Под ребрами

Четыре месяца до инцидента.

             Токийский район Сибуя в весеннюю пору, когда распускается сакура, пребывает в меланхолии, завораживая редких посетителей маленькой кофейни «у Альвара». Конец марта отождествлялся с глубокими переживаниями тонкой душевной организации Аме, официантки ранее упомянутого заведения, ведь какой бы бойкой она не казалась на людях, внутри всегда бурлила ненависть к несправедливости вселенной. Защитные механизмы стирались по возвращению в пустую квартиру, где ныне не бьет в нос запах свежеприготовленного тофу, а по барабанным перепонкам не ударяют вечерние новости. О былом ей напоминают только фотографии на стенах, хоть и не режущие уже по мягким покровам сердца, но упорно бьющие под дых, если засмотреться.              И когда-нибудь это утихнет, пройдет, развеется по ветру, улетая с розовыми лепестками, но пока они напоминали только о сгнивающем прошлом, разваливающемся на глазах.              — Ты тут? — мужская ладонь промелькнула перед лицом, щелкая пальцами.              — Да-да, — измученно протянула Аме, закатывая глаза. — Не обязательно каждый раз своими клешнями тут размахивать, — она махнула собственной кистью, грубо толкнув руку коллеги.              — Кто-то не в духе, — усмехнулся парень.              Кенджи Накамура, давний и надежный друг, хотя сам вечно представляющийся её будущим мужем перед новыми знакомыми и в кругу общих друзей. Напористый и упертый, но с хорошим чувством юмора. Правда, чувство юмора его, как и чувства романтические, Аме не разделяла взаимностью. Да и в целом, даже общие друзья — являлись лишь его близкими, для девушки они были сравнимы с периферийным шумом, отвлекающим от дел более важных.              — Альвар звонил, — пояснил Кенджи, — сказал, что на доставке запара, не успеваем.              Парень вздохнул, переставляя бумажные пакеты. По понедельникам всегда так — многие позавтракать не успевают. В том числе была и девушка, запихивающая очередной чизкейк в упаковку. Она стиснула зубами свой сэндвич, одновременно работая руками, пока тот не начал валиться из рта. Перехватив его освободившейся правой рукой, придержала, закинув последний кусок в рот и отряхнула о рабочую форму крошки с ладоней.              — Запара из-за нас или из-за курьеров? — поинтересовалась она, прикончив сэндвич.              — Курьеров, — он взял собранный заказ и отнес к стойке, к которой уже подходили редкие посетители. Попросив подождать их ещё минутку, выглянул за дверь маленькой кухни, — он опять звонит, подойди к телефону, пожалуйста.              Спустя три характерных бренчащих звука, пятнадцать шагов и половину минуты, Аме подняла трубку, выслушала босса с неменяющимся выражением лица и так же беззвучно трубку положила. Накамура окликнул ее два раза, прежде чем она подняла взгляд на него, следом переместив его на очередь из посетителей. Она в основном занималась готовкой, сбрасывая все обязанности, касаемые социума, на напарника. Кенджи не был против этой роли, наоборот, готовке он рад не был, а вот языком почесать — всегда за милую душу.              — Заказ надо отвезти, — снимая фартук, сказала она.              — Курьер подъезжает? — не отнимая взгляда от нее, поинтересовался парень.              — Нет, заказ висит уже час, отменять клиент не хочет, — накидывая уже куртку, поверх белой футболки, уточняла Аме, — обратились в поддержку, нажаловались, и теперь заказ надо доставить, как угодно.              — И на какой адрес?              — Тут недалеко, — честно ответила она, — четыре квартала. На велосипеде твоем доеду или на автобусе, — это, скорее, был завуалированный вопрос о том, может ли она взять его транспорт, на котором он обычно добирался до работы.              — Может лучше я?              — Я распугаю всех клиентов, сам так постоянно говоришь, — подцепив пакеты пальцами, она направилась к выходу. — Счастливо оставаться. Скоро вернусь.              