Воспоминания, что стучат в дверь

      

Три с половиной месяца назад. Эребор.

      Гора постепенно восстанавливалась и отголоски былого величия уже проглядывались среди залов и коридоров, что не могло не радовать Короля-Под-Горой. Торин, как и в дни своей жизни в изгнании, брался за любое дело, даже не смотря на тяжелые ранения, лишь бы не сидеть за бумагами. Он пережил нападение Гундабатской армии орков, но оказалось, что нудная работа ранит не хуже Азорга.       Фили и Кили, как раз закончившие договариваться о поставках продовольствия из Синих Гор, вошли в переговорный зал. Он утратил своё великолепие, раньше здесь собирался совет Трора, но всё равно этот зал – самое удобное помещение для официальных встреч и бумажной работы.       – Слова больше не скажу этому выскочке! Ставит свои идиотские условия и надеется на их исполнение! – Кили, с угрюмой рожей, плюхнулся на стул, по правую руку от дяди. – Ай! Нормальных стульев что нет? Почему каменные!?       Торин, не поднимая глаз от пергамента, хмыкнул. Однажды и он жаловался Фрерину на стулья, после долгих переговоров с эльфами, а потом и вовсе отказался заходить в этот зал. Принцы, прожившие большую часть жизни в менее помпезных условиях, привычки мягко опускаться на каменную мебель не выработали, поэтому жаловались постоянно.       – Иногда нужно проявить терпение, а ты снова разорался, вот и расхлёбывай это сам! – Фили, видимо, решил побыть колонной и подпирал собой стену позади Торина, с не менее угрюмым выражением лица. Старший принц куда лучше справлялся с политическими делами и постоянно разгребал дела за младшим, поэтому его негативный настрой был вполне оправдан.       Да и сам Торин часто спихивал на Фили особо кропотливые переговоры. Только ему удалось убедить Барда Лучника переместить его народ из Дейла в Гору, чтобы люди могли пережить зиму. Дубощит пытался поговорить с человеческим Королём, но Бард наотрез отказался вести с ним дела. Гном тяжело выдохнул и отодвинул пергамент.       – Век бы этих бумажек не видеть. Лучше б Балин сам разбирался с накладными. – Торин запустил пальцы в волосы, оттягивая кожу головы. – У вас там что? Фили, докладывай.       Златовласый принц подошел ближе и, оперевшись на стол, кинул ненавидящий взгляд на Кили. Младший лишь нахохлился, сложил руки на груди и надул щеки. Торин тихо посмеялся и потрепал Кили по голове, подобное поведение от взрослого гнома наблюдать забавно.       – Он поссорился с Наином, так что поставок ближайшие пару месяцев можно не ждать. А продовольствие тает на глазах. – Вот теперь стало не до смеха. Надо было решать проблему в кратчайшие сроки. Кричать на племянников и устраивать скандалы – бессмысленно, они только разозлятся пуще прежнего и ничего толкового не выйдет. Разговаривать и объяснять что-то, то же самое. Только в этом случае принцы почувствую себя виноватыми и согласятся на любые, даже самые паршивые, условия. Оставалось только хитрить, как это делал Бильбо во время похода.       – Кили, свяжись с этой рыжей эльфийкой.       – Тауриэль, её зовут - Тауриэль. – Тихо подсказал Фили. Торин кивнул, в знак благодарности и продолжил.       – Да, спасибо. Переговори с Трандуилом. Какие бы ни были между нами отношения - выживание всех трёх рас важнее.       Младший принц подскочил с места, а в глазах читалась такая решимость, как будто он готов был прямо сейчас побежать в Лихолесье пешком. Дубощит громко хлопнул по столу, чтобы заглушить мысли, склизкими червями, лезшие в голову, стоило только кому-то заговорить про эльфов. Мысли эти пробирались в самые тёмные углы разума и поднимали из них чёрную алчность, на пару с гордыней.       “Пусть только попробуют сунуться в гору. Они не получат ни грамма, ни кусочка нашего золота.”       Голос в голове шипел, на манер змея, обвивал грудь своими кольцами и давил.       – Торин? Опять началось? Может выйдешь на воздух? – Фили положил руку на плечо старшего гнома и слегка сжал, возвращая в реальность. Торин мотнул головой и поглубже вдохнул. Пусть это была и не полноценная Драконья Хворь, с подобным справить легче, но иной раз мысли брали верх, и Король начинал крушить всё вокруг. Или спускался в сокровищницу. Бродил по горам золота и жутко хохотал, пока не вырубался от усталости.       – Я в норме. Идите, приготовьте пони и…       Дверь отворилась, с глухим стуком врезаясь в стену, и в зал вошел Даин. Кузен последние пару месяцев зачастил в Гору, оставляя управление Железными Холмами на старшего сына. Даин приветливо улыбнулся принцам, стягивая с плеч плащ.       – Кузен! Какая удача, что я тебя нашёл, дело одно обсудить надо. – Рыжебородый гном по-хозяйски сел за стол, на ходу заглядывая в накладные. – Хотелось бы конечно наедине, но пусть детишки тоже послушают.       Кили и Фили заметно напряглись. Торин лишь устало кивнул племянникам, массируя переносицу. Он старался включать молодёжь в государственные дела, но максимально мягко и без давления, учитывая свой плачевный опыт. Своих наследников Трор воспитывал железной рукой, а после полного помутнения рассудка, даже прямого насилия не чурался.       Торин всегда думал, что на деда похожим не станет, хотя после инцидента с Драконьей Хворью, уже не был в этом уверен. Тогда он был сам не свой и все это чувствовали. А особенно племянники, с которыми гном всегда был мягок, и Балин, знающий Торина лучше, чем родную мать.       – Приветствую, кузен. О чём же ты хотел поговорить? Мы тебя слушаем. – Король выпрямился, опираясь спиной на стул. Даин опешил от резкого перехода на официальный тон, а Фили и Кили напряглись ещё сильнее. Они предчувствовали, что из этого разговора ничего хорошего не выйдет.       – О тебе и твоём состоянии. Народ судачит, мол ты начал сходить с ума.       – Мало ли о чём судачит народ. Им только дай повод, так эти сплетники из песчинки - гору сделают. – Торин хмыкнул в бороду и мысли с новой силой хлынули в голову. Разные голоса, наперебой шептали, кричали и шипели, разрывая душу и разум на части.       “Он собирается забрать то, что по праву принадлежит мне?       Решил узурпировать трон…       Предатель!       Никто не смеет посягать на наше золото… Никому не отдам!”       В тоже время Даин продолжил говорить о политических выгодах, бунтах и настороженности народа, по отношению к Торину. Напомнил, чем закончилось правление Трора и что Траина так и не нашли. А также указал на молодость Фили и влюбчивость Кили, очевидно намекая на отношения между гномом и эльфийкой.       – Что же ты хочешь всем этим сказать, а? Власти захотел, кузен? – Лицо Торина потемнело, он медленно встал и с вызовом посмотрел на Даина.       – А то, Торин, что ты либо отрекаешься по-хорошему, либо тебя свергнет совет, а ты сам знаешь, что тогда будет. – Рыжебородый гном не уступил, он вернул воинственный взгляд Торину.       

