Чувство

Вернувшись в общежитие, Бакуго заперся в комнате. Все заметили это изменение в их взаимоотношениях, но не решались спрашивать. Мидория ходил как прежде, когда он вернулся в общежитие, его лицо стало таким же, как и было раньше, Киришима даже думал, что тогда ему что-то показалось. — Что-то между ними происходит, — проговорил задумчиво Иида. — Однозначно, — Урарака обеспокоено посмотрела на Мидорию. — Пока вы все готовились к своему выходу, я была в зале, где были камеры… — Урарака замолкла, краснея. Мидория не слышал ее, он ужинал за столом отдельно от всех. — И там… был монстр, и Каччан спас Мидорию от него, но они были очень близко и тогда… — Урарака закрыла лицо руками. Ей стало стыдно говорить это, все молча слушали, вытаращившись на нее, — после этого времени буквально несколько секунду на лице Мидории что-то было, я это увидела, а потом Каччан отскочил от него. И такой злой он кричал, что-то говорил и по итогу ушел, наплевав на план. — Урарака спрятала лицо руками, утыкаясь ими в коленки. Все переглянулись. Да однозначно именно такое они подразумевали под извращением, но они не знали, что это действительно случиться, а уж тем более что это подействует. — Урарака, мы никому не расскажем. Ребята, — Иида встал с Дивана и замахал руками, — давайте сохраним это в тайне, а то мы сами видим, как тяжело Бакуго-куну справится с этим. — Иида говорил полушёпотом специально, чтобы не привлечь внимание Мидории. Изуку поел, встал с места и ушел на второй этаж. Его проводили взглядом все, кто сидел в комнате. — Как вы думаете, он к Бакуго пошел или… — Мина хотела договорить, но все как-то неловко заулыбались. — Лучше не трогать их какое-то время, — внезапно подал голос Тодороки. — Между ними сейчас действительно что-то происходит, что-то, не касающееся причуды Мидории, — все посмотрели на него с пониманием. — Неожиданно слышать от тебя это, Тодороки, — с теплой улыбкой сказала Яойорозу, Тодороки посмотрел на нее коротко и отвел взгляд. Мидория постучался в комнату Бакуго дважды. Кацуки лежал на кровати, сверля взглядом дверь, и не надо быть гением, чтобы понять, кто стоял за дверью. — Каччан? — Слабо произнес Мидория. Бакуго раздраженно выдохнул, встал с кровати и, подойдя к двери, открыл ее, резко уставившись злым взглядом на Мидорию. Тот стоял в своей домашней белой футболке и шортах. — Че надо, Деку, — Бакуго оценочным взглядом посмотрел на него сверху вниз, ждал, когда тот заговорит, но Мидория стоял молча и рассматривал лицо Бакуго. — Я хотел извиниться за то, что произошло там между домов, — Мидория говорил это очень спокойно, на его лице в очередной раз не мелькнула никакая эмоция. — Ага, — рявкнул Бакуго, но дверь не закрывал, ему казалось, что Изуку хочет еще что-то сказать. — Я не знаю, что на меня нашло, я потерял бдительность, но ты меня спас. Будь это не тренировка, ты бы спас мне жизнь, и я благодарен тебе за это, — Мидория слегка улыбнулся, а Бакуго стоял, не зная, что и сказать. Он не привык, когда Мидория с ним так откровенно разговаривает, да и вообще вся эта откровенность его бесила. Он понимал, что после потери эмоций Изуку станет смелым, ведь он не чувствует каких-то отрицательных чувств и говорит все откровенно, как есть. Это удивляло, и странно было слышать от человека, который много думал и не говорил обычно многое, так прямо предпочитая общаться намеками. — Ага, что-то еще? — Буркнул Бакуго, Мидория постоял еще какую-то секунду, смотря на Кацуки, а потом развернулся и молча пошел к своей комнате. Парень смотрел ему в спину, после чего закрыл дверь в комнату и опять упал на кровать.

