Цепляясь за пульс...

      Под наблюдением врачей Сан довольно быстро пошёл на поправку, и спустя пару недель его выписали из больницы. В холле ждали родители, сестра не смогла встретиться с ним, но позвонила и поздравила с выздоровлением. Мама, сдерживая слёзы, крепко прижимала к груди сына, который морщился от дискомфорта, и норовила найти кабинет его лечащего врача, чтобы лично поблагодарить.       — Не стоит, — отмахивался Сан. — Я уже обо всём позаботился.       Жизнь постепенно возвращалась на круги своя, но с небольшим дополнением — в перерывах между занятиями по вокалу, актёрскому мастерству и языкам Сан проводил один и то же ритуал: зайти в больницу к кардиологу, сдать кровь, сделать ЭКГ, а после — к психологу на терапию и обратно в агентство. Так и прошли два месяца.       Спустя ещё месяц Минги отметил положительную динамику в восстановлении нормальной работы сердца, поэтому разрешил пациенту давать лёгкую физическую нагрузку и даже обсудил и согласовал программу щадящих тренировок с танцевальным коллективом KQ, но с условием, что заниматься Сан будет не в зале агентства, а в отделении реабилитации и под присмотром специалистов. Тот моментально согласился, памятуя о словах жюри на прослушивании, и с упоением отдавался работе над пластикой и растяжкой, постепенно добавляя в танцы новые движения. Сердце практически не беспокоило, так что со временем он всё реже появлялся на приёме у Минги, а потом и вовсе решил, что больше нет необходимости ходить ни к нему, ни к психологу. Жизнь налаживалась.       К тому времени в агентство набрали ещё несколько стажёров, работа над дебютом шла полным ходом. Директор на несколько месяцев отправил группу трейни набраться опыта в Штаты. Для Сана это время было полно впечатлений, ведь до этого он никогда не выезжал дальше Намхэ и Сеула, — разве что иногда бывал с семьёй на острове Чеджу. Во время стажировки он сблизился с Уёном и Ёсаном и иногда вместе с ними сбегал по вечерам из гостиницы, чтобы самостоятельно изучить окрестности города и попрактиковаться в английском.       Однажды ночью Сана разбудил непонятный шорох в номере. Кто-то аккуратно открыл дверь, почти бесшумно — если не считать тихого переругивания — подкрался к кровати и громко зашептал над ухом:       — Сан-а? Спишь?       Тот приоткрыл глаза на мгновение, промычал что-то невнятное и перевернулся на другой бок, накрываясь одеялом с головой и прижимая к себе плюшевую игрушку.       — Сан-а! — не унимался голос. — Ну пойдём за рамёном!       — Хён, так его не проймёшь, — послышалось недовольное бормотание вперемешку с щелчком открывающегося окна, затем на пол полетело одеяло, обнажившее худую фигуру Сана в пёстрой пижаме. Тот сжался в комок и поёжился от холода, но так и не проснулся, поэтому ночной визитёр склонился над ним и томным голосом шепнул на ухо. — Сан-и, ты меня любишь?       — Чего-о-о?! — протянул тот в попытке нащупать хоть что-то, чем можно было прикрыться, затем резко вскочил с постели, потирая заспанные глаза и пытаясь понять, что случилось. В темноте постепенно проявились два хихикающих силуэта. Сан прищурился, чтобы разглядеть их получше, и возмутился. — Уён? Ёсан? Совсем рехнулись? Вы время вообще видели?       — Ура! — проигнорировав вопросы, Ёсан довольно потёр руки, но согнулся в три погибели и схватился за громко урчащий живот. — Идём за рамёном? Есть хочется…       — А мне — спать…— взвыл тот и решил, что поспит просто на матрасе, но сдался под голодным, напористым взглядом Уёна. — Ладно, уговорили. А то и меня сожрёте.       Сан наспех натянул худи и спортивные штаны поверх пижамы и, озираясь по сторонам, чтобы случайно не наткнуться на менеджера, выскользнул с ребятами из гостиницы. Весенний воздух приятно холодил разгорячённую кожу, а ночную тишину прерывал лишь шум проезжавших туда-сюда машин.       Дорога до ближайшего круглосуточного заняла не так много времени, но волнение и страх, что их отсутствие могут заметить, не покидали Сана, поэтому он то и дело останавливался, чтобы перевести дух и успокоить трепещущее сердце. Уён и Ёсан не могли этого не заметить, поэтому замедлили шаг и окружили его.       — Ты в порядке, Сан-а? Может, вернёшься в гостиницу? — на вопрос друзей он спешно мотал головой. Ему не хотелось прослыть трусом, бросающим задуманное на полпути, так что он сделал ещё один глубокий вдох, забросил в рот успокоительное и молча посеменил за ними.       Как только троица вошла в стеклянные двери магазина, компания разделилась: Уён устремился к полкам с лапшой, а Ёсан взглядом искал отдел с готовыми полуфабрикатами, предвкушая, как позже спрячется под одеялом и вдоволь полакомится жареной курочкой. Сану особо не хотелось есть, поэтому он бесцельно бродил по отделам, пока не дошёл до фруктового и не увидел большой стеллаж, на котором ровными рядами стояли деревянные ящики, из которых виднелись крупные сочные плоды граната, переливающиеся рубином на свету.       «Артист… Это будет наше с тобой обещание…» — зазвучал в голове низкий грудной голос, и тотчас вспомнилась больничная палата, в которой пахло лекарствами, пищали приборы, за окном шумел дождь. И хмурый Минги в белом халате, стоявший у кровати и протянувший ему мясистую гранатину.Точно… Билет на концерт…