Утренний переполох: гудёж из каждого угла, периферийный гул техники, стоявший круглосуточно на улицах Токио, редкие птицы-поберушки, требующие корма от прохожих, но редко его получающие. На выходе девушка чуть не запнулась о какого-то ребенка, присевшего за своей игрушечной машинкой. Его, как позже подумала Аме, неадекватная мать, принялась причитать и визжать на Аме, но та только глаза закатила и вздохнула, повертев головой в разные стороны — искала на чем добраться, прикидывая, как будет проще. На другой стороне улицы она увидела парня на припаркованном мотоцикле и непроизвольно подумала: «Жаль, что у Кенджи такого нет». Глубокий матовый черный, в который был окрашен байк, лениво сверкнул в лучах выглянувшего солнца. На нём восседал кто-то облаченный в черную кофту, не по погоде, и под стать остальному образу — в черном шлеме. Он выглядел как темное пятно на фоне остальной феерии вырвиглазных цветов витрин, находящихся за его спиной. Помотав головой на мысленные жалобы, начала думать какой вариант ей подойдет больше на шумной и многолюдной улице: расталкивать каждую ненормальную мать с коляской на велосипедной дорожке или ютиться в общественном транспорте?              Остановка находилась через дорогу, а до перехода идти прилично. Взгляд метался от остановки к велосипеду. Рядом раздался визг колёс, трущихся об асфальт с такой силой, что перебивали даже мотор, ревущий так, что слышно было всем в радиусе двухсот метров. Он, не заглушая двигатель, потянул руку за спину, следующим движением выставляя ее в бок. Аме непонимающе уставилась на парня, который протягивал запасной шлем, как она через секунду сообразила — ей. Итак, теперь варианта три, считая неожиданно появившегося перед ней мотоциклиста. Как в самой тупой сказке — принц на коне, только на черном. Выбирать надо было скорее, но что-то её сподвигло на решение, никак не вяжущееся с тем, что обычно она подобных авантюр избегала. Если бы кто-то сказал её знакомым, что она взяла и поехала с неизвестным парнем на мотоцикле, просто чтобы доставить срочный заказ, никак не входящий в её планы, они бы не поверили. Но прямо сейчас это и происходило. Разум и азарт, борющиеся в её голове, не на жизнь, а насмерть, вносили сомнения. Любопытство и прилив адреналина победили.              — Куда? — откинув тонированный лицевой щиток, спросил он. Голос был обманчиво легким, с ноткой насмешки, бархатный.              — Через четыре квартала отсюда, если ехать по прямой, есть многоэтажка, офис крупной корпо… — не успела протараторить Аме, как он открыл небольшой багажный отсек под сиденьем, указывая туда пальцем, намекая на то, что для пакетов поездка пройдет именно там, — спасибо.              — Шлем не забудь, — и только сейчас она рассмотрела ярко-голубые глаза, скорее отдающие синим, чем привычным небесным цветом, как у других людей — обычных.              Он ведь и сам по себе не был обычным. Нарушил пару-тройку дорожных правил, только чтобы подкинуть девушку, которую видит в первый раз, до нужного места. В этом и было всё его естество — противоречия. Про него как раз, именно его окружение, которое можно было по пальцам сосчитать, говорило, примерно следующую новомодную фразу: «Угадай че выкину». В голове Аме пока не нашлось места для мыслей о том, что он попросит взамен на услугу, но вот в его уже четко зрел план. Который ей не понравится, но он об этом пока не знал, как и она.              — Держись крепче, — он отнял одну руку от руля, поправляя ее ладони на своей талии, перемещая их так, что теперь Аме обнимала его со спины, вдавившись боковой стороной шлема в его спину.              Покинув узкие улочки, они вырвались на широкие проспекты, где кареты, ныне моторные, устремлялись к своей цели с не меньшей решимостью, чем экипажи прежних лет. Машины плелись по разные стороны от них, пока он легко маневрировал в разные стороны, реагируя на каждый перестраивающийся автомобиль с такой реакцией, будто всю жизнь ездил на байке.              