***

После того как в классе узнали о той ситуации, Бакуго и Мидорию старались не трогать, но все их мысли читались на лице. — Эй, ты, двуликий, — Бакуго с шумом подошел к парте Тодороки, опуская обе руки с грохотом. Тетради Шото подлетели, но остались на столе. — Ты явно знаешь, что у вас тут происходит, — он прищурился так хищно, как будто готов был вцепиться в глотку Шото. — Не понимаю, о чем ты, Бакуго, — ровно ответил Шото, поднимая глаза на Кацуки. Он все также сидел, не поколебавшись, хотя в классе все замолчали и уставились на них. Урарака обеспокоено смотрел то на одного, то на второго. — Мальчики, давайте без… — Заткнись, — Бакуго сверкнул взглядом в сторону девушки, та послушно замолчала, понимая, что ее слова бессильны перед Кацуки. — Еще раз спрашиваю, какого черта у вас происходит? — Эй, Бакуго, — Киришима подошел к Кацуки, положив свою руку ему на плечо, тот обернулся на него все также злобно. — Все в порядке, расслабься, мы просто решили оставить тебя в покое, раз уж ты ничего не можешь сделать с Мидорией. Тут нету никакого подвоха, — Бакуго прищурился, будто пытаясь сопоставить: правду ли говорит Киришима или все-таки врет. Но звонок прозвенел, и их выяснением пришлось на какое-то время прекратиться. После школы, когда уже все разошлись, в классе остались Урарака и Мидория. Сегодня очередь дежурить в классе досталась им. Почти все время девушка молчала, она лишь изредка посматривала на молчаливого Мидорию, пока наконец-то не подошла к нему почти вплотную. — Что такое, Урарака? — Девушка набрала в легкие воздух и на выдохе, покраснев, протараторила. — Мидория, скажи честно, ты что-то чувствуешь к Бакуго, я никому не скажу, — протараторила Урарака, и ее огромные глаза уставились на лицо Мидории, а реакция не заставила себя долго ждать. Сначала Мидория стоял молча, а потом, будто расслышав, что сказала девушка, покраснел, покраснел и замешкался, водя глазами в разные стороны. — Ч… что? Ты что говоришь такое, — Урарака, увидев такую реакцию, лишь слабо улыбнулась. — Да… я так и знала, — она посмотрела на розовые щеки Мидории, на его растерянный взгляд и нелепую улыбку. Сейчас он был как никогда похож на того Мидорию до этой причуды. — Прости, может такое неприлично спрашивать, но я хотела просто убедиться… Она отвернулась от Мидории, а перед глазами всплыл тот отрывок с камеры: взгляд Мидории, лицо Бакуго, и именно тогда она поняла, что все-таки что-то есть, что-то, что оба не признают и бояться. — Урарака, — Мидория схватил ее за руку, и девушка, вздрогнув от неожиданности, обернулась. — Прошу, не говори никому, — он выглядел очень растерянно. Урарака почувствовала, как сильно сжимается ее сердце. Ей было обидно… обидно, что это был Бакуго… — Мидория… почему он? — Урарака посмотрела на него со слезящимися глазами. Соленые капли готовы были уже политься из ее глаз, Мидория опустил взгляд. — Я не знаю… — Мидория сжал ее руку, — это просто само случилось, и я… даже не думал, почему и когда, — Урарака закусила нижнюю губу. Она чуть сдавила руку Мидории в ответ. — Делай так, как хочет сердце, Деку. Но смотри, не ошибись, — Урарака вспомнила лицо Бакуго. Вечно недовольный человек со своими убеждениями и идеалами. — Вы такие с ним разные… — Мидория понимающе кивнул и отпустил руку Урараки. — Я никому не скажу, — девушка улыбнулась и, собрав вещи, вышла из класса. Мидория стоял один в пустом классе. Мысли посещали его не такие как обычно, он заметил, как его состояние стало улучшаться, вот только морально лучше ему не становилось. После того, как Урарака