Сломленная

15 апреля. Понедельник. Алиса

Собирать меня по кусочкам предстояло Виолетте Владимировне. Это была приятная женщина примерно сорока лет. Русые волосы до плеч, тёплые карие глаза, успокаивающий голос и атмосфера в её кабинете, придавали мне силы продолжать говорить, даже когда было сильно сложно. Сегодня была наша первая в встреча в этом кабинете. Кресло, в котором сидела Виолетта Владимировна было коричневого цвета. С удобной спинкой и подлокотниками. Рядом с ней стоял маленький столик, на котором стояла её чашка чая и маленькая миска с печеньем. Я сидела на небольшом диване. Если бы я хотела лечь, у меня бы это с трудом получилось, но и креслом я его назвать не могла, он слишком широкий. Рядом со мной сидело странное существо. - Игрушка-обнимашка. Я называю его Эдди, - пояснила Виолетта Владимировна, когда я слишком долго смотрела на него. - Он милый, но странный, - ответила я, возвращая взгляд на неё. Это была наша вторая встреча. Первая произошла в больнице. Мы пообщались недолго. Они хотели убедиться, что мне необходим именно психолог, а не психиатр. Я не хотела себя убивать. Да и убивать других мне тоже не хотелось. Достаточно убийств за эти пять месяцев. Мне нужно было разобрать в своих чувствах, эмоциях, прожитых за это время. Как теперь жить со всей этой жутью, на которую я насмотрелась и услышала у Него. Смогу ли я полюбить? Смогу ли заняться с кем-то любовью и не вспоминать Его? Как мне смотреть на детей и не видеть перед собой малышек, с которыми Он так обошёлся? Эти и ещё кучу вопросов крутились у меня в голове. С ними мне и предстояло разобрать с психологом. - Как твоё настроение? – задала свой вводный вопрос Виолетта Владимировна. Настроение. Что такое настроение? Это близкое значение к «чувство»? Я не знаю. Мне хотелось бы быть с ней честной. Но я не знала, что ей сказать. Какое оно – настроение? А моё настроение? - Почему молчишь? – спустя какое-то время задала вопрос Виолетта Владимировна. Я поняла, что молчу уже достаточно долго и смотрю в одну точку, поэтому тут же ответила: - Я не знаю, - и снова пауза, - я не знаю какое моё настроение. - Попробуй описать своё состояние. Что чувствуешь, как себя ощущаешь. Сможешь? – Виолетта Владимировна смотрела на меня неотрывно и заинтересованно. - Думаю, что да, - ответила я, опустив взгляд на пол, - я чувствую себя спокойно. Мне не страшно, но немного волнительно. Я, - я не знала, как ещё можно описать своё самочувствие сейчас. - Хорошо, твоё волнение связанно с нашей встречей или с чем-то ещё? – задала новый вопрос Виолетта Владимировна. Она задавала вопросы снова и снова, пытаясь разобраться с моим самоощущением. Мне было сложно говорить о чувствах сейчас и раньше. Я могла назвать эмоцию, испытываемую при прочтении книги, когда разговаривала с подругой, обсуждая новый прочитанный роман. Но про чувства говорить было сложно.

***

После встречи с психологом папа отвёз меня на групповую терапию жертв насилия. Точно я не знала, что там будет происходить, но Виолетта Владимировна посоветовала быть открытой и откровенной на этих встречах, не стесняться своих чувств и, если мне понадобится выйти, все поймут. Было немного тревожно отправляться туда. Я почитала в сети, что обычно происходит на таких встречах. Рассказ того, что происходило, что чувствовали после этого, описание эмоций, сегодняшняя обстановка, как жертвы справляются, после того как выбрались оттуда. Боже, да я сама с собой об этом поговорить не могу, а тут сидеть при посторонних и что-то рассказывать! По моей коже бегали мурашки, когда я это себе представляла. Но деваться мне было некуда. Одна я оттуда не уеду, так как меня ждёт папа перед входом в центр. А признаться в своей неуверенности не могу – знаю как это важно. Мы сидели в уютном кабинете. Спокойные цвета, мягкие кресла, круглый стол, цветы и улыбка куратора придавали спокойствия и уверенности, но говорить от этого легче не становилось. Нас было шестеро. Куратор и пять рассказчиков. Пять жертв насилия. Довольно много. Какое насилие пережили они? Было ли оно так же ужасно, как и у меня или даже хуже? - Мы будем разговаривать кругами. Первый круг – знакомство. Я начну, - начал сессию наш куратор, - Меня зовут Владимир. Мне 34 года. Работаю здесь уже пять лет. Пережил насилие в школе, так как был толстым мальчишкой на взгляд моих одноклассников. Меня неоднократно