На самом деле он купил его месяц назад, но неизвестной пассажирке было это знать необязательно. Иначе его бездумные петли на дороге, вырисовывающиеся следами шин на бетоне, покажутся ей смертельно опасными. Загляделся тогда на него в салоне, подумав, «А почему нет?» и купил. В кредит. Но об этом тоже не обязательно было кому-то знать.              Скорость, с которой они неслись сквозь городской пейзаж, была совершенно не привычна девушке. Ветер, казалось, пытался вырвать её с сиденья и отбросить назад, но она мысленно благодарила неизвестного мотоциклиста, что тот заблаговременно, хоть и нагло, поправил её руки.              Показалась башня корпорации, словно мрачный исполин, взметающаяся ввысь, пронизывала своим шпилем серые облака. Здание, лишенное всякого намека на красоту и изящество. Именно сюда ей и предстояло доставить задержанный заказ. Снова в серую скуку и реальность, такие привычные.              — Прибыли, — он забрал из её рук наскоро снятый шлем и быстрым движением откинул сидение, чтобы девушка забрала пакеты.              — Я тебе очень благодарна, — Аме наскоро перепроверила целостность содержимого пакетов: четыре пластиковых контейнера были плотно закрыты, содержимое не повредилось, так же, как и четыре стаканчика кофе, оставались ещё теплыми.              — И я тебе, — он отсалютовал ей на прощание и двинул прочь, унося за собой все вопросы, которые она думала ему задать. Например: за что благодарил её он?              Доставка была встречена сухой формальностью и равнодушным кивком охранника. Квитанцию подписали небрежно, даже не взглянув на её лицо. Оно и понятно, здесь — в этом мире высоких технологий и больших денег, кофе был лишь незначительной деталью, не заслуживающей особого внимания.              С облегчением покинув холодные объятия холла, а затем и фасада здания, Аме направилась обратно в кофейню. Представляла по пути лицо напарника, который наверняка хитро ухмыльнется и не поверит в её рассказ, отмахнется по-ребячески и отвернется. Вот такой и была жизнь Аме Ито — серой, настолько, что даже во внезапную помощь неизвестного мотоциклиста никто не поверит. Шла пешком, петляя по улицам так, чтобы обходить особо плотную толпу, норовившую с ног сбить или с толку. И что в нем такого? Даже лица не рассмотрела, глупость какая. Фыркая самой себе под нос, борясь с тем, чтобы признать интерес к персоне незнакомца, забрела в парк. Трое, по виду, подростков, сидели на лавке, и она уловила их нетихий диалог:              — Идиот несчастный, тебе это приснилось, — рыжая девушка поправляла свои волосы, держа зеркало аккурат напротив лица, вертя головой то влево, то вправо.              — Клянусь, это он был на байке, — размахивал руками парень с розовыми волосами, — я своими глазами видел!              Мало ли кто ездит на байках, подумалось Аме, но невольно она начала вслушиваться в каждую деталь, замедляя шаг на подходе к лавке, мимо которой должна была пройти, чтоб выйти из парка.              — Юджи, это нелепость, — хмурый парень, похожий из-за прически на ежа, также опровергал слова предыдущего, — он на своих двоих то с трудом передвигается, постоянно запинаясь, а тут байк. Сдурел?              — Вот у него и спросите! Вон он идет! — она проследила за рукой мальчишки и всеми силами постаралась сдержаться, чтобы не таращиться слишком долго на того, на кого указывал палец Юджи.              