поняла о его влюбленности, он почувствовал странный укол внутри, он был щемящий и ноющий, но все равно относительная подавленность чувств не давала Мидории так сильно отреагировать на это. С приходом чувств и эмоций он начал отслеживать свое поведение за последнее время. Его рациональное мышление стало принимать какие-то краски, он даже пытался думать о чем-то таком, что вызывало бы какие-то чувства, но, когда он это делал сам, все было тщетно. Все ребята заметили, как Мидории становилось лучше, на протяжении двух дней они занимались вне класса, у них были задания и уроки по спасению людей, Мидория хорошо смог отвлечься от внутренней душевной тоски, вот только Бакуго с ним почти не контактировал. Сидя в кабинете 1-А за своей партой, Мидория наблюдал за одноклассниками, все общались, смеялись, Бакуго общался о чем-то с Киришимой, а Изуку в очередной раз вспомнил слова Урараки. «Почему он?» Бакуго действительно обходился с ним без повода на взаимность. Этот человек слишком боялся чувств и предпочитал грубую силу, и каждая его эмоция сопровождалась защитной реакцией, которая поражала всех. Он был самым настоящим психом на людях. От него все шарахались, он вызывал по-настоящему двойственные чувства: страх и раздражение. Но вот только Мидория знал, что Бакуго не всегда такой. Бывали моменты, когда можно было отследить ту тонкую грань, но создавалась впечатление, что он боится проявлять такую слабость. «Тогда почему у меня есть какие-то чувства к нему?» Мидория пытался вспомнить хоть что-то, но перед глазами всплывало все время только одно и то же. Тот темный переулок, лицо Бакуго так близко и его взгляд. Именно в том взгляде читалась его слабость и растерянность, его эмоции были прописаны на лице, но он как всегда в очередной раз все скрыл под маской раздражения и психоза. — Мидория, смотрю, ты о чем-то думаешь и краснеешь. Уже все хорошо, да? — Киришима подошел к Мидории, Бакуго шел следом за ним, сверля его взглядом. — А, Киришима, да, чувствую себя значительно лучше, но все равно остается чувство немного неполноценности, но уже могу хорошо ощущать какие-то базовые эмоции, — Мидория слегка улыбнулся, смотря на Бакуго. Кацуки злился, вот только на что? — Это хорошо. Вообще ты достаточно быстро поправляешься, это не может не радовать, но в любом случае, — Кришима похлопал Мидорию по плечу и ушел за свое место. Мидория проводил взглядом уходящего Киришиму и опять посмотрел на Бакуго. — Деку, я… — к ним подошла воодушевленная Урарака, но, заметив напряженную атмосферу между Бакуго и Мидорией, замолкла, смотря то на одного, то на второго. Изуку почувствовал неловкость. Теперь Очако знает, и это ставит его в немного неловкое положение. — Ладненько я потом скажу, — Урарака хотела уже уйти, но Кацуки ее остановил. — Да я вообще не слушаю вас, можете общаться, — и, нахмурившись, вышел из класса. Мидория и Урарака молча похлопали глазами. — Ого, это что было, — девушка слегка улыбнулась и подошла к Мидории. — Деку, я вообще хотела спросить, не хочешь вместе пойти обратно после уроков? — Мидория колыхнуля и кивнул. — Конечно, Урарака. На самом деле, я и с тобой хотел поговорить…