Наше время. Шир, Бэгг-Энд.

      Ближе к обеду пошёл дождь. Он хлынул неожиданно, раньше, чем Бильбо ожидал, и тут же набрал силу, спускаясь с неба плотной стеной и перекрывая обзор. Хоббит уже уложил зарёванного Фродо на дневной сон, хоть это было не так-то и просто. Ребёнок похоже опять на что-то обиделся, или таковы детские причуды, и не реагировал на Бильбо от слова совсем. Будто его и не существовало в мире.       Когда так делали взрослые, например, Лобелия, их взгляд неосознанно цеплялся за неприятеля, но Фродо будто бы и не видел папу, просто смотрел сквозь него. И совершенно не слушал, что Бильбо говорит, пришлось прибегать к помощи Торина. Который снова впал в утреннее состояние, и теперь угрюмо пялился в камин.       – Хорошо, что успели дойти до дома, иначе все бы промокли и заболели. – Это уже третья попытка Бильбо завести разговор, но всё тщетно. Гном продолжил молчать, лишь бросил на хоббита недовольный взгляд. – Ладно, не хочешь говорить - не надо, просто попроси мальчиков разбудить меня, когда они вернуться.       Бильбо не спит уже почти сутки, знатно понервничал и устал, так что нужно было подремать хоть пару часов, пока хоббит не свалился в обморок. Не дождавшись какой-либо реакции от Торина, Бэггинс ушёл в спальню. Он лёг на кровать прямо в одежде, не давая себе возможности полностью расслабиться и проспать до самой ночи.       За окном стало заметно светлее, тучи постепенно расходились и осеннее солнце робко выглядывало из завесы. Сентябрь полноценно взял бразды правления, а значит скоро созреет урожай тыкв и начнутся ночные ярмарки. Это ежегодное событие во всём Шире, наподобие Праздника окончания сезона, но без соревнований и выставок, только песни, танцы и торговые ряды. На ярмарку сходить всё же придётся, ибо запасы таяли как снег по весне, а кормить трёх здоровенных гномов нужно. Ведь судя по решительному настрою потомков Дурина, они решили прочно закрепиться в Бэгг-Энде.

***

      – Припасы заканчиваются, скоро придётся голодать. Двалин и Бомбур уже отказались от своих порций… – Бильбо обернулся через плечо. – Торин, ты меня хоть слушаешь? Ты понимаешь, что мы тут передохнем как крысы?       Гном разглядывал, очевидно очень интересный, трон, а если быть точнее, то место, где когда-то покоился Аркенстон. Именно по вине этого проклятого камня, который Бильбо надёжно спрятал в кузне, выживание всего отряда сейчас стояло под угрозой. Торин потерял рассудок окончательно и даже Балин говорил, что здесь они и встретят свою кончину.       Пессимистические настроения прокрались в группу незаметно, пару дней назад, когда Бомбур, вместо того чтобы поесть самому, отдал всю еду младшим гномам. Фили и Кили пытались перевести это в шутку, но их попытки оказались тщетны. Никто не смеялся. Бильбо начал есть через день, подкармливая обезумевшего Торина. Сейчас хоббит принёс в тронный зал пресную похлёбку и снова предпринял попытку достучаться до Короля.       – Торин, хоть посмотри на меня. – Бильбо поставил миску на подлокотник трона и подошёл вплотную к гному. С момента как на Торина напала Драконья болезнь взломщик часто нарушал личное пространство Дубощита, как и гном его, прошу заметить. Иногда Бильбо позволял себе прикоснуться к нему. Не то чтобы он вешался на Торина каждые пару минут, как делали многие влюбленные девицы из числа хоббитов, эти касания были мимолётны, либо же совсем не романтичны.       – Ты переживаешь по пустякам, мастер Бэггинс. Как только Аркенстон будет найден, в Горе снова закипит жизнь. – Торин не оторвал взгляда от трона ни на секунду, лишь кровожадно ухмыльнулся и сжал кулаки. Бильбо выдохнул, успокаивая стучащее в груди сердце, и положил руку на щёку гнома.       – Это не произойдёт по-волшебству, Торин. До момента пока придут другие гномы, нам нужно будет что-то есть. А ты пару дней назад разгневал Короля эльфов и весь народ Озёрного города. Мы просто не выживем.       Король-Под-Горой резко схватил руку хоббита, больно сжимая запястье. Его глаза горели драконьим пламенем, на лице застыла гримаса гнева. Торин как будто собирался развязать междоусобную войну прямо сейчас, и в одиночку одержать в ней победу. Бильбо инстинктивно зажмурил глаза и, отвернувшись слегка в сторону, закрыл лицо свободной рукой. Действие заняло не больше секунды, но поток мыслей в голове пронёсся немалый.       Что могло прийти в голову обезумевшему Торину? Если назревает драка, то как выбраться? Услышит ли крик Бильбо хоть кто-нибудь, если позвать на помощь?       Но вот прошла секунда, а потом и минута, но ничего не происходило. Гном и хоббит так и продолжали стоять, в полной тишине. Бильбо открыл один глаз, чтобы по лицу оценить состояние Дубощита. Взгляд Торина блуждал, словно будучи не в силах ни на чём сфокусироваться, лицо будто окаменело, приняв нечитаемое выражение.       – Торин? Ты здесь? – Растерянный подобным исходом событий, Бильбо аккуратно высвободился из ослабевшей хватки. Он сжал руки Торина, надеясь вернуть его в реальный мир, но ничего не поменялось от слова совсем. Тогда ладошки хоббита скользнули выше, очерчивая плечи и остановились на лице. Проводя большими пальцами по кромке бороды, Бильбо мягко повернул голову Торина, заставляя смотреть себе в глаза.       Всё ещё пустой взгляд теперь блуждал по лицу Бильбо, и хоббит смутился. К лицу прилила кровь, а в голову полезли не самые приличные мысли. Бильбо, опьянённый глупыми чувствами, приподнялся на пальцы ног, заглядывая Торину в глаза, и легко коснулся обветренных губ своими.

