Shut your mouth

– Желаем вам удачки! – Феликс и Чан сходят со льда после общего выступления, держась за руки. – Спасибо, – кидает Джисон в ответ и проходит мимо них. Минхо даёт Чану пять и продолжает следовать за партнером. Они ждут объявления их номера у бордюра. Свет приглушают, пока публика активно хлопает в ладоши. Минхо смотрит на лицо Джисона и замечает, как тот кусает губы. – Волнуешься? – Мы должны идеально выступить, – глаза в темноте сверкают из-за глиттера. Сногсшибательно. – Понял? – Да, котёнок. Минхо всегда думает о выступлении. О технике, о последовательности движений. За его карьеру никогда не было случая, чтобы он забыл элемент программы прямо на льду. Он никогда не лажает. И Джисон это знает. И знал. В прошлом, когда они были по разные стороны на соревнованиях Джисона всегда это бесило. Выскочка с идеальной программой. Абсолютно все падали на тройном акселе. Но Минхо выполнял всё идеально. При этом он постоянно оставался в сборной Кореи, по слухам, даже не думая куда-либо переезжать. Джисон, живущий в Японии, часто приезжал в Корею к семье и на мастер-классы. И он не мог упустить шанс столкнуться с одной из восходящих звёзд одиночного фигурного катания лично. Как и ожидалось, Минхо был идеален до скрежета в зубах. Его харизма, хладнокровие и профессионализм просто выводили Джисона из себя. На одном из чемпионатов в Сиднее он столкнулся в коридоре с японцем, занявшим его место в лиге, и накинулся на него, позже заметив в углу коридора застывшего Минхо. – Что смотришь?! – Джисон засунул руки в карманы, оттягивая олимпийку вниз. – Глупо выглядишь, – безэмоционально ответил Минхо. – Люди талантливее нас всегда будут занимать места выше. – Нас? – прежнюю беседу с японцем он уже забыл и начал подходить ближе к новому собеседнику. – Мне кажется ты перепутал. Это разве не ты тут мега идеальный фигурист, секс-символ страны, который никогда не ошибается? – нахмурился. – Откуда тебе знать про конкуренцию? – Я...кто? – замолчал Минхо, опуская руку с бутылкой бананового молока. Сам того не заметив, Джисон подошёл слишком близко и начал рассматривать его вблизи. – Ты меня бесишь, – пара глаз бегала по всему лицу. – Как ты это делаешь? – Делаю что? – Выводишь из себя, ничего не делая. Казалось, что время остановилось, Джисон не мог понять, почему этот фигурист не отводит взгляд и продолжает так же, как и он смотреть в упор. Одежда опрятная, лицо без изъянов, идеальное. Откуда он вообще такой вылупился? Воспользовавшись связями позже, Джисон перешёл в национальную сборную Кореи, чем порадовал не только семью, но и многих друзей-фигуристов. Феликс, как только услышал, что он переехал, так сразу же стал выпрашивать адрес, предлагать помощь и делать огромные планы на их карьеру. – Спасибо, что показал всё, Ликс, – спустя месяц встать на коньки ощущалось возвращением в родную стаю. Феликс был единственным человеком, с которым у него получилось найти общий язык перед тем, как уехать, большинство просто не выносило характер Джисона. – Не за что, с возвращением! Выйдя на лёд, Джисон заметил, что там было ещё несколько человек, видимо, занимались прогоном программы. Он будто парил надо льдом, вдыхая свежий воздух огромного помещения. На другой части катка в это время ехал какой-то парень, здорово привлёкший его внимание. Движения плавные, гибкость невероятная. И внезапно он осознал. Это, мать его, Ли Минхо. Обтягивающая спортивная футболка, чёрные плотные лосины, гетры и белоснежная кожа с тёмными длинными волосами. Джисон завис минут так на пять, пытаясь осознать суть бытия и смысл своего существования. У него