***

После уроков по дороге домой Изуку и Очако зашли в небольшой магазин, после чего, взяв вкусные данго с зеленым чаем, сели за столик. — О чем ты хотел поговорить, Мидория? — Девушка дружелюбно улыбнулась, аппетитно откусывая кусочек сладости. — Мне, на самом деле, неловко с тобой об этом говорить… — Мидория чуть краснел, и Урарака знала, что если Мидория краснеет, то речь пойдет о Бакуго. — Говори, конечно, неужели тебя до сих пор беспокоит слова, которые я сказала тогда? — Мидория вытаращил на нее глаза так, словно она сказала что-то запретное. — Как ты узнала? — Урарака неловко улыбнулась, почесав затылок. — Ну, на самом деле, ты, Мидория, прозрачнее, чем можешь подумать. Но честно… — Урарака выдержала недолгую паузу и продолжила, — я в тот день была очень расстроена, потому что какая-то часть меня не хотела слышать эту правду. Дело в том, что… — она слегка качнула головой в бок, краснея, — ты мне нравился, Мидория… Изуку смотрел на нее немного ошарашенным взглядом. Как он раньше не замечал… — Но, Мидория, я в любом случае давно заметила то, что мы с тобой слишком разные, поэтому я не хочу вставать на пути у тебя, твой выбор он только твой, и я тебя не осуждаю. В тот день меня очень задели твои слова, потому что я всегда хотела, чтобы ты сказал так обо мне. Но я понимаю, что такое было невозможно еще с самого начала, как мы оказались в одном классе, — Урарака говорила, чуть краснея, не смотря на Мидорию, она впервые нашла в себе силы высказать все то, что было у нее на душе. — Я тогда не хотела говорить это так прямо, но, видимо, мои слова так были важны для тебя в тот день. Мне очень жаль, что я подвергнула тебя каким-то сомнениям и заставила так сильно задуматься о своем выборе. Я считаю, что Бакуго способен стать тем, кто будет тебя ценить, просто он сам должен это понять, он пока просто не пришел к этому, — девушка убрала упавшую прядь волос за ухо и искренне улыбнулась. — Урарака… я, — Мидория затаил дыхание, обдумывая, что он способен вообще сказать в этой ситуации. Он чувствовал, что Урарака ведет себя как-то не так, но он не хотел думать, что это связанно именно с ним и чувствами, но сейчас, узнав правду, ему стало даже как-то жаль, что человеку пришлось такое испытать. Особенно, если этот человек –Урарака. Мидория смотрел на девушку с сочувствием, но поделать он сейчас ничего не мог. Очако слегка улыбнулась, видя, как Деку задумался. — Мидория, ты слишком много думаешь, не переживай, я уже давно пережила эти чувства и сейчас, рассказав тебе всю правду, мне стало намного легче, спасибо, что выслушал, — Мидория слегка колыхнулся и кивнул, смотря на данго, к которому так и не притронулся. Парень откусил небольшой кусочек, и приятный рисовый шарик буквально растаял во рту. Его самое любимое блюдо. — Так, о чем ты хотел поговорить? — Урарака подняла вопросительный взгляд на Мидорию. — А, точно, я хотела спросить у тебя… — Мидория снова замялся, не зная, как лучше сказать. — Вообще, как думаешь, Каччан, он сможет почувствовать ко мне то же самое, что и я к нему, — Мидория чуть покраснел, — мне очень неловко говорить об этом с тобой после того, что ты мне рассказала. Но прошло очень много времени, как я почувствовал что-то, и с каждым разом это заходит все дальше, а я мучаюсь в догадках, но взаимности так и не получаю. Урарака слушала внимательно, внимая каждое слово Мидории, словно психолог, анализируя и прикидывая. Ей очень сложно было представить Каччана в роли любящего молодого человека, в ее представлении он всегда был грубияном и бешенным психом, но все же даже у таких людей, как он, есть свои слабости, мечты, надежды. Она прекрасно знает, что у Бакуго есть слабости, и как будто они очень даже очевидны. — На самом деле, Каччан очень сложный. Для меня он всегда одинаковый, и я даже не могу представить его как-то иначе. Но мне кажется, ему просто нужно время, чтобы подумать над тем, что между вами происходит. Если честно, то это заметили уже все и даже