***

      Бильбо резко сел, скидывая с себя мокрое покрывало. Он весь вспотел, сердце бешено стучало в груди, а лицо пылало, как будто он сунул его в горящий камин. Хоббит дрожащей рукой коснулся губ, всё ещё хранящих ощущения после сна. Бильбо и раньше видел кошмары, основанные на его обрывистых воспоминаниях, но подобный сон был первым, от того и чувства вызывал совсем другие. Как будто подобное происходило в реальности, и вовсе не было фантазиями.       “Полнейший бред. Такого не было и быть не могло.”       Прогоняя остатки сна, Бильбо похлопал себя по щекам и встал. Облака всё ещё серым одеялом покрывали небо, не давая солнцу выглянуть даже на пару мгновений, так что узнать сколько хоббит проспал - невозможно. Оставалось только надеется, что не слишком много. Бэггинс подошел к шкафу и потянулся, он собирался переодеться, ведь одежда явно пропахла потом, но внимание привлекла медленно открывающаяся дверь.       Сначала показалась только тёмная макушка, а после уже и весь Кили, повернувшийся к хоббиту спиной. За ним виднелся силуэт брата и ещё одного гнома, не сложно было догадаться, что это Бофур, которого принцы втянули в очередную шалость. Бильбо упер руки в бока, выбрав стратегию наблюдения, и просто смотрел что же проказники будут делать дальше. Он удачно расположился прямо за дверью, так что был скрыт от обзора гномов, но сам видел их прекрасно.       Кили прокрался в комнату, в его руках оказалась уличная скамья, следом показался Фили, держащий в руках краски и кисти. Последним вошёл Бофур, он на ходу набивал три трубки табаком и по очереди пытался их раскурить. За шелудивой троицей влетел обеспокоенный Ори.       – Я же говорю, не надо так его будить. Бильбо и так вон сколько не спал, а вы ещё и издеваетесь. – Ори злобно ткнул Бофура в бок и намеревался тоже самое сделать с Фили и Кили, но его вытолкали из комнаты.       – Не хочешь участвовать - не мешай! – Фили макнул кисть в чёрную краску и на цыпочках прокрался к кровати, пока Кили подносил лавку ближе к оной, а Бофур всё так же возился с трубками. Светловолосый гном тихонько отодвинул часть скомканного покрывала и застыл.       – И что вы собирались делать? – Бильбо толкнул дверь, и она закрылась, рассекречивая хозяина покоев. Гномы спрятали руки за спиной и, нервно хихикая, стали продвигаться в коридор. И хоббит позволил им уйти, утащив с собой лавку, разбираться с глупыми проказниками не было ни малейшего желания, так же, как и слушать их оправдания. Из головы никак не выходило странное чувство, появившееся после пробуждения, и Бильбо принял решение занять руки ужином, чтобы разгрузить голову. Он быстро переоделся в чистые, а главное сухие, вещи и побрёл на кухню.              – Мы собираемся идти ночью, чтобы внимания не привлекать. – Нори намотал на вилку ломтик солонины и тут же отправил его в рот. – Пока искали детей на нас все смотрели. Будто единорогов увидали.       Бильбо молча слушал. Оказывается, привыкнуть к постоянному присутствию кого-то так легко, и ему вовсе не хотелось отпускать друзей, без них в доме станет пусто. Конечно останутся Торин и племянники, но суматоха прошлых дней уйдёт, вместе с большей частью компании. Того веселья и гама уже точно не будет. Фили и Кили, хоть и знатные проказники, но оставшись без сообщников, точно станут спокойнее и тише, хотя ещё оставалась возможность появления в норе Пиппина и Мерри.       Гномы, на фоне удручающих мыслей, продолжали тихо обсуждать предстоящее путешествие в Синие Горы, периодический спрашивая что-то у хоббита. В ответ он только кивал, не вникая в смысл вопросов.       Только спустя несколько минут Бильбо понял, что сидит в полном одиночестве и ковыряет вилкой остывший ужин. Хоббит отодвинул тарелку и откинулся на спинку стула. В норе стояла звенящая тишина, гномы тихо отдыхали после трапезы по своим углам. Все кроме Торина, он отказался есть и Бильбо даже успел с ним поссориться.       Это случилось не более получаса назад, когда на стол только накрыли. Бильбо, в своей обычной манере, позвал друзей в столовую, но одного из гостей не было слишком долго. Когда хоббит пошёл позвать Дубощита к столу лично, тот лишь пробурчал мол поест позже, а после ещё пары попыток и вовсе рявкнул на Бильбо.       – Я же сказал, позже! – Вот тут-то терпение Бэггинса закончилось, и он наорал на Торина в ответ. Он уже лично позвал гнома за стол, несколько раз озвучил меню и даже предложил приготовить что-то другое, если Торина не устраивали имеющиеся блюда. Это каким же надо быть наглецом, чтобы ещё и орать на хозяина, у которого ты в гостях? Торин, в свою очередь, вышел на улицу, громко хлопнув дверью.       