и так были проблемы с координацией при виде своего типажа в реальной жизни, а тут беда, умноженная вдвое. Это всё ещё его, пусть уже и не соперник, но условный геморрой в заднице, Минхо. Но параллельно с этим… до одури очаровательный парень. В этом Джисон, конечно, никогда себе вслух не признается. Двойной тулуп, либела, двойной аксель, как же идеально он всё выполнял. Казалось, что он даже не человек. И, чёрт, оказалось, Джисона немного заметили. Минхо молча сложил руки на пояс, стоя в пару метрах от него. Лицо застыло в немом вопросе. – Ну, эм… – даже смелость его покинула, – привет, получается, – не меняя позу, парень медленно подъезжал к нему, полностью выражая своё недовольство. – Ну, не смотри на меня так, теперь мы в одной лодке. – Ты кто? – Джисон побледнел. В смысле кто он? – Расслабь булки, я шучу. Что ты здесь делаешь? Вздор. Вот какой на самом деле Ли Минхо! Бестактный, необузданный лодырь. – Приехал спасать будущее Кореи. А то понабирали тут… всяких. – Да ты что? – надул губы. – А президент знает? – ну всё, терпение Джисона уже кончилось. Его не заткнёт какой-то смазливый пацан! Приготовившись уничтожить оппонента своим гениальным ответом, его мыслю перебили. – У меня нет времени на разговоры сейчас. Через час заканчивается тренировка, буду ждать тебя в раздевалке. Ни привет, ни пока… Вот это да. Минхо повернулся и уехал на другую часть зала, чтобы больше точно не сталкиваться с лишними раздражителями. Неужели он о чём-то хотел поговорить? Наверное, о том, какой же Джисон всё-таки красавчик. Взял, выиграл серебро на Гран-при для Японии и привинтил сюда, в Корею, за золотом. Других причин не было. Вообще. Никаких. «Вот это у него задница…» – проводил он Минхо взглядом. Поездив, покуралесив, поделав пару упражнений, Джисон сошёл со льда и скрылся в раздевалке, не отошёл он ещё от перелёта. И температура воздуха была какая-то странная, не для занятий совсем. Уткнувшись в телефон, он не заметил, как прошёл почти целый час и как его жестко клонило в сон. Наверное, от новых впечатлений всё. Пока Джисон подтягивался, он услышал, как кто-то зашёл в раздевалку. – О, ты здесь, – как будто он бы просто так ушёл. Минхо держал телефон в одной руке и коньки в другой. – Подожди секунду, – сложив вещи на лавочке, парень отошёл к умывальникам, чтобы освежиться. Капли воды стекали с волос. – Ты не выбрал ещё себе тренера? – Нет, а что? – смотреть на запыханного Минхо было… увлекательно. – Давай выступать вместе, парой. Если бы он пил в тот момент воду, то обплевал его с головы до пят. – Чего?! – Ну, смотри. Я молодой перспективный фигурист, ты тоже… не промах, – говорил он про Джисона, который сидел, сложив ручки на лавочке, как в ясельках. – В следующем сезоне начинаются отборочные соревнования, мы их проходим по раздельности и вступаем на Чемпионате мира дуэтом. На Гран-при мы заняли призовые места, – да, то золото, которое должен был получить Джисон, досталось Минхо, – поэтому после Чемпионата попадаем на Олимпийский турнир. – Сколько лет ты это обдумывал? – Весь вчерашний вечер, – сел напротив. – Я увидел в интернете, что ты приехал. – Я это нигде не писал кроме… Подожди, ты на меня подписан? Минхо взлетел с места, открыл дверцу шкафчика, чуть ли не оторвав ручку, закинул сумку на плечи и туда же коньки. – Завтра в семь вечера тренировка. Не опаздывай, – не успел Джисон сказать и слова, как тот вылетел и раздевалки и громко хлопнул дверью. Почему Минхо решил пожертвовать своим статусом одиночки в фигурном катании и встать в дуэт ни с кем-то там, а именно с Джисоном самому Джисону было не понятно