На этих словах юноша с не пойми откуда взявшимися силами вырвался из крепких рук главнокомандующего и, перекинувшись через кровать, обильно вырвал лишь черной жидкостью, которая стала заметно прозрачнее. Воин попытался было вновь прижать к себе возлюбленного, но тот раздраженно вырвал руку, сверкая на отпрянувшего мужчину красными злыми глазами.       - Пусти, сын йоглы!       - Прагарас, Денис!..       Юноша с силой мотнул головой и скорчился, отчаянно выдавливая из себя остатки тьмы, которые еще можно было выблевать. К сожалению, какая-то часть уже накрепко успела засесть в теле, что, сколько бы ни вырывал, ничего не получалось. Его сознание боролось с сознанием Мейзи, который активно пытался завладеть его телом, и сейчас действительно лишь присутствие знакомых людей поддерживало настрой продолжать сопротивляться. Их немая поддержка и беспокойство в глазах действовали отрезвляюще. Денис чувствовал, что еще немного, и ему удастся хотя бы на несколько дней отсрочить неизбежное.       - Пошел… на хер… - вновь изрыгнув щедрую порцию жижи, юноша устало откинулся на спину, утирая рукавов рот, однако же лишь сильнее размазал грязь по лицу. Борьба отняла слишком много сил, и сейчас реально хотелось просто сдохнуть.       - Эй, ты слышишь нас?! – Элон схватил юношу за руку и оторвал ту от лица. Денис приоткрыл голубой глаз, заставив всех присутствующих заметно расслабиться. – Ну слава богам!       - С ним все в порядке? – Таран, предусмотрительно сохраняя приличную дистанцию, поддался корпусом вперед, своим огромным пузом подталкивая Асара ближе к кровати, пусть все же спереди и оставалось достаточно пространства. Великовозрастной мужчина хоть и был широкоплечим, но под напором собрата покрупнее неловко завалился вперед.       - Жить будет, - ассасин, поморщившись, вылез из рвоты, в которую вступил, и тихо добавил. – Наверное.       - Когда уже прибудет лекарь? – самый молодой из командиров, Веулеор, находился дальше всех, чтобы, в случае чего, незамедлительно дать деру. По натуре он был довольно храбрый малый, однако всю магическую ерунду на дух не переносил. – Главнокомандующий, тебе бы тоже отойти от него, пока не прибудет помощь.       Мужчина лишь бросил на подчиненного безразличный взгляд, который тут же перевел на лежавшего и тяжело дышавшего парня. Кажется, критический момент миновал, но как можно быть уверенным, что ужасающий приступ не повторится вновь?       Вскоре после этого прибежал запыхавшийся врачеватель и, злобно выгнав невежественных зевак из палатки, занялся пациентом. Естественно, Гувалерен отказался уходить, а седовласый мужчина и не спорил. Себе дороже.       - Так, милок, ну-ка посмотри на меня, - доктор аккуратно оттянул ближайшее левое веко, рассматривая зрачок юноши. Абсолютно не кривясь, стер пальцем черное вещество с носа, растер между пальцев и понюхал. Достал из небольшого мешка белую тряпку и, вновь перемазав Денису все лицо, убрал ткань в небольшую коробочку. Потом нащупал пульс, проверил, не мешает ли что дыханию, нормально ли циркулирует кровь. Также провел только ему известные махинации – ощупал конечности, проверил, нет ли чего на затылке и подмышками – и удовлетворенно кивнул главнокомандующему.       - А вы… анг?       Мужчина посмотрел на приоткрывшего глаза Дениса и прищурился. Конечно, волосы его выдавали, но и он уже близился к тому возрасту, когда людям в порядке вещей было седеть. Но самым удивительным было то, что военный лекарь уже лет как двадцать не пользуется своей сферой. Что ж, видимо, этот юноша действительно был тем, кем его нынче величали.       - Не волнуйся, я не буду на тебя воздействовать, - человек доверительно сжал чужое предплечье и повернулся к все это время внимательно наблюдавшему за осмотром Гувалерену. – Сейчас состояние стабильное, я взял образец чего-бы то ни было, посмотрю, что сможет сказать более тщательное изучение.       - Ясно. Результаты незамедлительно мне сообщить.       - Как прикажите. Сейчас ему необходим покой и… по возможности, сохраняйте его сферу в спокойствии.       Мужчина кивнул ангу на дверь, после чего тот быстро исчез. Не успело пройти и секунды, как в шатер влетел Элон.       - Прагарас, как же ты нас напугал! Что это, григи тебя дери, было?       - Я… Не уверен. Нет, думаю, что все же знаю, - расфокусированный взгляд зацепился за уголок виднеющейся книги, валявшейся на полу. Денис вновь прикрыл глаза и сжал кулаки. – Сука, сука, сука! Повелся, как ребенок, а этот ублюдок только и ждал, когда отчаяние возьмет надо мной верх!       Гувалерен поддался к юноше, помня наказ лекаря не волноваться, но ассасин его опередил.       - Так, успокойся и расскажи, что случилось!       Услышав голоса, в проем заглянул Миран, но грозный взгляд главнокомандующего вытурнул командира из шатра. Донеслось только «я прикажу прибраться» и более глухое «расходитесь, тут не на что пялиться». Видимо, Денис много шума наделал, раз сбежалось столько народу. Вот ведь отстой.       - Я все думал, на кой черт Мейзи понадобилась эта сраная книга, что он обманом заставил меня ее взять с собой, - Элон скосил взгляд на знакомый облеванный томик, который Денис вечно таскал с собой. – Думал, что в ней какие тайны хранятся, но на самом деле все это было херней полной!       - О чем ты говоришь?       - Я точно не знаю, но уверен, что это самая обычная книга. Не написано в ней ничего важно, вот только все дело в ней самой.       Ассасин нацепил на лицо такое недоуменное выражение, что продолжение мысли не заставило себя долго ждать. Юноша невесело усмехнулся.       - Я почти уверен, что на эту книгу было наложено заклинание, и наложил его именно этот ублюдок.       - Но ты ведь и раньше ее открывал, да и я листал пару раз…       - Именно, ведь магия была сокрыта лишь для тех, кто МОГ ее прочесть с помощью магии Мейзи…       - Погоди! То есть ты хочешь сказать?..       Денис от отчаяния закусил губу. Элон очень громко и очень неприлично выругался.       - И что теперь делать?       - Я… без понятия, - хотелось просто тихонечко где-нибудь лечь и уснуть лет так на двести, а то и триста. И помыться. – Мы можем это завтра обсудить? Я чувствую, что еще немного и отключусь.       - Да, конечно, - долговязый встрепенулся и чуть было вновь не вляпался в ту же лужу. – Отдыхай, мы обязательно все обсудим завтра. Любезный? – а это уже было адресовано воину. – Скоро придут чистильщики убрать весь этот… беспорядок.       Главнокомандующий ничего не сказал, лишь красноречиво вновь указал взглядом на выход. Подняв руки, ассасин капитулировал. Пусть он и переживал за состояние юноши, но спорить с пороховой бочкой не было никакого желания.       Когда пара осталась наедине, Денис позволил себе полностью расслабиться. До сих пор не получалось осознать, что он, как последний дурак, попался на такую примитивную удочку. Только тот, кого выбрал и наделил своими силами Мейзикен, мог прочесть с помощью его магии заклинание. И достаточно было только его активировать, что парень по дурости и сделал. Снял с себя сдерживавшую темного анга печать и добровольно открыл дверь в свое сознание. Теперь он понимал, почему на протяжении стольких месяцев буквально видел жизни других людей. Они все были связаны между собой, ведь каждый из них однажды уже умирал, и каждого спасал, нет, выбирал своей жертвой Мейзикен, чтобы использовать в качестве сосуда. Вот только многие либо сходили с ума раньше, чем полностью отдали бы свое тело, либо просто не выдерживали весь колоссальный объем темной энергии. Значит, он был первый, кто зашел так далеко. И он стал первым, кого темный анг не смог подчинить без помощи заклятия. А это значит, что они еще повоюют. Денис не сдастся так просто, не тогда, когда он был уверен, что это впервые, когда Мейзи пришлось приложить столько сил, чтобы подчинить себе какого-то жалкого человечешку.       Скосив взгляд в сторону, юноша наткнулся на сгорбленный застывший силуэт.       - Рен, ты чего как воды в рот набрал? Я сделал тебе больно?       - Нет, просто… - воин втянул воздух сквозь зубы, впервые за долгие минуты пошевелившись. Накрыл рукой глаза и надавил на них пальцами. – Дерьмо, я так испугался, что не мог ничего сделать!       - Эй, ну ты чего… - Денис было потянулся к воину, но одернул себя. Он весь был перепачкан, как и мужчина, что без брезгливости прижимал его нескольким ранее, однако все же больше делиться собственной рвотой не хотелось. – Я же в порядке.       - Но тогда не был.       - Не был, но ты был рядом, и мне это действительно очень помогло, - парень не врал и хотел донести простую истину до главнокомандующего. – Мне было очень плохо и страшно, но, когда я увидел тебя, это придало мне сил бороться.       - Значит, он ушел?       - Не совсем… Затих на какое-то время.       - Этот темный анг действительно вознамерился забрать твое тело? – Гувалерен вспомнил безжизненные красные глаза, что с ненавистью взирали на него лицом Дениса, и хотел навсегда выкинуть этот эпизод из памяти.       - Да, но у него ничего не получится. Я не сдамся так просто.       Мужчина натянул еле заметную улыбку и хмыкнул.       - А я и забыл, что ты такой бесстрашный ургвал.       - А куда же делось твое «кайни»?       - Никуда. Ты мой кайни-ургвал. Нравится?       - Нет, я же так и не узнал, что значат эти слова, - где-то нашлись даже силы легко рассмеяться.              