Под ребрами

      Если бы в этом мире существовала возможность поставить человека на паузу, то Аме бы заткнула рот Сатору именно таким способом. Он без умолку трещал о какой-то чуши, попутно хитро вытягивая ответы о ней самой. Разумеется, Аме хоть и была напугана такой компанией и застигнутой врасплох, но осторожность у нее было не отнять. Каждый раз прощупывая почву мягкими лапами, как кошка, она давала те ответы, которые скорее являлись обобщенными, без конкретики и деталей.              Воздух на улице был свежим, пыль осела и не нагружала лёгкие. С другой стороны, её, как и Сатору, поглощало любопытство. Он был совершенно не похож на тех парней, с которыми она обычно (хоть и редко) общалась.              — Ну что, рассказывай, — подтолкнул её Сатору, сунув руки в карманы куртки, — острая нехватка общения не терпит отлагательств.              — И что ты хочешь услышать? О моей захватывающей жизни бариста? — Аме усмехнулась.              — Начни с малого, — пожал он плечами, — возраст, любимый цвет… стандартный набор.              — Ладно, ладно, — сдалась Ито, — мне двадцать три, любимый цвет черный, — она задумалась, отведя глаза, — как и твой чай, который ты сегодня пил. Если бы я знала, что это твой, то добавила бы туда слабительного, — продолжала показывать свое недовольство.              — Хороший ход! А теперь что-нибудь более интересное, — Сатору рассмеялся и этот звук эхом пронесся по тихой улице, заставляя редких прохожих обернуться. — Например, о чем ты мечтаешь?              Аме замешкалась, не находя дежурной фразы на этот вопрос в своей голове. Мечты… В последнее время ей было как-то не до них. Работа, оплата аренды за квартиру, бытовые проблемы — все это вытеснило из головы все грёзы и фантазии.              — Даже не знаю, — тихо призналась она. — Наверно, о чём-то своем, может бизнес, подразумевающий то, что мне не надо общаться с людьми. С хорошей выпечкой, музыкой и без идиота-босса.              — Звучит неплохо. А ещё? — Сатору кивнул, внимательно слушая.              — Может путешествовать? — продолжила Аме, задавая вопрос скорее себе. — Побывать в Италии, научиться готовить настоящую пасту, пройтись по улицам Парижа, увидеть северное сияние в Норвегии, может даже погулять на Бразильском карнавале.              Она замолчала, понимая, что увлеклась. Все эти мечты казались такими далёкими и нереальными. Чувство собственной глупости от сказанного, пересилило и она отогнала эти мысли прочь. В памяти всплыла её квартира, обставленная старой, но вполне пригодной для жизни мебелью. Уютно, конечно, но совсем не роскошно. Не соразмерно с тем, что она назвала своими «мечтами». Совсем не то она представляла себе в детстве. Тогда ей казалось, что к двадцати трём годам она будет жить в просторной квартире с видом на город, путешествовать по миру и заниматься любимым делом. А в реальности — работа не по специальности от смены до смены, вечная экономия на всём, чтобы не потонуть в долгах и редкие встречи со знакомыми раз в месяц.              Все эти картинки — Париж, Италия, Бразилия, Норвегия — казались такими далёкими, словно кадры из красивого фильма, который она никогда не сможет посмотреть. Отчего-то ей вдруг стало так стыдно за эти надуманные воздушные замки, за наивную веру в чудо. Ведь в её жизни чудес не бывает. Есть только бесконечно серая реальность, поливающая её с ног до головы краской, закрашивая мир вокруг в те же тона, что и её любимый цвет.              — Потрясающе, — сказал Сатору, нарушая молчание, — и почему ты до сих пор этого не сделала?              — Деньги, время, — Аме вздохнула, — знаешь, обычные причины.              — А если бы у тебя была возможность? — спросил он, глядя на неё с каким-то странным выражением лица. — Если бы деньги и время не были проблемой?              — Тогда бы я, наверно, уже давно была в Италии, — девушка пожала плечами.              Они продолжали идти в тишине, нарушаемой только машинами, спешащими поскорее унести своих владельцев в их теплый дом. Аме украдкой поглядывала на Сатору, пытаясь понять, что у него на уме. Он казался каким-то задумчивым и серьезным, не похожим на того беззаботного парня, с которым она познакомилась утром. Неожиданно её осенило.              — А что насчёт тебя? — он вопросительно посмотрел на неё. — О чём ты мечтаешь?              — О чём я мечтаю? — Сатору усмехнулся, передразнивая и возвращаясь к своему обычному игривому тону. — Ну, это секрет. Могу сказать, что мои мечты намного масштабнее, чем просто свой бизнес и путешествия.              — Масштабнее? — Аме удивленно посмотрела на него, — что ты имеешь в виду?              — Со временем узнаешь, — парень вновь пожал плечами.              Он виделся ей человеком совершенно из другого мира, из какой-то параллельной вселенной, где живут только яркие краски и безудержное веселье. А она — обычная девушка, варящая кофе в маленькой кофейне, у которой каждый день похож на предыдущий.              В какой-то момент Аме даже показалось, что он жалеет о своём спонтанном (точно ли спонтанном?) предложении проводить её. Может быть, он ожидал, что она будет более интересной собеседницей, более лёгкой на подъём. А она, как назло, только и думает о своей однообразной жизни.              