вообще. Естественно, на следующий день он пришёл в зал. Не столько для того, чтобы кататься, сколько просто поинтересоваться у Минхо «Что это за нахуй было вчера». Приехав позже домой, взвесив все «за» и «за», он решил не терять шанса выиграть на Олимпийском турнире. Наличие Минхо на льду уже означало выигрыш. Прошло несколько месяцев с того, как они начали заниматься вместе. Джисон успел нагнать ту форму, что потерял за время отдыха, а Минхо резко начал будто рассыпаться на льду. Не ту ногу поставил, не там свернул, на одном из прогонов он вообще полетел камнем вниз. В тот вечер людей на площадке не было, для подобных прогонов резервируют весь зал, поэтому никто кроме Джисона не видел, как Минхо во время синхронных прыжков со спины просто взял и свалился на пол. Он сразу же подъехал к нему и опустился на колени, в шоке наблюдая скорчившегося от боли парня. – Хо!? Что случилось? – не зная даже, что делать, Джисон приподнял его голову и уложил себе на бедро. Да, он не впервые столкнулся с упавшим спортсменом, но впервые с упавшим Минхо. – Нормально всё… Джисон, – прислонил руку к макушке и почувствовал тепло, на его ладонь опустилась и чужая. Бедро гудело от неожиданности. Задумался. Он просто дурак, задумался так, что сбился со счёта и впервые упал при ком-то. – Давай сделаем перерыв? – Давай, конечно. У тебя болит что-то, голова может? – Нет, Джисон. – Мы можем закончить тренировку если хочешь. Времени ещё полно, – и затаил дыхание, видя, как Минхо расслабился и облокотился о его живот боком. – Можно я так полежу недолго? – Можно. И кто, интересно, был смелее в тот вечер, румянец на щеках Джисона или бабочки в животе Минхо? Они оба в тот вечер не смогли уснуть быстро. Один сто раз перекручивал момент падения и свой шок, необъяснимый гул в голове, переживание...? А второй всерьёз начал раздумывать над причиной его падения. Почему-то в его голове застрял один и тот же образ, образ стройного парня, что так нагло ворвался в его жизнь. И всё же, зачем Джисон постоянно говорит ему не совершать ошибок? Голос ведущего вызывает следующих фигуристов на лёд. Крики зрителей разрывают барабанные перепонки, а по спине проходится холодок. – Не вздумай облажаться, – Джисон отворачивается и первым выходит на каток. Минхо лишь ухмыляется и идёт за ним. Тема: эрос. Чувственная и страстная любовь. – Как бурлящая лава в жерле вулкана, – говорит ведущий, – как самый желанный запретный плод, как возношение к небесам. Встречайте, Эрос! В глазах полностью темнеет. Пропадает всё, кроме них. Он повторяет ему одно и то же, потому что каждый день вспоминает то, как ему было больно. Стоя на коленях, Минхо чувствует поглаживание чужой рукой своего подбородка. И слышит тихий шепот: "Постарайся, Минхо". Like a river... Shut your mouth and run me like a river. Очаровывает. Манит. И влюбляет. И Минхо не в силах устоять. Он трется о его костяшки как питомец, замечая сверкание в чужих глазах. Берёт за ладонь, поворачивается и поднимает на Джисона спине. Чувствует, как тот выгибается и парит, опираясь лишь на руки, которыми он его держит. Сначала говорит, что ему никто не нужен, а потом заставляет следовать хвостиком. Отталкивает и притягивает. Заставляет ненавидеть, а потом обожать. В Джисоне собрались все самые странные противоречия. Двигаясь зеркально, они не сводят глаз друг с друга. Даже стоя спиной, Минхо знает, что Джисон смотрит на него, точно так же, как и он сам. И прямо сейчас его голова забита не тем, чем следовало бы. Выступление... Его мысли должны быть о выступлении. Так почему же в голову лезет только Джисон, который начал свою сольную