Спустя какое-то время пришли два юных паренька, что, дрожа от нервов и благоговения, драили пол под суровым взглядом главнокомандующего и в присутствии все еще бога, меняли простыни и матрасы. На уборку ушло не так много времени, а Денису даже специально принести таз с теплой водой, что он смог, наконец, стереть с лица и шеи все то безобразие, что он из себя выблевал, и прополоскать рот. Когда две трясущиеся лани вылетели из палатки с ворохом грязных вещей, удалось еще спешно обтереться влажными тряпками, благо Гувалерен помог со спиной. Переодевшись в чистое, Денис все еще мечтал о хорошей ване, жаль, что на нее совсем не осталось ни сил, ни желания. Воин же предпочел снять только запачканный жилет.       - Слушай, то, что ты тогда сказал во время приступа, - молодые люди уже лежали в постели и слушали мирное дыхание друг друга, когда мужчина все же решился спросить.       - Я что-то тебе говорил? Черт… Что бы ни сказал этот придурок моим ртом, я не!..       - Да не голоси так, - Гувалерен раздраженно боднул лежавшее рядом тело. – Он назвал мою… мать йоглой.       - А, - парень не знал, как на это стоило реагировать. Нужно ли было как-то оправдаться за то, что он все знал и ничего не сказал раньше, или же просто сделать вид, что понятия не имеет, кто они такие? Но главнокомандующий сам спас неловкую ситуацию, которая могла бы кончиться ненужными признаниями.              - Я уже слышал нечто подобное от королевы давным-давно. Почему-то она думала, что мать околдовала короля. Глупости, но ведь и я тогда в это верил. Подрос да перестал. Думал, что не стала бы женщина, обладавшая такой силой, терпеть подобное к себе отношение. Пленницей жить в чужой стране и сносить все нападки. Но вот что удивительно, теперь я ее понимаю.       - Что ты имеешь в виду?       - Во всем том дерьме у нее был я. Я ее не знал, был ничтожно мал, но сумел за такой краткий срок стать для нее важнее собственной жизни. Всегда думал, что был для нее бременем – нежеланный, чужой, насильно навязанный, но потом ты показал мне то воспоминание, и… – поток речи неожиданно прервался, словно мысли Гувалерена пошли не туда, и пришлось себя одернуть. – Она отдала все за меня и подарила мне возможность встретить тебя. И почувствовать то же, что чувствовала она. Она столько времени жила во тьме, но ведь тьма – это всего лишь тень. И на самом деле существует только свет, и для меня этот свет – ты. Ты разогнал мою тень, как и я когда-то разогнал ее собственную.       - А врал, что не романтик, - не ожидавший получить такое поэтическое признание, Денис зарделся. Было настолько неловко, что казалось, он до сих пор был на грани между реальностью и небытием. Кто этот нежный мужчина напротив, что с такой любовью смотрит на человека, что в любой момент может стать монстром?       - Я серьезен.       - Я знаю, - Денис немигающим взором уставился в потолок, не в силах ответить на признание. – Я знаю.       Ночь прошла относительно спокойно. Словно боясь что-то пропустить, юноша подскакивал несколько раз, но видя, что он все еще был собой, ложился вновь. Гувалерен тоже просыпался от резких движений и, поглаживая, каждый раз прижимал парня к себе. Так они и засыпали до нового вскакивания.       С рассветным солнцем уже стало понятно, что поспать больше не удастся. Главнокомандующий лично сходил за тазом с теплой водой и помог Денису умыться, что, в принципе, было лишним, но юношу польстило. До сих пор хотелось полностью окунуться и смыть с себя отвратительные воспоминания, но воин наказал ждать разрешения медика.       - Кстати, а ты знал, что ваш доктор – анг?       - Кто?       - Ну тот мужчина, что меня осматривал.       Гувалерен безразлично повел плечом, раскладывая на кровати небольшие карты с пометками. Встреча с представителя пройдет сегодня ночью, в самый разгар праздника, когда основное внимание разведчиков будет направлено на то, что будет происходить на улицах столицы. Основная масса делегаций будет также находиться там, и участвовать в собрании станут лишь только представители – либо доверенные лица, либо сами члены монарших семей стран, вошедших в сговор. Перед главнокомандующим предстояла до вечера ответственная задача – завершить план мнимых военных операций и вполне реальных тайных вылазок. Все же вчера большинством успели решить, что с королевской семьей нужно что-то делать, и если это будет не переворот, то хотя бы придется заставить первого и второго принцев отречься от престола. И в этом состояла главная проблема. Нужно было понять, как еще сильнее подорвать их авторитет среди народа.       - Да.       - Но разве это не?..       - Мне все равно, - Гувалерен сонно потер глаз. – В армии нет ни классового, ни полового, ни какого-либо иного деления. Все равны.       - Я не понимаю. Меби говорил, что все анги обязаны служить короне, и как эти мерзотные павлины могли допустить присутствие хоть одного из них на твоей территории?       Пусть мужчина и не понял, что именно подразумевал Денис, но по интонации, с которой парень буквально выплевывал слова, наполненные желчью, смог догадаться, про кого шла речь.       - А они и не знали. Априн не такой и могущественный анг. Он больше любит проводить опыты, а не трястись с государственными бумажками.       - И как же он попал сюда?       - Как и большинство – выгнали, и некуда было податься, - мужчина поймал восхищенный взгляд. – Нет, я не благодетель. И мне их не жаль. Я лишь даю людям выбор.       - Рен, ты их спасаешь.       - Думай, как хочешь. Он умел лечить, а у нас как раз незадолго от стрелы помер лекарь.       Спорить с главнокомандующим и доказывать, что он на самом деле намного лучше, чем пытается казаться и, что самое нелепое, пытается уверовать в эту ересь сам, не было желания. Пусть отнекивается, сколько душеньке угодно, Денис-то знает, каким именно был Гувалерен – грубым, нахальным, возможно, в меру высокомерным, зато честным и отзывчивым, пусть со вторым качеством и вовек не согласится.       Вскоре после этого приковылял недавний предмет обсуждения и, разложив набор страшно выглядевших инструментов, которые, как очень сильно надеялся юноша, им не понадобятся, деловито подошел к сидевшему на кровати пациенту.       - Ну-с, милок, как самочувствие?       - Лучше некуда! Чувствую, что готов горы свернуть, - Денис поймал укоризненный взгляд Гувалерена и показал тому язык.       - Вижу-вижу… Ну-ка, - мужчина взял парня за подбородок и попросил открыть рот. Придирчиво осмотрел полость, обмотал палец белой тряпкой и без предупреждения засунул внутрь. Загаврившись, парень попытался вытащить из себя чужие пальцы, но лекарь уже и сам, удовлетворенный, вынул руку. Тряпка была чистой. – Вот и все. Так, а теперь сними-ка манту на пару мгновений…       И вновь последовали всевозможные проверки: то тут анг пожмет, то там послушает, приложившись ухом к какому-то странному устройству, второй конец которого упирался Денису то в живот, то в грудину, то в висок. И ведь не спросишь, что именно пытался таким странным образом найти лекарь, ибо стоило только рот открыть, как мужчина начинал недовольно цыкать. Пришлось ненадолго заткнуться, и только после нескольких наклонов вниз, закатывания глаз кверху и показывания подмышек анг успокоился и сложил свой инвентарь обратно в удобную разворачивающуюся кожаную ленту, которая свертывалась в кулек, завязанный крепким шнуром. В который раз Денис отметил, что, будь в этом мире нормальные сумки и рюкзаки, жить многим стало бы в разы легче.       - Ну что ж, особых движений сферы я не наблюдаю, признаков помешательства – тоже, - юноша метнул злобный зырк на предательскую гниду главнокомандующего, который и бровью не повел в его сторону. Рассказал-таки! – В районе груди слышу темное шевеление, но оно находится в относительно стабильном состоянии. Я бы порекомендовал безвылазно сидеть здесь и не выводить столь юного чувствительного мальчика на эмоции для предотвращения нежелательных приступов, но разве ж вы оба меня послушаете?       Этот самый юный чувствительный и, по-видимому, эмоционально нестабильный мальчик недовольно цокнул языком.       - А помыться хоть можно?       - Нужно.       В размазанной по дню суматохе быстро пролетело время, гоня дольше положенного желтый диск по небу ближе к земле, который, обиженно фыркнув, скрылся из виду, оставив после себя на небе напоследок – как если бы сжалившись – красивые розовые разводы. Когда окончательно стемнело, была уже глубочайшая ночь, и Денис был готов поклясться, что сейчас во всех городах и деревнях разворачивались настоящие веселые гулянья с ярмарками, представлениями и воспеванием дня, когда бог солнца сотворил этот дивный мир. Юноша представлял, как же там было весело, и внутренний ребенок грустно плакал, что его не пустили погулять. При других обстоятельствах Гувалерен точно бы отвел предварительно пронывшего ему все уши Дениса посмотреть, что там происходит, но все сложилось так, как сложилось. Глупо было бы обижаться и грустить, когда даже мечтать о спокойной жизни было чем-то кощунственным. Этот праздник помогал простому народу не унывать и дарил глоточек свежего воздуха во всей той разрухе, что с ними происходила, а какое право разделить с ними эту крошечную радость имел на то чужемирец? Юноша допускал мысль, что, возможно, он стал катализатором катастроф, что сейчас ядом расползались по стране и отравляли всем жизнь, и веселиться вместе со всеми, рядом с теми, кто по его вине сейчас страдал, голодал и умирал, казалось бы подлым. Не хотелось брать на себя ответственность за все беды мира, но и закрывать на них глаза тоже не получалось, поэтому Денис решил, что, покуда хватит выдержки, хотя бы попытается помочь вернуть все на круги своя.       