Девушка пыталась придумать что сказать, но в голову ничего не приходило. Разговаривать о работе? Бессмысленно. О погоде? Слишком банально. О нём? Страшно. Она не понимала как к нему подступиться и что его может интересовать. Он, словно почувствовав её замешательство, вдруг заговорил первым после затянувшейся паузы:              — Устала? — спросил он, и его голос прозвучал неожиданно мягко.              — Немного, — ответила она, стараясь казаться непринужденной, — смена выдалась длинной.              — Понимаю, — кивнул Сатору, — работа с людьми — всегда тяжело.              — Ты тоже работаешь с людьми? — она удивленно посмотрела на него.              — Можно и так сказать, — тот только усмехнулся.              Они снова замолчали, и Аме почувствовала, как неловкость возвращается. Она начала перебирать в голове варианты разговора, но так ничего и не придумала. И чем дольше они шли в тишине, тем сильнее она ощущала пропасть между ними. Они совершенно разные, даже внешне: его волосы — белые, её — чёрные, его глаза — ярко голубые, её — лишь серые, он — непредсказуемая вспышка света, она — однотонный фон, лишённый яркого цвета. Вряд ли их миры когда-нибудь пересекутся, они были как две параллельные прямые.              — Думаю, я заслужил знать твой номер телефона, — сказал он, когда Аме уведомила его, что они дошли.              — Ты же сказал, что отстанешь, — она скрестила руки на груди, выгибая одну бровь.              — Упс, — он усмехнулся, — соврал.              — Записывай, — он достал мобильник, и она продиктовала свой номер, надеясь поскорее отделаться от назойливого парня.              — Готово! — он кинул ей дозвон. Она сбросила входящий звонок, нажимая на кнопку большим пальцем в кармане. — До встречи, — он поднял голову на трехэтажное здание, в котором горели редкие огоньки из окон. Время было уже позднее.              — Ага, пока, — она махнула рукой, разворачиваясь ко входу в здание.              Квартира располагалась на третьем, последнем, этаже. Двухкомнатная, с одной пустующей, по ранее упомянутым причинам. Аме бывала там редко, в силу обстоятельств, надуманных в собственной голове. Воспоминания саднили, будто по грудной клетке били отбойным молотком. Она опрометчиво включила свет в коридоре, который перетекал в маленькую кухню-гостиную. На телефон пришло сообщение, но она лишь посмотрела на дисплей и убрала гаджет на пуфик, стоящий в узкой прихожей.              Наскоро разогретый ужин, состоящий из консервированной кукурузы и риса, стал отличной закуской к скучной дораме о любви, которую собирались крутить всю ночь на пролет. Завтра у Аме выходной, потому, она позволила себе засидеться до поздней ночи, изредка потирая глаза кулаком, то ли от сонливости, то ли от слёз. Дорама оказалась сопливой. Телефон настойчиво жужжал на кофейном столике, раздражая. Она не видела кто звонил, но почему-то была уверена, что это Сатору. Не выдержав, схватила телефон, и не посмотрев на контакт, подняла трубку:              — Что? — раздражённо ответила она.              — Аме, я тебе пишу уже битый час, названиваю, а ты трубки не берёшь, — на той стороне был Кенджи, перепуганный до чёртиков.              — Ой… — она отняла телефон от уха, проверяя уведомления: тридцать четыре смс и двенадцать пропущенных звонков от Накамуры. — Прости, пожалуйста, я думала это Сатору.              — Вот тебе и «ой»! — он помолчал, тяжело вздыхая. — Сатору? Это тот придурок?              — Ага, — Аме провела рукой по лицу, отгоняя моментально обрушившиеся на неё воспоминания о новом знакомом, — ну, не такой уж придурок, вроде.              — Он тебе ничего не сделал? — на фоне у парня было слышно какое-то копошение.              — Нет, мы просто разговаривали, — и тут у нее язык заплёлся. Она ничего о нём так и не узнала. Ни возраста, ни дурацкого любимого цвета, ни того, о чём он мечтал и где работал. Ни — че — го. — Что у тебя там за шуршание?              — Убираю куртку обратно в шкаф, — сознался Кенджи, — собирался лететь к тебе на всех парах.              — Извини меня, ещё раз, — она слабо улыбнулась, повернув голову в сторону телевизора, лёжа на диване, снова взглянула на экран телевизора, — я тут дораму смотрю, всё хорошо.              — Я рад, — искренне ответил он. — Ну, тогда… доброй ночи?              Опять этот тон. Аме каждый раз не знала, как ответить: тепло и взаимно или дежурно и не давая лишних поводов для надежды на что-то большее. Она верила, когда-нибудь он поймёт, что это лишь его несбыточная мечта. Совсем как её невозможные грёзы о путешествиях. И дело было вовсе не во внешности или характере: Кенджи был красив и сложен телом, но Аме не считала себя той, кто подошел бы ему. Не под стать. Она боялась, что с её возникновением в жизни Накамуры в новой роли он потеряет тот вкус, с которым он ощущал жизнь. Разбавит его красочность черным и цвет станет уже не таким приятным.              — Доброй ночи, — на выдохе сказала Аме, открывая вкладку сообщений и сбрасывая звонок.              Первым делом вбила номер Сатору, обозначив его заковыристой кличкой. Ей показалось это забавным, и она перешла в раздел мессенджера, чтобы прочесть сообщения.