часть? Изгибается как чёрный лебедь, заставляет следить за каждым движением. В груди Минхо расцветает сад амброзии. Проезжается над полом в паре сантиметров. Порванная майка спадает на лицо и оголяет чертовски изумительное тело. Ребра будто разрезают кожу. Длинные тонкие пальцы как крылья касаются льда. Минхо сглатывает. Джисон движется все ближе к нему, элегантно раскачиваясь по сторонам. Вот кто являлся идеальным фигуристом на самом деле: Джисон, как самый ненасытный грех. Перекрашенный в чёрный, носящий шёлк на плечах и браслет Минхо, который забрал на удачу. Он смотрит на него как хищник. В движении срывает с головы солнечные очки и с размаху кидает в Минхо, стреляя глазами. Власть у него прямо в руках, всё, что он скажет будет тут же выполнено. Это он настоящий. Если бы не было сегодняшнего дня, Минхо никогда бы себе не признался в этом, но сейчас он хочет его как блядская шавка. Полностью и навсегда. Джисон останавливается, опираясь на одну ногу. Тянет рукопожатие, снимая аксессуары с рук, и протягивает вторую ладонь перед хмурым лицом. Минхо хватает перчатку зубами и тянет кожу на себя, скалясь. Чужой язык проходится по покусанным губам. Низ таза пульсирует ещё сильнее. Реквизит улетает за сцену, а свет становится ярче. Сердце замирает, как только Минхо читает сошедшее с губ Джисона слово. Мой. Он заносит пистолет из пальцев напротив его головы. И стреляет. Джисон падает голой кожей спины на лёд и, откинув руки, закрывает глаза. Shut your mouth and run me like a river. – Ты ахуенно выступил, – они вернулись в гримерку. Минхо скидывает с себя кожанку, а Джисон смотрит на него и прожигает дыру. – Спасибо, – отвечает с неожиданной злостью. Температура помещения необъяснимо поднимается. – Теперь тут сидеть до награждения, – как ни в чём ни бывало Минхо начинает собирать вещи. – Вообще, знаешь, – он чувствует напряжение во всех частях своего тела. Ещё чуть-чуть и расколется на атомы. – Ладно, нет. Забудь. Стоит ему только отвернуться от Джисона, как тот хватает его за плечи и резко разворачивает. – Говори. У Минхо мурашки по коже от этого твердого голоса. – Ты был очень хорош. – Да? Понравилось? – Отстань. Джисон становится вплотную к нему, и ставит по бокам руки, закрывая проход собой. Минхо прижимается задом к столу. – Долго в молчанку играть будем? Не дожидаясь адекватного или не- ответа, Джисон сжимает бедра Минхо, сильнее надавливая пальцами сверху. И бесконечно смотрит на него. – О, извини, – медленно отпускает. – Нам же на награждение идти. – Закрой рот, – и только брови Джисона поднимаются в удивлении, Минхо жадно вцепляется в его губы и притягивает за затылок ближе. Из нежного в их действиях есть только чувства, но и те уже давно перешагнули грань чего-то светлого. Внутри них палает смесь чего-то адского. Жгучего, прямо как укусы Джисона на его шее. Он выцеловывает каждый сантиметр его кожи, останавливаясь, дабы оставить метки на теперь уже его собственности. Языком водит по тонким, выразительным ключицам, делая засос в самом центре. Никакого внешнего мира для них не существует, поэтому боязнь последствий откидывается сама собой. Он огревает горячим воздухом его шею и прикусывает мочку уха, оглаживая пальцами второе как котику. Минхо теряется от перепада температур, ему очень жарко и очень холодно одновременно. От ласк Джисона у него лопаются органы внутри и сбивается дыхание. Тело волнами накрывает возбуждение, и он оседает на столе, не в силах держаться на ногах. Возвращается к его губам, чувствуя себя невероятно хорошо. А от осознания, что это губы Джисона, хочет выть. Никаким бы боком это