Тодороки. — Урарака вспомнила, как Тодороки первый подтвердил всем о наличии какой-то общей проблемы с чувствами, — и уже почти все знают, что происходит между вами, но если с тобой, например, все понятно, то с Бакуго все очень сложно. — Урарака задумчиво поморщилась. — Хочешь сказать, что его грубость обусловлена тем, что все что-то подозревают? — Прикинул Мидория. — Нет, ну или это тоже. Я думаю, что все-таки он так грубит, потому что сам еще не понял, что чувствует, а его агрессия – это защитная реакция. Он не хочет показывать себя тебе, потому что в нем есть недоверие и, может быть, какой-то плачевный опыт в прошлом или предательство. Он очень закрыт от остальных, и личная жизнь для него всегда очень уж личная, — Урарака пожала плечами. — Очень сложно сказать что-то о нем, потому что я знаю его как одноклассника и взаимоотношения у нас с ним, мягко говоря, не очень. — Урарака нервно улыбнулась, вспоминая злобный взгляд Бакуго, которым он сегодня одарил ее. — Да, Урарака, я думаю, ты в чем-то права, — Мидория почесал подбородок, — спасибо тебе большое! — Парень слегка улыбнулся, и девушка, чуть покраснев, улыбнулась ему в ответ.

***

— Бакуго, ну может хватит так злиться на все подряд, — недовольно пробубнил Киришима. Эйджиро шел за Кацуки в сторону общежития. Бакуго был, мягко говоря, не в духе, ну или строил из себя страдальца. — Бакуго, может расскажешь, что у тебя происходит? — Киришима уже какой день пытается вывести его на разговор, но тот категорически против и оправдывается тем, что все нормально. — Все со мной отлично, Киришима, ты уже достал со своим опекунством, я че те сын что ли? — Бакуго недовольно фыркнул, засовывая руки в карманы. — Это все из-за Изуку? Бакуго замер. Имя Изуку будто отдалось звоном в ушах. Изуку… он даже не помнил, когда последний раз слышал вот так чисто его имя. Внутри будто все вскипело. — Причем тут этот задрот вообще? — Бакуго обернулся и, заметив прямой взгляд Киришимы, остановился. Ему не нравилось то, о чем они сейчас будут говорить. — Бакуго, да брось, все уже давно заметили, что происходит у вас с Мидорией. — Киришима покачал головой, скрещивая руки на груди. Кацуки нервно выдохнул, сжимая руки в кулак, все еще пряча их в карманах. — Что ты имеешь в виду? — Бакуго был на грани срыва, но в тоже время, странное чувство подкрадывалось к нему где-то из-за спины. Неприятно двойственное чувство страха и чего-то еще. — Я, даже не шарящий в романтике и чувствах, вижу, что Мидории не все равно на тебя, но ты вел себя просто отвратительно с ним. Бакуго на секунду задумался. В голове начали крутиться какие-то дурацкие мысли. И с каких пор он вообще задумывается над словами Киришимы? — Бакуго, ты будь немного с ним поласковее что ли. Парень же ничего тебе не сделал, а ты так жестоко с ним поступаешь, да и к тому же, уже все в классе замечают, по крайне мере со стороны Мидории, эту неравнодушность к тебе. — Он всегда неравнодушен ко всему. С кем бы он не общался он такой со всеми, не надо выделять меня на фоне общей массы, если он проявляет ко мне чуть больше неравнодушия, чем к той же Мине. Бред несешь, — Бакуго говорил как никогда серьезно. Взглядом бегая по лицу Киришимы. — Бакуго, я знаю к чему ты клонишь, но просто прислушайся, — Киришима подошел ближе. — Хватит прятаться от людей под маской злого эгоиста. Бакуго стиснул челюсть. — Завали ебало, Киришима, иначе врежу, — Кацуки отошел на шаг, а затем хмуро развернулся и пошел в сторону общежития. Эйджиро лишь обречено выдохнул, почесывая затылок. «Когда же ты наконец-то поймешь…»