४०॰०॰०॰०॰०॰०॰०॰०॰०॰०॰०॰०॰०॰०॰०॰०॰०॰०॰०॰०४

голубоглазая дылда Я тут! Третий этаж, значит. Сижу на лавке и думаю, выглянешь ли ты в окно. Я мёрзну. Ладно, ты не выглянешь. Я понял. Если что, я ушел. Замёрзший и грустный. Хотелось увидеть тебя ещё раз. Не знаю почему.

Аме

Господи, ты что, проторчал там двадцать минут?

голубоглазая дылда Почему-то я думал, что ты не веришь в бога. Полчаса.

Аме

Прости, я увлеклась уборкой, сразу как пришла

И в бога я не верю

голубоглазая дылда Я рад, что не ошибся. Не извиняйся, моя вина. Что завтра делаешь?

४०॰०॰०॰०॰०॰०॰०॰०॰०॰०॰०॰०॰०॰०॰०॰०॰०॰०॰०॰०४

      Девушка проигнорировала его последнее сообщение, прочитав его уже в ленте уведомлений, где оно и затерялось среди кучи оповещений о постах знакомых. Дорама, хоть и пришла к кульминационному моменту, но всё ещё тянулась до финала, и, не понятно в какой час, Аме задремала, погружаясь уже в полноценный сон.              Ей снились тревожные картинки, мелькающие одна за другой, где каждый раз проигрывался один и тот же ужасный момент из жизни, когда ей позвонили и сообщили о смерти двух самых дорогих для неё людей. В каждом отрывке, как и год назад, когда это происходило наяву, она падала на колени и начинала тихо выть, пока слёзы капали на старый паркет, просачиваясь в швы дощечек.              Разумеется, на утро она была просто разбита, такие сны мало кому принесут душевное равновесие, если только какому-нибудь психопату. Она поблагодарила судьбу, хотя бы за то, что у неё сегодня выходной, когда проснулась в половину одиннадцатого утра от какого-то переполоха на лестничной площадке. Протерев глаза ладонями, поднялась с дивана и на полпути к ванной, задержалась в коридоре, вслушиваясь в голоса за входной дверью квартиры.              Напротив неё жили не самые приятные люди, с пристрастием к алкоголю и дракам, но голос, который сейчас задорно смеялся с (или над) женщиной, живущей там, смутно ей кого-то напоминал. Аме взглянула в глазок и моментально отшатнулась. Спиной к ней стоял высокий парень с белыми волосами. Думаю, пояснять кто это — не обязательно. Шок застрял где-то в горле, отчего она за него и держалась, пытаясь понять какого черта он тут забыл.              Она постаралась как можно тише открыть дверь, чтобы подслушать их диалог, но соседка-маргиналка её изобличила, указывая рукой прямо на неё:              — Так вот она, — хрипящим и грубым голосом сказала та.              Сатору обернулся, смотря теперь на растрёпанную девушку, с кругами под глазами, в глупой пижаме с сердечком на майке и мишками на широких штанах.              — Точно! — он пробежался взглядом по ней, — ну-ка, — он открыл дверь нараспашку, проходя мимо неё, внутрь квартиры.              Аме только озадаченно смотрела себе за спину, едва успев сказать, чтобы он снял обувь, и повернулась обратно к соседке:              — Простите, это мой… — она не знала, как его представить, потому что, мало того, что была знакома с ним чуть больше суток, что не делало его даже каким-то близким знакомым, так он ещё и бесцеремонно ввалился к ней, не спросив прежде разрешения.              — Парень! — отозвался «голубоглазая дылда» из ванной, спешно выходя оттуда, отряхивая руки от воды, после того как их помыл.              — Что? — Аме нахмурено смотрела на него, широко раскрыв глаза.              — Извините, у меня память плохая, вечно забываю в какой стороне её квартира, — он взялся за дверную ручку, собираясь закрыть её, — до свидания!              И захлопнул. Он стоял, прислонившись к глазку и наблюдал за, скорее всего, оторопевшей соседкой. Та только изредка видела нечастых гостей Аме, приходящих к той раз в полгода. Как выглядел Кенджи она знала, и даже первая здоровалась с ним, а вот Сатору — гость новый, но представившийся так, словно уже много лет захаживает.              — Что ты делаешь? — спросила она у него, не заметив, что подошла слишком близко. Теперь, если он повернётся к ней, они непременно ударятся носами.              — Смотрю в глазок, — ответил он шёпотом.              — Я вижу, — она тоже перешла на шёпот, — что ты тут делаешь?              — Ответ тот же.              — Какой кошмар, — теперь столкновения точно не произойдет, ведь Аме отошла от двери, оглядывая незваного гостя с ног до головы.              Он снова был одет не по погоде: тонкая серая водолазка и чёрные брюки. А вот носки белые. А пол грязный. Аме обернулась на гостиную с кухней, которые, мягко говоря, пребывали в легком беспорядке и вздохнула. Куда можно запереть человека такой комплекции, учитывая, что он больше неё в полтора раза?              — Ушла, — он выпрямился и обернулся к девушке, отряхивая руки так, будто только что напакостил и теперь доволен этим. Фактически, так и было.              — И?              — Что? — он снова прошёл мимо нее, следуя на кухню. Он налил себе стакан воды и вальяжно прошагал к дивану, на котором прошлой ночью Аме видела неприятные сны.              — Серьёзно? Так, — она упёрла руки в бока, — ладно, я перефразирую. Зачем ты пришёл?              — Ты не ответила на моё сообщение, — он достал телефон из кармана и положил на кофейный столик, предварительно тряхнув им в воздухе, — я поехал к тебе на работу. Твой друг сказал, что тебя сегодня не будет. На кухню не пустил. Ну, я и решил проверить, может ты дома.              — Зачем?              — Между прочим, могла бы и сказать, что у тебя сегодня выходной.              — Зачем?              — Тебя заело? — Сатору посмеялся.              — Букву пропустил. Слушай, ты ненормальный?              — Да, — он допил воду и, сполоснув стакан, вернул на полку, с которой его взял.              — Спасибо за честность.              — Собирайся, поедем куда-нибудь, — он снова вернулся на диван, разваливаясь на нем так, будто находился у себя дома.              — Ещё чего? — пока он принялся переключать каналы на телевизоре, она прошла к кухонной столешнице и оперлась о нее локтями.              — Ещё, — Сатору театрально задумался, — можешь хотя бы раз улыбнуться.              — Ага, конечно.              — Правда, поехали, развеешься, — уговаривал он, — судя по тому, что я вижу, тебе это необходимо.              — Куда? — начинала сдаваться Аме.              — Я придумаю куда, а с тебя — присутствие.              — Господи, я в заложниках, — она пошла в свою комнату за полотенцем.              — Я тебя не держу, — улыбнулся он, снимая очки, — ну, может самую малость.              Аме невольно коснулась своей щеки, словно пытаясь смахнуть остатки наглого взгляда. «Какая глупость, — промелькнуло в её голове, — просто невероятная неудача. Зачем я с ним вообще связалась?». Ноги сами понесли её в ванную, работая почти автоматически, пока она думала о своём.              Умывшись, она дернулась из-за того, что в отражении зеркала увидела его, сидевшего на стиральной машинке, скрестив руки на груди. Без очков его глаза казались ещё более пронзительными, как сканеры. Она отвернулась, стараясь не встречаться с ним взглядом и промокнула лицо полотенцем.              — Я возьму твой телефон? Мой сел, а весь плейлист для поездок накрылся, — попросил Сатору, беря в руки её телефон, лежащий рядом с ним.              Она фыркнула, открывая теперь кран с ледяной водой. Это помогло, немного остудив пылающие щеки и вернув ей каплю самообладания, отдавая легким холодком ещё какое-то время.              — Куда мы поедем? — спросила она снова, закрывая кран.              — Секрет, — загадочно улыбнулся он, продолжая копаться в телефоне, — просто доверься мне. Будет интересно!              — Довериться тебе? — Аме выгнула одну бровь. — После того, как ты без приглашения ввалился ко мне домой и теперь насильно тащишь куда-то гулять?              — Ну я же вижу, что ты тайком этим наслаждаешься, — Сатору поднял на неё глаза и подмигнул, — не притворяйся, что тебе не нравится.              Она хотела было возразить, но осеклась. В его словах была доля правды. Во всем этом ужасе (как она сама считала) было что-то манящее.              — Ладно, — окончательно капитулируя, сказала она, — мне надо переодеться.              — Это тоже вполне сойдет, — он показал рукой на неё, намекая на пижаму, — но, если хочешь произвести на меня впечатление, то можешь накинуть что-нибудь другое, — ехидно сказал он.              — Как же ты меня раздражаешь, — Аме закатила глаза.              — Я знаю, — ухмыльнулся Сатору, — в этом и весь смысл.              Она вышла из ванной и направилась в свою комнату спешным шагом. Парень последовал за ней, продолжая комментировать каждое её действие.              — О, вот это платье мне нравится, — сказал он, указывая на висевшее в шкафу красное платье, — наденешь его для меня?              — Не дождёшься, — она бросила на него испепеляющий взгляд.              Вытащив из шкафа джинсы с дырками на коленках, чёрную толстовку и ту же, что и вчера, куртку, Аме кивнула ему на выход, а он только продолжил молча наблюдать за ней с усмешкой на губах. В конечном счёте, она просто вытолкала его за дверь и закрыла её на щеколду. Он возмущался, подпирая спиной дверь, что вообще-то представился соседке её парнем.              — Знаешь, а тебе идёт этот бунтарский вид, — сказал он, когда она закончила одеваться и вышла, — особенно в сочетании с твоим возмущённым лицом.              Аме проигнорировала его комментарий и направилась к двери, выхватывая свой телефон из рук и закрывая последние вкладки.              — Идём уже, хватит трепаться.              — Как скажешь, прекрасная заложница, — Сатору усмехнулся и последовал за ней.              Она снова закатила глаза, но на этот раз на её губах появилась лёгкая улыбка. Несмотря на всю абсурдность ситуации — ей начинало это нравиться искренне, по-настоящему. Без сомнений и оговорок на «может быть». Точно становилось по душе. Если бы она осталась сегодня одна, то опредёленно занялась бы либо чтением легких романов, либо просмотром очередной дорамы. Оба варианта были равносильны для нее наркотикам.              Только они спустились, он снова попросил её телефон, чтобы подключить к портативным динамикам, которые были закреплены в шлемах. Сразу, как она достала смартфон, на него поступил звонок.              — Кенджи, привет, — ответила она, искренне улыбаясь, сама не понимая с чего: с того, что была рада звонку друга, который отсрочил очередную, доводящую до сердечного приступа, поездку, или с Сатору, который показательно закатил глаза и опёрся о байк, присаживаясь на сиденье.              — Я думаю, всё-таки, доброе утро, — он, на том конце трубки, скорее всего тоже улыбался, — ты же в это время по выходным только встаёшь.              Сатору начинало это надоедать. Постоянно мельтешащий коллега Аме не приносил ей ни счастья, ни радости, ни новых ощущений. Он постучал указательным пальцем по другой руке в нервном жесте, и поняв, что, если из-за неё он ждать готов, то из-за Накамуры — нет.              — Дружище, слушай, — Сатору вырвал телефон из рук девушки, стараясь приподнять его у уха так, чтобы она не сумела достать из-за разницы в росте, — ты немного мешаешь моим планам. Давай она позвонит тебе позже, договорились? Ну всё, спасибо за понимание, пока.              Он сбросил, но телефон не отдал, продолжая подключать его по блютузу к динамикам. Аме прекратила попытки достать свой гаджет и, выдохнув, успокоилась. Она, сглотнув, надела шлем, который Сатору протянул ей. Она вновь почувствовала себя неловко. Как только она заняла свое место, предусмотрительно оставляя больше места перед собой для него, парень, закинув ногу, устроился на «переднем» сидении.              До ушей донеслась какая-то легкая музыка и он завёл мотор.              — Ты ничего не забыла?              — Что? — спросила она, еле держа его ладошками за бока.              — Я тебя потом с асфальта отскрёбывать не буду, — он взял всё в свои руки, буквально. Перенёс её ладони так, что теперь она руками крепко обвивала его талию. — И держись крепче, — добавил он через плечо, попутно опуская тонированный визор шлема, — готова? — переспросил он громче, с неожиданным теплом в голосе.              — Готова, — Аме глубоко вдохнула, стараясь скрыть волнение.              Она чувствовала, как сердце начинает танцевать чечетку, а он, судя по дрогнувшему на мгновение телу, усмехнулся. Мотоцикл выехал из двора, стремительно набирая скорость. Что-то крикнуть было невозможно, шлем и обволакивающий его ветер — глушили все звуки.       