Бильбо вздрогнул, когда ему на плечи опустился вязанный плед. Хоббит обернулся через плечо. Ори, стоявший рядом, неловко улыбнулся, а Нори, подпиравший дверной косяк, хмыкнул.       – Дори просил передать тебе. Он давно связал его, но сам кажется застеснялся. – Младший из братьев сел на ближайший стул и аккуратно сжал руку Бильбо. – Это подарок, так что не отказывайся.       – Пусть будет ото всех нас. Я всё равно ничего путёвого не сделаю. – Нори подошёл к камину и подкурил трубку. – Ну, из того что может тебе пригодиться.       – Бильбо, ты в порядке? Какой-то ты потерянный сегодня.       – Да-да, всё хорошо. Просто задумался. – Хоббит грустно улыбнулся Ори и посильнее закутался в серое полотно. Мягкая шерсть всё ещё пахла воском и душистыми травами, которые Дори любит добавлять в мыло. Бильбо вообще заметил, что Дори намного более утончённый гном, чем его друзья, и к этому же он пытался приучить Ори, хотя получалось так себе. Можно предположить, что братья происходят из некоего знатного, но разорившегося, рода.       – Передайте Дори мою благодарность. И знайте, здесь, в Бэгг-Энде, вам всегда рады. – Бильбо приподнялся с места и приобнял Ори за плечи, ответные объятья не заставили себя долго ждать. Хоббит похлопал друга по спине и опустился на место.       – Сам ему скажешь. Как только закончится зима, остальные тоже придут. – Нори вытряхнул пепел в камин и, проходя мимо, хлопнул хоббита по плечу. – Идём.       И троица вышла на крыльцо, где уже собралась вся компания. Гномы помогали друг другу надеть тяжелые рюкзаки, набитые не только их добром, но и едой и подарками, в честь дня рождения Бильбо. Он совсем не хотел нагружать друзей кучей ненужного хлама, но подарки были подготовлены ещё год назад, и к тому же гномы отказались задержаться на пару-тройку лишних дней. Отмахнулись, мол дела в Синих Горах ждать их не будут.       – Бильбо, а нам вот прям обязательно тащить все эти безделушки с собой? – Бофур поправил заметно разбухшую сумку и демонстративно размял плечи. Поклажа висела почти что касаясь земли, что немного насторожило Бильбо, ведь путь предстоял не близкий и дно могло стереться о камни или промокнуть в ручьях. Если конечно гномы не раздобудут где-нибудь несколько пони, так и дорога пройдёт быстрее и груз можно будет переложить на животных.       – Эти, как ты выразился, безделушки, вообще-то мои подарки вам, которые ждали своего часа больше года. Я, между прочим, обдумал каждый несколько раз, учел их полезность и ценность, так что ты не имеешь права отказаться. – Бильбо, напустив на себя серьёзный вид, медленно пошёл прямо на гнома, обвинительно тыча пальцем ему в грудь, на каждом слове. Опешивший от действий хоббита, Бофур, в попытке сбежать, попятился назад, но не удержал равновесия и кубарем перекатился через забор. По компании прокатилась волна хохота; даже хмурый Торин позволил себе посмеяться; не до шуток было только Бомбуру, он подбежал к кузену и, одним резким движением, поднял того на ноги. Рыжебородый гном рывком раскрыл сумку, как будто собирался перерыть всё содержимое, и поправил что-то внутри, до компании долетел слабый аромат выпечки.       – Не смей падать на сумку, я положил туда пироги.       От такого заявления компания слегка напряглась, ведь все знали, что доверять Бофуру еду - себе дороже, он либо растрясёт всё содержимое и оно станет просто непригодным в пищу, либо потеряет по пути, в крайнем случае уплетёт втихаря, пока будет придумывать новые песенки. Принцы, явно что-то задумав, подошли к Бильбо, положили руки ему на плечи и, подозрительно прищурив глаза, поглядывали от на него, то на сумку Бофура. Фили, как бы задумавшись, потеребил одну из завитушек на голове хоббита, накручивая её на палец, по спине Бэггинса пробежала волна мурашек и он, неосознанно, дернулся.       – Вроде пироги были обещаны нам. – Братья приняли обиженный вид, будто собирались расплакаться и затопали ногами, как маленькие дети. Бильбо обратил взгляд к небу, гадая за что ему такая напасть, а довольные его реакцией Фили и Кили засмеялись, заражая и других гномов. Бофур, так и норовивший снова опрокинуться назад, схватился за плечо хохочущего Бомбура, а Ори придерживал Нори, сгибаясь под его тяжестью.       – За хорошую работу. А вы непонятно что натворили. – Торин, вновь хмурый, сложил руки на груди, смиряя племянников строгим взглядом. Бильбо конечно понимал такую реакцию от гнома; он только недавно объяснял, что им попросту совестно ничего не делать, а из его реакции вытекало, что сделать плохо – ещё хуже; но это не значит, что он готов был её принять. Хоббит, утирая уголки глаз, подошёл к Дубощиту и, оперевшись локтем о его плечо, похлопал по напряженному предплечью, Бэггинса окатило волной жара, исходящей от голой кожи гнома, и он снова дернулся, но быстро взял себя в руки.       – Не будь таким серьёзным. За зиму малина оправится, так что переживать не о чем. Лучше бы обратил внимание на мои прекрасные гортензии. – Торин явно расслабился, даже немного улыбнулся. “Вот таким ты мне больше нравишься.” – подумал Бильбо, еле удерживая себя от того чтобы щелкнуть гнома по носу, и вернулся к разговору с друзьями.       