До собрания оставалось каких-то пару часов, когда божок, облаченный в лучшую одежду, которую ему чудом сумели подыскать не имевшие утонченного вкуса вояки (ох и настрадались они, должно быть), сидел в роскошных тряпках на кровати и от волнения раскачивался корпусом взад-вперед. Элон помог красиво уложить и заплести волосы – оказалось, у него и такой талант имелся, – и парень переживал, что от постоянных раскачиваний прическа может развалиться. Однако дрожь не унималась, а занять себя было нечем. Все того же Элона воины подрядили помогать с приготовлениями, а про Гувалерена и говорить не стоило. Столько забот с самого утра, что Денис его даже толком не видел, лишь мельком где-то днем, когда тот пролетал в отдалении вместе с юрким Мираном и запыхавшимся Тараном. Вот и сейчас получалось, что парень в который раз послушной куклой дожидался своего часа, где ему опять предстоит играть роль возвышенного существа. Он вспомнил, как тем вечером его нелицеприятно выворачивало наизнанку всякой гадостью, и стало смешно. Да уж, какие нынче боги пошли…       Плотная ткань шатра шелохнулась, и в едва образовавшееся отверстие скользнув главнокомандующий так резко и внезапно, точно не хотел, чтобы его проникновение кто-то видел. Дыхание перехватило буквально на секундочку, но и ее оказалось достаточно, чтобы окончательно убедиться в своем интересе к этому мужчине. Начищенный, гладко выбритый, облаченный в черный кожаный доспех, туго связывающий синюю рубашку, плотные штаны, обтягивающие ноги и все, что находилось чуть выше, высокие сапоги на шнуровке – буквально все вопило о безукоризненном внешнем виде воина. Гувалерен был идеальным, и у Дениса не нашлось других слов, кроме как этих.       - Ты выглядишь… идеально.       Уловив, как изменилось выражение лица юноши, мужчина удовлетворенно хмыкнул.       - Чего нельзя сказать о тебе.       - Ч-что? Мне не идет? Еще есть время, я переоденусь, и!..       - Шумный, - воин преодолел расстояние между ними и, наклонившись, внезапно поцеловал юношу в лоб. – Ты бесподобен.       Оторопев от все еще непривычных внезапных комплиментов и еще менее привычных поцелуев, которых, откровенно говоря, не так уж и много между ними было, парень неловко прижал ладошку к месту, которого недавно коснулись чужие губы, и смущенно отвернулся. Его зеленая недлинная манта, расшитая разноцветными нитями в знаки солнца, неба и звезд, хоть и была красивой и, несомненно, искусно сделанной, и все же по сравнению с величественным видом Гувалерена даже рядом не стояла. Хотелось отвесить воину еще один комплимент, да времени не хватило. Мужчина, еще больше поддавшись вперед, поддел пальцем краешек зеленой ткани.       - Но без одежды смотрелся бы лучше.       - Опять дразнишь?       - Напротив. Говорю, что хочу увидеть.       Фраза, изначально показавшаяся очередной издевкой, после еще одного брошенного откровения потеряла всякую несерьезность. Воин увереннее перехватил манту и потянул наверх, Денис только и успел, что протестующе охнуть, когда элемент одежды оказался в руках Гувалерена и отправился в свободный полет к изголовью кровати.       - Ты что делаешь?!       - А разве не видишь? Раздеваю тебя.       От прямолинейности главнокомандующего ситуация казалась еще более напряженной и непонятной.       - Зачем? – тупой вопрос сам по себе сорвался с языка.       - Затем, что хочу.       - Чтобы что?       - Мы уже давно выяснили, что ты не идиот. Для чего еще я стал бы тебя раздевать?       - Но скоро же…       - Эй, - мужчина аккуратно взял руки Дениса в свои. – Я не ведаю, как пройдет сегодняшняя встреча и что будет после, но в одном я уверен – ничто не будет, как прежде, именно поэтому я хочу быть с тобой сейчас, до того, как мы окончательно шагнем в непредсказуемое будущее. Ты – единственное, что кажется сейчас реальным, и я хочу за тебя ухватиться. Ты ведь… разделяешь мои чувства?       Потребовались вся смелость и решимость, чтобы отбросить рой навязчивых мыслей и опасений, что пчелами жужжали в голове, и, наконец, признаться самому себе в очевидном и произнести без толики сожалений:       - Я не уверен, настолько ли сильны мои чувства, как твои, но ты мне нравишься. Нравишься даже больше, чем мне бы того хотелось. Я имею в виду, то, что раньше пугало, с тобой не страшно.       - Тогда останови меня сейчас, если не готов, потому что потом я уже не смогу.       Денис не успел даже кивнуть, когда воин завладел его губами и, опрокинув на кровать, навалился сверху. Сильные пальцы сжали обнаженные бока, горячее дыхание быстро сместилось ниже на шею, левое ухо, плечо, грудь. Воин будто не знал, с чего хотел начать, оттого и хаотично блуждал влажными губами по телу юноши в зоне досягаемости, параллельно стягивая с того штаны и спускаясь все ниже. Легкое возбуждение не позволило Денису остаться в стороне, и, точно компенсируя свою наготу, он принялся за одежду Гувалерена. Однако процесс снятия боевого облачения оказался более затруднительным. Воин рвано перемещался вверх-вниз, то останавливаясь ненадолго на манящих губах возлюбленного, то вновь внезапно смещаясь ниже, зацепляя языком каждую мурашку, что появлялась на теле божка от столь чувственных прикосновений. Юноша и так неимоверно нервничал, а неудачные попытки раздеть воина заставляли волноваться лишь сильнее. Непослушные пальцы путались и все никак не могли развязать несчастные веревки кожаного доспеха, да и сам мужчина постоянно норовил куда-то уползти, до куда руки Дениса уже не доставали. В какой-то момент, вновь не справившись с завязками, парень раздраженно цокнул, в сердцах дергая за шнурок.       - Оставь, - Рен твердо убрал от себя чужие руки.       - Но я не хочу быть один голым…       - Там не на что смотреть. Уж лучше я полюбуюсь на тебя, - мужчина чуть отдалился, окидывая голодным взглядом распластавшегося под собой парня.       - Но я тоже хочу… - Денис обиженно пробурчал себе под нос, но его услышали. Выпрямившись и сев сверху, Гувалерен точным отточенным движением дернул завязки с обеих сторон, расслабил шнурки и стянул с себя броню, как и делал тысячи раз до этого. Заметив, как за ним внимательно наблюдают, занес руки за спину и через голову медленно стянул с себя рубаху.       - Доволен?       - И штаны.       Мужчина приподнял бровь как будто в насмешке, словно говоря «а ничего больше, премногоуважаемый, не сделать?»       - С ними ты справишься и сам, - красноречиво поднявшись на колени, воин застыл в ожидании. Превозмогая смущение, юноша неуклюжи выполз из-под стоявшего над ним мужчины и, сев, практически было уперся подбородком тому в промежность. Уголки губ главнокомандующего еще больше приподнялись. – Нужна моя помощь?       - Сам справлюсь, - привычно выплюнув колкость, чтобы скрыть неловкость, юноша расстегнул три широкие пуговицы, подпираемые с обратной стороны нескрываемой эрекцией. Не хватало еще как в порно, чтобы член внезапного леща отвесил, но благо пронесло. Ухватившись за края узких штанов, Денис попытался было стянуть их, да вот только расставленные ноги позволили лишь оголить упругий зад. Тихо матюгнувшись, парень предпринял еще одну попытку, заведомо обреченную на провал.       - Тише ты, - видя, как дергался его божок, главнокомандующий перемахнул через Дениса и сполз с кровати, чтобы уверенным движением стянуть штаны. В ту же сторону полетели ботинки.       Воин стоял перед юношей прямо в чем мать родила, позволяя рассмотреть каждый миллиметр кожи, каждый шрам и шероховатость грубого тела военного человека. В голову закрадывались опасения, что, увидев его полностью голым и готовым, Денис попросту испугается и даст заднюю, однако же вопреки сомнениям парень практически без стеснения также оглаживал взглядом человека напротив, как изучали и его самого. Когда пауза стала казаться уже обременительной, мужчина вновь залез на кровать и, уверенно подмяв под себя юношу, развел тому ноги, пристраиваясь между.       - Подожди! – паника подкатила к самому горлу, когда парень почувствовал, как в него уперлись головкой члена. – Ты же не собираешься сейчас войти?       Опьяненный возбуждением взгляд фиалковых глаз говорил именно об этом, и Гувалерену не нравилось, что, продемонстрировав полную готовность, одна маленькая крыса пыталась сейчас слинять. Негодование вперемешку с неудовлетворенной страстью рыком вырвались из самых недр глотки.       - Т-ты!.. Обещал же, что не остановлюсь!       - Черт, да нет же! Просто не сейчас… Не прямо так…       - А когда? – непонимание в глазах напротив очень невовремя напомнило, что у главнокомандующего к своим годам не было сексуального опыта, тем более с мужчиной. У Дениса тоже не было, но он хотя бы обладал большей информацией не только о самом процессе между представителями одного пола, но и о том, что, если войти сейчас, то чье-то очко очень быстро так порвется. Если вообще удастся войти…       - Просто… надо подготовиться.       