Sound: The Adresov — Расцветай

      Сатору чувствовал её напряжение, он учтиво сбавил скорость, позволяя ей привыкнуть к более осознанной поездке, нежели в то утро, оказавшееся фестивалем спонтанности. Первые десять минут она пыталась унять дрожь в теле, вцепившись в своего водителя мёртвой хваткой. Голова кружилась от скорости и шума, и ей казалось, что её сейчас стошнит прямо в шлем. На одном из перекрёстков, на которых светофоры переключались непозволительно медленно, он положил руку на её коленку, так удачно открытую дизайном джинс.              — Ты меня сейчас задушишь, — вторая рука оказалась поверх её собственных ладоней на его животе, — как пиявка вцепилась.              — То же могу сказать про тебя, — жалобно пролепетала Аме, надеясь, что он не услышит. Он услышал, но тактично промолчал, сдерживая смех, ограничиваясь только легкой улыбкой под шлемом. Если бы он только знал, что под её тонированным визором тоже таились приподнятые уголки губ, то в его душе расцвел бы сад, состоящий целиком и полностью из розовых глициний, вьющихся вокруг его собственного сердца.              Постепенно они выехали за пределы города: дома сменились небольшими полями, а асфальт стал ровнее. Он искусно управлял мотоциклом, стараясь не пугать попутчицу, без того волнующуюся. Напряжение в её теле спало, что не укрылось от него, ослабевшей хваткой на талии, и он постепенно набирал скорость, легко лавируя между редкими машинами. Аме, к своему удивлению, начала получать удовольствие от этой поездки: она ощущала себя живой, свободной и вырвавшейся из городских рук, смыкающихся на шее.              В какой-то момент Сатору свернул с трассы, въехав на узкую дорогу, ведущую в горы. Вокруг стало ещё красивее. Дорога петляла, а по обеим сторонам от неё росли пышные деревья, сквозь листву которых мелькали блики солнца, а вдали виднелись вершины, уходящие в синеву. Аме даже удалось немного приподнять визор шлема, чтобы лучше рассмотреть окружающий пейзаж.              Когда они остановились на небольшой смотровой площадке, пустующей в это время года, девушка почувствовала огромное облегчение. С трудом слезла с мотоцикла, неловко переступая затекшими ногами. Сняла шлем, чувствуя, как волосы прилипли ко лбу. «Фух, жива», — подумала она. Но её собственные мысленные причитания перебил окружающий вид: долина, уходящая вдаль, казалась бескрайней. В небе парило несколько птиц, словно приветствуя их прибытие, пролетая по закатному небу. Воистину захватывающий вид.              — Всё-таки привёз меня за город, чтобы убить? — отшутилась она, возвращая шлем.              — Что-то я об этом не подумал, — неожиданно скромно ответил Сатору, не глядя на неё.              Она подошла к краю, кладя руки на хлипкие ограждения. Лицо подошедшего с правой стороны парня казалось каким-то другим, не таким насмешливым или отстранённым.              — Ну как? — в голосе слышалась только едва уловимая гордость за выбор места, из-за которого её глаза сверкали так, словно в них горело тысячи ночных фонариков, отпускаемых в небо в самые значимые праздники.              — Потрясающе, — Аме кивнула, не в силах отвести взгляд от открывшейся красоты. — Спасибо, — сейчас оставалось лишь восхищение и благодарность за то, что он вытащил её из привычной клетки.              — Только попроси и мы приедем сюда снова, — тихо ответил он, поворачивая голову на неё.              Сделала вид, что не услышала, отворачиваясь, чтобы скрыть краску на щеках, подступившую так неожиданно и предательски, что сердце скорее забилось от возможности разоблачения, чем от его слов.              — Есть хочешь?              Аме не ответила, как он тут же направился обратно к мотоциклу. Она с удивлением наблюдала за ним, думая о том, что этот человек всё это время не был приверженцем случайности, скорее наоборот, просчитывал каждую деталь наперёд.              — Раз уж мы тут, грех не перекусить с таким видом, — сказал он, лукаво улыбаясь, — не ужин в мишленовском ресторане, конечно, но что имеем.              Он подал ей один из двух контейнеров, вместе с пластиковым стаканчиком, и жестом указал в сторону небольшой лавочки. Аме улыбнулась в ответ, улавливая какую-то неизвестную эмоцию на его лице одновременно с этим.              У него в груди какая-то странная тяжесть разливалась, будто он что-то упускал. Стоял как вкопанный, думая о том, как вообще так получилось, что он тут, как какой-то сумасшедший (в его понимании), ужинает на свежем воздухе в компании девушки, которая по началу вызывала интерес только из-за того, что появилась в поле его зрения прошлым утром. Рядом с ней он переносился назад во времени, думая о том, что, произойди это на пару лет раньше, он бы не поступил так, как поступал сейчас. Не понимал, что чувствует, пытаясь выяснить это, находясь как можно дольше рядом, но продолжал проигрывать самому себе, не находя ответа. Он впервые продул, да ещё и так глупо.              — Ты чего? — Аме вырвала его из каких-то мыслей, о которых сама даже не подозревала.              — Ничего, — бодро ответил он, садясь рядом.              Они ели молча, наслаждаясь вкусной и простой едой, и компанией друг друга, каждый по-своему. Аме откусила кусочек онигири и закрыла глаза от удовольствия. Рис был нежным и рассыпчатым, а начинка, кажется, состоящая из тунца и такуана — пикантной и ароматной. Зелёный чай, который Сатору незаметно разлил по стаканчикам, пока она смотрела на птиц, оказался горячим и бодрящим, идеально дополняя собой атмосферу.              — Это очень вкусно, — сказала Аме с набитым ртом, закрывая его рукой и глядя на Сатору.              — Разделяю твое мнение, — кивнул он, рассмеявшись.              Закончив с импровизированным ужином, он аккуратно собрал остатки еды и унес их обратно в багажный отсек байка. Затем подошел к краю смотровой площадки, куда уже вернулась Аме, любуясь открывающимся видом. Опять сердце удар пропускает. «Да что это такое?» — подумал он, хватаясь за то место, где находился орган, разгоняющий кровь сейчас с такой скоростью, что казалось вот-вот выпрыгнет. «Может, я просто перетрудился?» — отмахивался он от очевидного.              — Знаешь, — вдруг произнесла Ито, когда он подошел ближе, вставая теперь рядом, — я даже рада, что ты меня сюда привёз.              «Не смотри так на меня», — думал он, отчаянно пытаясь сохранить ясную голову.              — Я тоже рад, — но вслух ответил он тихо лишь это.              Оба не понимали, почему резко замолчали. Для неё всё было очевидно, она даже не пыталась как-то отрицать всё, что приходило в голову, а вот у него, неловко улыбающегося, разворачивалась внутри настоящая война.              — Поедем обратно? Ехать долго, а тебе завтра опять на каторгу, — напомнил он.              — У меня два выходных, — исправила его Аме, показывая жестом два пальца, — но, думаю сбивать и без того поганый режим действительно не стоит.              — Ладно, — сказал он, возвращая голосу непринуждённость, которая сейчас казалась невыполнимой задачей, — уже темнеет.              Он ощущал на себе её взгляд, чувствовал, как она прожигает его спину. Ему хотелось обернуться, посмотреть ей в глаза, понять, что она чувствовала то же. Но он не решался. Аме молча кивнула сама себе, окончательно соглашаясь с его предложением. Она вообще ничего не сказала. Это молчание было самым громким звуком из всех, что он когда-либо слышал.              Они вернулись к мотоциклу, надели шлемы, и он завёл двигатель. Всё, как и днём, когда они выезжали с её двора. Поездка обратно была окутана тишиной. Ни один из них не хотел возвращаться в реальность. По мере приближения к городу, тьма становилась всё гуще, а огни — всё ярче. Сатору старался не думать о том, что будет дальше, когда он высадит её у дома и они расстанутся.       