На обратной стороне медали — пропущенный удар сердца и противоестественная мольба: «лишь бы узнала». Она намеревалась пройти мимо, бросив лишь короткий взгляд, словив только секундный интерес к тому, о чем горланили его ученики. «Она это специально» — решил он. Внутренний вопрос обоих о том, почему они придают этому такое большое значение, всплыл почти одновременно. Случайность, глупость и неразумность. К сожалению, благоразумность не всегда способна удержать мужчину от соблазна любопытства, оттого, если отталкиваться от данного высказывания, он и снял очки, делая вид, что просто протирает их рукавом кофты, являя Аме ещё одно доказательство того, что это был именно тот человек, который подбросил её до башни. Зажмурилась, а следом распахнула глаза, глядя, как она думала — на него. Но он уже прошел мимо, как морок испаряясь от её взора.              «Бред какой-то, — подумалось ей, — так не бывает».              Она не верила в судьбу и чудеса, но всецело и безоговорочно доверяла своим глазам, ушам и обонянию. Вишневый запах ударил в нос, когда в эту же секунду над ухом прозвучало:              — Так и думал, — она застыла как вкопанная, услышав его голос. Казалось, что каждый позвонок сейчас прохрустел и понес за собой череду реактивных мурашек, — знаешь, я уже было расстроился, что мы даже контактами не обменялись.              Его прервал удар в живот, который последовал от неё на машинальном уровне. Что-то на грани инстинкта самосохранения и идиотии, слабоумия и отваги, резкости и… Ну, достаточно, я думаю, для того чтобы описать поведение Аме. Не иначе, Жан-Клод Ван Дамм гордился бы ею в эту секунду — удар прямо в цель, под дых, немедля. А вот Ромео и Джульетта, если бы существовали, абсолютно точно сейчас бы ударили себя ладонями по лицам от такого поворота.              — Это ещё за что? — спросил он, пока подростки на фоне стояли с очумевшими лицами, являясь троекратным отражением девушки. Только черты их лиц различались, а эмоции были одинаковы. Если, конечно, учесть, что у рыжей девушки ещё и челюсть чуть не отвисла, а так, да, похожи. Аме рта не открыла, только глаза распахнулись до диаметра бубликов.              — Ты кто вообще? — она упёрто верила, что ошиблась. Что это не он по чистой случайности около получаса назад подвозил её до корпоративной башни.              Зрение её не подводило — глаза те же, что она видела через открытый визор шлема, слух был в норме — голос узнала, а нос учуял не успевший позабыться запах вишни.              — Тот, кто помог тебе с доставкой, разумеется, — он откашлялся в кулак.              «Какой-то псих», — подумала она.              «Какая очаровательная проблема» — решил он, вешая на девушку ярлык.              — Как ты так быстро тут оказался? — сощурив глаза спросила Аме.              — А ты? — он наклонил голову в бок.              — Ты следил за мной?              — Нет.              — Почему тогда ты тут?              — А ты почему?              — Не отвечай вопросом на вопрос.              — Напористая. Вообще-то я ответил на один из трех вопросов.              — Недостаточно, ты странный.              — Мы идеально друг другу подходим!              Стремительная перебранка возымела паузу. Аме скривила лицо, отворачивая голову в сторону, делая вид, что отвлеклась на сцену двух старушек, споривших о чем-то так громко, что даже подростки потеряли всякий интерес к тому, кого ждали, и обратили всё свое внимание на препирание о цене на рыбу и лапшу.              — Мне пора, — так же спешно начала прощаться она.              — Меня зовут Сатору, — неожиданно представился он, дернувшись едва уловимо в её сторону, но сам себя одернул от этой идеи. Если он сейчас схватит её за руку в попытке остановить — она точно примет его за ненормального и откажется идти на любой диалог. Правда, в любом случае, она не ошибется, приняв его за сумасшедшего.              — Мило, — кивнула она, не оборачиваясь и бубня себе под нос.              — Чего? Мия? Тебя зовут Мия? — уже почти кричал он вслед. Она застыла, едва дернувшись от этого имени.              — Аме, — всё-таки обернулась она, пройдя немного-немало десять шагов. Он улыбнулся в ответ и пошел в сторону трех подростков, двое из которых: тот, кого звали Юджи и рыжая девушка, уже приступили к бурному расспросу, в то время как еж смотрел вслед Аме.              