не случилось, не прикладывай они к этому усилий. Но труд оправдался слишком сильно. Не верится, что это всё реальность. Рука между ног выбивает из него все мысли. Джисон опускается на колени и ныряет под рубашку Минхо, все мышцы заметно напрягаются. Он его не видит, не знает, каким будет его следующий шаг, поэтому чувствительность обостряется в тысячу раз. Джисон водит носом по дорожке ниже пупка, а Минхо издаёт тихий стон, чувствуя, как ладонь мнёт его член через джинсы. – Блять, Джисон… – он снова появляется в зоне видимости и, смотря прямо ему в глаза, зубами начинает расстёгивать ширинку. – Люди талантливее нас занимают места выше, – улыбаясь, он трётся щекой о пах, – ты бы знал какой ты красивый на льду, и когда смотришь на меня, – Минхо готов на стены лезть от переизбытка эмоций. Ничьи слова ещё не заставляли его сердце биться так быстро. Не теряя момента, Джисон мельком осматривает его член, ухмыляется и берёт его в рот. Поначалу никаких движений со стороны Минхо нет, но спустя полминуты он начинает робко двигать бедрами. Нарастив темп ртом, Джисон добавляет руки, лаская нижнюю часть паха и неконтролируемо причмокивая. Минхо смотрит на него сверкающими глазами и не может отвести взгляд, он прокручивает в голове то, что язык Джисона сейчас бьётся ему в уретру и возбуждается от этого ещё больше. А понимание, что за стенами ходит куча людей, которая в любой момент может узнать, что Минхо отсасывают, добивает. Его коленки начинают подрагивать, и он закрывает глаза. Пытаясь удержать Минхо на месте, Джисон проводит ногтями по внутренней части ляжки, щекотя его. – Расслабь таз, – тело в руках резко обмякает. Теперь всё ощущаются ещё ярче. Минхо зарывается пальцами в чёрные мягкие волосы и нервно поглаживает их. Немного тянет из-за резко подступившего жара. В глазах начинает всё размываться, а внизу формируется огромный ком. – Сони...и, – от скручиваний он ложится на стол, опираясь на локти. Слизкий, горячий отсос. Джисон сжимает горло и двигает языком ещё быстрее, чем раньше, усиливая стимуляцию. Теперь в воздухе витала страсть вперемешку с сексом и оголенным телом Минхо. Он задергался, дрожащей рукой вынул член из рта Джисона и обильно кончил ему на лицо. «Какой же он блядски-милый…» – любимое личико Минхо облизывалось как в его самых желанных снах. – Джисон, – говорит куда-то в потолок, – продолжай, пожалуйста, – слыша это, он сразу продолжает надрачивать весь член полностью, а Минхо дергается с новой силой. – У меня оргазм продолжается дольше с гиперстимуляцией. Минхо запрокидывает голову, продолжая наслаждаться судорогами, которые вскоре прекращаются, а Джисон освобождает рот. – И как поступим дальше? – лыбится он, всё ещё надрачивая ему рукой. – Выебем тебя, – громко смеётся, отходя от звёздочек перед глазами. – Какой ты говорливый, боже. Джисон расстёгивает штаны, освобождая свой стояк и прижимает его к чужому. – Как думаешь, мы подходим друг другу? – трёт оба члена друг о друга одной рукой, наконец тяжело выдыхая. Ещё секунда и по ощущениям он бы взорвался. – Какие интересные у вас вопросы, – Минхо встаёт со стола, снимает через верх рубашку Джисона и впечатывается губами в один сосок, быстро посасывая, а второй теребит рукой. И когда чувствует новую волну, накрывающую его, грязно целует Джисона с языком, не давая ему и доли контроля над ситуацией. Они оба кончают спустя пару секунд. Минхо заключает Джисона в объятия и обмякает. – Откуда ты знаешь про соски? – Ты знаешь откуда я знаю. – Я думал это было незаметно. – Ты со вздёрнутыми сквозь водолазку сосками застонал на весь каток. – Ты меня бесишь.