***

      Наконец они подъехали к дому. Он остановился у обочины и заглушил двигатель. Снял шлем, стараясь не смотреть на Аме. Она тоже сняла шлем и протянула ему. Сатору принял его, ощутив мимолетное прикосновение её руки.              — Спасибо за прогулку, — сказала она тихо, как будто боясь, что это услышит кто-то ещё.              — Пожалуйста, — ответил он, избегая зрительного контакта.              Она развернулась и направилась к подъездной двери. Шла быстро, боясь передумать. Не оглянулась ни разу. Сатору смотрел ей вслед, пока она не скрылась за дверью. Затем вздохнул и повторил привычный обряд: надел шлем, убрал запасной назад, закрепляя, и завёл мотоцикл.              Он уехал, оставив позади Аме. И всё невысказанное, не случившееся и нереализованное. В этот момент он понял, что возможно, совершил самую большую ошибку в своей жизни, связавшись с ней. Но было уже слишком поздно.       

***

      У двери квартиры лежала маленькая коробка, с изображением интернет-магазина на обклеенном ею скотчем. Она оглядела лестничную площадку, будто ожидала, что кто-то сейчас появится и всё ей объяснит.              Позже, уже дома, переодевшись и налив чашку чёрного чая, она открыла её, обнаруживая внутри простую подвеску с небольшим гранённым камешком, заключенным в серебряную оправу. Аметист. Фиолетовый, глубокий, словно ночное небо, усыпанное звездами. К камешку прилагалась маленькая записка, с едва различимым символом — знаком бесконечности, перечёркнутым посередине.              Аме достала подвеску из коробки, рассматривая её на свету. Аметист переливался и играл разными оттенками фиолетового, словно живой. Символ на бирке заставил ее нахмуриться. Знак бесконечности, перечеркнутый посередине… Что это могло значить? Она вздохнула, надевая подвеску на шею. Цепочка приятно холодила ключицы. В зеркале она увидела свое отражение: уставшее лицо, растрепанные волосы и маленький фиолетовый амулет, загадочно поблескивающий на шее.       

४०॰०॰०॰०॰०॰०॰०॰०॰०॰०॰०॰०॰०॰०॰०॰०॰०॰०॰०॰०४

голубоглазая дылда Согласись, довольно забавно Аметист. Надеюсь, тебе понравилась подвеска. И прогулка. И я.

Аме

Насчёт тебя пока не знаю, а вот прогулка и подвеска — просто великолепны.

Спасибо тебе ещё раз.

голубоглазая дылда Раньше ты писала без точек. До завтра?

Аме

Завтра я еду на кладбище, извини.

Янака, район Таито, если что.

      

४०॰०॰०॰०॰०॰०॰०॰०॰०॰०॰०॰०॰०॰०॰०॰०॰०॰०॰०॰०४

      Она отключила мобильник, написав в последнем сообщении название и район кладбища, где похоронены её родители.