Расходиться им совершенно не хотелось, хоббит это чувствовал по атмосфере, она разительно отличалась от той, что была у ворот Эребора, два года назад. Они шутили, напевали песни, которые пели и в походе; и даже упросили Бильбо спеть что-то из хоббитского репертуара; курили, пуская множество колечек из дыма в тёмное небо, а Фили и Кили, как молодые барашки, бегали друг за другом по лужайке перед домом и показывали трюки, заставляя всю компанию давиться дымом от хохота.       В какой-то момент Бильбо даже показалось что гномы передумают уходить прямо сейчас и останутся хотя бы на день рождения, но веселье прервал юный Фродо, он; необычно тихий и послушный после дневного сна; незаметно выскользнул из дома и, привлекая к себе внимание, подёргал Бильбо за рукав.       Малыш был в одной лишь ночной рубашке, он потирал заспанные глаза предплечьем, в руках Фродо держал стопку рисунков и бумажный пакет, и мелко дрожал от холода. Бильбо, как только заметил гусиную кожу у ребёнка, стянул с себя подарок Дори, сложил его в подобие шарфа и накинул Фродо на плечи, подпоясывая своеобразный тёплый жилет шнурком, который на всякий случай носил в кармане.       – Фродо, зачем ты вышел? – Рядом с хоббитами материализовались Фили и Кили, запыхавшиеся и до крайности обеспокоенные. Они сели рядом с малышом на корточки, образуя вокруг кокон, чтобы Фродо не так мёрз и бегло осмотрели его, заставляя крутиться, открывать рот и поднимать руки. Такая забота о малыше от принцев, отдавала теплом в сердце Бильбо, отрадно было видеть, что гномы приняли хоббитёнка как родного, даже не смотря на разницу в возрасте и отличие менталитетов.       Фродо не уступал, он так же тщательно осмотрел гномов; но уже с другой целью; заглянул им за спины и пошарил глазами по двору, даже засунул руку в ботинки Фили, проверяя их на наличие кинжалов. Златовласый гном лишь улыбнулся и потрепал Фродо по голове.       – Вы остаётесь? – Бэггинс-младший сначала подозрительно прищурился, но получив в ответ одновременный кивок, просиял. – Я подарки приготовил. Пока никто не видит, чтобы сюрприз устроить.       Фродо покопался в стопке бумаги и вытащил из середины изображение Фили и Кили. Гномы были нарисованы восковыми мелками, в орочьих доспехах, других малыш попросту не видел, они улыбались, держа в руках меч и лук. Рисунок был по-детски простой, но яркий и узнаваемый.       – Я всем сделал. – Малыш сунул бумагу и жёлтую карамельную конфету Фили в руки и проделал тоже самое с остальными гномами. Каждому гному полагалась свои конфета и рисунок. Бомбур получил зелёную конфету и свой портрет в белом колпаке с поварёшкой и связкой сосисок в руках. Бофур – оранжевую и себя, играющим на дудочке. Нори – фиолетовую, нарисовал его Фродо с большим количество тарелок вокруг гнома, очевидно намекая на его прожорливость. Ори – розовую конфетку и рисунок с книгой и пером в руках. Кили – голубую, рисунок его немного отличался от того что достался Фили. На нём так же присутствовал светловолосый гном, но была ещё одна фигура, высокая и рыжая, в зелёном легком платье.       – Вау! Это же Тауриэль. Дядюшка Бильбо, смотри, Фродо нарисовал её в платье! – Кили протянул лист бумаги хоббиту, улыбаясь во всю ширину рта.       Фродо тем временем неуверенно подошёл к Торину и протянул ему свои подарки, тёмно-синюю, почти чёрную, карамельку и портрет, на котором особенно выделялись глаза. Дубощит опустился на корточки, но не для того чтобы принять подарки, вместо этого он усадил хоббитёнка на колено и вытащил что-то из кармана.       – Мы тоже приготовили подарки. – Гном аккуратно отделил прядь волос около ушка Фродо и сплёл из неё тоненькую короткую косичку, закрепляя её металлической бусиной-зажимом. На полоске металла можно было разглядеть три руны и простые геометрические узоры. Фродо, стараясь разглядеть украшение, замотал головой.       – Вы? Но хоббиты не получают подарки на день рождения, а дарят. – Бильбо присел рядом и, взяв косичку двумя пальцами, рассмотрел бусину. Руны были Взломщику незнакомы, из чего напрашивался вывод, что это кхуздул, а странные узоры напоминали те что он видел в Эреборе, на кусках стен, отвалившихся с самого потолка. Спрашивать, что они значат хоббит не стал, посчитал неприличным, да и узнать можно позже у племянников.       – А у нас наоборот. Да и просто так уходить - дурной тон. – Бофур, внезапно оказавшийся неподалёку, пошарил по карманам и протянул Бильбо платок. Белоснежная хлопковая ткань с тонко вышитыми оранжевыми узорами по краям и инициалами “Б.Б.” – Это от нас. Ну меня, Бомбура и Бифура.       Фродо выжидающе смотрел на гнома, но тот лишь пожал плечами.       – Прости, зайчонок, про тебя мы тогда не знали. – Гном подмигнул хоббитёнку. – В следующий раз и тебе что-нибудь сделаем.       Ребёнок естественно расстроился, а кому понравиться, когда подарки дарят не ему, но Фили и Кили быстро сгладили ситуацию. Они вынесли из дома грубо выструганный из палки меч и простенький лук. Фродо, поблагодарив гномов и попрощавшись с ними, убежал обратно к себе, под строгим взглядом Бильбо. Хоббит проследил чтобы малыш закрыл дверь и потушил свет.       – Взбудоражили ребёнка посреди ночи, он же теперь не уснёт. – Бильбо смерил племянников грозным взглядом. – Сами укладывать заново будете!       Гномы виновато улыбнулись, но то было напускное, ведь буквально через секунду выражения их лиц приобрели торжествующе-хитрое выражение. Кили протянул вперёд раскрытую ладонь и продемонстрировал Бильбо странное украшение. Это была серебряная трубочка, с прорезью сбоку, длиной примерно с фалангу пальца. На ней так же были узоры по краям, но более сложные, с замысловатыми завитками и природными мотивами, и те же три руны, что и на бусине Фродо.       – Что это? – Хоббит принял украшение и принялся крутить его в руках, стараясь прикинуть куда его можно нацепить. Оно слишком маленькое, чтобы быть кольцом, но слишком длинное чтобы быть заклёпкой для косы, а других украшений Бильбо на гномах никогда не видел.       – Это. – Кили забрал трубочку у полурослика. – Серьга такая. Мама подобные носила и у Двалина похожие есть, но ты наверно не заметил. Мы сами выковали.       Гном отодвинул волосы от правого уха Бильбо и, быстрым и легким движением, надел серьгу на верхнюю часть хряща, слегка сжимая её по бокам, скорее всего, чтобы лучше держалась. Теперь Взломщик припомнил два украшения на ушах Двалина. Он даже спрашивал, что это, но гном лишь уклончиво отвечал, что его это не касается. Бильбо дернул головой, чтобы проверить будет ли оно держаться. Было непривычно ощущать что-то на ухе, украшение чуть елозило по поверхности хряща и забавно дёргалось из стороны в сторону, но не слетало.       – Спасибо, мальчики. – Немного привыкнув к холоду серебра, Бильбо, по очереди, обнял Фили и Кили, не забыв приложить свой лоб к их. – И вам тоже спасибо.       Хоббит широко улыбнулся друзьям. Они лишь смущенно почесали затылки и принялись сыпать отговорки, мол благодарить не за что. Нори, будто вспомнив зачем они все тут собрались, хлопнул Бофура по плечу.       – Пора. Прощай, Мастер Бэггинс, если Эру так задумал, то ещё свидимся. – Нори глубоко поклонился, соблюдая гномьи приличия. Остальные последовали его примеру. Потом Нори кивнул Торину и принцам, те кивнули в ответ.       – До свиданья, друзья. Помните, что вам рады в любое время. И заходите без стука. – Бильбо поклонился в ответ и гномы побрели прочь. Они шли не оборачиваясь, а хоббит ещё долго смотрел им в след. Его не покидало чувство недосказанности, будто он мог задержать их ещё немного, например, закатив длинную речь со слезами и долгими объятьями. Или заманить обратно в дом какими-нибудь угощениями, или начать шутить, да так смешно, что гномы забыли бы что вообще хотели куда-то уходить.       – Идём. – Торин подошёл сзади и потянул Бэггинса за локоть. – Не усложняй им путь.       Бильбо кивнул, не отводя взгляда от опустевшей дороги. Ему конечно было грустно. И немного страшно, что друзья никогда больше не вернуться, они ведь не писали ему два года, а теперь уходили по каким-то важным делам. Возможно новое молчание продлиться ещё дольше и Бильбо боялся, что может недожить до новой встречи. А мысли о том, что Торин и племянники тоже могут уйти, вообще вгоняли в жуткую меланхолию. Хоббит закурил трубку и выпустил в небо несколько колечек.       Тучи уже разошлись, обнажая большую луну и мириады звёзд, освещающих Арду своим холодным светом. Бильбо несколько раз повторил про себя простую просьбу, обращенную к Валар, он всего лишь хотел ещё хоть раз увидеть всех своих друзей вместе. Ещё чуточку времени провести в их компании, под песни и пляски, разделить со всеми ещё хоть один ужин.       – Думаешь они и правда придут ещё?       – Если так было задумано, то придут.       На этом и разошлись. Бильбо пожелал Торину спокойной ночи и зашёл внутрь, а гном остался на улице. В доме было заметно теплее и хоббит поёжился, от резкой смены температуры. Он заглянул в комнату Фродо и застал там Фили и Кили, трое тихо посапывали, ютясь на детской кроватке и пытаясь укрыться маленьким одеялом.       Принцы устроились вольтом у самого края кровати, оба обнимали друг друга за ноги, периодически морща носы. По неизвестной Бильбо причине, гномы спали без рубах, и к тому же ноги не мыли, так что запашок от них стоял знатный. Фродо же вольготно расположился у стены, натянув одеяло по самый подбородок, он оставил братьям-гномам лишь небольшой кусочек с самого края, и раскинувшись звездой.       Бильбо тихо зашел внутрь, он на носочках прокрался к окну, чтобы приоткрыть створки и пустить толику свежего воздуха, и вытащил из шкафа ещё одно одеяло. Оно ткалось из легкого льна и было намного больше обычного, но предназначалось для лета, когда от жары даже в норе становилось душно. И Фродо, разумеется знал о его наличии, но похоже очередной ночёвки в планах малыша не было. Бильбо подоткнул хоббитёнку одеяльце под бока, тем самым защитив от холодного осеннего ветра и заставляя подвинуться ближе к стене.       