голгофа на двоих

      Эта жизнь непрочна, как глиняный горшок,

Никогда не уверен, что из двух

Испытаешь раньше:

Завтрашний день или следующую жизнь.

© Всеведущий Чодже

      Он не знал, как существовать в мире, где Вэша может не быть.       И потому, когда тот стоял перед ним — живой, настоящий, дышащий, черноволосый и не преображенный в семя, несущий лишь кровь на спусковом крючке, но не смерть — застыл, как будто реальность слишком хрупка, чтобы к ней прикоснуться.       — Вэш… — выдохнул он. Ни вопрос, ни утверждение, а робкое: — Пришел.       — Куда ж я денусь? — усмехнулся Паникер, легко, до одури обыденно.       И это простое «куда ж» разорвало в нем что-то окончательно.       Николас надрывно вздохнул, выронил мундштук с сигаретой в пепельницу и порывисто схватил Вэша за ворот его плаща, прижимаясь лбом к его плечу. «Не исчезай больше», думал он, «Я не умею жить без тебя», но молчал, и лишь замахнулся, чтобы ударить в бедро, выражая всю тихую злобу за неожиданное исчезновение друга. Но кулак опустился, и руки безвольной плетью повисли вдоль туловища, пока он отдавал себя в утешение.       И Вульфвуд стоял так — молча, прижавшись к Паникеру и его ласкающей руке, пока мир не начал снова обретать форму. И среди гари, тени и давно несказанных слов, стало ясно, как день: можно не уметь жить — и все равно быть. Пока Вэш рядом.       Хватит.       Не прощения, не слов, не объяснений. Только быть. Здесь. Вместе. Пока можно. Блаженны те, кто с сияющей верой в душе обрели в едином объятии и смерть, и победу.       А остальное — когда вновь раздастся стук в дверь.                   нога твоя вдруг             уходит в пляс,       отбивая ритм,             об пол,                   об воздух,             о время.                   и кажется:                         еще живой.                   значит —             не зря?       ты стоишь рядом,             взглядом проходишь                   через меня,             и я — не могу       отвлечься.             не могу       уйти,             не могу       сказать, что ты мне не нужен.                         не я ли                   вымолил тебя обратно?             не я ли ждал,       вычерчивая круги по песку,             как древние астрономы,                   что ловят падение звезды                         в надежде,             что желание сбудется.                   и я не знаю,             как сказать тебе,       что одному быть —       моя единственная             привычка.                         а ты —                   ломаешь ее,             раз за разом,       молчанием,                   взглядом,             улыбкой,       объятьем,                   и рукой             на спусковом крючке.       если ты выстрелишь —       пусть будет тихо,             чтобы никто                   не оглянулся                         назад.                   тебя вернули,             как возвращают долги.       с процентами.             с оговорками.                   с прицелом.       и мне не хватает губ,             чтобы выдохнуть                   этот долг —                                           жду,                               как ждут оправдания,                   как ждут ответа             на молитву,       брошенную в колодец       с высохшим дном.                                           жду,                               чтобы вместе,                         нелепо,                   и неизбежно.       я боюсь —                   не пули,                         не молчания,                               не судьбы.                                     а чего?                   что ты останешься.             что ты увидишь меня       и поймешь,             что я…                   .             .       .       я смотрю сквозь сон             на твои новые глаза,                   а в ответ —                   старая. знакомая.                         боль?                         ты —                   дышишь.             как будто бы заново.       как будто бы       никогда не ушел.                   молчи.             не говори мне ничего.       я не хочу слышать             «я был мертв».             не хочу слышать «я вернулся».                         я не хочу слышать ничего,                   что напоминает мне о том                   давнем дне             когда ты              ушел.       как долго я ждал тебя,                          чтобы не узнать.             как долго рисовал твой силуэт                   на занавесках,                         на стенах,                   в зрачках своих,                         внутри                   своего черепа.             важно то, что во мне,       там, внутри,       что-то встало на колени.             молчит.             как мертвец.             как слепец.       я — твой глупец.       если хочешь,                         добей.             если хочешь,             останься.       ты все еще дышишь.             значит, все еще здесь.                   значит, все еще мой.                         значит, все еще

не конец.