Дорога до места работы показалась ей секундным делом, хотя она даже не ускоряла шага. Перешла на полу бег только на подходе к кофейне, когда подумала, что прилично задержалась. Громкий возглас напарника убедил её в обратном.              — Ты нашла устройство телепортации и не сообщила мне, предательница?              — Нет, — выдохнула она, стоя на пороге кухни, спиной к нему, замявшись на секунду — рассказывать ему о помощнике или нет?              — Бегаешь ты отвратительно, так каким образом тебе удалось за сорок минут управиться с заказом? — он пробивал чек посетителя, допытывая.              — Пробки неожиданно рассосались, — соврала она.              — В час пик? Прям так взяли и…              — Да, — перебила она, пресекая остальную часть его речи, так как знала, что ещё чуть-чуть и выдаст правду, над которой ему останется только посмеяться.              Аме и сама не до конца понимала зачем соврала. Она видела того человека первый и последний раз в жизни. Два «первых» раза, если быть точнее: на мотоцикле и в парке. «Бог любит троицу», — подумала она, вешая куртку на крючок, сменяя его официантским фартуком. Она была атеисткой.              Оставшийся день не предвещал бед, проклятий и происшествий, чередуя заказ за заказом. Чизкейк, круассан, латте, клубничный штрудель, двойной эспрессо и всё подобное затягивало, погружая кухню в гул кофеварки и тихое трещание духовки. Многим бы это показалось рутиной, и Аме бы, на удивление, с ними согласилась. Монотонная работа, отбивая размеренный ритм кружила в танце худыми пальцами, переставляя с места на место то муку, то соль, то зерна кофейные.              Единственное, что отвлекало её от собственной головы — та самая рутина. Она была ценителем, сценаристом и главным героем на маленькой кухоньке кофейни, но возвращаясь домой становилась молчаливым зрителем тишины, которая крутила пируэты по пустой гостиной. Пожирающей и поглощающей её всецело. Не спасло даже то, что она убрала все вещи родителей в черные пакеты и упрятала на маленький балкон — само их присутствие будто душило её. В редкие вечера, когда её навещал Накамура, квартира девушки будто наполнялась цветами, словно неаккуратный художник опрокидывал ведерки с красками, размазывая по лицу Аме, хоть и измученного вида, но всё же — улыбку.              Восемнадцатого марта прошлого года Мия Ито и Горо Ито попали в аварию, унесшую их жизни по ветру, вместе с мириадами лепестков сакуры, опадающих то тут, то там. Аме верила, что родители нашли путь к спокойствию, ступая по следам из опавших листьев. Кенджи был рядом весь этот год, спасая и вытаскивая её на берег из её личного океана печали, в котором она тонула, тонула и тонула. Раз за разом пытаясь занырнуть всё дальше, наперекор тому, что воздуха не хватало. Упивалась сполна этим чувством, уничтожая изнутри себя по кусочкам. Воспоминания ранили, резали изнутри, изворачивались замысловато.              — Аме, — позвал её из-за приоткрытой двери Кенджи, когда до конца рабочего дня оставалось всего полчаса, — подойди, пожалуйста.              Голос друга был встревоженным, так, будто случилось что-то неожиданное. Она встала с небольшой табуретки, на которой обычно дожидалась окончания смены, не желая ни секунды проводить в зале с посетителями, и проследовала к Накамуре.              — Вон тот, с белыми волосами, — он указывал пальцем в сторону столика, за которым сидел парень, спиной к ним, — настойчиво требовал позвать тебя, — он взглянул на Аме не скрывая переживаний. — У тебя какие-то проблемы?              Она покачала головой в разные стороны, ощущая, как её обдало холодом, будто кто-то дотронулся до её плеча. Она на секунду обернулась назад, удостоверяясь в том, что ей просто показалось. Вернув взгляд на посетителей, единственных оставшихся в помещении, она встретилась взглядом с голубыми глазами, виднеющимися из-за полуопущенных круглых очков. Сатору сидел, закинув локоть на спинку стула, по лисьи ухмыляясь.              — Какой-то городской сумасшедший, наверно, — не отрываясь от синих омутов сказала она шепотом, — не волнуйся.              Она вышла из-за стойки, намереваясь подойти к тому, кто выдернул её из момента спокойствия. У Сатору же был свой план. Он понимал, что может показаться навязчивым, неадекватным и чересчур прямолинейным, но в этом и крылась вся ирония: ему было интересно — отпугнет её это или нет.              — Еле запомнил откуда ты утром выбежала, — как будто даже смущенно сказал он вместо приветствия, — присядешь?              — Мне нельзя, — отказалась Аме, ссылаясь на регламент заведения.              — Понял, — он встал с небольшого диванчика, а девушка заметила, что он уже допил содержимое чашки: по всей видимости, ранее содержащей в себе чай. — Во сколько заканчивается твоя смена? — спросил он.              — А что? — вопросом на вопрос ответила она, словно повторяя его поведение в парке, на что он прищурился.              — Хотел предложить…              — Нет.              — Я не договорил, — прыснул он от решительного отказа.              — Не знаю кто ты, но ты странный.              — И тебе это нравится, — от того, что он её перебил своим уверенным утверждением, оторопели оба: он — театрально, она — по-настоящему.              — С чего ты это взял?              — Ну, ты же сказала своё имя, — он поднял одну руку, показывая жестом а-ля «очевидно же».              — Обычная вежливость.              — С кем попало вежливость не проявляют, — настаивал Сатору.              — Чего ты хочешь?              — Заинтересовал, — удовлетворенно хохотнул он, хлопнув в ладоши, чем вызвал у Аме долгожданную смену эмоций: улыбку. — Могу проводить тебя до дома?              — Нет.              — Почему?              — Чувак, отвали от нее, — вмешался Кенджи, наблюдавший всё это время за их диалогом, протирая чистые чашки. Кидая полотенце на стойку, он вышел из-за нее.              — Не надо, — Аме обернулась, выставляя руку перед собой. Тот остановился, но продолжил буравить гостя взглядом. Девушка повернулась обратно, чтобы ответить собеседнику, — а вдруг ты маньяк?              — Тогда я бы отвез тебя не к башне, а в лес, — рассмеялся тот, пока она смотрела на него выгнув бровь. — Нет, ну серье-е-езно, — он немного наклонился к ней, растягивая слова, — если бы я хотел навредить тебе или убить, то сделал бы это ещё утром, не думала об этом? Тогда тебя это не остановило сесть на пассажирское, а сейчас ты почему-то отказываешься.              — Экстренная ситуация помешала подумать, — горький вкус поражения в споре уже витиевато крутился на языке.              — У меня тоже экстренная ситуация, поможешь мне? Услуга за услугу, и мы в расчёте, — выдал он.              — Какая? — она ошарашенно уставилась на него, боясь того, что всё-таки не ошиблась и отвратительная натура вылезла наружу.              — Острая нехватка общения, конечно! Расскажешь мне о себе по дороге, и я отстану, — снова посмеялся он, вдруг понизив голос, сказал: — а ты о чем подумала?              Она развернулась и зашагала за стойку, где её с победной ухмылкой ожидал Кенджи. Пока она шла в сторону кухни, Сатору и Кенджи обменялись какими-то едкими комментариями в адрес друг друга, но Аме их не расслышала, будучи занятой сменой фартука на куртку. Оба парня ошиблись, подумав каждый о своем. Когда Сатору уже собирался дернуть дверную ручку, девушка окликнула его:              — Уже передумал?              Он улыбнулся, и не оборачиваясь вышел. Придерживая ей дверь, кинул победный взгляд на её напарника, пока та прощалась с ним, убеждая, что всё будет в порядке и на случай чего — у него есть доступ к её геопозиции. Проходя мимо него, она вновь уловила едва различимый холодок, пробегающий по позвоночнику.