обзывали, толкались, когда проходили мимо. Пару раз даже избивали, за то, что что-то не то сказал на уроке или как-то резко попытался ответить на оскорбление с их стороны, - по моим щекам уже текли слёзы. У него не было мальчиков. Только девочки. Но я тут же вспомнила их. Мне было жаль всех детей, с которыми жестоко обращаются или обращались ещё до похищения, но после него моё сердце сжимается слишком сильно, чтобы сдерживать слёзы. На столе стояла коробка с бумажными платочками, и девушка слева от меня пододвинула мне их поближе. Я с удовольствие приняла их, улыбнувшись ей. - Я передаю этого хомяка по кругу. Вы называете имя, возраст и кратко что с вами случилось или случалось когда-то, - продолжил Владимир. Небольшую плюшевую игрушку хомяка приняла девушка чуть старше меня. У неё были короткие чёрные волосы, почти под машинку и явно недавно покрашенные. Взгляд у неё был печальным, и она сильно нервничала, так как получив игрушку слав теребить его. - Я Лиза, - начала девушка, слегла срывающимся голосом – мне 22 года. Недавно я вернулась в свой родной город, сюда, от моего бывшего мужа – девушке было явно сложно произносить слово «муж». Вау, она такая молодая, а уже была замужем. Я знала, что некоторые люди вступают в брак довольно рано, но в моём окружении молодые люди хотели жениться или выйти замуж ближе к тридцати. Я сама думала выйти замуж не ранее двадцати пяти. Когда я буду точно уверена, что это мой человек, что это точно тот, с кем я хочу завести детей, кошку и даже собаку. Купить дачу и наслаждаться жизнью, встречая все трудности рука об руку. «Встречать трудности». Встречать новые и переживать старые, залечивая их с каждым днём, чтобы они становились всё незаметнее и незаметнее. - Я подвергалась насилию со стороны всей семьи мужа, почти сразу как переехала к ним, – продолжила Лиза, - из частых проявлений насилия были обзывательства, рукоприкладство и тяжёлая работа по дому. Мне приходилось обслуживать всю семью мужа, состоящую из четырнадцати человек, практически в одиночку. У нас была работница по дому, но она в основном занималась уборкой по дому. А я была ещё не полноценным членом семьи так как не родила сына, на мне была готовка три раза в день и обслуживание стола, где все едят. Мой день буквально состоял из готовки и уборки на кухне, с перерывами на ругань, какая я плохая хозяйка и как плохо готовлю, и ублажение моего мужа в постели, иначе он не отпускал меня к дочери без дополнительных синяков и царапин на теле. По её щекам текли слёзы, последние слова она произносила сквозь них и вырывающее рыдание. У неё есть дочка. Скорее всего она ещё малышка, которая вряд ли часто видела маму, которая весь день работала на кухне, взамен получая лишь синяки. Принудительный секс. Хах. Я её понимаю. Каждый раз передо мной стоял выбор, подчинится и дать себя изнасиловать, или дать отпор и провалятся на холодном бетонном полу несколько дней, пока моё полуживое тело достаточно восстановится, чтобы встать на ноги. Пару раз я делала выбор в пользу второго, но после того, как мой вес и состояние здоровья настолько ухудшились, что я пропала на больше, чем неделю, по словам старших малышек, я всегда выбирала подчиниться. Хомячок перешёл в следующие руки. Это был юноша примерно моего возраста на вид. Со светлыми волосами, которые слегка вились на макушки, где у него была достаточная длина. Он смотрел на Лизу, которая старалась успокоится после сказанных ею слов. Опустил взгляд в пол и начал с вой рассказ. - Меня зовут Кирилл. Мне 18 лет. Я с пяти лет подвергался домашнему насилию со стороны матери и старшего брата, - Кирилл замолчал и долго смотрел в пол. - Ты можешь продолжить? – спросил его Владимир. - Я не знаю с чего начать, - ответил Кирилл, всё ещё смотря в пол. - С чего хочешь. Каждый из вас сам выбирает, что сказать на встречи, с чего начать и чем закончить. Что возможно упустить из вашего рассказа, чего вы не хотите, чтобы знали другие. Здесь не разговор с психологом, на встречи с которым важно проработать каждую ситуацию. Это групповая встреча, на которой мы учимся рассказывать о произошедшем. Делимся тем, что возможно не можем рассказать близким, но можем рассказать чужим. Здесь вас поймут. Каждый по-своему, но поймут. Выслушают и поддержат, а если в силах, то и помогут пережить этот период. Речь Владимира заставила меня снова пустить