Бэггинс, накрыв мальчишек, выскользнул в коридор и побрёл к себе. Фонарь на улице уже не горел и в коридоре было совсем темно, пришлось передвигаться на ощупь, медленно и по стенке. Наконец добравшись до комнаты, Бильбо замер. Перед камином, которые располагались в каждой комнате, стоял Торин, задумчиво ворошивший угли. Гном совсем не обратил внимания на хоббита, по привычке передвигавшегося практический бесшумно, и Бильбо, прочистив горло, решил обратить на себя внимание.       – Торин, что-то не так? – Полурослик подошёл ближе, гадая что же могло случиться. Он просто надеялся, что гном не будет капризничать, как сделал во время ужина. И не поднимет эту тему, ведь извиняться Бэггинс не собирался.       – Не совсем. Просто хотел отдать кое-что. – В который раз за ночь Бильбо, на раскрытой ладони, было продемонстрированно гномье украшение. Теперь уже знакомое. Бусина-зажим, так же серебряная, с перекликающимися с серьгой узорами, но другими символами, хотя был среди них один узнаваемый, тот же что на серьге.       – Но учти - это не просто безделушка, а большая честь. Примешь её, станешь зваться Другом Гномов, а это ответственность. – Торин принял ужасно официальный и серьёзный вид. Бильбо ещё раз внимательно осмотрел бусину, отказываться он не планировал, просто задумался, так ли весома честь, если подарок вручается в темноте хоббичьей норы, а не в каких-нибудь залах гномьего дворца. И в чём могла состоять это “ответственность” Бэггинс понятия не имел, он просто надеялся, что звание “Друга Гномов” несёт с собой примерно тоже самое что и звание “Друга Эльфов”, которое он получил от Короля Трандуила во время похода.       А несло оно не так-то и много, в плане “ответственности”, но было весомым в плане “привилегий”, благодаря которым хоббит теперь мог спокойно приходить в Дворец лесного Короля, имел там личные покои и даже самые сварливые эльфы относились к нему с уважением. А момент, когда Бильбо Бэггинса официально провозгласили “Другом Эльфов” был по истине помпезный; его, в прекрасных эльфских одеяниях, вывели в центр волшебной поляны в Лихолесье, перед всем лесным народом, а после устроили грандиозный пир, с реками вина, песнями и танцами; сейчас всё казалось намного более интимным, будто Бильбо не звание жаловали, а замуж звали.       Хоббит вытеснил глупые мысли из головы. Гномы - намного более скрытный народ, чем самые обособленные эльфы, и их традиции уж точно не обязаны походить на эльфские или хоббитские, которые в своём обыкновении очень шумные. К тому же покидать Шир Бильбо планировал не скоро, и данное украшение будет скорее просто подарком от Торина, чем “ответственностью”.       Вынырнув из омута своих размышлений, Бильбо обратил внимание на гнома. Торин стоял на прежнем месте, печально опустив голову, кажется он уже решил, что хоббит откажется, пальцы его слегка подрагивали и весь вид говорил о готовности Дубощита в любую секунду развернуться и уйти. Бильбо, аккуратно, будто Торин состоял из одного только лунного света, дотронулся до всё ещё протянутой к нему руки и слегка сжал чужие пальцы.       – Я принимаю эту ответственность и клянусь нести её с гордостью. – Гном поднял голову, заглядывая в лицо собеседнику, будто ища там намёк на шутку или ложь. – Только есть маленькая проблемка. Я понятия не имею как плести косы, у меня просто выйдет колтун. Может лучше ты?       Торин несколько раз глупо моргнул, хоббит поморгал в ответ. И только когда Дубощит закашлял, отвернувшись, до Бильбо дошло, как могли прозвучать его слова для гнома. Фили и Кили как-то на одном привале рассказали хоббиту, что волосы много значат в их культуре, и прикосновение к ним может считаться интимнее, чем поцелуи или ещё что похуже. Бэггинс густо покраснел.       – Я..я ничего такого. – хоббит прокашлялся, потирая шею. – Ничего такого не имел ввиду. Ты можешь просто объяснить или показать. Я постараюсь повторить.       Хотелось ударить себя по лбу или вообще начать биться головой о камин, лишь бы только испарилось чувство неловкости. Такое противное, как бывает в подростковые годы, когда наконец нашёл в себе силы признаться другу в чувствах, а он отверг их, приговаривая что-то вроде: “Давай просто будем общаться как раньше.”       Торин продолжал молчать, отвернувшись в сторону и прикрывая глаза свободной рукой, Бильбо надеялся, что не оскорбил его своими словами; и так много чего наговорил пред ужином, даже пару раз обозвал; и скоро эта неловкая сцена закончиться. Но время тянулось, а они продолжали стоять, каждый смотря в свой угол, и одному только Эру известно, что творилось в их головах. Так бы и простояли до утра, если бы хоббит не взял бусину из, всё ещё, протянутой к нему руки. Он старался унять дрожь в пальцах, чтобы случайно не коснуться чужой кожи, но вышло совсем скверно и Бильбо всё же мазнул по ладони; самыми кончиками пальцев, почти невесомо, но ощутимо.       Реакция последовала незамедлительно. Торин схватил руку Бильбо и крепко сжал пальцы, держащие украшение. Он заглянул в глаза хоббиту; Бильбо даже показалось, что Торин покраснел; и снова смотрел этим взглядом, тем самым, будто у него отняли всю еду и пытались выторговать её на поцелуй.       – Знаешь, я.. – Бильбо попытался мягко высвободиться.       – Я заплету. – Предложение прозвучало настолько внезапно, что Взломщик вздрогнул. – Если только один раз. Просто покажу.       Теперь Дубощит выглядел как нашкодивший мальчишка. Он опустил глаза в пол, неловко поджал пальцы ног и старался вообще не поднимать головы, но руку не убрал, продолжал сжимать пальцы Бильбо. Теперь хоббит не сдержался, он тихо посмеялся с это сцены и наконец-то щелкнул гнома по носу. Торин непонимающе вздёрнул бровь.       – Прости, не сдержался. У тебя вид как будто ты украл печенье с кухни. – Два живота эхом отозвались на упоминание лакомства. – Точно! Сначала нужно поесть. Тогда и думаться будет легче.       Хоббит аккуратно высвободил руку, оставляя бусину в ладони гнома, и приглашающе кивнул в сторону двери, Торину не оставалось ничего другого, кроме как согласиться. Он не ужинал и от того соображалось и правда туго. Пара устроилась на поздний ужин, или очень ранний завтрак, на кухне. Бильбо быстро разогрел остатки трапезы гномов и сообразил ещё пару закусок. Когда животы были набиты, а оба мужчины довольно потягивали трубки было решено приступить к делу.       Торин сначала мягко отделил небольшую прядь с макушки хоббита и прочесал волосы пальцами. Он быстро заплёл замысловатую косу, параллельно стараясь объяснить принцип её плетения, но Бильбо честно признался, что ничего не понял.       – Может просто покажешь на себе? Трогать ничего не буду. Обещаю!       – Ладно, но только один раз. – Торин тяжело вздохнул, было заметно что это не самая любимая его часть обучения. Только сейчас Бильбо обратил внимание, что кос на висках гнома осталось всего по одной с каждой стороны, хотя раньше было по две. Он и раньше догадывался что все эти причёски что-то значат, но не думал об этом слишком много; ведь не у всех знакомых гномов были косы, а если и были, то слишком разные чтобы уловить какую-либо последовательность.       – А они что-нибудь значат? – Торин отвлёкся от своего занятия и теперь смотрел Бильбо прямо в глаза.       – Для кого как. – Гном пожал плечами, возвращая прядь волос обратно. – Говори конкретнее, слишком расплывчатый вопрос.       – Ну. – Бильбо задумался, пытаясь придать потоку мыслей порядок. – Насколько я понял, расположение кос и количество имеет какое-то значение, но не могу уловить последовательности. У Фили их много, когда у Кили нет ни одной. А у Дори очень сложное плетение из множества косичек и все они так приплетаются, что мне страшно представить сколько времени он тратит на причёску.       Хоббит прервал свои размышления, когда заметил, что Торин выглядит ещё более запутанным чем до этого. Гном замер, раскрыв рот и с высоко поднятыми бровями, стало ясно что он совсем потерял нить повествования.       – Прости. Я просто много думал об этом и никак не мог прийти к логическому завершению мысли.       – Если говорить на чистоту, то у каждый вкладывает своё значение. Кто-то косы плетёт как дань уважения старым традициям, кто-то за боевые заслуги…       – А твои? – Бильбо кажется снова спросил что-то неприличное, потому что Торин закашлялся, будто подавился воздухом, и отвернулся. – Можешь не отвечать, если я спрашиваю что-то личное. Мне правда просто любопытно.       Уже не обращая внимания на реакцию гнома, Бильбо спокойно подвинул к нему стакан воды. Он подумал, что возможно сейчас видит настоящего Торина, ни Короля-Под-Горой, ни Торина Дубощита, заслуженного война и предводителя своего народа, а просто Торина. Такого какой он есть. Неловкого, не понимающего, ему не нужно думать о чьём-либо благополучии и вести войска в бой. Сейчас Торин, просто Торин. Обычный гном, такой домашний и спокойный, будто не было никаких перипетий судьбы. И от таких мыслей стало тепло на душе.       Дубощит одним глотком осушил стакан и, сделав глубокий вздох, выровнял дыхание.       – А я плету что бы не забывать свою семью. Одна коса - один гном. – Торин нежно погладил кончик одной из кос и показал Бильбо бусину. – Здесь написано “Кили”, на второй “Фили”. Были ещё “Фрерин” и “Дис”, но я потерял их во время Битвы, а новые делать не хочу.       Гном выглядел до дрожи печально, причина, по которой новые бусины не появились, стала понятна и без слов. Их выковали сами родственники Торина. Бильбо с трудом проглотил ком стоящий в горле, ему стало просто жаль гнома, он потерял почти всю свою родню, остались лишь непоседливые племянники, и ему должно быть очень тяжело сейчас. Полурослик нежно погладил предплечье Торина, шмыгая носом.       – Прости. Я правда не хотел.       За окном начал розоветь рассвет, солнце медленно поднималось из-за горизонта, окрашивая небо в розово-оранжевые цвета и придавая происходящему на кухне особый шарм. Гном и хоббит смотрели друг на друга и каждый думал о чём-то своём, но оба они запомнит этот рассвет. Весь мир остался где-то на периферии сознания, в фокусе оставались лишь чужие глаза.       Каждый из них чем-то поделился с другим, кто-то осознанно, кто-то не особо, но оба поняли одну важную вещь. Здесь и сейчас, вместе с новым днём, зарождалось и ещё кое-что особенное.