Морально или физически, парень не уточнил, но скорее оба варианта. Отводя взгляд в сторону, он запустил руку между ног и попытался ввести один палец, но родная тугая круговая мышца была не согласна с решением хозяина, приученная выпускать, а не запускать. Денис сильно пожалел, что в этом допотопном мире не существовало смазки, а как-то слюнявить пальцы и совать их в жопу не хотелось. Как минимум, слюна быстро высохнет. От обреченности сложившейся ситуации хотелось смеяться и плакать. Было одновременно смешно, что оба оказались девственниками без нормального опыта, и грустно, ведь близости хотелось, просто если бы существовал какой-нибудь другой вариант, Денис с радостью бы на него согласился. Но выбора не было, а потому нужно было действовать, пока у воина не пропал запал. Отчего-то парень был уверен, что Рен стопроцентно перехочет, если увидит его неумелость и нерасторопность.       Вскоре все же удалось просунуть палец, но ощущения были крайне неприятными. Денис не понимал, как ему нужно было расслабиться и наслаждаться процессом, если даже чуть больше сантиметра в диаметре вызывали такой дискомфорт, чего уж говорить о члене воина. Парень мельком еще раз бросил на него взгляд и про себя взвыл. Нет, он точно помрет. Вот никто от секса не умирал, а он умрет.       Гувалерен отмечал страдания на прекрасном лице напротив, но не понимал, что ему сделать, чтобы доставить божку удовольствие и как-то облегчить потуги. И сам Денис переживал, что его невоодушевленный вид и уже упавший член спугнул настрой, однако же главнокомандующий не собирался останавливаться, и видеть это было отрадно. Хоть и ситуации это никак не помогало.       Юноша не знал, почему он не мог расслабиться, но второй палец все никак не хотел пролезать. Он был на взводе. Трахаться как-то резко расхотелось, и раскрытая поза, в которой он лежал, теперь вызывала лишь отрицательные эмоции. Отчего-то было обидно и стыдно, что даже захотелось плакать. И все же до слез не дошло. Денис почувствовал, как чужие пальцы коснулись кольца мышц и его собственной руки. Открыв глаза, он заметил, что воин успел сползти вниз и, видимо, пытался помочь растянуть.       - Не получается! – от досады голос дрожал, но юноша даже не подумал ее скрыть. Пусть Рен знает, что он старался, как мог. Тут уж ничего не попишешь.       Не удовлетворившись неудачной попыткой, воин резко отдернул руку Дениса и, пока тот не успел и рта раскрыть, склонился и взял в рот вялый орган. Надо было возразить, сославшись на испорченное настроение, но в скором времени приятные ощущения очень быстро вытеснили неприятные, и юноша даже было вновь погрузился в процесс, изредка подмахивая бедрами навстречу рту мужчины. По сравнению с прошлым минетом у Гувалерена получалось вполне недурно, и ровно в тот момент, когда парень был готов вот-вот кончить, воин резко вошел сразу двумя пальцами внутрь. Денис не знал, как у него это получилось – его пальцы больше, да и сразу двумя, когда как юноша с одним-то так намучался, – но вырваться и избежать странных ощущений не дала левая рука мужчины, что упорно держалась за поднятое светлое бедро, и рот, продолжавший сосать. Безумно хотелось вытащить из себя пальцы, но воин продолжал двигать рукой. Трение ощущалось больновато, но удовлетворение, что дарил мужчина спереди, магическим образом вскоре позволило отбросить неприятные ощущения на задний план, что в какой-то момент получилось даже ощутить некое извращенное удовольствие от одновременной боли и наслаждения. Слюна, что стекала вниз, которую мужчина и не думал проглатывать, также давала минимальную, но смазку, отчего пальцам было обеспечено более плавное скольжение.       Гувалерен изо всех сил пытался унять бушующую внутри страсть, чудом сдерживаясь от того, чтобы просто вставить и начать безудержно толкаться, выдалбливая из податливого тела рваные стоны и крики. Разум рисовал такие восхитительные картины, что внезапно разыгравшееся воображение, все годы спавшее где-то очень глубоко, еле получалось удерживать в узде. И воин действительно старался не торопиться, максимально расслабляя зажатого поначалу божка. Главнокомандующий переживал, что делал все неправильно, и все же в процессе Денис даже сам начал двигаться пальцам навстречу, активнее подмахивая вверх бедрами. Будто отчаянно желая большего, прося, требуя. И мужчина просто не смог не ответить на его мольбу.       Легкий стон разочарования вырвался из груди, когда парень почувствовал, что возлюбленный выпустил изо рта его член, когда он вновь был так близок к разрядке, но недовольство не успело обрести форму и вырваться наружу. Вместо него вылетел громкий полустон-полукрик, когда пальцы внезапно заменил член. Воин навалился на руки всем телом, поддавшись вперед и закрывая глаза, тихо выдыхая. Непривычное ощущение отзывалось покалыванием в кончиках пальцев рук и ног, и Гувалерен позволил телу полностью в него окунуться, прежде чем продолжить.       - С-стой!.. – Денис вцепился пальцами в расставленные по обе стороны от себя предплечья. – Больно!       - Я аккуратно, - высвободившись, Рен опустился на локти и уткнулся щекой в щеку юноши. – Медленно…       - Подожди! – от внезапной боли хотелось шипеть, но парень сдерживался. Резкое чувство заполненности распирало изнутри, что было тяжело даже дышать. И все же ощущения были скорее непривычными, нежели полностью неприятными. Денис знал, что придется тяжко, но давать заднюю не собирался. Раз геи тоже трахаются, значит, им все же в какой-то момент становится приятно.       - Ха-а-а, - шумно выдохнув, мужчина перехватил одной рукой Дениса под шею и неспешно начал выходить.       - Стой! Я же не отказы… - парень не успел договорить, потому что воин толкнулся вперед, выбивая из груди внезапный «йык».       - А я и не собирался, - мужчина невесомо чмокнул сморщившийся сухофрукт в висок и толкнулся еще раз, но уже поживее.       Денис не понимал, в какой момент ему должно было перестать быть больно, и он начнет наслаждаться процессом. Ублюдки, что романтизируют первый раз – сплошь и рядом вруны, которым явно просто стыдно признать, как у них все прошло. Нет, муки были не адские, скорее просто все было в новинку, непривычно и некомфортно, плюсом эмоциональная напряженность и скованность тоже делали свое не благое дело. К счастью, воин все понимал. Денис видел, с каким мужеством тот сдерживался и пытался быть нежным, играя желваками и стискивая губы в тонкую трубочку, как отводил глаза в сторону и ненадолго останавливался, когда с новой волной накатывало возбуждение, и извинялся всякий раз, стоило только забыться и начать двигаться быстрее. Чуткое и понимающее отношение такого грубого и самого себе на уме человека значительно улучшало ситуацию. Парень был благодарен и искренне старался быть отзывчивым в своих действиях и реакции. Даже если не все ощущалось приятно, но жаркие поцелуи, которыми постоянно одаривал тело Гувалерен, и стимуляция члена все же спасали ситуацию. Денис чувствовал себя до одури желанным, и также желал мужчину. И это взаимное вожделение распаляло и удерживало настрой, что оказалось намного важнее каких-то там физических ощущений.       Пусть воин и мечтал увидеть божка с разных ракурсов, но решил, что для первого раза достаточно будет довольствоваться одной позой. Он боялся лишний раз не так шелохнуться, чего было говорить о том, чтобы как-то перевернуть Дениса. Да и то, что он лицезрел, было выше любых ожиданий. Слегка закусывающий губу, прикрывающий глаза и тянущий навстречу руки чтобы покрепче обнять юноша казался воплощением самого прекрасного из прекрасностей, и надолго главнокомандующего не хватило. Спешно выйдя из юного тела, он излился парню на живот. Неожиданно вытащенный член оставил после себя ощущение опустошенности и легкую щекотку, приправленную щепоткой сожаления от столь не длительного процесса. Сперва было довольно тяжко, однако Денис и сам не понял, в какой момент усталость и желание, чтобы Гувалерен поскорее кончил, сменились на готовность еще немного удержать этот момент соединения тел.       - Эм, Рен, я… - прорезавшаяся смелость чуть было не толкнула Дениса на один безумно опрометчивый шаг, о котором он обязательно потом начал бы жалеть, но воин, проинтерпретировав все по-своему, закрыл рот юноши поцелуем и опустил руку тому на член, значительно ускоряя темп. Горячие пальцы и динамика в совокупности с сексуально раскрепощенным видом мужчины, буквально пожиравшим его тело, сделали свое дело, заставив юношу закончить меньше, чем за полминуты.       Тяжело дыша, Денис лежал на вздымающейся широкой груди и водил пальцем по рельефному животу. Гувалерен же, в свою очередь, запускал пальцы в растрепавшиеся пряди медных волос. Разговор все никак не клеился, да и болтать, откровенно говоря, что-то не тянуло. Все, что они когда-то хотели сказать друг другу, давно было сказано, а портить такой интимный момент пустым трепом казалось преступным. Однако все же время неумолимо шло, и нужно было собираться. Так, медленно помогая друг другу с одеждой, предварительно обтершись влажной тряпкой, молодые люди блюли обет молчания, лишь только неловко улыбаясь друг другу время от времени. Как вышли из шатра, совсем уже стемнело, и повсюду разожгли факелы. Воины передвигались стройными колоннами, а не как обычно сновали туда-сюда. Лагерь будто преобразился: все выглядели приличными и собранными, а не как разгильдяи.       - Что, непривычно? – Денис тоже заметил, как гордость блеснула в фиалковых глазах. Воин медленно кивнул.       - Редко эти оборванцы могут что-то хорошо сделать, - главнокомандующий не принижал своих подчиненных, просто все они вместе столько говнеца хлебали, и лучше других знают, кем являются на самом деле.       Невдалеке маякнул знакомый высокий силуэт, который, наткнувшись на невидимое препятствие, заприметив стоявшую возле красного шатра парочку, резко сменил курс движения.       - Прагарас, вот вы где! А мы ищем вас повсюду! Представители уже практически все в сборе, Миран там такую истерику закатил, что…       - Не голоси, - главнокомандующий мгновенно нацепил на лицо обыденную ничего не выражающую маску и двинулся к месту сбора.       - Любезный, это не ты его успокаивал!       В ответ Рен лишь равнодушно хмыкнул и ускорил шаг. Мол, он с командиром уже столько лет вместе, что успел всякое повидать и всякого от него наслушаться. По части переживаний и ответственности Миран был главным и оттого самым близким главнокомандующему, и все же именно ему без зазрения совести можно было поручить любое дело, даже самое сложное, и не переживать, что в какой-то момент что-то пойдет не так.       - Кстати, Денис, что у тебя с головой? – полагать, что Элон не заметит внезапно образовавшегося вороньего гнезда вместо красивой прически, было глупо, да Денис и не был дураком. – Я же тебе буквально несколько часов назад сделал прелестные… - тут он внезапно замолк, переводя взгляд со спешно спрятавшего глаза юноши на довольного, как отожравшийся индюк, вида воина. Приметил он и слегка смятую зеленую манту, которая еще недавно была идеально выглажена. Скривившись, ассасин активно замахал руками. – Лучше не говори. Не хочу даже знать! О, боги, пошли, я что-нибудь придумаю…       В просторном шатре, служившем для проведения разного рода военных сборов и совещаний, собралось порядка пятнадцати человек – не много и не мало. Со стороны более всех враждебно настроенной Ксилии присутствовал один из приближенных советников нынешнего короля, который на самом деле оказался его каким-то там двоюродным племянником. Личность весьма неординарная, имел не последний вес в политических кругах, пусть, по слухам, и вел себя как последняя оторва. Как говорится, приехал в чужую страну на празднике резвиться, хмельные напитки распивать да баб за сиськи лапать, а тебя запрягли работать. Калокарна сопровождало два серьезного вида охранника, что стояли от своего господина по обе стороны неприступными крепостями и практически не моргали. Из Лорании и Мении прибыло по одному из членов совета в сопровождении из одного охранника у каждого. Из Комы же присутствовал лишь один человек, представившийся Устасом. Было странно, что такая заинтересованная страна прислала своего человека даже без сопровождения, да и не одного из членов совета, а какого-то непонятного придворного писаря. Сложно было понять, чем руководствовалась королевская семья Комы, так рьяно в письмах претендовавшая на Гувалерена, в ком текла их кровь, когда отправляла столь малозначащую фигуру. И все же не по уму Мирана и Тарана было решать, кто достоин сидеть за этим столом, а кто нет. Сами выросли в нищете в каких-то богами забытых деревнях на задворках страны. Люди, что по иронии судьбы и по стечению загадочных обстоятельств, которые никогда бы не свели их вместе, если бы не всеобъединяющий общий враг, шумно общались (оказалось, знакомы все были уже давненько, разве только молодой Калокарн был новеньким в этой пати), но все же разговоры не выходили за рамки приличия – все слова вылетали с холодным расчетом, и не было сказано ни единой лишней фразы, которая могла дать хоть какую-то весомую информацию.       Стоило только главнокомандующему войти вместе с сопровождавшими, как разговоры тотчас стихли. Все четыре командира подобрались и заняли свои места вокруг стола – каждый возле представителя. На всякий случай. Гувалерен опустился на свободный стул, не удостоив никого взглядом, Денис осторожно опустился рядом, далеко не с радостью примечая некоторые неудобства, Элон встал позади, и если впереди вошедший воин заставил незнакомцем замолчать, от тягучего и необъяснимого дискомфорта и тяжелой ауры прикусив языки, то стоило только юноше появиться в поле зрения, как все присутствующие заметно зашевелились. Денис знал, что так будет, оттого, как и было велено, сохранял хладнокровное спокойствие. По крайней мере пытался, благо получалось сфокусироваться на более ощущаемой проблеме снизу.       - Перейдем сразу к делу, - как обычно не церемонясь, главнокомандующий впервые обвел взглядом всех присутствующих. Согласно оговоренной планировке, он уже знал, где кто сидит, а оттого в представлениях и лирических отступлениях не нуждался. – У нас мало времени, и каждый из вас хочет получить информацию. И я вам ее дам, но прежде скажу. То, что мы собираемся сделать, может повергнуть в хаос не только Као, так что если кто-то из присутствующих не готов – уходите. После того, как я закончу говорить, вы уже не сможете отказаться.       - Разве так у каоанцев принято просить о помощи? – Талин, советник Лорании, размашисто скользнул высокомерием по чванливому, как ему показалось, главнокомандующему. Молоко на губах еще не обсохло, чтобы так надменно речи вести. Гувалерен же в ответ продемонстрировал ряд ровных зубов.       - Помощи? Кажется, вы что-то не так поняли. Это Я готов оказать вам непомерную помощь, избавив от гнета тянущего из ваших стран ресурсы дворца. И это ВЫ должны молить меня о помощи, а не наоборот.       - Давайте мы все успокоимся и не будем переходить на повышенные тона, - несколько зажатый худощавый мужчина, ростом с невысокого подростка, примирительно поднял руки. Талин, что был в полтора раза его выше и раза в два толще, недовольно подбоченился.       - Эманурил, Мения уже как-то раз пыталась все решить спокойно, и к чему это все привело?       - Не хочешь ли ты сказать, что это наше поражение пустило каоанские войска в вашу страну? – неуверенность разом испарилась, и сухонький человек уже был готов отвешивать тумаки направо и налево.       - Если бы ваш король не был с ними так мягок, наивно полагая, что сможет все решить разговорами, эти ублюдки бы не захватили вас так скоро, не оставив нам и шанса подготовиться к вторжению!       Почему-то никого не смущало, что эти самые ублюдки сейчас находились в этом же шатре и было их почти столько же, а если же сравнивать боевой потенциал – то раз в десять больше, не учитывая, что все сие чудное действо вообще происходило в их военном лагере, сплошь и рядом напичканном всегда готовыми к битве боевыми единицами.       - Хватит! – Гувалерен рявкнул так, что Денис, успевший отвыкнуть от таких злобных децибел возлюбленного, невольно дрогнул. Как уж тем более дрогнули и вовсе неприученные к таким любезностям послы. – Сор дома разводить будете, мне глубоко наплевать на ваши склоки. Повторюсь в последний раз, если что-то не нравится – уходите сейчас или оставайтесь до самого конца. Выйти из этого заговора ни у кого не получится, вы все это понимали, когда направлялись сюда.       Теперь уже никто не решался в открытую показывать свою гордость, понимая, что либо они сегодня войдут в состав соучастников кровавого переворота, либо их вынесут отсюда вперед ногами. Талин раздраженно махнул рукой.       - Говори, главнокомандующий.       - Ровно через две недели мы выступим на дворец. Тех воинов, что подчиняются непосредственно моим приказам, недостаточно. По возвращении в свои страны вам нужно будет передать мое требование – мне нужны войска, что будут беспрекословно делать то, что я им велю.       - Помощь, требования… А тебе не кажется, что ты слишком многого хочешь? Какая нам выгода с того, что мы вступим в вашу войну?       - Это и в твоих интересах, советник. Так и передай своему королю, что не видать вам свободы, покуда не дадите людей.       - Ты сейчас смеешь ультиматум нам ставить? – Талин разве только слюной не подавился от такой дерзости. – Да как какой-то воин может тут…       - Должно быть все присутствующие здесь позабыли, кто перед вами, - впервые за все минуты попыток обсуждения в разговор вступил Устас. – Вы не с каким-то «воином» разговариваете, а с членом королевских семей обоих стран, в ком течет наследная кровь Гельзаса, почившего короля Као, и принцессы Нанари, дочери Его Величества Нараота, всеми уважаемого почившего короля Комы. Еще предки ваших нынешних правителей когда-то к нему на поклон ходили, а сейчас вы упорно отрицаете законное происхождение Гувалерена.       Пусть мужчина и вступился за воина, но отчего-то Денис почувствовал себя не в своей тарелке. Было в этом человеке что-то странное, что он все никак не мог понять, что-то одновременно знакомое и чужое.       - Не тебе нас нашей истории учить, Устас. Зачем все эти почести тому, кто собирается незаконным путем прибрать трон? Разве так полагается перенимать правление? – яд, сквозивший в словах, невозможно было сокрыть, да престарелый советник Лорании и не пытался.       - Может, все же вернемся к более насущным делам? – постоянно появлявшиеся перепалки навевали скуку, и Калокарн поскорее мечтал высвободиться из оков обременительного тайного собрания. Если бы не дядя, ноги бы его сейчас тут не было. Хотя чего греха таить, поглазеть на бога, о котором говорили буквально на каждом шагу практически во всех близлежащих странах, было крайне любопытно, и он не до конца жалел, что пришлось заменить увеселительную ночь на эту встречу. – Допустим, мы дадим тебе войска. Как ты планируешь ими распоряжаться? Что будешь делать в случае неудачи?       