слезу. Меня поддерживали родители, адвокат, психолог, подруги, с которыми я перебросилась парой сообщений в мессенджере, когда приехала домой. Но их поддержка отличалась от здешней. Здесь все пережили что-то ужасное. Не банальные ссоры с разбитой посудой, а самое грязное, что может произойти с человеком. - Тогда так, - снова начал говорить Кирилл, - издевательства были разные, у них довольно бурная фантазия. Из самых необычных которые я помню, это еда, перемешанная с мылом или стиральным порошком, после которой меня выворачивало наизнанку ещё несколько дней. Нанесение ран на разные части тела, которые мама каждый день смотрела, на сколько они зажили, и делала их снова, если они зажили достаточно, но прошло слишком мало времени чтобы я понял, что не прав в чём-то. Иногда, когда мама или брат были в слишком плохом настроении, они запирали меня в кладовой. Я мог там просидеть несколько дней без еды и воды прежде, чем они выпускали меня. Когда я стал постарше, я додумался прятать там еду и воду, чтобы пережить те дни. Туалета там, разумеется, не было. Ходил куда придётся, - закончил свой рассказ Кирилл с немного безумной улыбкой и блестящими от слёз глазами, которые до сих пор смотрели в пол. Игрушка перешла ко мне. Что ж, пришла моя очередь делиться самым больным в моей маленькой истории жизни. - Меня зовут Алиса. Мне 19 лет. Не знаю слышали ли вы о истории с маньяком и похищенными девочками от 3 до 13 лет как пишут в новостях. Так вот там была одна девочка старше. Это я, — всё это время я смотрела на хомячка и точно так же, как и Лиза теребила его маленькие лапки. Теперь я подняла глаза на куратора и увидела его ошарашенный взгляд. Как мне показалось, мы смотрели друг на друга довольно долго прежде, чем он смог взять себя в руки и сделать нейтральное выражение лица. Не знаю, что именно и насколько подробно писали в открытых и не очень источниках. Но судя по взгляду Владимира, достаточно, чтобы на время выпасть из реальности, увидев жертву тех месяцев перед собой. - Я не хочу и, наверное, не могу рассказывать всего, что там происходило, - продолжила я свой рассказ, - в первую очередь, чтобы информация про малышек, которые были там со мной не вышла за грани. Во вторую, суда ещё не было, и даже я не знаю всего что Он творил там. Сегодня расскажу только про себя и свою роль там, - я снова опустила взгляд на хомяка. - Я была старшей сестрой и мамой всем малышкам, что были там. Я ухаживала за ними, пока Он был занят другими. Утешала их, после того как они очнутся после его издевательств или очередного кошмара посреди ночи. Отвлекала их играми и сказками, которые знала. То здание, где мы находились, было довольно большое. Не знаю, чем оно было до того, как его забросили. То ли больница, то ли школа или что-то похожее на это. Но там было много комнат и длинные коридоры. Та часть, где жили мы с девочками, была никак не обустроенная. В тех комнатах, где жили девочки были матрасы на полу, где они спали, в ванной комнате пару не совсем сломанных унитазов и раковин. Отсутствовал свет и отопление. Спали мы все вместе, сдвинув матрасы в одну сплошную кровать. И жались друг к другу всю ночь, - я отчётливо помню тот холод, пробирающий нас до костей. Ещё один фактор ухудшения моего здоровья и здоровья малышек. - Иногда Он звал меня помочь ему. В «комнате пыточной», так называла её только я, было и отопление, и свет. Много инструментов, как медицинских, так и столярных. Все он использовал на них. А меня заставлял смотреть на это и подавать инструменты, когда Он попросит. В некоторые дни я спала у него, поле того, как Он решал воспользоваться моим телом. Он лишил меня девственности на пятый день моего нахождения там. Я передала игрушку девушке слева от меня, до сих пор не смотря ни на одного из присутствующих там. В комнате царила мёртвая тишина. Первым очнулся Владимир, - А вас как зовут? – спросил он у девушки, которая сидела с хомяком в руках. - Виктория. Вика и Женя, которые сидели слева от меня рассказали свои истории, но я их не слышала. Как оказывается сложно рассказывать о своих ужасах, которые сняться тебе в кошмарах каждую ночь. До конца встречи я просидела будто в вакууме. Владимир что-то сказал нам на прощание. Кажется, я смогла сказать только «до свидания» и выйти из центра так быстро как только могла. Очнулась я уже в объятьях отца со слезами на глазах.