Тепло простых радостей

      Солнце не просто заливало квартиру Чана теплом, оно словно обнимало ее, согревая сценарии и живописно разбросанные чашки — немые свидетели их творческого хаоса. Чан и Эмили, настоящая фея с актерского факультета и копной светлых волос, с головой ушли в репетицию современной версии Шекспировского «Сна в летнюю ночь». Для Чана это было больше, чем просто работа; это был шанс быть рядом с той, о ком грезил ночами напролет.       Вдруг лицо Эмили исказилось гримасой боли. Она согнулась, инстинктивно прижимая руки к животу. Сердце Чана, и без того бешено колотившееся рядом с ней, подскочило к горлу.       — Эмили, что случилось?! — выпалил он, вскакивая с места. Он ловил каждое ее движение, каждая тень страдания на ее лице отзывалась болью в его собственной груди.       — Все нормально, — едва слышно прошептала она, пытаясь выпрямиться, но ее бледность кричала об обратном. — Просто… кольнуло немного…       Чан не поверил ни единому слову. Он знал, что Эмили стойкая, она не станет жаловаться по пустякам.       — Не надо меня обманывать, Эмили, — тихо сказал он, его голос был полон неподдельного беспокойства. — Ты вся белая. Садись.       Он бережно помог ей опуститься на диван, его мимолетное прикосновение словно пронзило ее током, а для него это был целый космос. Эмили избегала его взгляда, смущенно покусывая губу.       — Да брось, — пробормотала она, — Ничего серьезного. Само пройдет.       Чан вздохнул. Он мечтал о других причинах для разговора с ней наедине, но сейчас его волнение пересиливало все.       — Это… «эти дни», да? — тихо спросил он, стараясь не смутить ее еще больше.       Щеки Эмили мгновенно заполыхали румянцем. Она опустила голову, чувствуя себя невероятно неловко.       — Ну… наверное, — прошептала она. — Просто сегодня… ужасно болит.       Чан почувствовал острую волну сочувствия. Он так долго любовался ею издалека, а сейчас видел ее такой беззащитной, что сердце сжалось от жалости.       — Почему ты сразу не сказала? — с мягким укором спросил Чан. — Ты думаешь, я какой-то зверь?       Эмили неуверенно пожала плечами.       — Просто… многие парни не понимают. Считают, что мы все это выдумываем, чтобы отлынивать от работы.       Чан присел рядом с ней на диван, оставив немного пространства, чтобы не нарушить ее личное пространство.       — Я не «многие парни», Эмили, — сказал он, глядя ей прямо в глаза. — У меня есть сестра. Я знаю, что это такое. И я переживаю за тебя.       Он вскочил и торопливо направился к шкафу. Все его мысли были о том, как облегчить ее страдания.       — Сейчас сделаю грелку. И обезболивающее где-то было.       Чан быстро наполнил грелку горячей водой, тщательно проверил температуру и осторожно положил ей на живот. Затем принес таблетку обезболивающего и стакан воды.       — Держи, — сказал он с нежной улыбкой. — Приляг. А я пока тихонько все приберу, чтобы тебе не мешать.       Эмили послушно выпила таблетку и откинулась на подушки. Тепло от грелки приятно расслабляло ее тело, а забота Чана… забота Чана трогала что-то гораздо глубже.       — Спасибо, Чан, — прошептала она. — Ты… такой милый.       Чан подмигнул ей.       — Все для тебя.       Через некоторое время Эмили уснула. Чан, любуясь ее умиротворенным лицом, почувствовал, как его сердце переполняет нежность. Осторожно накрыв ее пледом, он бесшумно закончил уборку. Потом, схватив ключи, он тихо выскользнул из квартиры.       Когда Эмили проснулась, солнце уже склонилось к закату, раскрашивая комнату в нежные оттенки персикового и розового. Чана рядом не было, но на журнальном столике ее ждал настоящий сладкий «оазис»: несколько плиток ее любимого молочного шоколада и целый набор шоколадных яиц «Kinder Surprise».       Она приподнялась на локте, с любопытством рассматривая это трогательное послание. В этот момент в комнату вошел Чан, держа в руках пакет из магазина.       — О, ты уже проснулась! Как ты себя чувствуешь? — спросил он, заходя в комнату. Заметив ее взгляд, устремленный на шоколадки, он смущенно улыбнулся. — Ну… подумал, что немного эндорфинов не помешает.       — Но откуда ты узнал, Чан? — удивленно спросила Эмили. — Откуда ты знаешь, что я так люблю именно ЭТОТ шоколад?       — Эм… — Чан слегка покраснел. — Ты как-то обмолвилась… И я просто запомнил. Ну, и я видел, как ты радуешься шоколадным яйцам. Хотя сам я, честно говоря, не особо люблю сладкое.       В сердце Эмили разлилось тепло.       — Зачем ты тогда купил? — с лукавой улыбкой спросила она.       — Для тебя, Эмили, — ответил Чан. Его голос сорвался на шепот, полный искренности. — Я просто… хотел, чтобы тебе стало лучше.       Она отвела взгляд, смущенная его прямотой.       — Ты… ты очень внимательный и заботливый, — тихо произнесла она, прикусив губу.       — Я всегда хотел… — начал Чан, но запнулся, не решаясь открыть свои чувства. — Я просто хочу, чтобы ты была счастлива, — закончил он. Он ободряюще улыбнулся. — А теперь выбирай — с чего начнешь?       Эмили взяла одно из шоколадных яиц и с предвкушением начала его распаковывать.       — Что мы будем делать сегодня вечером? — спросила она, отламывая кусочек шоколадки.       — Никакой репетиции, — твердо ответил Чан. — Ты отдыхаешь. Можем посмотреть какой-нибудь фильм, поболтать… или, если хочешь, просто тихо посидим и обнимемся…       Эмили покраснела и тихо засмеялась.       — Обниматься звучит неплохо, — прошептала она, но тут же осеклась.       Чан, уловив намек, набрался смелости. Он нашел на Нетфликсе ее любимый фильм, и, погасив свет, они устроились на диване. Сначала между ними сохранялось небольшое расстояние, но по мере развития сюжета, Эмили, инстинктивно ища тепла, придвинулась ближе к Чану. Его рука нерешительно легла ей на плечо, а она, чуть помедлив, прижалась к нему головой. В этот вечер между ними возникла невидимая нить, сотканная из нежности, заботы и робкой надежды на что-то большее. Они смотрели фильм, но на самом деле, каждый был поглощен чувствами, которые зарождались между ними. И пусть это был всего лишь тихий вечер, проведенный в обнимку, для них он стал началом чего-то особенного.