На мгновение в шатре повисла тяжелая тишина. Никто не решался поднять эту тему, и все же каждый испытывал некие опасения по поводу запланированного переворота. Шансы преуспеть были высоки, ведь раскол идет изнутри страны, и все же всегда нужно учитывать возможность провала. На удивление присутствующих, Гувалерен оставался спокоен. До тошноты спокоен.       - Неудача невозможна. Мне все равно, верите вы или нет, но я доведу дело до конца. Своими руками перережу глотку каждому, кто встанет у меня на пути.       Оказалось, одной непоколебимой уверенности главнокомандующего было недостаточно, чтобы убедить скептично настроенных политиков, что взвешивали каждый появлявшийся риск. Красноречиво переглядывались, но отчего-то тянули с возражениями.       - И все же, - зато не унимался юркий советник Ксилии. – У нас с Као, скажем так, несколько напряженные отношения, и моему королю хочется быть уверенным, что риски оправданы.       - В таком случае я…       - Этого не произойдет, - Денис догадывался, что собирался пообещать Гувалерен, а оттого не мог этого позволить. Голова главнокомандующего Као была не менее ценной, чем каждого из принцев. Видя, как воин хотел было его заткнуть, юноша продолжил. – Вы все можете не переживать, ведь я буду выступать поддержкой и подстрахую, если дела пойдут не по плану.       Элон незаметно кашлянул в плечо, как делал множество раз, когда, путешествуя вместе, Денис использовал незнакомые слова в разговорах с посторонними людьми. Думать над тем, что он сказал не так, было некогда, да и навряд ли гордецы снизошли бы до уточнений.       - И что же ты намерен делать? – юноше не понравилось, что его фигура не возымела должного отклика и уважения, пусть перед ним и были люди, вдвое и втрое старше его самого, но все же чувствовалась разница, как его буквально восхваляли в Као, и с каким подозрением относились в соседних странах несмотря на слухи. – Обездвижишь? Лишишь детородной способности?       Поддавшись на провокационную тему, Калокарн, которого уж больно забавляла ситуация с Гвинеем, возбужденно поддался вперед, словно абсолютно позабыв, для чего была устроена данная встреча.       - Это правда, что первый принц не способен теперь удовлетворить ни одну женщину? Насмешливый шепоток пробежался по кругу, но был остановлен строгой фразой главнокомандующего.       - Мы здесь не бабские слухи собрались обсуждать.       - Да-да, и все же хотелось бы получить подтверждение тому, что на нашей стороне действительно будет бог, а не самозванец, - юный советник стоически вынес уничижительный взгляд Гувалерена и даже сумел натянуть улыбку, хотя от неприятных ощущений скрутило кишечник, оттого и лыба вышла неестественной.       - Вам нужны доказательства? Что ж, я готов их вам всем предоставить.       Естественно, Денис не мог не принять провокацию. Пусть он и был тем, кто так сильно переживал, что же он будет делать, если его заставят продемонстрировать силы, но теперь, самолично столкнувшись с ехидными подколами каких-то дофига важных мужиков, которые за всю жизнь и пальцем не пошевелили, чтобы свою задницу из дерьма вытащить, он просто не мог оставаться в стороне. И пусть взгляд воина кричал о том, что сейчас было не время и не место, упрямого юношу уже было не остановить.       - Превосходно! – словно только этого и ждав, мужчина радостно хлопнул в ладоши, с азартом и неприятным скрипом отъезжая ножками стула назад. – Видят боги, я даже готов лично попасть под твои чары…       Интонация и формулировка Калокарна совсем не понравились Гувалерену, а особенно то, каким радостным и воодушевленным тот выглядел. Буквально недавно он сам сплетничал о темных силах магии Дениса, но был вовсе не прочь на себе ее испытать. Что-то упорно не складывалось в голове не шибко любившего умозаключать главнокомандующего, но ситуация довольно сильно выбешивала. Но разве мог он сейчас своенравничать и подвергать сомнению роль любимого?       Денис же воспринял энтузиазм мужчины по-своему, растрактовав его как вызов.       - И что же мне с тобой сделать? Обездвижить или лишить детородной способности?       - Кажется, я задел твою гордость. Что ж, иногда я могу быть несдержан, так что не серчай. Мои способности меня вполне устраивают, посему ты волен сделать все, что им не навредит, - игриво подмигнув, мужчина даже развел руки, как бы выражая полную готовность принять все, что угодно, лишь бы его член продолжал функционировать. – Покажи то, на что способны лишь боги.       - Лишь людям виднее, на что мы способны, - что-то нехорошее, древнее и густое закрутилось в районе солнечного сплетения, и потребовалось много усилий, чтобы утихомирить растущее бурление силы. Денис с вызовом приподнял подбородок и сжал под столом кулаки. – Говори же, что раз и навсегда искоренит сомнения каждого из вас. И учтите, больше со мной этот номер не прокатит. Лишь один раз я пойду навстречу и докажу, кем являюсь, а вы же все взамен беспрекословно будете следовать за нами.       Широко улыбнувшись, Калокарн бросил взгляд на трех других послов, но старики молчали, точно спихнули все опасения и подозрения на юную кровь. Либо же старость взяла верх, заставив бояться последствий собственного недоверия. Впрочем, было совсем неважно, любопытный ксилиец просто хотел испытать это интригующее собственное любопытство и интерес существо.       - Что могут лишь боги, говоришь? – змеиная улыбка стала еще лукавее. Точно и ожидая, что божок поддастся на провокацию, мужчина указал на одного из стоявших позади себя истуканов. – Жизнь.       - Ч-что ты имеешь в виду?.. – слабо заблеял Эманурил, ослабляя тугой бант, что сдавливал сухонькую шею.       - Я не силен в магии, но одно знаю точно. Раз перед нами бог, то ему под силу вершить судьбы простых людей, как мы. Забери жизнь этого человека и верни обратно, тогда я поверю, что ты бог.       «Блядь, ебаный псих!» – паническая мысль растерянно проскользнула новостной строкой перед глазами, заставив на мгновение оцепенеть от услышанного, и Денис очень надеялся, что его выражение лица оставалось беспристрастным. Кажется, все выглядели потрясенными, кроме самого Калокарна и его охраны, словно те и не к таким выкрутасам уже успели привыкнуть.       - Совсем сбрендил?! – обескураженный крик Талина перецепил на себя все внимание, спасительным кругом брошенный в звенящую тишину. – Тебя сюда не шутки шутить отправили! Пусть это и твои люди, но играть с жизнями!..       - Боги, сколько же шума? Неужели старость настолько отрусляет?       - Ты!..       - Если перед нами действительно бог, то отчего же все так трясутся? – мужчина, наконец, опустился на свое место и закинул ногу на ногу. Когда ставкой становится жизнь, то пусть лучше то будет менее значимая фигура. – Он сам выразил полную решимость нам доказать свою сущность, так есть ли смысл продолжать разводить все это гаерство? Пусть продемонстрирует свои силы, да продолжим обсуждение. Скоро гулянья закончатся, хотелось бы успеть отведать каоанской браги. Столько про нее слышал!       Старые советники лишь недовольно поджали губы, и все же не высказались против. Действительно, это был самый действенный способ доказать божественное проявление, ведь пусть темные анги и могли воскрешать мертвых, но лишь за счет чьей-то жертвы, и только богам подвластно само течение бытия. Они могут как забрать чью-то жизнь, так и вернуть ее, ведь на все их воля и порицание. Однако же еще ни разу ни одно божество за всю древнейшую и летописную историю не спускалось на эти земли, и не существует ни единого упоминания, что человеку была дана вторая жизнь по их желанию. Если же такое сегодня случится… что ж, никто боле не посмеет сомневаться.       - Ну что, бог, принимаешь ли ты такое условие?       - Не стоит ставить под сомнение жизнь твоего…       Денис мягко опустил руку на предплечье Гувалерена, как бы говоря, что сам разберется. Пусть он и выглядел вполне уверенным в себе, но внутри бушевал шторм эмоций. И все каоанцы это знали, как ведали и то, что никаким богом юноша не был, а оттого и выполнить столь абсурдное испытание просто не мог. И все же нельзя было показывать смятение, оттого воины молчали, готовые, в случае чего, в миг избавиться от свидетелей, ведь именно для этого здесь и собрались командиры – самые приближенные к главнокомандующему, готовые жизни отдать, если тот прикажет.       - То есть если я заберу и верну жизнь одного из твоих людей, вы все будете выполнять наши условия, верно? – парень обвел строгим взглядом собравшихся. – Все вы, а не только посол Ксилии.       Подтверждением стало неуютное молчание. Парень шумно выдохнул и поднялся, огибая стул и направляясь к развеселившемуся Калокарну.       - Ну что ж…       - Денис, подожди, - юноша почувствовал, как его руку перехватил взволнованный Элон, хоть он и пытался удерживать на лице маску спокойствия. Все же он знал лучше кого бы то ни было, на что была способна власть темного анга, стоит лишь потерять контроль. Еще он также знал истинную суть Дениса, а потому управлять чьей-то судьбой тот был просто не в состоянии, и оттого, что ассасин не мог предугадать, чем закончится весь этот спектакль, было не по себе. Сможет ли он уберечь Дениса в случае наихудшего стечения обстоятельств? – Может, все же наш любезный главнокомандующий прав, и ставить на кон жизнь – перебор?       - Может, и так, но разве у нас есть выбор? – как можно беспечнее пожав плечами, парень мягко высвободился и, обойдя стоявшего рядом с Калокарном Асара, приблизился к ближайшему охраннику.       Человек с кукольно безынициативным выражением лица даже не повернулся в сторону подошедшего, продолжая в упор пялиться прямо перед собой в одну точно. Молодой посол вполоборота и с улыбкой на лице наблюдал за разворачивавшимся представлением. Все же остальные точно затаили дыхание, никто даже слова не мог вымолвить. В шатре повисло горькое тягучее ожидание.       - Ты готов? – вопрос был адресован телохранителю, однако спрашивал Денис скорее самого себя. Ну, Мейзи, если ты сейчас подведешь, то придется искать новое тело…       Юноша был уверен, что ровно в этот самый момент темный анг наблюдал за ним. Денис всегда чувствовал, когда их души резонировали друг с другом, ведь в такие моменты силы буквально поглощали тело и сознание. Божок знал, что ублюдок Мейзикен не расстанется с лакомым сосудом так просто, а оттого нашлет хотя бы морок на всех присутствующих. Пусть анг больше и не отвечал на слова паренька, но симбиоз их душ многие вещи сделал очевидным. Так, Денис буквально ощущал все то, что мог сделать с ним и с его помощью хитрый лис, как и улавливал колебания чужих эмоций и даже мыслей.       Сконцентрировавшись, парень опустил руку на застывшего мужчину и прикрыл глаза, на уровне ощущений погружаясь в чужое тело. Он чувствовал биение сердца, как то гнало кровь по венам, прерывистое дыхание и еле заметное повышенное потоотделение. Залезши чуть глубже, он увидел покрытый язвами желудок и затруднительный отток мочи. Кажется, из-за постоянного стресса охранник много пил, а оттого похерил не только желудок, но и заработал почечную недостаточность. Что ж, в его мире года так через три стал был скорым пациентом гемодиализа. Денис попытался отогнать мешавшие чувствовать мысли и, наконец, нащупал самое основное – сферу. Совсем крохотную, еле горевшую зеленым цветом и пахнувшую каким-то прокисшим молоком. Что ж, это было довольно странно, но на отвлекающие размышления времени не было. Полагаясь на инстинкты и помня тот злополучный день, когда он держал в руках бездыханное и истекающее кровью тело Гувалерена, парень буквально сжал невидимыми руками сферу мужчины и, молясь всем, кому только было возможно, вырвал ту из бьющегося мелкой дрожью тела. Казалось, что прошло очень много времени, когда на деле же для окружающих – лишь пара секунд. Лишенная самого основного, оболочка рухнула на пол. Сидевшие и нервно кусавшие губы послы повскакивали с мест, беспардонно наваливаясь на стол в попытках рассмотреть упавшего человека.       Асар, что стоял рядом, присел к обездвиженному телу и, приложив пальцы к шее, с удивлением бросил взгляд на главнокомандующего.       - Он не дышит.       - Ах!.. – воскликнул Эманурил и осел на стуле. Талин с Устасом так и продолжили стоять, напряженно разинув рты, и лишь один Калокарн все продолжал беззаботно улыбаться в предвкушении самого интересного. Воины Као недоуменно переглядывались, а Элон и Гувалерен в любую секунду были готовы сорваться на помощь, какой бы они ни была.       - А теперь попрошу воскресить моего охранника.       Денис едва заметно проглотил тяжелый ком. Он был уверен, что у него ничего не получится, ведь просто так держать в руках чью-то жизнь… Было сложно поверить, что все происходило взаправду, пусть он и видел все собственными глазами. Чужая жизненная энергия буквально вертелась в сжатых ладонях, стремясь покинуть ненавистные оковы, и Денис сильнее стискивал пальцы, чтобы ненароком не уронить ее. Поначалу он ощущал маленький шарик как нечто чужеродное, однако буквально спустя несколько мгновений сфера буквально сама начала всасываться в ладони, словно стремясь поскорее слиться со сферой Дениса, и, испугавшись и растерявшись, парень даже не заметил, как неосознанно принялся отталкивать от себя чужую жизненную силу.       - Денис, - родной голос вмиг заполнил сознание, и юноша обернулся. Гувалерен, поддавшись вперед, смотрел прямо на любимого, и взгляд его горел неподдельной уверенностью и поддержкой, словно говоря «ничего не бойся, я здесь, рядом».       Мысленно улыбнувшись, божок отвесил себе невидимый подзатыльник и заставил взять себя в руки. Поскорее, пока не произошло ничего непоправимого, он склонился над бездыханным телом и буквально вжал руки тому в грудную клетку, насильно и рывками возвращая сферу на место, которая с только ему слышимым чавкающим звуком очень неохотно отрывалась от собственной энергия.       «Сука, Мейзи!»       Денис был уверен, что то был его древний черт, который пытался пожрать чужую душу, дабы обрести больше силы. Аналогия показалось вполне убедительной, а оттого совсем не понравилась пареньку. Думать, что внутри сидел настоящий монстр, который через твои руки мог убивать людей и питаться их энергией, до невозможного ужасала и одновременно раздражала.       Стоило только выпустить энергию, как мужчина шумно втянул носом воздух и резко сел, едва ли не столкнувшись головой с Денисом, благо тот успел отпрянуть. Нелепо моргая глазами, охранник пытался понять, что происходит, но расфокусированное зрение и сознание мешали сконцентрироваться и вернуться в реальность.       Изумленный гомон заполнил небольшое пространство. Гувалерен впервые за долгие минуты расслабился и разжал кулаки, а Элон облегченно выдохнул, абсолютно не заботясь о маскировке. Четыре капитана хоть и выглядели озадаченными, но старались этого не показывать, словно и были уверены, что все пройдет без сучка и задоринки. Вволю поизумляться позволили себя только приглашенные гости, на перебой поражаясь чуду, свидетелями которого они сейчас стали.              Денис до сих пор чувствовал дрожь в руках, но заставил себя скрыть нервозность. Он действительно знатно так струхнул, особенно, когда мужчина замертво рухнул прямо перед ним. Стало действительно страшно, и если бы не безмолвная поддержка собравшихся, ему было бы сложно совладать с эмоциями. Впервые после Гувалерена он вновь стал причиной чьей-то смерти, только теперь осознание, что он МОГ стать чьим-то спасителем, совершенно не приносило облегчения, особенно после того, как собственное тело соблазнительно облизывалось на постороннюю сферу. Да и сам процесс «отбирания-возвращения» прошел неправдоподобно гладко. Слишком все оказалось просто, а оттого безмерно подозрительно. Денис не знал, как ему может аукнуться этот трюк, потому желал поскорее сбежать. Поднявшись и посмотрев сверху вниз прямо на Калокарна, парень отчеканил:       - Полагаю, уговор в силе.       Вместо ответа мужчина заразительно рассмеялся, словно Денис не человека сейчас убил, а рассказал донельзя смешной анекдот. Отсмеявшись, посол смахнул с глаз слезинки и сбросил их, точно пыль.       - Немыслимо!       - Посмел усомниться в увиденном? – заметив, как глаза блеснули красным оттенком, а голос опустился на несколько октав ниже, Гувалерен вскочил с места и, буквально подлетев, предупредительно схватил юношу за руку. С силой, чтобы отрезвить.       Вместо испуга, что должно было стать нормальной реакцией, когда на тебя буквально пытается наброситься человек, в секунду озверинившись, Калокарн вскочил, чуть ли не носом сталкиваясь с разъяренным божком, которого продолжал удерживать воин. Тумблер щелкнул по своей воле, и Денис даже не успел отреагировать, как внутри взорвалась волна негодования. Он не мог взять в толк, почему так резко отреагировал на чужое подозрение, но его тело и эмоции буквально кипели от злости, наружу выталкивая темные силы. Парень попытался заставить себя успокоиться, вот только энергия Мейзи все продолжала биться о стенки сознания.       - Просто обворожительно! – ничуть не наглея, ксилиец беспардонно обхватил ладонями лицо парня, чьи глаза продолжали злобно сверлить красным знаменем безумства. – Изумительно! Никогда еще со мной такого не происходило! Кажется, я пал жертвой этого великолепия!       Резко сменившаяся обстановка сбила с толку всех присутствующих, особенно Дениса, который буквально секунду назад хотел собственными руками придушить человека, что, как ему показалось, не поверил в увиденное, когда на деле же столкнулся с восхваляющей реакцией. Беспардонно восхваляющей.       Калокарна словно ничего не смущало, даже то, что, как он уверовал, перед ним стоял бог собственной персоной, которого он беззастенчиво и восторженно лапал за лицо.       - Небеса мне свидетели, в ту самую секунду, как ты зашел, я был уверен, что бог снизошел до простых смертных, - продолжая нести всякий бред, мужчина лишь фанатичнее сжимал чужие щеки. – Стоило тебя увидеть, как мои мысли уже не могли сосредоточиться ни на чем ином! Точно, пусть лучшие писцы сложат легенды о тебе, или нет! Я прикажу написать лучшую картину, восхваляющую твою красоту!..       Окончательно выбитый пенделем из колеи и уже точно успокоившийся, Денис теперь лишь недоуменно пытался уловить цепочку чужих слов, что казались непроходимой ересью. Запутался в происходящем не только он, но и вообще все присутствующие, не понимая, как реагировать на внезапный порыв одного вертихвоста, и лишь только главнокомандующий, почувствовав исходящую от мужчины угрозу, посильнее дернул на себя божка.       - А ну убрал от него руки! – воин буквально впечатал в себя ничего не понимавшего парня, укутывая от ненормального посла в свои объятия. Улыбка впервые сошла с лица Калокарна, оставив вместо себя нескрываемое раздражение. – Как только смеешь трогать!..       - Я ухаживал за королевой Полемии, думаешь, бог мне не по зубам?       - Это я тебе не по зубам, - оскалился Гувалерен, буквально выплевывая каждое слово. Если у кого-то из командиров в тот момент еще оставались сомнения по поводу природы отношений своего главнокомандующего и нареченного бога, то после столь сухо брошенной фразы любые вопросы отпали сами собой.       Денис застыл невольной статуей, стиснутой игрушкой зажатый в сильных руках, нелепо приоткрыв рот, чтобы постоять за свою честь, да только опоздал малость. Брошенные Гувалереном слова пощечиной опрокинули мысли в бассейн смешанных чувств, заложником которых парень сейчас стал. Между ними все еще не было четкой определенности и уж тем более договоренности, что их отношения станут общеизвестными, да и рассказывать о них ВОТ ТАК абсолютно не хотелось, особенно всему главному составу, но Рен не особо решил считаться с его мнением. Подгоняемый ревностью, сболтнул лишнего и даже не подумал, что он и где сказанул.       - Кажется, возникло некое недопонимание… - Элон, будучи профессионалом в решении сложных ситуаций, попытался было спасти положение дел, да только никто его даже слушать не стал, точнее, главными спикерами оставались двое мужчин, что с недовольством прожигали друг друга взглядами.       - Не знал, что за богом так внимательно присматривают, да лично сам главнокомандующий. Разве видано, что он может кому-то принадлежать?       - Именно так, бог или человек – каждый волен действовать зову сердца.       - Да разве ж боги могут испытывать те же чувства, что и простые смертные? Вон как в него вцепился, словно боишься, что украдут.       - Приходится защищать от таких вот повес, - фиалковые глаза продолжали источать ненависть, и никто буквально и слова не мог вставить в непрекращаемый поток перебрасываемых фраз. – Слетаетесь, как прошки на мед, не отгонишь!       - А не слишком ли много чести берет на себя простой смертный? Бог сам волен решать, с кем ему развлекаться и кому свою благосклонность дарить. Слишком нагло пытаться удерживать его подле себя!       - Даже богам может быть достаточно одного человека, но, видимо, у тебя сложилось иное впечатление от бога нашего…       - Верно, но уверовать тебя в обратном я не стану…       - Да господи, прекратите уже этот фарс! – наконец, вырвавшись из крепкой хватки главнокомандующего, Денис умудрился даже оттолкнуть его от себя. – Мне стыдно слушать всю эту дичь сейчас! Что вы тут двое вообще устроили? На кону стоят судьбы пяти государств, а вы разбираетесь, кто ко мне в постель может прыгать? Блядь, да это даже не смешно!       По тому, как двое мужчин мгновенно не нашлись, что ответить, парень решил продолжить взывать баранов к совести и уму.       - Я закрою глаза на то, что сейчас произошло, и больше мы к этому не вернемся. Главнокомандующий, не забывай, зачем мы здесь всех собрали, - Денис взглядом пообещал Рену, что о случившемся они еще поговорят, а после посмотрел на Калокарна, но уже более строго. – Если я еще раз столкнусь с таким отношением к себе, то не посмотрю на то, что нам нужна помощь Ксилии. Это понятно?       Боясь, что переборщил с интонацией, паренек хотел было бросить еще пару более мягких фраз, однако мужчина, наоборот, словно вдохновился лишь сильнее. На его щеках заиграл легкий румянец, а сфера буквально сочилась запахом возбуждения. Видимо, сейчас Денис был слишком чувствителен к энергиям людей, а оттого впервые смог буквально почувствовать чужое желание, что окутывало тело легкой дымкой.       - Прошу меня простить, я постараюсь впредь обуздать свой непомерный интерес к тебе, но если все же ты передумаешь, то знай, что я также не прочь и отдаваться время от времени таким властным людям…       - Ты!.. – Гувалерен заиграл желваками, но Денис без стеснения треснул того по груди, заставив каждого от удивления захлопать глазами. Он и сам растерялся от собственного проявления фривольности по отношению к главнокомандующему на глазах у всех собравшихся, однако сразу же подумал, что так смог наглядно продемонстрировать близость их отношений.       - Я все сказал. А сейчас, покуда слишком уж больно я мешаю основной причине сегодняшней встречи, то на сей радостной ноте вынужден вас покинуть.       Усталость и стресс действительно сильно вымотали, и парень буквально ощущал, что еще немного, и он начнет зевать. Плюс ко всему после случившейся перепалки оставаться и наблюдать, как все пытаются делать вид, что ничего не произошло, было бы неловко. Денис уже был готов от стыда под землю провалиться, жаль, что он не умеет отматывать время, чтобы вовремя заткнуть двух идиотов. Да и оставаться дальше не было смысла. Во-первых, скучные политические и военные детали их плана его совершенно не интересовали, все равно он мало что поймет, да и, во-вторых, сидеть, точно под прицелом одного похотливого мужика, тоже не улыбало, так что юноша принял единственно верное решение. Не прощаясь, он гордо удалился из шатра, лишь только на свежем воздухе почувствовав, как сильно дрожали коленки.       - Черт, безумие какое-то!       Отогнав разные отвлекающие мысли, парень на нетвердых ногах побрел к не совсем мягкой, зато кровати. Безумно хотелось спать, и он был уверен, что, вместо прокручивания всего произошедшего безобразия, от точно отвалится без задних лапок, стоит только голове коснуться подушки.       - Эй, - Денис почувствовал, как его внезапно схватили за руку.       Полуобернувшись, он недоуменно уставился на вылетевшего вслед за ним Гувалерена. Навряд ли собрание уже решили закончить, так что ему так срочно понадобилось, раз мужчина даже прервал важную встречу? Главнокомандующий выглядел так, словно собирался с силами, чтобы сказать нечто важное, и было это так непривычно и странно, ведь обычно тот говорит все, не думая. А сейчас же…       - Слушай, Рен, мы можем поговорить обо всем пос…       - Если… Если ты все же хочешь, чтобы вел ты, то я…       Воин не договорил и страдальчески сжал губы в плотную трубочку. Не потребовалось много времени, чтобы понять, что так пытался из себя выдавить главнокомандующий. Видимо, все же его сильно зацепили слова Калокарна, раз он решился наплевать на собрание, лишь бы сказать это любимому. Не то, чтобы парню понравилась позиция снизу, но, сколько бы он ни представлял себя в активной роли, в их отношениях просто не могло быть по-другому. С кем-то другим – возможно, но только не с Реном. В представлении всплыл образ мужчины, что с таким же серьезно-напряженным лицом раздвигал перед парнем ноги. Не сдержавшись, Денис задорно рассмеялся.       - Господи, Рен… Ха-ха, не могу!.. – довольно быстро успокоившись, юноша ласково сжал крепкое предплечье. – Не переживай о том, что говорил Кали…Крано… Ой, да не важно, как там его!..       - Но если вдруг ты хочешь!..       - И что, позволишь? – по тому, как еще сильнее скуксилось лицо воина, сразу стало понятно, что позволит только через свой труп. Ну или в состоянии крайне сильного опьянения. – В любом случае, меня все устраивает. Иди, а то тебя там уже спохватились.       Миран, что какое-то время назад начал настойчиво выглядывать из шатра, с благодарностью кивнул.       - Позже поговорим, тебе пора, - Денис еще раз сомкнул пальцы на руке воина и отпустил, плавно подталкивая навстречу командиру. Мужчина, воровато оглядываясь на божка, все же через несколько секунд скрылся за полами красной ткани. Тяжело выдохнув, парень побрел к себе – все силы и нервы выпили, ироды.       Проснулся Денис поздно и был уверен, что проспал бы еще столько же, если бы его не разбудил чей-то вопль. Язык чесался привычно заворчать и от всей души послать кого-нибудь на три веселых буквы, вот только рядом никого не оказалось. Сонно продрав правый глаз, юноша опустил руку на часть кровати Гувалерена – холодная. То ли воин уже ушел, то ли и вовсе не возвращался с собрания. В любом случае, надо было его найти и расспросить, чем закончились переговоры. Да и о многом поговорить.       Ноги неохотно свесились с кровати, и Денис только и успел, что обуться, как в шатер резко ввалился главнокомандующий собственной персоной. Непроснувшийся мозг заставил было сердце пропустить один испуганный удар, а то и два, но все органы быстро успокоились, когда увидели источник внезапного появления.       - О! Вспомни солнце, вот и…       - Собирайся!       Проигнорировав улыбку своего ненаглядного, Гувалерен кинулся к сундукам с оружием. Выглядел он при этом донельзя отвратно – огромные круги под глазами, уставший вид, растрепанные волосы, и в довесок ко всему усугублял положение его взвинченный вид. Казалось, воин еле держится на ногах, и также еле сдерживает раздражение и отчего-то внезапно прочитавшуюся на его лице ярость.       Сразу стало не по себе, и Денис нервно сглотнул, подскакивая с кровати и плюхаясь возле копошащегося в кликах воина.       - Что происходит? – парень мягко опустил руку на чужое колено и взмолился, чтобы хоть в этот раз главнокомандующий соизволил объяснить текущее положение очередного дерьма, которому так полюбилось вваливаться в их жизнь.       Под ложечкой неприятно засосало, и чуйка, которая давно была уверена, что не могло все идти так гладко все это время, заликовала с мрачным триумфом, когда мужчина бросил короткое:       - Нападение.